Помоги проекту - поделись книгой:
Вот не зря я говорила про сволочь… Времени в обрез, каждая минута на счету, а этот…
— И чем же он интересен? — подыграла я ему. Про «в обрез» это ведь было не только обо мне…
— Свонг, — не дал нам насладиться паузой Валанд. Когда Шторм развернулся и укоризненно посмотрел на Марка, лишь пожал плечами. Вроде как сожалея. — Я голосую «за». Подкован он основательно, да и, как ты говоришь, — обратился он ко мне, — в теме.
— А то мне об этом неизвестно, — уже несколько лениво вспылила я, обдумывая идею.
Как бы ни хотелось возразить, но тут было за что зацепиться. Достаточно близко к главе службы безопасности стархов, племянником которого он был, да и в рамках своей… дипломатической подготовки хотя бы теоретически знаком с большинством из списка наших потенциальных фигурантов.
— А если поспособствовать скорейшему решению вопроса? — забросила я удочку.
Шторм сжал пальцами подбородок, посмотрел на меня с прищуром:
— С учетом твоих выводов…
— Слава, — я качнула головой, — Риман тебе еще не раз пригодится, так что не стоит его доводить. Хотя бы в этом вопросе.
— Да понял я тебя! — довольно миролюбиво огрызнулся он. — Дай подумать, как все обставить…
— А не хочешь попробовать самый короткий путь? — встрял в наше общение Валанд.
Я предпочла отвести взгляд, чтобы не видеть их молчаливой схватки.
Впрочем, могла и ошибаться… Как он там сказал… отражение чужих представлений… Дар Марка принадлежал другой Богине, но это мало что меняло.
— Насколько ты доверяешь Кривых? — сбила я накал, переводя его в другое русло.
— Валентину? — встрепенулся Шторм. И ведь ни малейшего удивления, лишь на мгновенье пролегла тень между бровей, да и то не разобраться, то ли свет так упал, то ли… — Ты только Орлову этот вопрос не задавай, — попросил он меня после короткой паузы.
— Так потому тебя и спрашиваю, — улыбнулась я в ответ.
Получилось не очень, но тут сыграла свою роль усталость. Попыталась «замять» зевок, вот и вышло не пойми что…
— Когда генерал задумал создание Координационного совета, об этом знали лишь шестеро, — Шторм смотрел на меня жестко… основательно, как в моем окружении умел только он. — Валентин был в этом списке.
— И его отчим? — не удовлетворилась я ремаркой.
Эта пауза была значительно длиннее…
— Наверное, ты права… — наконец вздохнул он, скривившись. — Мы привыкли принимать устоявшиеся связи за аксиому, но, поверь, это действительно именно такой вариант.
— А я разве об этом? — приподняла я бровь.
Шторм откинул голову назад, посмотрел на потолок, потом перевел взгляд на меня:
— Я понял твою мысль, — кивнул он спустя мгновение, — но не применительно конкретно к этой ситуации…
— Если честно, — я поморщилась, — то и я не применительно… Просто мелькнуло, что о подобном доверии со стороны Орлова, тоже кому-то известно.
— Вроде как «потрепать нервы»…? — задумчиво протянул Шторм, продолжая мусолить идею. — Что скажешь? — обратился он к Валанду.
Неожиданно, но… рано или поздно нечто подобное должно было произойти.
— А если вся эта история с Далиным была лишь прикрытием чего-то большего? — не задержался с ответом Марк.
— Большего?! — подскочила я. — Так, давайте на этом пока остановимся! — попросила я, схватив со стола первый попавшийся лист.
— Пугает? — правильно оценил мое состояние Валанд. Когда я вынужденно кивнула, добавил: — Вот и меня… пугает.
— Еще немного в этом направлении, — без малейшего намека на веселье хмыкнул Слава, — и мы договоримся до домонов в Штабе объединенного флота.
— А ты уверен, — совершенно серьезно парировал Марк, — что их там нет?
— Твою…! — рявкнул Шторм, но тут же «успокоился». Уперев локти в стол, сжал голову ладонями, резко выдохнул: — Паскудно все это!
— И давно ты начал лицедействовать? — поддел его Валанд.
— Неужели я тоже был таким недотепой?! — в притворном ужасе воскликнул Вячек.
— Вас оставить одних? — уточнила я, давая понять, что мое терпение закончится раньше, чем их.
— Группа Куиши прибывает через два дня, — легко переключился Шторм. — Выставляй их Приам, но со стыковкой по Союзу и Самаринии. С Йоргом я постараюсь решить вопрос не сегодня, так завтра, но…
— Ты ведь не об этом хотел сказать, — не столько перебила я его, сколько воспользовалась недосказанностью.
— Не об этом! — поднялся он с кресла. То «промолчало», отпустив его тихо, словно опасалось сбить с мысли.
«Странные ассоциации» становились навязчивыми, окружая все плотнее. В другой ситуации уже бы пугало, в этих… В этих становилось подсказками, рассказывая о том, что и раньше не проходило мимо внимания, но нередко оставалось где-то там… за линиями, гранями, рубежами…
Сейчас все было иначе. Человечнее… при всей ее несвоевременности.
— Злобин… — наконец произнес он, но так и не развернулся.
Не время и не место, но, наверное, так было надо, чтобы именно в этот момент вспомнилась наша первая встреча со Штормом. Борт «Хурагвы», приданного контрразведке крейсера, и Орлов в качестве гида.
Разговор с генералом получился продуктивным, общество высших офицеров — познавательным. И с точки зрения «пощупать», чем дышит окружение Орлова — на тот момент я была скорее журналисткой Элизабет Мирайя, чем маршалом Службы маршалов. И с той, где каждое новое знакомство могло стать когда-нибудь потенциальной возможностью.
Закончив с, так сказать, официальной частью, мы с генералом переходили от одной группы собравшихся в кают-компании офицеров к другой, когда Орлов вдруг довольно резко остановился и довольно загадочно произнес:
— А вот этого типа я вам представлять точно не буду!
Тип словно именно этой реплики и дожидался. То стоял спиной к нам, разговаривая с майором из О-два, а тут обернулся и… посмотрел не на генерала, на меня.
Далеко не красавец, но как раз про таких и говорят — мужик! И единственный эпитет, который перекрывал все остальные — надежный!
С этим же было все значительно серьезнее. Не перекрывал — плюсовался.
То, что пропала, я поняла сразу. Насколько — тоже.
Когда Слава подошел и, дождавшись, когда Орлов все-таки представит нас друг другу, поднес мою ладонь к губам, спасла меня от полной капитуляции лишь выпестованная Ровером выдержка.
Чтобы я… да перед каким-то полковником…
Заканчивать воспоминания банальностью: «Если бы я тогда знала…», не хотелось, но она лучше других подходила к происходящему. Если бы я тогда знала… повторила весь этот путь от начала и до конца!
— Что — Злобин? — слегка поторопила я Шторма.
Не по черствости — у самой холодело в груди при мысли, что мог сделать с адмиралом жрец, по нехватке времени.
Он развернулся, как тогда… Медленно, но, словно удерживая себя от прорывающейся резкости. Лицо было спокойным, да и в глазах скорее легкая озабоченность, чем напряжение, но мы ведь друг друга уже слишком хорошо знали, чтобы понимать не сказанное…
— Не вздумай его жалеть! — коротко бросил он и, вздохнув, отключился.
Понимать не сказанное…
Иногда это было безумно тяжело…
Слова кайри эклиса пророческими стали лишь частично. Как она и предполагала, встреча на борту «Долнезе» состоялась, но оказалась весьма мимолетной. Обязательные в таких случаях облеченные в официальные формулы слова и короткая улыбка, в которой было напополам от тепла и сожаления, что большего пока не получилось.
Двое суток в полете другой возможности пообщаться нам тоже не предоставили. У нее были свои заботы, у меня…
Я занималась не только поставленными передо мной задачами, но и помогала вхождению Злобина, для которого все происходящее, как и для нас когда-то, выглядело в формате «с корабля на бал».
— Исходя из переданных нам эсси Джерхаром данных, на транспортах находятся четыре миллиона триста девяносто шесть тысяч эвакуированных. Плюс около пятнадцати тысяч в экипажах.
Голос адмирала был тускл и безэмоционален. Как и выражение лица… Не постаревшего — ставшего другим. И на этом другом четко отпечатался весь его жизненный путь. И по возрасту, и по событиям, в которых было немало чужой грязи.
Шторм мог и не предупреждать, нечто подобное я уже видела. И не только здесь, на Самаринии. Десять лет с Ровером, прежде чем он научился улыбаться…
Впрочем, в чем-то Слава был и прав. В варианте адмирала все это смотрелось более отчетливо и болезненно.
В моем…
Не сразу — не там искала, но я поняла, о чем именно сказал Шторм. Не о жалости, о… человечности.
— Три миллиона — наши, — уточнил его слова лиската Джориш, отвечавший за безопасность поселений ни Инари, — остальных временно размещает Союз.
Злобин даже не шелохнулся, осматривая раскинувшееся под нами поселение. Катер завис на высоте полукилометра, давая возможность оценить картинку в «сборке».
И ведь было знакомо — панорамные записи воспроизводили все то же самое до мельчайших подробностей, но там не хватало реальности. Звезды, которая светила, но грела как-то устало, словно через силу. Порывистого, колючего ветра, который не смягчали даже капли мелкого, въедливого дождя. Раскинувшегося за границами периметра пейзажа. Не удручающего — в нем было достаточно еще зеленой растительности, чтобы взгляд цеплялся не только за признаки приближающейся осени, но тоскливого и неуютного.
— Насколько я понимаю, вас этот вариант совершенно не устраивает?
Знак вопроса в конце реплики адмирала я добавила сама. В интонациях Злобина его не было.
— Две трети детей — одаренные, — Джориш сделал лишь короткую паузу. — В возрасте до четырнадцати-шестнадцати лет способности нестабильны. Эвакуация — серьезное испытание для неокрепшей психики, могут быть нестандартные ситуации, справиться с которыми могут лишь подготовленные специалисты.
— Ваши специалисты, — на этот раз корректировка адмирала звучала именно, как утверждение.
— Наши специалисты, — подтвердил Джориш, заставив меня слегка поволноваться.
Я уже не первый раз замечала, что он словно бы провоцировал Злобина, закладывая в свои фразы элемент вызова.
Осознавал ли это адмирал? Я была уверена, что — да. Не по наитию, по опыту общения еще с тем, совершенно холодным и бесчувственным Ровером.
— Пятьдесят секций в каждом поселении, в каждой две тысячи шестьсот — две тысячи семьсот коек, — адмирал использовал военный лексикон. Намеренно или нет…
Не продолжив, посмотрел вниз. Боковой люк был открыт, лишь едва заметно мерцая блокирующим полем.
— При планировании вы допустили серьезную ошибку, которую, правда, пока еще не поздно исправить, — неожиданно закончил он.
— Ошибку? — Джориш был искренне удивлен.
А вот я — нет. У адмирала имелся опыт, который отсутствовал у лиската.
— Госпожа кайри, я могу задать вам вопрос? — Злобин, чуть развернувшись, обратился к Марии, проигнорировав восклицание лиската.
Я мысленно усмехнулась — для самаринян мы оказались очень даже беспокойными союзниками.
— Конечно, господин адмирал, — Мария улыбнулась. Нет, не губами — глазами, в которых было тепло.
Удивительная женщина…
Все изменилось, стоило Злобину произнести всего одно слово:
— Штанмар.
Она не вздрогнула, но в глазах потемнело… Прошлым…
— Вы не могли бы вспомнить, как реагировали местные жители на появление в зонах бедствия регулярных войск? — адмирал не дал ей скользнуть дальше.
Несколько секунд она смотрела на него непонимающе, потом… глубоко вздохнула, словно вырывая себя из тех дней и кивнула, соглашаясь:
— Спокойствием и уверенностью, — воспроизвела она вслух то, о чем предпочел промолчать адмирал. — Для них это было фактором стабильности.
— Это не наш случай, — качнул головой Валентир, Верховный лискарата, в котором главенствовал Джориш. — Домоны…
— Встречает транспорты Служба внешних границ, — перебил его Злобин. — Даже если во время провода конвоя обойдется без боестолкновений, в чем я сильно сомневаюсь, новые ассоциации будут заложены. Так что присутствие в поселении военных просто обязано сыграть свою положительную роль.
— А ведь в этом что-то есть… — после недолгого размышления произнес Джориш, заставив посмотреть на себя с уважением. Не всякий, достигший подобного уровня власти, способен признать правоту другого.
— Тогда переходим ко второй ошибке.
Злобин вновь посмотрел вниз, потому и не увидел, как лиската задумчиво приподнял бровь.
— Вы позволите, господин адмирал, — предпочла я вмешаться в дальнейшее общение.
Поделиться книгой: