Социальная диалектика

Объективные условия производства могут стать своими для какого-либо субъекта только общественным путем. Даже мои ручка, пальто или чемодан не могут быть моими естественным, природным образом. Тем более завод не может естественным, а не общественным образом, стать моим удлиненным телом, моим продолжением в объективности. А вот собственности на голову у нас нет, потому что голова — моя собственная природным, естественным образом, без всякой категории собственности. Не является она и объективным условием производства, поэтому собственности на нее так же не может быть, как и на руку. Рука моя и так моя без всякой собственности. Ведь собственность, вдумаемся в определение собственности, в котором каждое слово имеет смысл, — это отношение субъекта не к тому, что является своим по природе, а к объективным условиям производства.

Подчеркнем, что собственность есть отношение к объективном условиям производства, а не просто неизвестно к каким вещам, тем более не к идеям, не к мыслям. Другое дело, что при капитализме все продается. Поэтому и к идеям относятся как к объекту купли продажи. Но на самом деле большая разница между идеей и объективными условиями производства. Если я какую-нибудь вещь вам отдал, у меня теперь ее не будет. А если я вам определение собственности дал, оно что исчезло у меня из головы?

Расстаюсь я с этой идеей, когда я вам ее передаю? А как же интеллектуальная собственность?

Да вот так — нет интеллектуальной собственности, но оформить ее можно. Это называется иррациональная форма. Например, земля девственная, которую никто никогда не обрабатывал, она стоимость имеет? Нет.

А цену, которая по определению есть денежное выражение стоимости, на эту землю устанавливают? Да запросто, и продают.

На все можно установить цену. Но если вы установили цену, а под ней соответствующей экономической основы нет — это иррациональная форма. Кроме присущих форм, бывают и иррациональные формы. Лев Толстой позаботился о том, чтобы никто из его родственников не брал денег за разрешение на публикацию его произведений. И это в немалой степени способствовало распространению его произведений. Или возьмем компьютерные программы. Кто делает эти программы? Я вот учился на матмехе и около половины тех, кто там учился, уехали в Америку, потому что здесь в 90-е годы очень трудно было жить.

Скажем, доктор наук профессор получал две тысячи рублей, а если старший научный сотрудник в Научно-исследовательском институте математики и механики, то 200 рублей, хотя такого же ранга доктор наук. Ну, вот уехали они, и многие там делают программы для «Майкрософт», которая одну и ту же идею стремится продавать бесконечно. Вот от преподавателей постоянно требуют, чтобы мы давали что-то новое, тем более в науке. Если я делаю научную работу, я что должен делать: то, что уже сделано или то, что еще никто не делал? Научная работа в чем состоит?

Новое давать или старое за новое выдавать? Новое давать. Ну, так и делайте новые программы. Нет, они хотят за распространение старого продолжать деньги получать. В итоге «Майкрософт» добивается ограничения распространения передовых идей и не случайно в мире идет работа по созданию альтернативного программного обеспечения, пользование которым было бы бесплатным.

Поэтому мы, конечно, должны различать внутреннее, так сказать, сущность, глубинное и внешние формы проявления.

Любое хорошее, ценное, глубокое, правильное и истинное может принять иррациональную форму. Вот собственность на руку есть у нас? Но просят у девушки руки, имея в виду предложение ей выйти замуж. Но есть и общественное закрепление создания семьи — оформление брака, то есть общественное закрепление брачного союза любящих друг друга. А некоторые любят, а живут гражданским браком, не оформляя его, дескать, сегодня люблю, а завтра передумал и ушел. Или она передумала — «надоел ты мне» и ушла. И все это не так страшно, если бы не страдали дети. Поэтому нормой является общественное закрепление брака. Это препятствует случайному расторжению брачного союза. Разве бывают такие семейные пары, которые не конфликтуют? Разве бывает жизнь, в том числе семейная, без противоречий? Поэтому общественная защита брака и семьи от случайного расторжения и распадения очень важна.

Собственность — это отношение субъекта к объективным условиям производства как к своим. И поэтому про собственность можно сказать «присвоение», но общественно опосредствованное. Из этого следует, что производственные отношения как отношения присвоения суть важнейшие экономические отношения собственности. Производственные отношения составляют экономическое содержание собственности. Производственные отношения — это те отношения, которые опосредствуют, закрепляют и воспроизводят собственность, то есть присвоение. Собственность, взятая не в своем юридическом выражении, а в своем экономическом содержании — это производственные отношения. А исчерпывается собственность производственными отношениями? Нет, потому что имеются еще отношения наследства и другие юридические отношения собственности. С одной стороны, мы различаем понятия собственности и производственных отношений. А, с другой стороны, мы видим, что когда совершается производство, то при помощи производства можно собственность нарастить. В чем смысл капиталистического производства? В самовозрастании капитала. И хотя рост капиталистической собственности обеспечивают рабочие, у которых капиталисты забирают прибавочную стоимость, видимость такова, что стоимость капитала самовозрастает.

Итак, будем считать усвоенным, что такое социальное бытие.

Общественное бытие — это производство. Производство собственность воспроизводит, закрепляет, изменяет, перераспределяет, а в воспроизводстве участвуют также обмен, распределение и потребление. В процессе потребления рабочих и членов их семей воспроизводится рабочая сила. Рабочая сила — способность к труду, а более конкретно — совокупность физических и духовных потенций, которые всякий раз пускаются в ход при производстве материальных благ. Это и другие данные выше определения важны, чтобы конкретно понимать, что есть социальное бытие, производство. А общественное бытие, как доказано К.Марксом и Ф.Энгельсом, определяет общественное сознание, в обществе господствуют мысли господствующего класса.

В работе Энгельса «Происхождение семьи, частной собственности и государства» это важнейшее положение материализма применительно к истории прослежено наиболее последовательно и выражено особенно ярко.

Эта книга недавно была снова переиздана и доступна. В ней Энгельс сформулировал положение о том, что определяющим в человеческой истории является производство и воспроизводство действительной жизни. Он показывает, что вначале самым главным производством было производство людей.

Производство материальных благ было не развитым, сводилось к собиранию диких плодов и охоте. Поскольку основным было производство человека, постольку и основными отношениями в обществе, определяющими всю жизнь людей, были отношения семейные или кровнородственные, имея в виду, что семья была совсем не такая, как сейчас. И сейчас родственные отношения играют значительную роль в экономике и даже в политике. Вот говорят «клановость», а что такое клановость? Клан — это родственники. Но с развитием производства материальных благ оно вышло на первое место и стало решающим фактором, который стал определять историческое развитие. Но это не означает, что кровнородственные отношения перестали являться фактором, влияющим на развитие, они продолжают оставаться элементом бытия, но решающим стало производство и воспроизводство материальных благ. И вот это величайшее открытие Энгельса иМаркса, состоящее в том, что решающим и определяющим вчеловеческой истории является производствои воспроизводство действительной жизни, является основным положением не вообще материализма, а материализма в применении к истории, то есть исторического материализма.

Ясное дело, что всякое научное положение предполагает достаточную развитость тех, кто его воспринимает. Некоторые думают, что то, что является определяющим, является единственным фактором, от которого все зависит. Это совершенно не верно. То, что происходит на поверхности исторической жизни, зависит от сотен, тысяч и даже миллионов факторов. Поэтому сказать, что все зависит только от производства, конечно, неверно.

Есть взаимодействие общественного бытия и общественного сознания, и в этом взаимодействии определяющим, ведущим фактором является общественное бытие.

А что такое общественное сознание? Мы выяснили, что вообще сознание — это свойство высокоорганизованной материи, ее способность познавать действительность. А что такое общественное сознание? Это мысли общества. Маркс и Энгельс показали, что господствуют в обществе мысли господствующего класса. Тот, кто господствует в экономике, тот получает господство и в общественном сознании. Господствуют мысли господствующего класса. И это очень важное положение, не очевидное и не очень легко воспринимаемое.

Например, все время товарищи обсуждают у нас вопрос выборов, кто победит на выборах. Как правильно сформулировать этот вопрос, поставить эту тему, чтобы все было ясно. Кто победит на выборах? У нас какой экономический строй? Капитализм. Какой класс у нас находится в положении господствующего класса?

Буржуазный. Спрашивается, какая партия победит на выборах: буржуазная, мелкобуржуазная или рабочего класса? Во-первых, среди участвующих на выборах партий партии рабочего класса у нас не просматривается. Про какую партию можно сказать, что она — авангард рабочего класса, что рабочий класс за ней идет? Ведь вообще всякая политическая партия — это авангард класса. А авангард класса — это такая группа людей, за которой класс идет.

Ну, и за какой парией рабочий класс идет? А вот партию, за которой идет буржуазия, можем назвать, — это «Единая Россия».

Кто победит на выборах, какой класс, зависит от того, как будут голосовать избиратели. А как они будут голосовать, зависит от того, какие мысли у них в головах. А какие мысли, какие идеи господствуют? Те, что распространяли по телевидению и радио в течение длительного времени. А кто держит в руках радио, телевидение, газеты, журналы и другие определители воли избирателей? Буржуазия. В буржуазном обществе кто-нибудь когда-нибудь на выборах выигрывал, кроме буржуазии? Вот при феодализме было все прозрачно и честно. Там никаких вообще выборов не было. Там было все ясно: если вы дворянин, то вы будете у власти. А если не дворянин, то не будете у власти, за редчайшими исключениями. Что тут непонятного? Никаких выборов, есть правящий дворянский класс. А какие красивые здания построили крестьяне под руководством дворян: Исаакиевский собор, Смольный собор, великолепные дворцы.

Крестьянина можно было продать и купить с землей и без земли, с семьей и без семьи, но крестьянин после работы на барщине сам решал, что и как ему производить. Рабочие при капитализме, которые свободны от средств производства и живут продажей своей рабочей силы, на производстве сейчас ничего не решают. И что у нас красивого построили при буржуазном строе? Если разваливается здание, то новое, если не разваливается, то старое.

Таврический дворец — это тот, что Екатерина II подарила Потемкину. Там сейчас располагается Парламентская ассамблея стран СНГ. При феодализме не было выборов, а теперь устраивают выборы, чтобы в очередной раз убедиться, какие мысли в обществе господствуют и в очередной раз подтвердить основной тезис исторического материализма, гласящий, что общественное бытие определяет общественное сознание. Раз в пять лет проводится голосование, чтобы проверить, действительно ли в обществе господствуют те мысли, которые насаждались. Надо это очень честно проверить, а для этого и нужны честные выборы. Это очень просто и понятно, но некоторые смотрят и думают, чем закончатся выборы. Да разве когда-нибудь на выборах при буржуазном строе избрали противоположный буржуазии класс? Никогда, нигде. Не было такого случая и в Чили, где президентом избрали руководителя социалистической партии Сальвадора Альенде. Ни социалистическая партия, ни Альенде не были представителями рабочего класса. В большой статье, опубликованной у нас в журнале «За рубежом» Альенде заявлял, что он за социализм без диктатуры пролетариата, а социализм без диктатуры пролетариата — это все равно, что капитализм без диктатуры буржуазии. Тот, кто против диктатуры пролетариата, помогает установлению и упрочению диктатуры буржуазии, что бы он при этом ни говорил.

История это вполне подтвердила. Действительно, почему бы не избрать социализм без диктатуры пролетариата, не посмотреть, что будет? И вот этому Альенде, партия которого получила большинство при выборах в чилийский парламент, правящий буржуазный класс позволил провести буржуазную земельную реформу, прогнать помещиков и землю превратить в товар, что очень нужно для развития капитализма. После этого Альенде стал больше не нужен, его уничтожили, в стране воцарился фашизм.

Потому что в руках у буржуазии была, во-первых, армия, во вторых, корпус карабинеров, полиция, суды, чиновничество — все основные институты государственной власти.

Давайте теперь в качестве примера возьмем Россию в 1917 году. У нас в 1917 году были официальные выборы в Учредительное собрание. Большевики участвовали в этом? Да. И что, победили? Нет. А еще куда были выборы? В той же самой стране в то же самое время были выборы в Советы. Были? Были.

Участвовали в них большевики? Участвовали. Победили? Тоже нет. Во всех Советах в целом большевики победили? Нет. Они победили где? В Петербурге, в Москве и войсках Северного фронта. Вот есть такая статья у Ленина «Выборы в Учредительное собрание и диктатура пролетариата» (том 40 полного собрания сочинений), очень интересная статья, можно сказать ключевая, посвященная данной проблеме. В ней специально рассматривается вопрос о том, может ли рабочий класс с помощью выборов взять власть или нет? В ней Ленин пишет, что мы не сумасшедшие, мы понимаем, что удержать власть без того, чтобы на твоей стороне было большинство народа, нельзя, но вот настоящие сумасшедшие те, которые думают, что выборами можно установит власть рабочего класса при господстве противоположного класса, когда все определители воли находятся у него в руках. Да никогда такого не может быть! Нет, говорит Ленин, мы сейчас, опираясь на то, что на выборах в Советы большевики выиграли в войсках Северного фронта, в Москве и Петрограде, берем власть. И что делаем? А дальше с помощью этой власти привлекаем на свою сторону большинство народа. Что для этого делаем? Объявляем мир народам. Передаем землю крестьянам.

Большевики какую земельную программу реализовали? Свою или эсеровскую? Эсеровскую, поскольку за нее выступало большинство крестьян. Но они, конечно, понимали и разъясняли, к чему это приведет. У нас к 1928 году опять появились бедняки, середняки и кулаки, потому что в 1917 году просто взяли землю и разделили и только потом пришли к общему хозяйствованию на общей земле. Карикатурный раздел провел в 90-е годы Чубайс: взял и дал всем по ваучеру. К чему это привело — у одних мешки с ваучерами, на которые они приобрели заводы, а у других мешки под глазами, и все. Это же понятно — мелкобуржуазная программа разделизма ни к чему хорошему для народа сама по себе не приводит. Ее, кстати, приписывают большевикам, хотя это была эсеровская программа — землю разделить по едокам. Словом, ни на какие выборы никакой надежды большевики не возлагали, поэтому они и пришли к власти. И наоборот, те представители оппозиционного класса, которые возлагали надежды на выборы, путем выборов хоть в какой-нибудь стране пришли к власти? Нет. Другое дело — иные представители того же самого господствующего класса, они постоянно сменяют друг друга и подтверждают замечание Маркса о том, что буржуазия позволяет представителям угнетенного класса один раз в пять лет решать, кто из представителей угнетающего класса будет представлять и подавлять их в парламенте. Поэтому, строго говоря, никаких революций не произошло ни в Киргизии, ни в Египте, сменились просто кланы, выполняющие волю буржуазии. Говорят: даешь честные выборы.

Политики все время обманывают, какие могут быть честные выборы? Как могут без обмана большинства прожить те, кто составляет меньшинство? Если у меня меньшинство, а у вас большинство, как я могу над вами господствовать? Прежде всего путем обмана. Не случайно Ленин предупреждал, что тот, кто в политике или экономике верит на слово, тот круглый дурак или идиот. Ведь самые честные выборы кому дают политическое господство какому классу? Тому, который у власти. А для обмана народа буржуазией лучше сделать пару партий. Вот, например, в Америке какие две партии? Демократическая и Республиканская.

Или демократы победят, и правящий класс, американская буржуазия, будет править с помощью демократов. Или республиканцы победят, тогда американская буржуазия будет править с помощью республиканцев. Или осел или слон, одно из двух. Демократическая партия — это партия, которая была партией рабовладельцев или партией буржуазии в период войны за независимость? Рабовладельцев. Поэтому и называется демократической. А республиканцы тогда были партией передовой американской буржуазии, которая выступила против рабовладения. Теперь обе эти партии, сменяя друг друга, обеспечивают господство буржуазии.

Глубокое положение о том, что общественное бытие определяет общественное сознание, конечно, не всеми усваивается или не сразу усваивается, или его значения люди не понимают, но общественное бытие тем не менее действительно определяет общественное сознание. Другое дело, что нельзя это понимать грубо, антидиалектически и не в соответствии с этим положением. То есть если у меня бытие, скажем, капиталиста, у меня какое сознание? Сознание отдельного человека определяется не его бытием, а обстоятельствами и воспитанием. Но когда речь идет о массах, тогда уже речь идет об общественном сознании, о том, какие мысли в обществе господствуют, это определяется общественным бытием.

Рабовладельческое общество — рабовладельческое сознание. Феодальное общество — феодальное сознание. Буржуазное общество — буржуазное сознание. Ну, чьи мысли господствуют в рабовладельческом обществе — рабов или рабовладельцев?

Рабовладельцев, которые создали рабовладельческую демократию, не допуская к ней никого, кроме свободных граждан. Рабов не считали за людей. И меньшинство рабовладельцев все вопросы решало по большинству голосов. Так общественное бытие оказалось определяющим для общественного сознания, или идеология Спартака победила? Или вот идеология, которая была у Пугачева? Какая у него была идеология — добрый царь. Это идеология феодальная. А Степан Разин хотел сделать демократическую республику? Или хотел сделать республику Советов рабочих и крестьянских депутатов? Он пришел дать волю!

А что будет в итоге этой воли? Никакой позитивной программы, кроме той, что будет другой царь. Царь бывает добрый и царь бывает злой. Вы за какого царя, за доброго или злого? Мы за доброго! Давайте к нам.

То есть на самом деле, если по крупному поставить вопрос, мы видим, что в истории определяющим является производство материальных благ, общественное бытие определяет общественное сознание. Но то, что верно по отношению к обществу в целом, неверно по отношению к отдельному человеку. То есть по отношению к каждому отдельному человеку неверно, что его бытие определяет его сознание. Вот Энгельс, например. У него какое бытие? Кто он по социальному положению? Папа кто? Папа — фабрикант. А потом, когда Энгельс доделывал «Капитал», Маркс уже умер, а Энгельс кто был тогда? Фабрикант. Буржуа. Может быть, поэтому в Петербурге проспект Маркса переименовали, а проспект Энгельса нет? Так что если кто-то полагает, что если Энгельс фабрикант, то мысли у него фабрикантские — ничего общего с наукой это не имеет. У него мысли пролетарские. Он же вождь рабочего класса, идеолог. Ну, а кто Маркс? По его бытию — буржуазный интеллигент. Жил в капиталистическом обществе, писал «Капитал», Энгельс ему помогал материально, иначе бы ему не дописать. У него что — буржуазно-интеллигентские мысли? Нет, он тоже идеолог рабочего класса. А Ленин? Ну, кто был Ленин? В шестнадцать лет стал дворянином, мама за него ходатайствовала, когда его исключили из Казанского университета, сидел в тюрьме, потом в ссылку попал, но там ему выплачивали пособие как дворянину, жил он лучше, чем другие ссыльные, и писал книгу «Развитие капитализма в России». Или Ленин рабочим был? Нет, конечно. Сдав экстерном экзамены в Петербургском университете, он получил специальность юриста, немного поработал помощником присяжного поверенного и стал профессиональным революционером. А рабочее положение гарантирует рабочему пролетарскую идеологию? Нет. Ленин писал, что рабочий класс по условиям своей жизни не в состоянии самостоятельно выработать пролетарскую идеологию. Пролетарская идеология коренится в положении рабочего класса, выражает это положение, но она может явиться лишь как результат развития науки. Маркс какую науку изучал и развивал дальше? Буржуазную. Взять и написать неизвестно откуда выскочившею какую-то идеологию рабочего класса — такого не может быть. Точно так же по отношению к новациям в культуре Ленин всегда говорил, что он их не понимает, ведь культура — это накопленный опыт материальный и духовный, она не может ниоткуда выскочить, она является только как дальнейшее развитие предшествовавшей культуры.

Когда выше речь шла вообще о материализме, мы отмечали, что есть материализм грубый, вульгарный как у Фогта, Бюхнера и Молешотта. Дескать, мозг выделяет мысль, как печень выделяет желчь. Но это ничего общего с диалектическим материализмом не имеет. Теперь у нас речь идет об историческом материализме.

Однако если исторический материализм не диалектический, он тоже становится грубым, вульгарным или глупым, про носителей которого Ленин писал, что умный идеалист лучше, чем глупый материалист. Если так примитивно понимать материализм в применении к истории, что от вашего положения материального или от того, чего и сколько вы едите, зависит, какие у вас будут мысли — это совершенно не так. Это противоречит всему тому, что мы наблюдаем в истории — насколько велика роль сознания и воли отдельных личностей. Мы можем взять один из тезисов Маркса о Фейербахе, где он подчеркивает, что человек есть продукт обстоятельств и воспитания. Если мы хотим понять, почему человек занимает такую позицию, а не другую, мы должны учесть, где он родился, в каких условиях жил, кто его воспитывал, какие люди на него повлияли, какие книги он читал и т. п. И очень часто бывает, что то, каким человек становится, в определяющей степени зависит не от того, в какой семье он родился и как он воспитывался, а зависит от того, что он читал, какие события, какие люди повлияли на его судьбу и жизнь. Поэтому тезис о том, что социальное, общественное бытие определяет общественное сознание абсолютно не применим к отдельным людям. Наоборот, очень часто люди определяют, поскольку мы знаем о роли выдающихся личностей в истории, — люди определяют в значительной мере ход событий. Политические партии определяют в значительной степени ход событий. И эта вот связь глубинная с производством, не относится к отдельному человеку. Отдельные люди часто или даже всю жизнь действуют вопреки своему положению в общественном производстве. Скажем, во всех политических партиях, которые являются авангардами соответствующего класса, имеются идеологи. Эти идеологи кто такие по положению? Интеллигенты. Во всех партиях в руководстве есть интеллигенты. А кто такие интеллигенты?

Интеллигент — это носитель знаний. Известно, что когда какая нибудь идея овладевает массами, она становится материальной силой, и это совсем не обязательно идея господствующего класса. Идеи господствующего класса могут быть и бывают, когда он перестает быть прогрессивным и идет к своему закату, отсталыми, отжившими, реакционными, а идеи прогрессивного класса могут быть в меньшинстве голов, но истинными.

Вообще истина всегда рождается не в большинстве, а в меньшинстве голов. Чаще всего даже вообще в одной голове своего первооткрывателя. А вот чтобы открытие одной и той же истины произошло одновременно, в тот же час, — такие примеры неизвестны. Вот, например, не евклидова геометрия. Кто открыл?

Лобачевский. Но был такой венгр, у которого отец был математиком, Бойяи, который тоже занимался проблемой прямых, параллельных данной и проходящих через одну и ту же точку.

Почти две тысячи лет математики пытались опровергнуть тезис о том, что через одну точку можно провести сколько угодно прямых, параллельных данной, и вот Бойяи пришла мысль сделать это аксиомой, заменив аксиому о том, что через одну точку можно провести только одну прямую, параллельную данной, и построить новую геометрию. Он опубликовал статью об этом в сборнике своего отца. Но как же он был разочарован и опечален, узнав, что за месяц до этого русский математик Лобачевский в развернутой форме уже опубликовал неевклидову геометрию, которая теперь зовется, по имени ее первооткрывателя, геометрией Лобачевского.

Для науки типично, что истина рождается в немногих головах, а чаще в одной. Причем для истины неважно, на какой должности находился тот, кто к ней пришел и какое звание он имел. Столь же типично, что новое в науке и вообще в жизни с трудом и не сразу пробивает себе дорогу.

В силу важности вопроса остановимся на диалектике борьбы нового со старым. Под новым будем здесь понимать прогрессивное, передовое. Когда новое рождается, оно сильнее старого или слабее? Слабее. А в борьбе, как известно, побеждает сильнейший. Так что поначалу новое, передовое будет проигрывать, и надо быть к этому готовым. Но поскольку это действительно передовое, оно на своих поражениях будет учиться, укрепляться, усиливаться и постепенно начнет теснить старое, а потом и систематически побеждать его. Ура! Так и хочется восславить это новое, передовое, но появляется новое, по отношению к которому это новое наше, которое уже все побеждает, является старым, и оно побеждает то новое, которое родилось. Это при каком строе? При любом. А при полном коммунизме? И при полном коммунизме будут трагедии. И в будущем возможны ситуации, что вас не поняли. Вы хорошее, светлое сказали, а вас не поняли. Но рано или поздно поймут.

Иногда бывает после смерти. Такое тоже бывает, да? Говорят, солнце взойдет, наши победят, правда меня уже не будет, но наши вас победят. Сплошь и рядом в истории это бывает. Поэтому никакого примитива тут быть не может. Поэтому сразу после того, как мы вот этот фундаментальный тезис исторического материализма сформулировали о том, что социальное бытие является определяющим по отношению к социальному сознанию, мы должны обратиться к его более глубокому диалектическому пониманию. Поэтому несмотря на то, что мы зашли уже очень далеко, подошли к весьма конкретным вещам, мы сейчас перейдем к категориям совсем простым, чтобы упрочить наши позиции, и начнем тему «Социальное становление», уж такую простую, что проще ее диалектической темы и быть не может.

СОЦИАЛЬНОЕ СТАНОВЛЕНИЕ Мы уже говорили в самом начале, что материю следует понимать только как движущуюся. Теперь следует поставить вопрос о том, какое бывает движение. Начнем с самого простого социального движения — с социального становления. А чтобы понять, что такое социальное становление, надо понять, что такое просто становление, становление как таковое.

Чтобы познать, что такое становление, надо с чего-то начать.

С чего надо начинать — с простого или сложного? Люди, маломальски поднаторевшие в диалектике, знают — с простого.

Почему? Потому, что сложное — это сложенное из простых, с простого и надо начать. Начать надо с простого и идти потом к сложному.

Что самое простое? Самое простое — это то, о чем можно сказать только одно — что оно есть. Давайте с этого и начнем. Раз оно есть, значит, оно бытие. А какое бытие, если о нем можно сказать только то, что оно есть? Чистое. Давайте, следовательно, начнем с чистого бытия. Это самое простое начало. Проще простого усвоить, что такое чистое бытие. Если спросят: «Что вы знаете про чистое бытие?», надо гордо ответить: «Я знаю, что оно есть». Разве мало знать, что оно есть? Разве мала разница между наличием или отсутствием чего-либо? Разве безразлично, есть у вас в кармане деньги или нет, или есть средства на пропитание или нет? Разве это не существенно? Разве нам все равно, есть мы сегодня или нас уже нет? Конечно, тех, кто спрашивал: «Что вы знаете об этом?» ответ: «Я знаю, что оно есть», может не удовлетворить, и они, скорее всего, начнут спрашивать: «А что вы еще знаете об этом предмете?» Но мы можем сказать, что это уже другой вопрос, а на поставленный вопрос ответ дан. Если, например, на зачете на вопрос о том, что я знаю о данном предмете, мы ответим, что он есть, экзаменатор должен поставить зачет. А если он не удовлетворится этим ответом и будет спрашивать, что мы еще об этом предмете знаем, надо тактично напомнить ему, что ведь мы договаривались, что задан будет только один вопрос. Поэтому чтобы человек, изучивший и усвоивший категорию «чистое бытие», не сдал зачет, такого просто не может быть. Про него же нельзя сказать, что он ничего не знает.

Если вы придете сдавать зачет и заявите: «Я ничего не знаю», тут уж экзаменатор ничего поделать не может и должен поставить вам незачет. А вот если на вопрос, что вы об этом знаете, человек сказал, что знает, что оно есть, то нельзя же сказать, что он ничего не знает. Поэтому экзаменатор вправе поставить ему зачет.

Итак, чистое бытие — это самая первая категория диалектики. Если мы откроем «Науку логики» Гегеля, ту фундаментальную и единственную книгу, где систематически изложена диалектика, то увидим, что с чего бы мы ни пытались начать, это сводится к тому, чтобы начать изложение с чистого бытия. Вы, доказывает Гегель, начать можете с чего хотите, но поскольку вначале мы с самой первой категорией впервые имеем дело и пока еще не успели с ней ближе познакомиться, то пока она для нас оказалась лишь бытием. Каким? Чистым бытием. И так, какое бы начало ни взять.

Вот Фихте начал с Я. Я вроде бы как все знают. Да? Давайте начнем с Я.

Ведь свое Я вы знаете лучше, чем что-либо другое. Вот вы начинаете с Я. И что вы в начале рассмотрения можете сказать про Я? То, что оно есть. Оно есть, и вначале оно поэтому пока никакое не Я, а просто бытие. А какое бытие? Чистое, потому что в начале изложения мы еще ничего про него не сказали и не можем сказать, кроме того, что оно есть. А просто бытие это что? Это чистое бытие.

Таким образом, с чего бы мы ни начали, все равно это будет вначале чистое бытие. Чем это хорошо? Тем, что мы всё знаем про чистое бытие.

Наконец-то мы нашли такую науку, а в ней такую категорию, про которую мы знаем все до конца. А что тут не знать, — есть и все. Это же хорошо.

Ранее нам объясняли, что мы будем познавать абсолютную истину, будем к ней двигаться, но все время довольствоваться истиной относительной, а тут у нас в руках абсолютная истина, поскольку мы имеем категорию, про которую знаем все.

Что характерно для логики? На каждом этапе логического рассуждения нужно обдумывать то, что у нас есть, и выяснять, к чему это приведет. К каким мыслям приводит обдумывание чистого бытия? Что про него можно сказать? Во-первых, что оно есть. А еще что можно сказать? Что в нем нечего созерцать, нечего различать, что оно не неравно в себе и не соотносится ни с чем. То есть про чистое бытие, кроме того, что оно есть, вообще нечего сказать. Не то, что мы не можем, что у нас ум слаб, дескать, кто-то может, а я не могу, нет, дело не в этом, а дело в том, что про чистое бытие именно потому, что оно чистое, нечего больше сказать. Мы к этой мысли приходим необходимо или нет? Мы приходим необходимо к этой мысли, если это чистое бытие. Если бы это не было чистое бытие, тогда можно было что-то еще сказать. А тут деваться некуда, тут, если перед нашим умственным взором чистое бытие, то, кроме того, что оно есть, про него просто ничего больше сказать нельзя. Н и ч е г о. И к какой мысли мы пришли? Мы пришли к мысли о ничто.

Вот так в диалектической логике: думал, думал о чистом бытии, и пришла мысль о том, что это уже не бытие, а ничто. Вот так хамелеон сменяет окраску, раз — и уже другая. Получается, что невозможно удержать в голове долго чистое бытие. Как только мы начинаем его обдумывать, в результате этого обдумывания получается движение. Сначала мысль о том, что оно есть, потом что нечего больше о нем сказать. А раз нечего, то мы пришли к мысли о ничто. В диалектической логике это выражается так, что чистое бытие переходит в ничто. В какое ничто? Тут о каком ничто идет речь — о конкретном ничто, о ничто какого-нибудь нечто или просто о ничто, об абстрактном ничто вообще, то есть о ничто чистом. Это какое ничто — конкретное или чистое? Чистое.

Значит, чистое бытие переходит во что? В чистое ничто. Чистое бытие переходит в чистое ничто.

В порядке шутки можно было бы для изучения этих категорий учредить научно-исследовательский институт. Назвать его институтом чистого бытия.

Получив бюджетное финансирование на первый год работы, что бы мы написали в отчете? Мы бы написали, что в результате длительных исследований с применением всех современных средств пришли к выводу, что чистое бытие есть. Мы убедились, проверили все — есть. Это первое. И второе: что оно не просто есть, оно оказалось не неподвижной категорией, оно в движении и переходит в чистое ничто. Вот какой вывод мы получили. В связи с этим просим на следующий год выделить средства для исследования чистого ничто. Логично? Тех, кто разбирается в чистом бытии, поставили управлять изучением чистого ничто. Как всегда и бывает. И вот мы изучаем чистое ничто. Как вы думаете, что будет написано в отчете? Что прежде всего нужно написать про то, о чем мы вроде ничего и не знаем? Что оно есть. Раз мы его исследуем, то оно есть хотя бы как предмет нашего исследования, то есть что оно бытие.

Пишем в отчете, что в результате длительной работы всего коллектива в течение года было установлено, что чистое ничто — это бытие. Но это звучит не диалектически. А диалектически как будет звучать? Что чистое ничто переходит в бытие. Раз вы берете чистое ничто и обнаруживаете, что оно бытие, это что значит? Что чистое ничто переходит в бытие. И тут бы и остановиться на этом, но мы отчет уже пишем — в результате длительных напряженных исследований было выяснено, что чистое ничто не только переходит, но и перешло в бытие. Так что, круг замкнулся и исследование прекращаем, а институт закрываем?

Не тут-то было. Чистое ничто перешло в бытие, но бытие-то, как мы знаем, переходит в ничто, одно переходит в другое, и мы имеем движение исчезновения бытия в ничто и ничто в бытии. Тут уже шутки в сторону — с выражающей это движение категорией в рамках формальной логики мы дело никогда не имели и надо с ней разобраться серьезно.

Что же получается? Давайте вспомним ход проделанного логического движения. Мы взяли чистое бытие, и оно перешло в чистое ничто. Чистое ничто, как только мы его взяли для рассмотрения, оказалось, что оно есть, следовательно, чистое ничто прямо у нас на глазах превратилось в бытие. А бытие-то уже, как мы знаем, переходит и перешло в ничто. Значит, мысль наша остановиться не может. И что у нас получается — движение исчезновения бытия в ничто, а ничто в бытии. И мы даже можем это с помощью Гегеля, конечно, сформулировать теперь научно.

Собственно говоря, движение исчезновения бытия в ничто и ничто в бытии, к которому мы пришли логически, нужно только назвать.

Причем, обратите внимание, что про ничто и бытие мы уже не говорим, что они чистые. Какие же они чистые, если каждое может быть охарактеризовано тем, что из одного выходит другое. Одно в другое переходит, причем непрерывно и вне времени. Время тут совсем ни при чем. Помните, в русской сказке царевна загадывала загадку: что быстрее всего? Оказалось, что мысль. Приходили добрые молодцы, но метафизики, не угадали, что быстрее всего, поэтому не смогли добиться ее руки. А вот добрый молодец диалектик сказал, что быстрее всего мысль, и добился руки царевны.

Так как же назвать категорию, выражающую движение исчезновения бытия в ничто и ничто в бытии? Обратите внимание на ту ситуацию, которая у нас сейчас сложилась, так бывает в истории, так бывает в жизни. Скажите, пожалуйста, человек сначала рождается или сначала дают ему имя, а потом он рождается? Сначала человек рождается, а потом начинают спорить родители, бабушки, дедушки, зачем вы такое имя даете, называть надо не так, а вот так, а ребенок тем временем, он или она, в это время кричит, человек уже растет, полтора месяца иногда обсуждают, потом наконец дают имя и регистрируют. Аналогичная ситуация у нас: мы уже имеем то, что надо назвать, но еще не знаем, как назвать. Категория уже родилась, и теперь нужно ее назвать. Так в диалектической логике, в математике не так. В математике, в формальной логике, треугольник — это…, или функция — это…, или сначала формулируем теорему, а потом начинаем ее доказывать.

Откуда берутся наименования категорий диалектической логики? Задача не в том, чтобы взять их и придумать.

Гениальность Гегеля не в том, что он взял и придумал наименования категорий, любой может столько названий напридумывать за день, столько определений, что их за неделю будет выучить трудно. Разве в этом задача? Не в этом. Наоборот, надо сделать так, чтобы ненужных слов, не соответствующих языку и, следовательно, не отражающих действительность, не появлялось. Наименования категорий Гегель брал, исходя из того, что до него уже было сделано в философии, и новые наименования стремился давать лишь для тех категорий, которые введены им впервые. Для наименования родившейся в нашем логическом рассуждении категории Гегель употребил известное слово становление. Движение исчезновения бытия в ничто и ничто в бытии называется становлением.

Что изучает философия? Философия изучает всеобщее. Не в том смысле, что она не знает ничего, кроме всеобщего, она знает также и особенное, и единичное. Но она эти особенные и единичные рассматривает в единстве со всеобщим. Категория становления всеобщая. И если я беру всеобщую категорию, то она и к обществу применима, и к каждой личности. Становление личности начинается с младенчества. Постижение мира только что родившийся ребенок начинает с чистого бытия, про которое мы можем сказать, что это то же самое, что чистое ничто. И свое отношение к миру он также выражает очень просто: он или спокоен или кричит, причем одно состояние постоянно переходит в противоположное. Если ребенок плачет, то значит ему плохо, а если ребенок не плачет, то ему хорошо. Но становление личности не завершается в детстве и, можно сказать, продолжается всю жизнь. Про любого студента можно сказать, что это соответствующий специалист в становлении, про аспиранта — что он кандидат наук в становлении, про докторанта — что он доктор наук в становлении, про учащегося профессионально-технического училища — что он мастер своего дела, но в становлении, в единстве бытия и ничто. Но все, кто находятся в становлении, не хотят только оставаться в становлении, а хотят стать ставшими. Но это уже следующая категория.

Применительно к человеку в любой момент мы находимся в становлении. Мы вдохнули? Зачем мы вдохнули? Чтобы жизнь наша могла продолжаться. Если не вдохнем, мы превратимся в ничто человека. Потому и говорят, что будут верны делу до последнего вздоха. Углекислый газ в нас накапливается, организм отравляется. Мы все время находимся в становлении, между жизнью и смертью, обратите внимание. Но нас постоянно спасает то, что мы вдыхаем, даже если сознательно пытаемся не вдыхать.

Один йог попробовал не вдыхать, и что, думаете, получилось? Не получилось, не получилось никому так покончить жизнь самоубийством, настолько сопротивляется наш организм. Поэтому это наше становление продолжится.

Становление — это всеобщая категория, применимая к любому объекту. Даже бревно, камень — и те находятся в становлении, тем более общество. Если я знаю, что такое становление, то я тогда могу понять и что такое социальное становление. Всякое общество находится в становлении. С одной стороны, в нем есть тенденция превратиться в ничто, и некоторые люди только эту тенденцию и видят. С другой стороны, ничто общества постоянно переходит в его бытие, и это видят далеко не все. Вот иногда читаешь в газетах, что наша экономика окончательна разрушена. Ну, раз окончательно, газету надо закрыть. Какой смысл ее издавать, делать призывы, подавать советы по подъему экономики, если и в самом деле экономика разрушена окончательно. Или пишут, что ничего у нас не получится в России. А чего вы тогда живете в России, ну и поезжайте туда, где получится. Почему не едете? Да здесь народ эксплуатировать легче, здесь можно больше получить прибыли, потому здесь и околачиваемся. Будем за счет России богатеть и ее же ругать.

Когда мы берем бытие, ничто, становление, на первый взгляд может показаться, что мы берем пустые категории. На самом деле мы берем не пустые категории, а всеобщие. Ведь они от чего абстрагированы? От всего. Значит, связаны со всем и поэтому они и самые богатые в этом смысле. Не только они самые простые, но и самые богатые в том смысле, что применимы ко всему и все с помощью этих категорий можно отражать. Что лучше, изобразить историю в становлении или изобразить общество мертвым, изобразить его неподвижным? Мы зачем изучаем исторические факты? Чтобы понять движение общества. А можно в понятиях выразить движение общества без категории становления? Можно понять без становления движение? Нет, нельзя.

Итак, мы уже знаем три простейшие категории диалектической логики. Много это или мало? Лучше три категории знать, чем три тысячи не знать. Здесь мы рассматриваем философию применительно к развитию общества. В истории же ни один момент, ни один поворот не обходится без перехода от того, что было, к тому, чего не было, и от того, чего не было, к тому, что теперь стало. Было и не стало, не было и стало — вся история идет таким путем. И если мы это движение не берем, то берутся тогда мертвые факты, кости, мертвечина. Правда, есть археологи, они копают, чтобы найти хотя бы мертвые следы прошедшей жизни, но именно для того, чтобы помочь теоретически воссоздать прошлую жизнь, а не остановиться на ее останках.

Категория становления, поскольку она применима ко всему, постольку применима и к истории в целом, и к отдельным социальным процессам. Поэтому мы и говорим о социальном становлении. Давайте присмотримся к категории становления ближе. В становлении мы имеем два в одном, причем не такие два в одном примитивные, которыми нас душит реклама, что просто два вида жидкости налиты в один флакон. Нет, в становлении имеются два движения в одном, два противоположных движения в одном движении. Как их назвать? Есть два противоположных движения в одном движении. Когда побеждает прогресс, в период прогресса разве никаких реакционных движений нет? Или, наоборот, в период регресса, в годы реакции ничего прогрессивного не рождается? Рождается. То есть вообще всякое движение предполагает и включает противоположное движение.

Как назвать противоположные движения в одном движении? Какие есть предложения? Предложение поступило от Гегеля. В его «Науке логики» показано, что неотделимые друг от друга противоположные движения в одном движении — это моменты.

Моменты. Это очень интересная категория. Очень слабо и плохо применяемая в социальных исследованиях.

Что применяется? Части, куски, элементы. Как будто у вас топор и надо разрубить говяжью тушу на мясо: толстый край, тонкий край, филей и т. п. Так чаще всего поступают и с общественным телом, это тело общества разрубается на куски, элементы. Один этот кусок изучает, другой — другой кусок, я вот этот период исследую, он — другой период. Вместо того, чтобы изучать современность как продукт предшествующего развития, вместо того, чтобы проследить за движением живого целого, допускают, чтобы то, что на самом деле соединено и что находится в противодвижении, то, что неразрывно и представляет собой целостность, все это распалось на куски, на элементы, механически соединенные некой мертвой, лишенной живых противоречий структурой. В экономике, например, не видят борьбы противоположностей и ищут некий хозяйственный механизм. Вместо диалектического метода исследования общества упор делают на анализ без синтеза, что сводится к одностороннему разложению целого на части. В лучшем случае затем добавляют к анализу синтез, превратно понимаемый как способ механического соединения частей. А ведь анализ и синтез — лишь моменты единого диалектического метода.

Общество надо рассматривать и исследовать как целостность.

Для этого надо брать не куски, не части, не элементы. А что надо брать? Брать надо моменты. Даже в душах людей борются противоположные моменты. А если мы не будем брать это противоречивое движение, а будем куски вырезать, хоть из человека, хоть из общества, например, только хорошие, вырежем и на выставку поставим, а плохое выбросим на улицу, они никому не нужны, пусть собаки едят, то никакой истины мы не достигнем.

Так нельзя обращаться ни с обществом, ни с человеком.

Негативный момент единого целого — это не аппендицит.

Аппендицит можно вырезать, а недостаток нельзя. Начали вырезать у меня недостаток, и все, конец мне. Потому, что этот недостаток оказался неразрывно связан с достоинством и даже есть продолжение его. Ничего не получится. Однако если вы возьмете социальные исследования, то в 99 % работ вы слово моменты не найдете. Все время только элементы, структура, структура, элементы. То есть вместо живых человека и общества лишь их элементы и структура, их части, череп и кости.

Итак, моменты — это неотделимые друг от друга противоположные движения в одном движении. И вот в движении общества, в истории мы наблюдаем всегда и одно направление, и противоположное одновременно. Но в каждый момент времени одно является господствующим — или движение превращения ничто в бытие или бытия в ничто. Вот говорят: 90-е годы — это лихие годы, ураганные. А что значит лихие, ураганные?

Движение куда шло? Лихо вперед или ураганно назад? На подъем наша экономика шла или на спуск? Всем ясно, что производство резко падало. Упало в два раза. Некоторые говорят, что у нас постиндустриальная экономика, я с ними не согласен. Ну, если хоть половина индустрии осталась, то это значит, что не вся индустрия еще разрушена.

Половина-то осталась.

Но станкостроение почти все разрушено, машиностроение очень слабым стало. В космос наши ракеты возят пока, и американцев в том числе, на международную космическую станцию. Но вот лучшие в мире легковые автомобили, говорят, мы не можем сделать. А почему не можем? Да потому, что не ставится такой задачи, поэтому и не можем. Была бы задача и финансирование — сделали бы. Ну что мы в России не можем сделать, скажите, пожалуйста? Космос мы можем освоить, а вот это не можем?

Смешно.

Теперь мы вооружились понятием моменты. Можно ли отдельно определить один момент? Нельзя. Ножницы все видели?

Ножницу одну можно определить? Нет. Только ножницы. Так и моменты. Нельзя определить момент. Моменты только во взаимосвязи друг с другом определяются. Но мы различаем два противоположных момента. У нас теперь задача какая? Дать наименования этим противоположным моментам. Один момент — переход бытия в ничто. Как мы его назовем? Это момент, он не изолирован от противоположного движения, он в единстве с ним.

В единстве с ним находится переход бытия в ничто, как мы назовем этот момент? Назовем моменты становления так, как назвал их Гегель.

Переход бытия в ничто называется прехождением.

Представим себе, что я стал старцем и удалился в пустынь. А вы через год ко мне приходите и рассказываете — цены выросли, жить стало невозможно, коррупция жуткая. А я что должен сказать по этому поводу? Если я мудрец, то я говорю: «Это все преходяще». И поехали вы обратно. Вдруг инфляция снизилась, жить стало легче, коррупционеров стали прижимать. И вот вы на радостях ко мне приехали, рассказали. И что я вам скажу? А я как мудрец вам опять скажу: «Это все преходяще». И действительно, вы приехали — все вернулось на круги своя: цены резко поползли вверх, жить стало снова невмоготу, коррупция вовсю разгулялась. Так что вы выставите против этого тезиса, что все преходяще? Согласны, что это всеобщий тезис? Вот государство было Римское? Государство сильное и что? А Древнегреческое, могучее? А Советский Союз был? Где Советский Союз? Ну, это государства. А люди? Тот, кто родился — умрет. Тот, кто не хочет умереть, тот не рождается.

Правильно? То есть и люди преходящи. Да и знания преходящи — если ими не пользуешься, они забываются. А что не преходяще?

Вы знаете что-нибудь, не подвластное прехождению? Что в истории не преходяще? Вот построили завод, а потом смотрят на завод — что с ним стало. Возьмем Кировский завод. Это флагман, можно сказать, отечественного машиностроения. Это наша история. И танки там делали, и турбины, и трактора, чего там только ни делали. Какая теперь у Кировского завода задача, как определило ее собрание акционеров? Сдача помещений и земли в аренду. Это о чем говорит? Что завод находится в процессе прехождения. Другое, противоположное движение там тоже есть, но тенденция прехождения налицо. Прехождение как момент становления есть во всяком становлении, а становление есть во всем.

Таким образом, переход бытия в ничто в становлении называется прехождением. Кто название придумал? Я уже говорил кто: Гегель придумал, на него надо ссылаться, чтобы не выдавать гегелевское за свое. Был такой заведующий кафедрой политэкономии в Московском университете, Цаголов Николай Александрович, он выступал на большой конференции всесоюзной, а ему говорят: «Так это же Маркс говорил». А он: «Да, Маркс тоже был умным человеком». И если вам скажут, что это же Гегель говорил, вы можете ответить, что Гегель был тоже умный человек.