Дом скорби

У меня, кроме поиска маньяка, было лишь одно развлечение — я ходил в гости к своим родственникам и знакомым. Стоял рядом с ними, слушал их беседы, смотрел, как они вкусно кушают, курят, выпивают, занимаются сексом, ведут домашний быт. Я заходил к себе на работу именно в тот момент, когда мой бывший директор, Борис Сосновский, трахал уборщицу Маньку на столе в своем кабинете.

На самом деле ее звали Мелисса, но всем было то ли сложно запомнить, то ли хотелось поиздеваться, поэтому все предпочитали вариант «Манька». Андрей Жаров иногда передразнивал Маньку, называя ее «Дуней Кулачковой», и она бесилась: наливалась кровью, как бык перед красной тряпкой —  и всё из какой-то старой рекламы алкогольного напитка.

К родителям я заходил лишь однажды, наткнувшись на их разговор о том, что дальше делать с моей квартирой. Отец предлагал нанять знакомого юриста, который побыстрей сможет оформить переход собственности по наследству, утрясет проблемы с моим кредитом и поможет с риэлтором, который выгодно продаст квартиру. Отцу не терпелось хапнуть денег. Моя мама плакала и кричала, что никаких разговоров до сорока дней даже слышать не хочет. Отец разозлился, но дал согласие.

Через день ко мне домой пришел отец со своим другом, Евгением Игоревичем, тем самым юристом, который умеет все «побыстрей». Они обыскали квартиру в поисках того, чем можно было бы поживиться. В это время я и моя мертвая братия лишь смотрели на них не в силах помешать. Правда, самый опытный из нас, Сергей Михалок, сумел разок слегка толкнуть юриста, и тот упал от неожиданности. Наверно, юрист подумал, что просто поскользнулся, так как через пару секунд продолжил рыться в моих шкафах. Добыча моего отца и Евгения Игоревича в этот день была не плохой: моя дорогая цифровая видеокамера, фотоаппарат и золотая цепочка с крестиком, которые мне подарила мама на восемнадцатилетние. Вскоре все это оказалось в ломбарде. Отца я возненавидел еще больше.

Глава 5.

Истина где-то рядом

1

Зашли как-то в баню депутат, бизнесмен и работяга. И у всех — до колен. У депутата — язык, у бизнесмена — пузо, у работяги — руки. И если бы в этой истории фигурировал мой отец, то до колен у него была бы челюсть — от суммы, которую предложили за мою квартиру: четыре миллиона рублей. Две жертвы Культурного убийцы в одном месте не только не отвадили покупателей, а, наоборот, привлекли. Все квартиры в нашем доме подскочили в цене. Маньяк обзавелся фанатами. Грусть-печаль, но в наше время звездой может стать любой больной на голову ублюдок, а настоящие герои остаются в тени.

Жить без живых мне с друзьями по несчастью осталось не долго. Мой отец вступал в права собственника легендарной квартиры смерти.

А где-то рядом всегда была Диана Кискина. Красивая, молодая женщина с гнилым нутром и умением раздвигать рогатку. Из-за разбросанных ею  вокруг моего тела купюр следствие изначально пошло по ложному следу. Ограбление — решили они, и никаких маньяков. Только спустя месяц следак, показавшийся мне знакомым, подтвердил с экрана телевизора то, что и тупице было понятно — меня убил Культурный убийца. Да-да, призраки тоже смотрят телик, но только тогда, когда его кто-то включает. Из нашей дохлой братии это научился делать только Михалок.

Поступок Кискиной меня дико разозлил, мне очень хотелось вывести ее на чистую воду и вскоре я придумал — как. Я предложил своим мертвецам повлиять на Диану, так же как они повлияли на Анну Капотину, которая выпрыгнула из окна. Мне хотелось заставить Кискину признаться полицейским в краже. И если ее посадят хотя бы на полгода, я уже буду доволен. Мне нужна была месть.

Мы взялись за выполнение плана с особой настойчивостью. Но прошел месяц, а продвижений не было. Я, София, Лилия, Есения и Сергей ежедневно внушали Диане, что она должна рассказать всю правду о Романе Романове, то есть обо мне. А еще мы решили за ней следить. Никто не знал, куда нас выведет эта кудесница с царством приключений между ног. Слежка принесла свои плоды уже на третий день. Я был в шоке.

Я и София следовали за Дианой до элитного девятиэтажного дома в центре города. На третьем этаже дверь открыл показавшийся мне знакомым следак из телика.

— Здравствуй, Андрюша, — сказала Кискина, и я вспомнил того, кто стоял перед нами. Это Андрей Певцов, двоюродный брат Дианы. Тот, с которым в детстве мы хорошо общались, и тот, который приходил в мою квартиру после смерти. А теперь он ведет мое дело.

— Все чисто? — спросил следак с опаской.

— Конечно, братец.

Диана зашла и, захлопнув дверь ногой, поцеловала Андрея.

— Ну, это пиздец какой-то! — возмутился я, в то время как Кискина расстегнула ширинку своему брату и страстно взяла в рот.

— Понятно, чем она тебя покорила, — сказала с ухмылкой София Опарина.

— Типа того, — ответил я. — Блин, я сейчас блевану. Это же ее брат!

— Я всегда знала, что Кискина — та еще шлюха, — продолжала глумиться София, пока следак закидывал сестру на кровать. — Приготовьте попкорн и колу! Я хочу узнать, чем закончится это кино!

* * *

Представление длилось около тридцати минут.

После секса родственнички лежали и курили, так же, как я когда-то с Дианой.

— Пока все хорошо, — первым нарушил тишину брат, — но...

— Всегда бывают «но», — сказала сестра. — Выкладывай.

— После того, как мы порешили Романова, — Певцов затушил сигарету в пепельнице, возле которой лежал пистолет и театрально начал заново. — После того, как мы порешили Романова… «К нам едет ревизор»! Какой-то спец, ФСБ из Москвы и он...

Остальные слова смешались в одну сплошную бессвязную какофонию. Меня мутило. Я был слаб, как мог быть только мертвый, и взбешен, как сам дьявол.

— После того, как вы порешили Романова!? — закричал я. —Вы порешили Романова!? Вы, ебанные суки, порешили меня!? Пиздец вам! Клянусь, вам пиздец! Я изрежу вас на части! Я выпотрошу ваши кишки! Я разобью ваши головы, как арбузы! Я скормлю ваше мясо свиньям, а после того, как они его высрут, заставлю их жрать это дерьмо!

— Я верю, ты сможешь, — сказала София Опарина, после того как я затих и заскулил от терзающей меня боли и бессилия.

2

Февраль подходил к концу, но весна даже и не думала начинаться. Холод, снег, алкаши-попрошайки на улицах, безнадежная Морга.

Мы серьезно взялись за Кискину: въедались в ее голову как пиявки-кровососы, сводили ее с ума, заставляли признаться в содеянном. И однажды у нас это получилось...

...Михалок с большим трудом установил телефон на столе моей бывшей возлюбленной так, чтобы она по пояс входила в кадр камеры. Лицо ее было видно идеально. Видео после записи можно было быстро загрузить в Интернет, и отправить на сайт МВД в кратчайший срок. Наш план был очешуенным!

Диана Кискина сидела в кресле своей комнаты. Мы довели ее до такого состояния, что со стороны могло показаться, будто молодая женщина находится под наркотой или в сильном алкогольном опьянении. Возможно, глаза ее и выдавали прострацию, но голос был четким и логика в повествовании не терялась.

Михалок из последних сил нажал на «ЗАПИСЬ ВИДЕО» на экране телефона и убийца начала рассказ.

— Меня зовут Диана Кискина. Мне тридцать один год. Я — маньяк, которого в народе называют «Культурный убийца». Я хочу чистосердечно признаться и надеюсь, меня осудят по всей строгости закона. Я должна понести заслуженное наказание.

Кискина закурила и продолжила.

— Я признаю, что убила всех тех, кого мне приписывают — Лилию Чудину, Софию Опарину, Есению Старикову, Романа Романова. Но я причастна к убийству и еще одного человека. Это было давно, но я вспоминаю об этом почти каждый день...

Мы напряглись. Речь шла о Михалке.

Диана рассказала историю, случившуюся десять лет назад. Тогда, жарким летом, она гуляла со своими подругами в кафе, отмечали день рождения. Все шло хорошо. Девушки веселились и много пили. В кафе зашел мужчина с чемоданом, сел за один из столиков и с интересом посматривал на Диану. Девушке ловить похотливые взгляды мужчин было не впервой, она знала себе цену. А когда мужчина ушел, Кискина сразу про него забыла. После того как вечеринка в кафе подошла к концу, на улице стемнело, Диана не стала вызванивать никого из своих воздыхателей с машинами, а зачем-то пошла пешком. Проходя возле заброшенной стройки, она получила удар по голове и отключилась, а когда очнулась, поняла, что лежит на холодной земле, и ее насилует какой-то урод. Она попыталась сопротивляться, но мужчина оказался сильней и, ударив ее по лицу, крепко придавил руки. Внезапно мужчина закричал, а за его спиной послышался неразборчивый, но знакомый голос. Кто-то отшвырнул насильника. Блеснул нож. В свете луны Диана увидела, как лезвие оружия проткнуло оба глаза человека напавшего на нее. Он заскулил и начал кататься по земле. Диана узнала защитника: им оказался ее двоюродный брат, он с яростью лупил ногами свою жертву, а неподалеку стоял чемодан. Насильник сдох. Брат Дианы Андрей позже признался ей в любви, поэтому и часто следил за ней с самого детства. Труп они отволокли на стройку, закопали и закидали могилку кирпичами. А после поклялись молчать. С тех пор она ищет приключения на свою задницу, брат подчищает за ней, а потом они дружно трахаются.

— Теперь ты знаешь, как тебя убили и за что, — сказала Есения Старикова Сергею.

— Теперь мы знаем, что ты за мразь, — добавила София Опарина.

А Кискина продолжала.

Она рассказала, что совсем не хотела убивать свою первую жертву — Лилию Чудину, они вначале были даже подругами. Но сожитель Кискиной Михаил изменял ей с Чудиной. Диана узнала. Пришла к сопернице, устроила скандал, завязалась драка, попался в руки нож — и все. Один резкий рывок лишил жизни Лилию.

Кискина позвонила брату и любовнику в одном лице, работавшему в полиции. Он приехал и замел все следы, а позже еще и стал следователем по этому делу. Естественно, убийцу не нашли.

Второй от рук Культурного убийцы погибла София Опарина, которая так же была замечена в интрижке с сожителем Кискиной.

Есения Старикова — та, что была третьей, пострадала все по той же причине. Кискина вместе с братом пришла в квартиру, которую снимала Старикова, и буквально застала любовников за трахоблудием. Диана перерезала горло сопернице на глазах своего сожителя, которого должна была постичь та же участь. Но он умудрился сбежать. О нем больше не было ни слуху, ни духу. Хоть кому-то повезло выжить! Возможно, он обосрался от страха и, сопоставив все «ЗА» и «ПРОТИВ», решил не сообщать в полицию. Он просто куда-то уехал. Наверно, так было правильно.

Все жертвы Культурного убийцы работниками культуры оказались случайно. Просто так сложилась судьба, легла карта. Такой выбор был у похотливого хрена — сожителя Кискиной.

Полиция в поиске убийцы сбилась с ног. Привлекли спеца из Москвы, он был ближе всех к раскрытию дела, но так до истины и не добрался. Возможно, спец был херовый. А может, как в поговорке: «Летела ракета, упала в болото. Какая зарплата, такая работа». Ясен конь, ему скоро все настоиграло, и он уехал назад, к себе в златоглавую. Перед отъездом он сказал Андрею Певцову: «Надо ждать нового убийства. Сам видишь, зацепок мало. Не понятно, в какую сторону продвигать расследование и на что тратить силы и ресурсы».

А потом прирезали и меня. Диана посчитала, что я о чем-то догадываюсь, а ее братец приревновал, так что в любом случае дышать мне оставалось не долго.

Диана закончила рассказ.

Михалок хотел выключить запись видео на телефоне, но не смог. Зарядка кончилась. Телефон вырубился неизвестно когда. Может, секунду назад, может, полчаса. Но теперь это не имело никакого значения. Файл не сохранился.

— Записи нет? — спросила Опарина.

— Записи нет, — ответил Михалок.

— Ничего, — сказал я. — Мы найдем другой способ ее наказать. Может, у нас и нет материального доказательства, зато у нас есть знание правды.

— «В чем сила, брат?» — решила пошутить Опарина легендарной фразой из фильма.

В ответ я подыграл ей:

— «Сила — в правде. Кто прав, тот и сильней!»

3

Модные люди — как люди с увечьями, ты на них смотришь исподтишка, стесняясь, чтобы они не заметили.

Именно таким был новый хозяин моей квартиры — Вадим Золотарев. Он сумел урвать легендарную жилплощадь аж за три с половиной миллиона рублей.

— Вот долбанавт, — сказала София Опарина, впервые его увидев.

— Голубец какой-то, — добавила Есения Старикова.

Этот молодой пижон мне тоже с первого взгляда не понравился. Я пару раз пересекался с ним на мероприятиях родственников и знакомых. Вадим добывал деньги на жизнь, работая тамадой, или, как сейчас модно говорить, — свадебным ведущим. И фамилия его была не настоящая. Ведущие и организаторы торжеств придумывают себе такие пафосные фамилии, чтобы сразу было понятно — этот человек проведет твое мероприятие «дорого и богато». Самые популярные фамилии у таких персонажей — Золотарев, Серебряков, Красавцев. А вот что они пишут в социальных сетях о своих, не просто праздниках, а «торжествах», обязательно много раз повторяя слово «прекрасно»:

«В эту субботу свою любовь и радость я подарил двум прекрасным молодым людям! Я безумно рад за семейную пару, которой я провел суперскую свадьбу! Свадьба пролетела на одном дыхании — динамично, весело и зажигательно, с сюрпризами и творческими подарками! Всего и не расскажешь! Но я безумно рад, что на свете есть такие прекрасные любящие сердца! Усталый, но довольный, я зарядился морем позитива! Спасибо Вам! Люблю и ценю Вас безмерно!»

На самом деле быть тамадой — это просто работа, и никто там ничем не заряжается. Всем насрать. Прошла свадьба, и все. Все эти высокие слова лишь для рекламы, чтоб насадить на крючок новых заказчиков. Никто же не видел, как пишут в социальных сетях о своей работе сантехники. Я улыбнулся, представив эти строки:

«В этот четверг свою работу, любовь и радость я подарил двум прекрасным молодым людям! Я безумно рад, что смог почистить их унитаз от засора! Уборка их прекрасных фекалий прошла на одном дыхании — динамично, весело и зажигательно, с сюрпризами в виде больших лепешек и подарками в виде кое-чего жиденького! Всего и не расскажешь! Но я безумно рад, что на свете есть такие прекрасные любящие сердца! Усталый, но довольный, я зарядился морем позитива и ароматом этих прекрасных людей! Спасибо Вам! Люблю и ценю Вас безмерно!»

Одно радовало: Вадим Золотарев купил мою квартиру лишь для понта, и появлялся в ней не особо часто. Я бы не смог долго терпеть его «потрясающую» физиономию.

Глава 6.

Холодная рука мертвеца

1

Тетя Люба умерла в солнечный январский денек.

Ну, та, моя соседка, которая, когда меня порешили, стащила продукты из моего холодильника. Я это почувствовал —  увидел странный синий свет. Пришел к ней в квартиру, смотрю: лежит на полу в луже мочи. Глаза в потолок, лицо скривила, в руке — пульт от телика. Наверно, что-то с сердцем. А вокруг нее — ослепительный синий свет, который манил меня, как глупого мотылька. И я поддался. Сам не зная как, я залез в ее тело и ощутил прилив сил. Тетя Люба пошевелилась —  точнее, я пошевелился, надев чужую мертвую плоть как одежду. Я посмотрел глазами тети Любы на потолок, поднял руку и, взглянув на ладонь, пошевелил ею.

— Очешуеть! — сказала тетя Люба моим голосом. — Я снова жив! Похер как — я снова жив!

Дверь в квартиру открылась. Забежала Алина, туповатая дочь мертвой женщины, за ней зашли врач и медбрат скорой.

— Вот она! — плакала Алина. — Мне кажется, моя мама умерла. Посмотрите, пожалуйста.

Мне пришла бредовая идея, и я решил слегка пошутить. В кишечнике тети Любы оставалось немного газа, я напрягся… и мертвая женщина пернула.

— Ой, — испугалась Алина, — что это?

— Не волнуйтесь, — ответил медбрат, — так бывает.

Внезапно мертвая женщина повернула голову в сторону живых и подняла руку, показывая средний палец.

— Да вы издеваетесь! — завопил медбрат. — Какого хрена вы нас вызвали?

— Она, правда, была мертва, — со слезами визжала Алина вслед уходящим работникам скорой помощи. — Она мертва! Правда! Я не вру...

И тут синий свет, исходящий от тела тети Любы, начал гаснуть. А после совсем исчез. И я потерял контроль над телом. Меня выбросило из моей новой «одежды», которую я успел поносить совсем не долго.

Я так обрадовался своей новой способности, что не помню, как добрался до своей квартиры. Мне не терпелось все рассказать своим друзьям по несчастью. У нас появилась надежда отомстить.

— Диана Кискина и ее братец должны умереть, — сказал я своим мертвым приятелям. — И я знаю, как это сделать.

* * *

Но радоваться было рано. Трупов, горящих синим огнем, было не густо.

Через пару дней я нашел алкаша, замерзшего в сугробе. Примерив его тело, я смог лишь встать и пройти пару шагов. А потом огонь погас, и алкаш снова упал в сугроб.

Еще через неделю через три дома, в одной из квартир я нашел дедушку. На вид ему было лет сто. Он умер легко, просто уснув. Я вселился в него, с трудом встал на ноги и понял, что мне нужно сильное, молодое тело, которое способно добежать до Дианы, пока горит синий огонь, чтобы совершить задуманное мной.

Один раз мне это почти удалось. Неподалеку пьяный пиздюк, которого я знал в лицо, на тачке богатых родителей сбил девушку. Череп бедняжки вмялся, и кожа на лбу лопнула, а ее убийца пытался завести машину и, наверно, скрыться, но у него это не получалось. Потом он достал телефон и позвонил папе, плакал и умолял отца ему помочь. Я схватил тело мертвой девушки, поставил ее на ноги и побежал, хромая, в сторону своего дома, чтобы убить Диану. Но боль моей души, моей энергии заставила меня остановиться. Я жаждал мести, без сомнения, но в это мгновение мести не за себя, а за девушку, остаточная энергия которой молила меня об этом. На полпути я развернулся и побежал назад к машине, из которой уже вышел малолетний убийца, с кем-то болтая по телефону. По разговору было понятно, что общается он со знакомым полицейским, и объясняет ему свою версию происшедшего, изредка улыбаясь. И когда я, рукой девушки, вогнал в его шею осколок стекла, улыбка мертвой печатью застыла на его наглой физиономии. Кровь фонтаном брызнула из артерии и убийца вместе с жертвой упали возле машины. А я просто пошел домой.

— В другой раз, — сказал я сам себе. — Скоро. Очень скоро.

2

Сергей Михалок оказался дерьмовым человеком, да еще и насильником, но из-за того, что он всячески старался помочь нашему общему делу, и ненависть к нему поубавилась. А потом, в начале февраля, он сделал то, чего мы от него не ожидали. Он стал сильнее. Ловко держал предметы и включал технику. И он помог… Но какой ценой!

Я вернулся из квартиры Дианы и обнаружил всех в сборе. Призраки посмеивались, обсуждая пришедшего Вадима Золотарева, который рылся в шкафу, вытаскивая одежду и складывая ее в чемоданы.

— Что он делает? — спросил я.

— Собирает шмотье, — ответила София Опарина.

— Походу, думает квартиру продать. Или уже продает, — добавила Есения Старикова.