Мастер големов

— Сэр Марг…, — едва прошептал барон, — я хочу, чтобы ты мне поклялся…

Костя тут же насторожился: клятвы в этом мире магии и богов были не пустым звуком, подчас стоило серьезно подумать над тем, давать ее или нет.

— В чем именно, господин барон?, — спросил он и покосился на Гаслара, который застыл неподвижным изваянием у двери.

— Мне нужна эта тварь… живой…

— Что?… Демоница?

— Да.

— Это невозможно, — заявил Костя, — демоницу я убью в тот же момент, как только представится для этого малейшая возможность. Зря ты позвал меня к себе, господин барон.

Барон тяжело, с чуть слышным хрипом задышал, губы искривились, пытаясь что-то сказать. На помощь пришел Гаслар: он дал больному несколько капель розоватой жидкости из граненого небольшого пузырька темно-голубого стекла.

— Я запрещу идти с моими людьми по следам демоницы. Прикажу им стрелять по тебе, если приблизишься…, — Лекарство придало сил больному, сейчас его речь звучала громче и четче, чем несколькими минутами ранее.

Молодой маг так слышно заскрипел зубами, что на него обернулся Гаслар, который в этот момент утирал лицо и шею барона платком.

— Ради моей дочери, Танши, умоляю помочь, — с угроз барон перешел на просьбы и мольбы. — Я не прошу целой привезти демоницу — живой только. Отруби ей руки с ногами под корень, оставь целыми лишь ее рассудок, глаза и язык. Я хочу, чтобы она видела меня, когда начнут пытать эту тварь, я хочу слышать ее крики!

Барона всего затрясло, из уголка губ потекла тонкая струйка слюны, здоровый глаз был готов выпрыгнуть наружу.

— Господин барон…, — начал было Марг, но был перебит:

— Я только прошу дать мне шанс затушить боль в своем сердце муками демона. Если бы не моя болезнь, я сам возглавил погоню и лично убил бы исчадие Бездны! Но не могу, не могу!…

Косте было одновременно и неприятно смотреть на хрипящего, истекающего слюной барона, и жалко этого человека, не сумевшего перенести смерть своей дочери.

«В какой-то степени и я виноват в этом», — мелькнула мысль.

— Хорошо, я постараюсь захватить демоницу в плен и доставить вам живой. Но предупреждаю, что жрецы Матери Ашуйи категорично настроены против этого, — пообещал он вслух.

«И мне ничего не мешает все же прикончить тварь, а сказать, что всеми силами старался пленить, но не вышло», — подумал следом.

— Я со жрецами разберусь сам…, — прохрипел, как прокаркал, барон. — Поклянись на своем знаке богини, что висит на твоей груди. Дай клятву, что если будет шанс, то ты захватишь отродье Бездны в плен и привезешь сюда.

Землянин мысленно скривился: барон словно мысли его читал, не оставляя возможности схитрить.

— Клянусь, — четко произнес парень, коснувшись деревянного символа богини, и почувствовал, как амулет потеплел — клятва была услышана.

Глава 3.

Ледяная буря закончилась только к полудню. После нее остался толстый ледяной панцирь на всем: на дороге, деревьях, стенах и крышах. Копыта лошадей скользили, и не было речи о быстром перемещении. Но у этого имелась и положительная сторона — медлительных битюгов наемников, голема и тяжеловозов Костиного фургона не обвиняли в задержке колонны. Время, отнятое бурей, рунный мастер потратил не зря, зачаровав священными рунами одноручный меч — стандартное оружие феодальной регулярной пехоты, похожий на клинки викингов с Земли. К сожалению, высшие священные руны конфликтовали с рунами на прочность и усиление удара, которыми постоянно пользовался землянин, так что оружие у него получилось узконаправленным — только против демонов и темных тварей, да и то рубить чешую, костяные панцири и прочую броню — природную и рукотворную, не рекомендовалось.

Кроме меча, он сделал две гранаты без осколков, они создавали ярчайшую вспышку, от которой, что удивительно, зрение приходило в норму через пару секунд — на проверку пришлось потратить один из снарядов. Но вот на создания Бездны вспышка должна оказать воздействие сродни газовому резаку.

После бури пришел сильный мороз, никак не выше пятнадцати градусов. Артефактору, с обогревательным амулетом, на котором он сидел, холод был нипочем, а вот его спутники кутались в меховые накидки и плащи из толстой материи.

Возле подножия гор они увидели крошечный лагерь — один маленький и два больших шалаша из жердей и соснового лапника. Рядом стоял человек с коротким кривым луком в руках. Еще двое вышли из кустов в пятидесяти метрах от лагеря, когда произошло взаимное опознание.

Егеря. Живые.

Все без исключения в отряде вздохнули с облегчением.

— Никого не видели, — сообщил Нерд, бородатый невысокий крепыш-егерь. — Парни с Доржем ушли по дороге вверх, новостей от них не было.

Старший отряда, сэр Робар, рыцарь и заместитель коменданта замка, наверное, десять минут молчал, принимая решение: продолжить путь или остаться на ночевку здесь.

— Нерд, на дороге есть место, где можно остановиться такому большому отряду, как наш?, — наконец спросил он егеря.

— Есть, милорд. Только до темноты не дойдем, а после бури ночью идти рядом с пропастью я не советую.

— Демоница сильно опережает нас?

— Обычному человеку хватило бы времени до бури подняться на плато, — произнес Нерд, сдвинув шапку на бок и принявшись чесать шевелюру над правым ухом. — А вот если нет, то так и останется на тропе. Ни вниз, ни вверх не сдвинется. На дороге, к слову сказать, будет пара мест, откуда можно осмотреть часть козьей тропы.

— Пойдем с факелами. Лошадей вести в поводу, держать дистанцию в пятнадцать шагов, — принял решение Робар. Четырех стражников и одного егеря рыцарь оставил в лагере у подножия тропы, чтобы Оливера, реши та вернуться назад, не улизнула.

Повезло, что обошлось без жертв при движении по скользкой дороге, идущей рядом с пропастью, и под порывами ветра. Огромное подспорье в этом оказали два магических светильника Костиного производства. Освещая почти на полторы сотни метров вперед, эти магические прожекторы не шли ни в какое сравнение с факелами и шарами-светильниками, несколько штук которых прихватил из замка Робар.

Только в одиннадцать часов вечера отряд добрался до просторной площадки, на которой сделали привал. Несколько низких с узким входом пещер в стене скалы приняли на постой людей и животных. В пещерах нашлось топливо — горка каменного угля и деревянный бочонок со светло-коричневой маслянистой жидкостью с запахом как у мазута.

«Нефть?, — пронеслось в голове у Кости. — Вот так ничего себе!»

В путь двинулись еще до рассвета, вновь воспользовавшись магическими фонарями. Когда солнце наконец-то вышло и согнало туман (удивительно, но, несмотря на низкую температуру, видимость была метров двести, дальше все тонуло в молочно-белесом тумане), Робар отправил пару разведчиков осмотреть тропу, по которой ушла Оливера. С двумя егерями напросился и рыцарь.

— Вон она, ваша милость, козья тропа-то, — ткнул куда-то в сторону соседней горы Ластер. — Вроде не видать никого, а?

Тропа представляла собой множество уступов, больших трещин и ниш на почти отвесной стене и расположенных друг от друга на почтительном расстоянии. Косте стало наконец понятно, за что получил этот маршрут свое название, — с одной опорной точки на другую только горным козам и прыгать.

— Далеко, толком не разобрать ничего, да еще это марево драконье мешает, — ответил Костя, старательно вглядываясь в даль, чтобы рассмотреть хоть что-то на огромном расстоянии сквозь дрожащую дымку — от них до тропы было не меньше двух километров. — Вроде бы никого не видно.

— И я тоже не вижу. Или демоница сейчас ниже сидит, ждет, когда лед на камнях растает, или уже подбирается к плато.

Проведенная разведка не обрадовала Робара. Предполагая худшее — Оливера не сорвалась с камней, не замерзла в одной из трещин и ниш, остановившись на отдых, а смогла добраться до плато, сэр рыцарь заставлял всех торопиться. Ночью люди шли без отдыха, использовав бодрящие эликсиры и напоив животных похожими отварами. Утром оказались на плато — огромной равнине, покрытой снежным покрывалом.

— Тут нужно быть осторожными. Вокруг полно трещин и провалов, скрытых снежным настом, — предупредил всех Нерд.

— Мне нужны следы Доржа — найди их, Нерд, — приказал Робар егерю.

— Они, я уверен, двинулись к тропе, через час-полтора и мы там окажемся. Потом, если не встретим их, придется идти больше наугад, так как позавчерашняя буря и этот ветер все следы стерли, — с сожалением вздохнул егерь.

Доржа, его людей и их лошадей нашли через полчаса.

— Светлые боги, помогите нам!… — прошептал один из стражников и принялся торопливо бормотать молитву посиневшими от холода и страха губами.

Три человеческие фигуры стояли на коленях над четвертой. Двое держали в своих ладонях отрубленные руки своего товарища и прижимались к обледенелой человеческой плоти лицами. Третий тянул из разрезанного живота лежащего внутренности, наматывая на свой локоть сизые кишки, как какую-нибудь обычную веревку. Рядом с ними лежали головы лошадей, чуть дальше — распотрошенные туши.

Стражники охватили место кошмарной трагедии полукругом, остановившись метрах в двадцати и не решаясь подойти ближе.

— Они мертвы! Что встали, трусы?, — прикрикнул на своих людей Робар.

— Господин, так они ведь могут ожить, мертвяки эти… Они вон Доржа сожрали… Если бы не холод, то и на нас напали бы…, — дрожащим голосом ответил рыцарю кто-то из последних рядов.

Костя сплюнул под ноги и зашагал к кошмарной экспозиции. Там он толкнул ногой в бок ближайшего мертвеца, пожиравшего руку своего товарища. Заледеневшее тело медленно повалилось в снег.

— Они были мертвы, мертвы по-настоящему, когда из них сделали вот это !, — крикнул он, потом присел на корточки рядом с мертвецом и осмотрел того, затем перешел к оставшимся телам. — У этого перерезано горло, у его товарищей — тоже. Эти несчастные точно не восстанут, насмотрелся я на немертвых, знаю, что говорю.

Следом за Костей к месту трагедии приблизился Робар, затем десятник стражников, заместитель рыцаря в отряде, потом егеря. Через несколько минут один из разведчиков дал полный расклад по минувшим событиям:

— Им всем перерезали глотки, как баранам каким-то. Доржа никогда нельзя было застать врасплох, но судя по этому, — егерь обвел рукой мертвецов, — всех четверых зарезали во сне.

— Демоны могут вскружить голову, взять под свой контроль, — Костя вспомнил лекцию «невидимки» о повадках тварей и о том, как с этим бороться. — А безвольной марионетке легче легкого провести ножом от уха до уха.

— Значит, демоница поднялась на плато, — хмуро произнес Робар, потом внезапно выхватил меч и наотмашь ударил клинком по рукам мертвеца с кишками и бешено заорал: — Проклятье! Чтоб она горела в самом жарком вулкане Бездны!

Нерд смог восстановить картину происшедшей трагедии. Оливера успела подняться на плато чуть раньше егерей и направиться к дороге, чтобы уйти на перевал и потеряться среди множества тропинок и пещер. Но наткнулась на Доржа с его людьми. Потом… что потом случилось, было неизвестно, но в итоге все четверо покорно встали на колени и дали зарезать себя. Пятна крови Нерд отыскал в нескольких метрах от тел, где они и были убиты. Затем демоница оттащила в сторону тела и создала из них кошмарную «скульптурную группу».

— …это было перед самой бурей. Лед прочно скрепил мертвецов. А сама демоница спаслась от мороза в лошадях. Вскрыла брюхо и забралась внутрь. Когда туша остывала, убивала следующее животное и пряталась в нем, — закончил рассказ Нерд.

— Мразь!, — зло произнес Робар. Меч, которым обрубил руки мертвеца, он так и не убрал в ножны, и при этом клинок заметно подрагивал, выдавая ярость, переполнявшую человека. — Нерд, куда она ушла?

В ответ егерь развел руками:

— Извините, господин, тут я вам не помощник… Тварь могла пойти и туда. — Мужчина указал в сторону далекой дороги. — И туда. — Рука в меховой перчатке указала в глубь плато. — Только боги ведают, где она сейчас.

— Значит, сделаем так…

По приказу Робара отряд разделился. Двенадцать солдат, один егерь и сам рыцарь отправились к дороге, как по наиболее вероятному маршруту Оливеры. Четыре стражника, второй разведчик и маг со своими наемниками продолжили прочесывание плато.

— Ластер, а выход с плато есть? Дорога, тропа, мост какой?, — поинтересовался у разведчика Марг.

Егерь сидел рядом в фургоне, воспользовавшись предложением землянина сменить жесткое и холодное седло на еще более твердую доску, но зато быть в тепле.

— И мост и дорога имеются, только ведут они в глухие места. К горным племенам, к спускам в подземелья к гоблинам.

— Долго до них добираться?

— До племен или гоблов?, — уточнил егерь.

— До моста.

— Завтра около полудня будем там, если наша скорость не изменится.

— А кроме племен да гоблинов, куда попасть можно?, — продолжал допытываться артефактор.

— Ну, летом, когда весенние лавины сойдут и снег стает, открывается старый имперский тракт. Уж тыщу лет как стоит… правда, местами камнями завалило и плиты треснули, но пройти можно. Ведет он в империю, а точнее — в королевство…, — Ластер наморщил лоб, пытаясь вспомнить название, — вот же драконы клятые, память отбило… в общем, куда-то в имперскую глушь. Только караваны по тракту не погоняешь, и проходим он только летом да ранней осенью. Пользуются им контрабандисты всяческие да прочие темные людишки, работорговцы еще гоняют свой товар. Это когда одни горцы с другими схватятся, часть прирежут, часть в плен возьмут. Сами прокормить лишние рты не в состоянии, вот и продают живой товар.

— А на самом плато есть что-нибудь?

— Несколько развалин древних.

— Вот как?, — тут же заинтересовался Костя. — Город? Поселок? Есть что-то интересное, чем можно поживиться?

— Да там уже одни камни, почитай, остались, ваша милость, даже медной монеты не найдете — все давным-давно выгребли, еще пару веков назад, — усмехнулся егерь. — И не город это был, казармы, скорее всего, или тюрьма, где преступников не очень опасных держали. Уж как-то оно без излишеств построено все, простенько, военным да разбойникам лишь и сгодится.

— Ты же сказал, что там одни камни. Как по ним понять, для кого построено?

— Уж поверьте мне, ваша милость, это точно так и есть, нюх у любого служивого на такие места.

К первым развалинам подошли через три часа. Как и говорил Ластер, полезного там не было ничего, это артефактору с первого взгляда стало ясно.

Из снега торчали несколько каменных блоков, уложенных друг на друга и некогда бывших стенами. Два толстых, полметра в поперечнике, и высотой свыше полутора метров, обломка каменных столбов или колонн с глубокими выбоинами, словно некогда там было вмуровано что-то, но охотники за добром с помощью молота и зубила эту вещь забрали. И все.

— По этим развалинам даже не понять, что тут раньше было — тюрьма, казарма или горная вилла аристократа, — с досадой произнес Костя.

— Э-э, ваша милость, да тут развалины были развалинами еще при древних, до войны, вот дальше уже нормальные постройки будут, скоро увидите, — пообещал егерь и, чуть помедлив, добавил: — Утром.

После ночевки под открытым небом на гладкой и продуваемой всеми ветрами местности настроение у всех было паршивое. Если бы не запас обогревателей-амулетов у Кости, то наутро половина отряда рисковали подняться с простудой, а то и обморожениями.

К древнему поселению вышли к десяти утра. Сначала отряд остановила широкая расселина на пути, через которую был построен узкий каменный мост. Ветхость сооружения бросалась в глаза даже под слоем снега. Перебирались по одному, ведя лошадей под уздцы. Последним перешел голем и перетянул через мост фургон, из которого перед этим выпрягли лошадей. За мостом начинался крутой подъем, преодолев который отряд почти уперся в остатки старой глинобитной стены.

— А вот и то место, о котором я вам вчера рассказывал, ваша милость, — сообщил Ластер и указал вперед рукой.

Поселок занимал площадь примерно в два футбольных поля и был обнесен высокой стеной. Там, где она сохранилась, высота превосходила четыре метра. В центре поселения был плац или крошечная площадь, со всех сторон окруженная зданиями, сложенными из каменных блоков, скрепленных затвердевшей смесью песка с глиной. Продержаться столько лет им помогла магия, слабое дуновение которой маг ощутил исходящим от строений. Из камня было сложено три здания — большое, метров двадцать в длину, десять в ширину и двухэтажное (как минимум — просто сохранились именно два этажа), и два поменьше, десять на семь и одноэтажные.

— М-да, действительно — военный лагерь или тюр…

Костя не договорил, заметив, как огромный сугроб у большого здания вдруг зашевелился.

— …это что за?…

Егерь проследил за взглядом парня и страшно заорал:

— Снежные тролли!

Вокруг плаца, до этого принятые за сугробы, встали пять троллей. Огромные, шире Кости в три раза, в два с половиной метра ростом, с длинными руками, опускающимися ниже колен, маленькими головами со скошенными лбами и выступающими вперед мордами и клыками, которые придавали им сходство с кабанами по тому, как приподнимали верхнюю губу. Все были покрыты белоснежной густой шерстью. Выделялись коричнево-желтые когти и ярко-розовые носы с большими вывернутыми ноздрями.

— Арр-а-ар-ха-аррр!, — заревел тролль, что первым показался на глаза.

От звука его голоса взбесились лошади. Один из стражников не удержался в седле и был сброшен, его лошадь унеслась назад, следом рванули остальные вместе со своими седоками, вцепившимися в поводья. Тяжеловозы Костиного фургона забились, путая упряжь и мешая друг другу. Братья успели соскочить со своих битюгов — меланхоличные животные оказались не только медлительными на ноги, но и медленно соображающими, на троллиный крик среагировали вяло и не сразу, дав время своим седокам для действий.