Помоги проекту - поделись книгой:
Чему я научился во флирте за свои тысячи лет жизни на Земле, так это тому, что спешить, никогда не стоит. Люди часто суетятся, чтобы их заметили, но в итоге только суета и запоминается.
Теперь у меня было свободное время, и я решил заняться другими гостями. Наметив себе цель в виде ярко одетой женщины с пышной прической, тяжелым набором металлов на конечностях и обильным макияжем на лице, я направился к ней. Она стояла в окружении трех мужчин, чьи интересы мне были понятны так же, как и ее, но мне было приятней работать все же с женщиной.
Исследовать ее мыслеформы было достаточно простым делом. Женщина представляла собой ту категорию людей, рассуждения которых усложняются вплоть до возраста полного полового созревания. Дальше человек использует, в основном, только одни шаблоны и стереотипы. Так проще. Нестандартные мысли очень мешают, сбивая с привычного ритма жизни. Нестандартные мысли могут привести к перемене жизненных ценностей и приоритетов. Нестандартные мысли могут разогнать привычный круг знакомых, спугнуть стандартную удачу, заставить поднять глаза и взглянуть в глаза правде жизни, требующей удовлетворения духовных запросов, вместо привычного прозябания в уютном жилище с хорошим питанием. Впрочем, для того, чья голова не засорена лишними раздумьями, выходящими за рамки стереотипов, «правда жизни» заключена именно в хорошем питании.
Судьба этой женщины достаточно легко читаема: дочь учительницы пения и рядового инженера, окончила музыкальное училище, консерваторию; первый муж был из той же консерватории, от него и ребенок, сейчас замужем за мужчиной, который старше ее на 8 лет – чиновник из Министерства культуры, страшно ревнив. Сама женщина, вполне выглядела на свои 31 год, была с претензией на красоту и достаточно сексуальна.
Да, здесь был другой случай – это не работа с юной чистой душой, наполненной юношеским максимализмом, а значит, действовать необходимо по-другому. Я спрятал обе руки за спиной, скрывая их от окружающих. Когда же достал их, то на запястье правой красовался широкий золотой браслет, усыпанный бриллиантами, состоящий из двенадцати пластин, каждая из которых содержала рисунок одного из подвигов Геракла. Браслетик был не просто красивой игрушкой, заурядной штамповкой, а настоящее произведение искусств. Принадлежал он когда-то Египетскому фараону Птоломею XIII, последнему из династии Птоломеев, ведущих свой род от Птоломея I Лага, соратника и полководца Александра Македонского. Этот браслет исчез при загадочных (для историков) обстоятельствах, в день, когда фараон умер, оставив трон моей подруге и своей сестре Клеопатре.
На мизинце правой руки у меня появился перстень с голубым сапфиром. Он тоже был дорог мне. Дорог как память о Сапфо, поэтессе с острова Лесбос, где я бывал в женском образе. Славные были денечки, однако…
Мою левую руку украсили простые и незатейливые, с точки зрения высокого искусства, часы «Constantin Vacheron». Из нагрудного кармана выглянула ручка фирмы «Montblanc», а на серебряных пуговицах рубашки отчетливо проступила надпись «Versace».
Создав себе этот, необходимый для данного случая, антураж, я уверенно зашагал к новому объекту.
– Ба, кого я вижу! Тонечка, ты ли это? – воскликнул я, вскинул руки в приветствии.
Изумление на лице женщины проглядывало столь незначительно, что можно было подумать, будто она меня узнала. Отвечала она все же с легким удивлением:
– Похоже, что я. Однако, ваше имя я плохо припоминаю.
– Как же! Лену Зайцеву помнишь?
– Да, конечно, это еще в студенческие годы…
– Вот-вот, мы постоянно собирались у нее на даче. Я Саша. Помнишь, однажды летом, кажется, в августе, мы там, уединившись от всех, целовались с тобой? Потом я долго уговаривал тебя поехать ко мне ночевать, поскольку на даче было много людей и мало места, – напомнил я ей, взятые из ее же памяти, образы. Все это было на самом деле, вот только лицо того парня она точно забыла.
– Точно, я помню, – улыбнулась она от сладких воспоминаний. – Боже, сколько лет прошло, а наши шалости так отчетливо всплывают в памяти. Кстати, я тогда так и не согласилась поехать к тебе.
– Да, ты предпочла Юру Тешкова, а не меня, – сокрушенно сказал я.
Мужчины, стоявшие рядом, деликатно оставили нас в одиночестве. Похоже, им не улыбалась перспектива последующие полчаса выслушивать наши ностальгические «воспоминания».
– Ну, как у вас с Юрой? – поинтересовался я, делая вид, что не знаю ответа.
– Мы развелись.
– Давно? Ты сейчас свободна? – игриво спросил я.
– К сожалению, я уже замужем, – с печалью в голосе ответила она. Ох, уж эти женщины – бросаются словами, а потом мужчины должны ломать голову: «о чем это она сожалеет?».
– Вон мой муж, видишь? – показала она глазами.
– Тот с авторитетным взглядом в синем костюме, лысеющий и, судя по мимике, близорукий, по осанке – начальник, по животу и цвету лица – любит выпить и закусить?
– Очень правильное описание, хотя, по-моему, предвзятое.
– А, может, я ревную? Может, ты давно разбила мне сердце и оно никак не хочет успокоиться?
– Может или разбила? – кокетливо улыбнулась она.
– Еще как разбила! Вдребезги, – уверил я ее.
– Сочувствую.
– Ты не изменилась, Тоня, разве что стала более завораживающей, – с легким напором начинал атаковать я.
Похоже, ей это нравилось, ведь я был для нее только мужчиной – над нами не довлели служебные или бытовые перипетии, отягчающие взаимоотношения. К тому же я был для нее
– Почему завораживающей? Что за слово? Может лучше употреблять слово «обворожительная»?
– Нет, именно, завораживающая. Я чувствую себя полностью во власти твоих чар. Как только увидел тебя, так не могу отвести взгляд. Ощущение кролика перед удавом, извини за сравнение. Хотя правильней нужно сравнивать мои эмоции с чувством ювелира, получившего для огранки редкий драгоценный камень. И смотрит он на камень, любуется, восхищается, не может оторвать взгляда, будто душа его заключена в том камне, словно недостижимое счастье скрывается за сверкающими чудесными гранями. Но, это лишь камень – у него нет чувств и нет ответного стремления. Приходится просто любить и восхищаться, испытывая щемящее чувство радости за мир, в котором есть это чудо.
– Ты женский ювелир? – хитро улыбнулась она, подсознательно пытаясь защититься.
– Нет, конечно. Но, оценить редкий камень я могу. Понимаешь, вот так живешь год за годом, происходят разные события, которые ты замечаешь, но они никак не сказываются на твоем душевном состоянии. Всегда кто-то приезжает или уезжает, что-то хорошо получается, что-то плохо. Но ничего особенного, волнующего кровь не происходит, ты смотришь длинный сериал без смысла и особых эмоций. Все ждешь чуда, восторга, но нет его. Прошел год, а из всех положительных событий, только Новый год и помнится. И тут, вдруг, встречаешь такую женщину как ты и сразу же понимаешь, для чего нужно жить, для чего ты столько терпел от жизни. Теперь уже не меньше месяца буду вспоминать нашу встречу и, сердце мое будет волноваться каждый раз, когда моя память оживит твой голос и взгляд. Надеюсь, ты меня не прогонишь за такие слова?
– Ну, пока еще ты мне не надоел, – обнадежила она.
– Конечно, я не надоел, поскольку такие речи ей давно уже никто не говорил. Затем, желая как-то скрыть смущение, вызванное потоками моего красноречия, она спросила:
– А чем ты занимаешься? Что-то я не припомню тебя в нашей среде.
– Да, так, вращаюсь в банковской сфере. Кредиты всякие, авали, векселя, платежки и проценты. Ерунда. Скучная жизнь, не то, что у тебя. Наверное, сплошные концерты и богемные вечера?
– Почти. Честно говоря, моя жизнь тоже не отличается особым разнообразием. Все те же люди, однотипные разговоры, иногда даже знаешь наперед, о чем будет разговор весь вечер, – вздохнула она.
– Тоня, как можно, – воскликнул я. – С твоей поэтичной натурой (это я так, с потолка, ведь каждый свою натуру считает поэтичной) и скучно жить! Похоже, муж твой совершенно тебя не ценит. Я бы на его месте не утомился придумывать, как разнообразить твою жизнь.
В общем, тактика моя была довольно банальна – используя присущую всем черту мышления о том, что «я достоин большего», внушить человеку, что в его серой жизни виноват кто-то другой и предложить «помощь» в раскрашивании событий.
– Знаю я вас, мужчин, – уже поощряя мой энтузиазм, сказала она, не замечая, как ломается ее защита. – Вы на словах все принцы из сказки, готовые убить дракона голыми руками, а на деле стремитесь спрятаться за женскую спину при виде малейшей опасности.
– Позор, позор на мою голову, коль внушил я тебе подобные мысли. Готов доказать обратное в любой момент, любыми средствами, – все напирал я, не забывая подливать спиртное в ее бокал.
– Возможно, ты хороший человек, Саша, но что ты будешь мне доказывать и зачем? – обреченным голосом спросила она, надеясь в глубине души на что-то особенное.
– Единственное, что я могу тебе доказать – это то, что ты неповторимая женщина, достойная самого лучшего в этой жизни, – убеждал я, будучи уверенным в обратном. – Хочешь, к примеру, провести выходные во Франции?
Ее глаза блеснули, но разум еще отказывался верить мне. Ничего, поправим. Еще спиртного в бокал.
– Ты серьезно? – спросила она.
– Конечно. Я бы всю жизнь тебя не отпускал, но, возможно, ты не согласишься. У меня же на эти выходные запланирована деловая встреча в Париже. Слетаем туда и назад? Ты не беспокойся, я тебе сниму отдельный номер люкс в гостинице.
– Как-то это слишком стремительно и неожиданно происходит, чтобы я вот так взяла и согласилась, – боролась она, но уже сама с собой.
Я достал из кармана чистый лист бумаги и протянул ей, внушая соответственный образ.
– Вот это мой билет в бизнес классе Air France. Возьми его себе, а я сейчас позвоню и перерегистрирую его. Себе я закажу другой.
Она попыталась что-то сказать, но я перебил ее:
– Визу я оформлю за пару часов. Надеюсь, у тебя есть загранпаспорт?
– Да, есть. Но ведь я же еще не согласилась…
– Ничего, захочешь, передумаешь. У тебя будет время подумать. Если пропадут билеты – это ерунда, хуже, если тебе не понравится в Париже.
– А когда лететь?
– Через неделю, в пятницу.
– А вдруг я буду занята и, что я скажу мужу?
– Придумаем тебе приглашение на конкурс, будешь участвовать в каком-нибудь жюри. Вариантов много. Даже видео участия нарисуем.
– Ну, может быть…
– Пойдем выйдем, мне нужно позвонить и дать твои анкетные данные для оформления визы, – закончил я процесс словесного совращения и потащил ее за руку в сторону выхода.
Выйдя из банкетного зала, мы спустились вниз, выбрали укромное место, став под лестницей, ведущей из гардероба, находящегося в подвале. Я достал сотовый телефон, набрал мнимый номер и передал трубку Тоне. Пока она надиктовывала свои анкетные данные, я неспешно поглаживал ее тело, заставляя привыкнуть к моим рукам.
Когда она договорила, я уже достаточно далеко продвинулся.
– Что ты делаешь? – томно спросила Тоня.
– Целую тебя, – ответил я, закончив фразу долгим поцелуем. Она слегка сопротивлялась руками, но ее губы шли мне на встречу.
– Здесь… подожди… люди, – задыхаясь, прошептала она.
«Продумано», – сказал я себе, заталкивая жертву в подсобку, находящуюся под лестницей, дверь в которую «случайно» оказалась открытой. Через минуту мы уже страстно целовались, руки мои беззастенчиво шарили под ее платьем. Незаметно и быстро я расстегивал пуговицы, обнажая ее плечи и грудь. Ощущение скользящей по коже одежды и спадающего с плеч платья слегка ее отрезвили, однако, я так жадно начал целовать ее шею, что она вновь расслабилась. Когда Тоня оказалась обнаженной по пояс, я упустил ее на колени перед собой.
Вдруг «сквозняк» открыл дверь кладовки, впустив свет из коридора. В проеме двери стоял муж Антонины Владимировны…
…Я упивался их эмоциями. Это был такой колоссальный поток энергии, что рядом тут же появилась парочка бесов, пытающихся стащить кусок пищи с моего стола. Как шакалы вокруг льва, они кружили возле меня, ожидая, когда я насыщусь своей жертвой.
Общие неприятности и общий успех имеют одинаковую особенность – они объединяют. Так и личная беда сродни личному успеху – они отгораживают личность от других. Неприятность порождает зависть к чужому успеху, а успех развивает гордыню. Моя гордыня была на высоте. Я презирал бесов, пожиравших презренную жертву. Я на высоте, а все они у моих ног. Это была ступень к моему счастью демона, каким я его тогда понимал.
Глава 2
Настроение у меня было превосходное – работа спорилась. Разбить семью и внести в души супругов черное ядро ненависти друг к другу – такой успех приходил обычно после полугодичных стараний. Теперь один из них обязательно попадет к нам, построив свою дальнейшую жизнь на непроизвольном служении Сатане. Я решил не отпускать удачу и отправился к официантке, по пути снимая с себя все драгоценные побрякушки.
Она расставляла вымытые бокалы на полках бара, в котором, в отличие от банкетного зала, уже не было посетителей.
– Вы меня звали, вот я и пришел, – сказал я, появившись у нее за спиной.
Она вздрогнула, едва не уронив бокал. Повернулась ко мне и чуть испуганно произнесла:
– Разве я вас звала?
– Ну, да. Вы стоите с поднятой рукой, вам скучно, я пришел.
– Почему вы меня преследуете, вам что, гостей мало?
– Я здесь случайный посетитель, пришел по делу, знакомых у меня среди гостей нет, разговаривать с ними не о чем – вот, и получается, что лучший вариант хорошо провести время – это пообщаться с вами. Не прогоняйте меня, пожалуйста, разрешите, лучше я вам помогу, – жалобно попросил я.
– Но я же видела, как вы разговаривали с шикарной шатенкой. Она что – пренебрегла вами?
– Нет, у меня к ней было дело. Свои вопросы я решил и сразу пришел к вам. Давайте помогу, – ответил я, встав рядом с ней и начав расставлять бокалы.
– Как хотите. Я пойду, принесу еще бокалы, – почти равнодушно согласилась она и ушла.
Едва она вышла из бара, как я взмахом руки установил все бокалы четкими рассортированными рядами – не люблю физический труд, что уж тут поделаешь. Вообще, понятие «труд» у демонов имеет совершенно другое значение, чем у людей. Демон постоянно занят делом, не зная отдыха, ведь для него работа и есть отдых. Если посадить демона в клетку и запретить что-либо делать, то все равно он будет заниматься разработкой какого-либо плана. Его разум всегда должен работать. Тут дело не в фанатизме, а в жажде к жизни. Жить – значит мыслить и действовать. А мысли и действия разумного существа (демона, естественно) должны быть направлены на удовлетворение собственных потребностей, работа же есть ни что другое, как подтверждение этому. Поэтому я не мог понять большинства людей, которые всю жизнь занимаются порой не приносящим удовольствия и бессмысленным трудом.
– Ничего себе, как вы быстро справились! – воскликнула моя новая знакомая, едва зайдя в бар.
Я скромно потупил взор, мысленно виляя хвостом. Потом взял себя в руки и продолжил развивать успех:
– Мы еще не знакомы. Я должен ликвидировать этот недостаток, предположив по вашим глазам, что вас зовут Ира, – нарочно ошибся я, давая ей тему для разговора.
– Вы, наверное, где-то подслушали, как меня называли наши ребята, но мое правильное имя – Кира, – улыбнулась она, радуясь своей догадливости.
– Ой, действительно Кира, – воскликнул я, продолжая свою игру. – В полумраке я спутал цвет глаз, они у вас серо-зеленые, а не серо-голубые. Мой любимый цвет глаз, кстати.
– А разве по цвету глаз можно определить имя?
– Не просто по цвету, а еще по сочетанию расположения глаз, их форме, пропорции зрачка и глубине взгляда, – уверенно заявил я.
– Похоже, что вы врете не краснея.
Я засмеялся, она улыбнулась.
– Кира, похоже вы не самая доверчивая девушка на свете.
– Возможно, но и вы не самый простой человек. А как, кстати, вас зовут – вы не представились.
– Марк.
– Ну, вот, мы и познакомились, теперь никто не скажет, что я разговариваю с незнакомым мужчиной.
– Как это вы точно заметили, Кира! – воскликнул я, внутренне насторожившись, – похоже, девушка начала воспринимать меня как приятного человека, а не как самца-мужчину. Это значило, что она легко может мне доверять свои тайны, но будет очень недоуменно воспринимать мои старания по физическому сближению с ней. А это уже другая тактика завоевания души, требующая больших затрат времени. Я слегка растерялся, решая как мне дальше поступать.
– Скажите, Кира, а вам нравится современная классика? Может кто-то из наших композиторов, их вон здесь сколько – аж двадцать пять штук? – спросил я, решив пока придерживаться нейтральной тактики.
– Честно говоря, я вообще никого из них не знаю, – серьезно ответила она. – Мне кажется, что они друг для друга пишут симфонии, а потом рецензии на них. Так сказать, обеспечивают работой сами себя. Может, я ошибаюсь? Вы ведь из их круга, как вы считаете?
– Полностью с вами согласен. Меня тоже забавляет подобный круговорот. Порой не понимаешь, что же для них первично – звук музыки или мероприятия, окружающие этот звук. Только я не из их круга, хоть и прекрасно осведомлен во всей этой кухне. Я вообще близок к людям искусства, можно даже сказать, что это моя специализация.
Поделиться книгой: