Помоги проекту - поделись книгой:
Несмотря на все старания Луэллы, переубедить тетку ей не удалось. С большой неохотой девушка сошла вниз, попросила подать в номер яйцо и заказала экипаж на запад.
Возвращаясь обратно, Луэлла в отчаянии качала головой.
«Если с тетей Эдит что-нибудь произойдет, мне останется винить во всем лишь себя саму, – подумала она, устало поднимаясь по лестнице. – Пожалуй, я бы даже предпочла встретиться с Франком Коннолли, чем дать ей проститься с жизнью из-за меня!»
К тому моменту как виконт прибыл к конторе поверенного, экипаж графа уже стоял там.
Когда молодой человек выходил из кареты, мимо промчалось авто, едва не сбив его с ног. Но Дэвид вовремя услышал рев клаксона и успел отскочить в сторону.
– Черт возьми! Еще немного, и мне пришел бы конец, – вскричал он, глядя вслед самоходному экипажу, удаляющемуся в клубах пыли.
Про себя же молодой человек подумал, что эти механические чудовища начинают заполонять улицы Лондона.
Откровенно говоря, виконт уже прикидывал, а не купить ли и себе одного из таких монстров в выставочном зале на Беркли-сквер. Но это было, естественно, еще до того, как отец до минимума сократил ему вспомоществование. Так что теперь средств Кеннингтона едва хватало на то, чтобы платить жалованье слугам.
Его ждали в просторном кабинете мистера Браунлоу. Отец с непроницаемым ликом сфинкса устроился в самом дальнем от двери углу, в то время как бабушка попыталась выдавить из себя улыбку, больше походившую на гримасу.
В комнате находились и несколько дальних родственников, которых виконт видел лишь на семейных сборищах.
«Хищники», – подумал он, кивком приветствуя собравшихся.
– Ну что, теперь вроде бы все на месте? – осведомился мистер Браунлоу. – Милорд?
– Можете начинать, мистер Браунлоу, – лишенным каких-либо эмоций голосом отозвался граф.
Поверенный поправил очки, сделал глубокий вдох и начал читать: «…Своему сыну Дэвиду я завещаю особняк на Белгрэйв-сквер, дом в Чалфонте и основную часть моего состояния при условии, что моей супруге Эммелин будет дозволено проживать в нем и получать от него содержание до конца ее дней».
Граф коротко кивнул, словно удовлетворившись услышанным, и сделал попытку встать на ноги.
– Прошу прощения, милорд, но это еще не все…
Граф взглянул на поверенного, вопросительно приподняв брови.
– Не все?
– Да, милорд. Я могу продолжать?
– Разумеется.
– «…Своему внуку Дэвиду я завещаю поместье Торр-Хаус в Бидефорде, Северный Девон, вкупе со стипендией, каковую следует использовать исключительно для восстановления поместья, дабы превратить его в самый роскошный и красивый дом во всей округе».
– Что это за дом? – воскликнул граф, не дав виконту возможности хотя бы открыть рот. – Я не знаю никакого дома в Девоне!
Вскочив на ноги, он с угрожающим видом навис над письменным столом мистера Браунлоу.
– Этот дом – собственность вашего отца. Хм, точнее, был ею. Вот, взгляните, у меня здесь есть купчая крепость[8] на него.
Мистер Браунлоу предъявил графу лист пергамента, исписанный готическим рукописным шрифтом. Граф принял его с таким видом, словно не верил своим глазам. Прочтя несколько строк, он швырнул его на стол.
– В чем дело, Дэвид? – спросила маркиза. – Если это каким-то образом касается
В комнате повисла такая напряженная тишина, что все застыли, боясь пошевелиться.
– Прошу всех, за исключением моей матери и сына, покинуть помещение, – стиснув зубы, промолвил граф.
–
А у виконта вдруг возникло нехорошее предчувствие, что он знает, кому принадлежал дом.
Когда он был еще ребенком, дед часто уезжал в графства, расположенные к юго-западу от Лондона, чтобы, по его словам, пострелять или поохотиться, и возвращался лишь несколько недель спустя.
Дэвид никогда не ставил под сомнение причину столь длительного отсутствия деда, поскольку многие благородные семейства покидали Лондон во время сезона охоты на фазанов или же на Троицу. Разве не было все это одним из видов принятого в обществе времяпрепровождения?
И только теперь на него снизошло ужасающее прозрение.
«Должно быть, у дедушки была любовница», – сказал он себе, когда мистер Браунлоу закрыл дверь за последними родственниками.
Поверенный откашлялся, заметив, что граф в ярости уставился на него.
– Соблаговолите объяснить, что все это значит? Мне ровным счетом ничего не известно о каком-либо поместье в Девоне, а ведь этот человек
Он вновь угрожающе навис над столом, но поверенного подобное поведение, похоже, ничуть не смутило.
– Дорогой, присядь, прошу тебя, – негромко промолвила маркиза. – Все в порядке, мистер Браунлоу. Я прекрасно осведомлена о другой жизни моего супруга.
– Другой жизни! – заорал граф. – Что это за другая жизнь? И почему я ничего не знаю о ней?
– Твой отец не хотел, чтобы ты узнал об этом. Он полагал, так будет лучше.
– Мама, как ты можешь спокойно сидеть и говорить такие вещи? Этот человек оказался прелюбодеем, нарушившим брачный обет. А теперь еще и это. Браунлоу, здесь какая-то ошибка. Вы уверены, что сей дом порока не должен быть выставлен на продажу с последующей передачей мне вырученных средств?
– Боюсь, его милость выразил свою волю совершенно недвусмысленно, милорд. Я собственноручно засвидетельствовал завещание. Поместье Торр-Хаус отходит вашему сыну, Дэвиду.
– Это неслыханно! – заорал граф, замахиваясь на бедолагу тростью. – Мало того, что моя мать прилюдно была унижена разглашением грязной мелкой интриги моего отца, ставшей известной всем и каждому на его похоронах, так теперь еще и поместье этой блудницы переходит моему сыну. Я настаиваю на том, что оно должно быть продано, а всякая память о нем – стерта из истории нашей семьи.
– Это невозможно, милорд. Разве что, разумеется, виконт Кеннингтон пожелает продать его. Хотя должен подчеркнуть, что коль он вздумает поступить подобным образом, то денег не унаследует, да и, поскольку оно практически нежилое, много выручить за него не удастся.
Глаза графа от ярости вылезли из орбит.
– Идем отсюда, мама! Мы выслушали достаточно, – в бешенстве выкрикнул он. – Браунлоу, я намерен оспорить эту пародию на завещание. Оно бросило тень на доброе имя нашей семьи, и от него следует избавиться немедленно, как и от того проклятого дома.
Он буквально выдернул свою плачущую мать из кресла и вытолкал ее за дверь, не удостоив мистера Браунлоу ни взгляда, ни доброго слова на прощание.
Когда дверь с грохотом захлопнулась за ними, виконт шумно выдохнул.
– Извините за столь неподобающую вспышку моего отца. Он пребывает в крайне расстроенных чувствах, как и все мы.
Мистер Браунлоу сочувственно кивнул, поджал губы и заметил:
– Смерть близких выявляет в людях не лучшие черты. Но ваш дед совершенно недвусмысленно выразил свою волю в том, что дом должен отойти вам. Я знаю, он надеялся, что вы сможете превратить его в нечто выдающееся, возродив свою страсть к архитектуре. Вот почему и оставил вам именно этот посмертный дар.
Виконт, поднявшись, пожал мистеру Браунлоу руку. Когда он уже собрался уходить, поверенный окликнул его.
– Милорд, вам понадобится вот это, – сказал он, подавая ему большую связку ключей. – В поместье проживают двое слуг, которые покажут вам дом и вообще будут очень рады видеть вас. Постарайтесь не подвести ни их, ни вашего деда.
Он протянул виконту свою старческую руку, и тот тепло пожал ее.
Спустя несколько мгновений молодой человек обнаружил, что стоит на тротуаре, по-прежнему сжимая в кулаке тяжелую связку ключей.
Он покрутил их в ладони, два больших ключа с вычурными рукоятками и еще несколько поменьше. Толстое черное железо покрылось патиной ржавчины, перепачкавшей его перчатки из свиной кожи.
– Торр-Хаус, – пробормотал виконт, спрашивая себя, как же выглядит поместье. – Дедушка,
Запрокинув голову к небу, Дэвид зажмурился, стараясь не давать волю чувствам, и решительно зашагал к ожидающему его экипажу.
Глава третья
Вернувшись домой, виконт погрузился в депрессию, избавиться от которой ему удалось лишь через несколько дней.
Долгими часами он сидел, вращая в руке связку ключей от особняка Торр-Хаус, при этом не сводя отсутствующего взгляда с состаренного временем металла, и раздумывал над последней волей деда.
После оглашения завещания мистер Браунлоу переслал ему кое-какую корреспонденцию, что позволило виконту составить определенное представление о поместье.
В нем имелись двое слуг: Корк – дворецкий и экономка – миссис Корк, поддерживающие особняк в надлежащем состоянии, хотя поверенный особо подчеркнул, что сами они проживают в отдельном небольшом доме, поскольку особняк отчаянно нуждается в ремонте и реставрации.
«…
«Наверное, дед очень сильно любил свою француженку, – подумал виконт, вспоминая, к каким ухищрениям прибегал маркиз, чтобы поддерживать эту внебрачную связь. – Но, скорее всего, они с бабушкой поженились отнюдь не по любви. Учитывая, что он был наследником огромного состояния и громкого титула, его родители, вполне естественно, искали возможность заключить выгодный альянс».
Бабушка Дэвида являлась дочерью графа, и потому брак двух известных и могущественных фамилий позволил обеим сторонам обрести дополнительные преимущества. Хотя у нее был брат, она унаследовала от матери всю ее собственность и состояние, которое еще больше обогатило семейство.
Но любовь?
Виконт, покачав головой, произнес:
– Хотя бабушка, совершенно очевидно, любила деда, я никогда не был уверен в том, что он отвечал ей взаимностью. Уважение и восхищение – да, но страсть? Нет. Он нашел ее в объятиях своей француженки, несомненно.
Отложив в сторону письмо мистера Браунлоу, Кеннингтон невидящим взглядом уставился в окно своего кабинета.
Маленький сад утопал в цвету, и молодой человек машинально отметил, что розы в этом году хороши, как никогда.
Мысль о том, что он сможет наслаждаться видами сада на фоне куда более великолепного пейзажа, заставила его принять решение.
Кроме того, перед ним замаячила реальная перспектива оставить собственный след в истории поместья Торр-Хаус.
Из глубокой задумчивости виконта вывел Хоскин, осведомившийся, что его хозяин желает надеть в клуб «Реформа», где должен состояться ужин, назначенный на нынешний вечер.
– Я не пойду туда, – решительно отрезал виконт. – Начинайте укладывать мои вещи. Мы уезжаем в Девон.
– В Девон, милорд?
– Да, Хоскин. Я хочу, чтобы вы сошли вниз и собрали всех слуг. Через пятнадцать минут я буду готов сделать объявление. Скажите им, пусть не беспокоятся – своего места не лишится никто. Для реализации того, что я задумал, мне понадобится каждая пара рук.
Камердинер поклонился и вышел из комнаты.
Виконт же вновь взял в руки письмо мистера Браунлоу и опять бегло просмотрел купчую крепость.
В ней имелась фотография усадьбы, сделанная в те дни, когда особняк считался самым известным домом в окрýге. Высокие дымовые трубы в стиле короля Якова с колпаками и мозаичные окна придавали ему вид состаренного благородного достоинства, в то время как дубовые рамы резко контрастировали с кирпичами насыщенного красного цвета, сулившими скорее домашний уют и не отличавшимися строгим великолепием.
«В таком доме должны звучать детские голоса», – сказал себе виконт и тут же удивился тому, что подобная мысль могла прийти ему в голову.
Отложив в сторону фотоснимок, он взял в руки альбом для рисования и быстро набросал общие очертания особняка. Покончив с этим, добавил к нему новое крыло слева и оранжерею справа.
«Какая жалость, что в моем распоряжении нет вида сзади», – подумал он, но тут его отвлек стук в дверь – это вернулся Хоскин с сообщением, что слуги готовы и ждут.
Встав со стула, виконт вышел в холл сообщить им о своем решении.
– Мне нужно, чтобы двое слуг остались в Лондоне и присматривали за домом, – сказал он. – Если кто-нибудь добровольно выразит подобное желание, это избавит меня от ненужных хлопот.
Вперед тут же вышли дворецкий Беллами и его супруга-экономка.
– Отлично, я надеялся, это будете именно вы. Итак, через несколько дней мы отправляемся в Девон, и потому будьте готовы забрать свои вещи с собой. Вы поедете в Девон на поезде, а с вокзала вас отвезут в усадьбу. Как только я узнаю какие-либо подробности, сразу сообщу их всем вам.
Слуги потянулись к выходу из холла, чтобы вновь вернуться к работе. Виконт знал – следующие несколько дней пролетят очень быстро, и потому намеревался зарисовать как можно больше своих идей и предложений.
«Я выполню волю деда, – поклялся он себе, вновь всматриваясь в красно-коричневый снимок. – Я сделаю так, чтобы он гордился мною там, на небесах, пусть даже мой собственный отец отказывается признавать сам факт моего существования!»
Виконт все-таки предпринял еще одну попытку повидаться с отцом, правда, успехом она не увенчалась. Зато он столкнулся в фойе «Клариджа» с собственной бабушкой, которая пила там чай после полудня, тут у них и состоялся оживленный разговор.
– Мне очень жаль, что у тебя опять обострились отношения с твоим отцом, – вздохнула она. – Несколько раз я пыталась поговорить с ним, но он не желает меня слушать. Он просто отворачивается или выходит из комнаты.
– Пока дело не дошло до открытых препирательств, бабушка, я преспокойно переживу его равнодушие.
– Это не равнодушие, дорогой мой. Возможно, он и не склонен много говорить, но чувства у него к тебе остались прежними. К несчастью, упрямство неизменно берет над ним верх.
– Бабушка, полагаю, что обязан сообщить тебе: в конце недели я намерен отправиться в Девон.
Она замерла в кресле и поджала губы. Голос ее, когда она заговорила, прозвучал размеренно, и Дэвид не смог уловить в нем ни намека на ее истинные чувства.
– Ты должен поступить так, как хотел твой дед, – спокойно отозвалась графиня. – Он желал, чтобы ты оживил свою любовь к архитектуре, и тебе представляется прекрасная возможность для этого. Кроме того, данный проект позволит тебе заявить о себе, поскольку мне стало известно, что твой отец опять урезал твое содержание.
– Да. Буду с вами откровенен, бабушка. Если бы дедушка не оставил мне деньги на особняк и не выделил вспомоществование, я был бы вынужден продать Саут-Одли-стрит и переселиться в свой клуб. В конце концов, джентльмен всегда может получить кредит.
– Ты не сделаешь ничего подобного! – вскричала маркиза. – Если твое положение осложнится, обещай, что обратишься ко мне.
Поделиться книгой: