Помоги проекту - поделись книгой:
— Вы зевнули.
— Но вопрос-то вы слышали?
— Я хочу вам помочь, — объявила Маша и, уронив правую ногу на пол, перевела себя почти в горизонтальное положение.
— Не надо, — твердо сказал он.
— Надо. У Ксении не было человека ближе, чем я.
— Она, безусловно, восхищалась вами, — понял он.
— Поначалу — да, — легко согласилась Маша. — Но мотом мы стали настоящими подругами.
— Подруга матери, подруга дочери...
— А что тут удивительного? Я — как раз посередине между ними.
— Хотите сказать, что вам тридцать два года?
--Тридцать! Тридцать! — завопила она, успокоилась и добавила: — И то много.
— Следовательно, Светлане Дмитриевне сорок.
— Ну уж!
--Но Ксении — двадцать, вам, как вы утверждаете, тридцать. Простая арифметика...
--Посредине — это символически, в более широком смысле!
--Тогда я не понял. Пардон. — Извинившись, Сырном замолк. Не след ей помогать вопросами, пусть сама выкарабкивается.
Но она была безудержна в своем нахальстве и перла как танк:
--Вы пи о чем не хотите меня спросить?
־ Нет.
-А зря. Я много знаю.
--Кто много жил, тот много видел.
--Видела-то я много, а жила... Кажется, что и не жила вовсе.
--Чем же вы тридцать лет занимались?
--Ждала. Сначала принца, потом фарта.
--Дождались?
--Дождалась. Принца, но он оказался самозванцем. А фарт еще не пришел.
--Еще... Значит, надеетесь.
--Надеюсь. — Она резко изменила позу, восстав,воткнула локти в колени и положила мордашку в вазочку из ладоней. — Можно закурить?
В ответ на его разрешительный кивок выскочила из кресла, вытащила из кармана рубашки пачку «Мальборо״ и зажигалку, на ходу закурив, прошла к балконной двери. Порывиста и неожиданна, как ласточка в полете. А задок под джинсами в обтяжку — ладный. Аппетитный задок.Она вернулась и, не садясь, спросила:
--Почему вы меня не расспрашиваете?
— Не хочу.
— Но, как я понимаю, ваша главная задача — сбор информации.
— Мне не нужна навязываемая информация. Она — всегда вранье.
— Значит, вы считаете, что мое явное желание помочь вам в поисках Ксении — лишь повод, а истинную и тайную причину моего визита я пока тщательно скрываю. Так?
— Ага, — с удовольствием согласился он. Бой-баба, гуляет, как хочет, по острию ножа. Следовало принять ближний бой. — Какова же истинная причина вашего визита ко мне? Вот эту информацию я с удовольствием выслушаю,
— Не время еще, паренек, — решила она и возвратила себя в кресло. Теперь ее внимание привлекла тахта. — А станок у тебя роскошный, Жора. Увлекаешься этим спортом?
Достала, стерва. Сырцов разозлился:
— По-моему, мы с вами на брудершафт не пили. 1 ']
— А что нам мешает сделать это сейчас?
— То, что я не пью.
— Все-таки завелся! — возликовала она. — И сдержанность пропала, и юморок, и превосходство над разнузданной бабой. Дал слабинку, сыщик!
Теперь она дала слабинку. Сырцов ласково спросил:
— Следовательно, наш разговор окончен? — И тоже встал. - При такой-то эффектной коде?
— Разговор — да, — согласилась она, шагнула навстречу и прижалась — ладонями к груди, титьками к солнечному сплетению. — Здоровый какой!
— Рост один метр восемьдесят шесть сантиметров, вес девяносто килограммов, — четко отрапортовал он, держа руки по швам.
— И не хочется? — не отрываясь от него, искренно поинтересовалась Маша.
— А какое это имеет значение? Во всяком случае — не буду.
— Ты как Ванька-встанька, — поняла она. — Вроде сбила с ног, а ты лишь покачнулся. Но еще не вечер, Жорик!
— Уже, — возразил Сырцов.
— Что — уже?.
— Уже вечер. И скоро ночь. Вам домой пора, Маша.
— Маленький, но успех. Ты меня по имени впервые назвал.
— Сорвалось случайно.
— Нежданчик вырвался, — поправила она, поощрительно похлопала по его груди ладошками и, оторвавшись от него, заметила дотлевавший — уже и фильтр занялся — в пепельнице свой окурок. Аккуратно притушила его и сказала: — Ты прав, мне пора.
В прихожей Сырцов не выдержал:
--Может, все-таки скажете, зачем приезжали?
— Частично отвечу. На зуб тебя пробовала.
— Ну и как?
— Ты мне подходишь.
--Фу! — обрадовался он и прибег к слегка трансформированному анекдоту: «Полдела сделано: Фира решила, что ей подходит граф Потоцкий. Осталась самая малость: убедить графа, что ему подходит Фира».
- Ну, ты — не граф, — отмахнулась Маша. — Просто мы с тобой начали партию, которая откладывается в равном положении. Я вернусь, Жора, и мы доиграем ее. Учти, я надеюсь выиграть.
Она вышла на площадку и вызвала лифт. Он тотчас подошел и раскрыл дверцы. Она вошла в лифт, уперлась руками в створки, не давая им закрыться, сексапильно посмотрела на него и подмигнула.
--Будь здорова и не кашляй, Юдит Полгар, — попрощался Сырцов. А новоявленная венгерская шахматистка бодро откликнулась:
--Я тебя обыграю, Гата Камский.
Лифт заскользил вниз, мурлыча, как ласковый кот.
Глава 6
Сырцов стоял на крыше дома перед ажурной стенкой, отделяющей общественную крышу от дворика пентхауза и бормотал стишки, пришедшие в голову вероятно потому, что стенка — из железа и бетона.
Стишки, скорее всего, пришли от Деда. Тот любил иногда плебеем прикинуться, а иногда, наоборот, эрудированностью щегольнуть. Точно, от Деда. Сырцов вспомнил, как они зимой вдвоем гуляли по окрестностям и Дед бубнил и бубнил эти стишки беспрерывно, как привязавшийся мотивчик шлягера. Со стихами разобрался, теперь бы со стенкой разобраться.
Если бы его спросили, почему он решил пробираться к своей клиентке тайно, он бы не смог этого объяснить. Но решил изначально и решил окончательно. На набережную от Комсомольского, проверяясь, добрался пешком, в соседний подъезд проник, скрываясь за строем дворовых бабок, которые критически наблюдали за действиями нового дворника, лифтом воспользовался только с третьего этажа, висячий замок чердачного люка открыл с осторожной нежностью: следовал совету первой медицинской заповеди — не навреди!
Теперь вот стена. Она возвышалась неким углом, и высшая точка ее находилась посередине крыши. Перелезать через стену удобнее, конечно, по краям, но края хорошо просматривались снизу: справа — со стороны двора, слева — с набережной. Сырцов преодолел стену слева. Народ там, в отличие от двора, чужой и незаинтересованный: если и увидит человека, преодолевающего на крыше какое-то препятствие, то решит, что так и надо.
К своему удивлению, Сырцов перебрался через стенку довольно легко. Перебрался и ступил на выложенное сложно орнаментированной иностранной керамической плиткой пространство экзотического для простого россиянина, взнесенного на десять этажей дворика. С наслаждением шагая мягкими кроссовками по рельефным, безукоризненно подогнанным плитам, он опять бормотал:
Что таится там за шторой,
Той вон самой, за которой...
Понял вдруг, что бормочет — вот зараза привязалась! — захотел сплюнуть, но не сплюнул: слишком чисто было вокруг.
Светлана Дмитриевна, как принцесса из сказки, поджидала его у окна, надо полагать. Потому что он еще подходил к дверям, а она уже ждала на пороге. Дождавшись, улыбнулась облегченно.
— Господи, наконец-то... — Она протянула навстречу ему обе руки, и он взял их в свои. Мальчик и девочка. Сейчас, откинувшись назад, закружатся каруселью. Она улыбнулась еще раз и высвободилась, как бы для того, чтобы поправить прическу. — Я так боялась, что им задержитесь и до вас заявится горничная, которой объясняй, почему вы явились таким необычным путем.
--Горничным не положено объяснять что-либо.
— Моей — необходимо.
— Позвольте спросить: почему?
— Потому что она любовница моего мужа, — со спокойствием первой жены султанского гарема ответила Светлана Дмитриевна. — Давайте присядем, Георгий Петрович, и выпьем кофе. Извините меня, я от беспокойства не удосужилась позавтракать.
Белый пластмассовый стол и такие же стулья стояли под громадным, диаметром метра в три, зонтом. Легкий ветерок от Нескучного и с Москвы-реки играл лепестками желтых роз, покоившихся в вытянутой вазе.
«В мученические позы в мутных вазах встали розы», — непроизвольно пробормотал он, усаживаясь в удобный стул-полукресло.
- О чем вы, Георгий Петрович? — удивилась Светлана Дмитриевна, протягивая Сырцову чашку.
- Стишки. Просто стишки, — поспешил неизвестно почему оправдаться Сырцов.
--Я поняла. Леонид Мартынов. Но к чему?
--Не знаю. Просто привязались. — Сырцов отхлебнул кофе и обжегся. Фыркнул, как конь, и поставил чашку на блюдце — остывать. Обжигающий кофе варился здесь прямо на столе, в многоярусном сооружении из пластика, стекла и нержавеющей стали. От чего же оно питается? Сырцов, глазами следуя за белым проводом, обнаружил розетку на ножке стола. Отвода в дом не было, значит, стационар, проводка под керамическим полом. Ох, и живут!
Светлана Дмитриевна элегантно дожевала маленький-маленький бутерброд с сыром, сделала беззвучный глоток из чашки и призналась:
— Потихоньку становлюсь сумасшедшей. Вот вы, Георгий Петрович, абсолютно случайно при виде букета прочитали две стихотворные.строчки. А у меня в голове сразу: «...В мученические позы...» Это про нас с Ксенией! У меня сдвиг по фазе, да?
Успокаивать нервическую даму он не собирался:
— А что вы хотите? У вас пропала дочь. Тут сдвинешься.
Поделиться книгой: