Ошибка инженера Гарина

— Сперва наводим гиперболоид на мишень. — Гарин повернул гиперболоид в сторону листа брони. — Теперь смотрите сюда. Вот этой кнопкой мы включаем аппарат.

Шпеер нажал указанную Гариным кнопку. Внутри гиперболоида что-то тихо загудело, корпус аппарата ощутимо нагрелся, к мишени протянулся огненный луч. В том месте брони, куда попал луч, мгновенно появилось красное пятно раскаленного металла.

— Вы способный ученик, господин Шпеер! Теперь вот этим колесиком регулируем толщину луча. По часовой стрелке.

Луч, повинуясь руке рейхсминистра, превратился в тонкую огненную нить. Из мишени брызнула расплавленная сталь.

— Великолепно! Теперь давайте немного порисуем!

Крепкие руки Гарина властно повели гиперболоид, очерчивая круг. Луч послушно вычертил в металле неровную окружность. Ничем более не сдерживаемый кусок брони с грохотом упал на землю, оставив после себя дыру диаметром около метра.

— Невероятно!.. — прошептал изумленный Шпеер.

— Но очевидно! — расхохотался Гарин. — Более того, вы проделали это своими руками! Теперь снова нажмите кнопку.

Шпеер послушно нажал кнопку. Луч тут же исчез, гул внутри аппарата стих.

— Видите, как все просто! — хохотнул Гарин, забирая гиперболоид из рук рейхсминистра. — Пойдемте, посмотрим?

Вблизи зрелище показалось еще более впечатляющим: толстый лист металла, зияющий громадной дырой, и неровный металлический круг, лежащий на земле, минуту назад бывшие единым целым. Оплавленные кромки свидетельствовали, что металлу пришлось подвергнуться воздействию сверхвысоких температур. Но что источником этого адского жара был небольшой аппарат, поверить было невозможно.

— Что ж, господин Гарин, вынужден признать: вы изрядно меня удивили. — Шпеер заметил язвительную усмешку, мелькнувшую на губах русского. — Ваш гиперболоид весьма эффективное оружие. Но не в таком виде. Понимаю, это только модель, предназначенная для демонстрации возможностей. Но теперь вам предстоит подумать, как из этого музыкального инструмента сделать оружие.

— Я уже начал думать над этим. Полагаю, нет смысла вооружать гиперболоидами пехоту или авиацию.

— Почему вы так думаете? — встрепенулся Дорнбергер.

— Пехота предназначена для ближнего боя, а мой гиперболоид наиболее эффективен при работе на средних и дальних дистанциях. У самолетов же слишком большой радиус поражения, с высоты можно сжечь войска не только противника, но и свои.

— Согласен. — Поддержал Гарина Шпеер. — Остаются танковые войска и флот.

— Для начала возьмем танки, — словно отдавая приказ, заявил Гарин. — Полагаю, гиперболоид вполне можно установить вместо пулемета.

— Прекрасно. Сколько вам понадобится времени на создание боевого образца?

— Господин рейхсминистр, сперва обговорим условия.

— Ну, хорошо… И какие ваши условия?

— Во-первых, меня не устраивает мое нынешнее положение.

— Вот как? Оно может измениться.

Гарин хладнокровно пропустил мимо ушей скрытую угрозу и спокойно продолжил:

— Сейчас я немногим отличаюсь от обычного рабочего ублюдка из лагерного барака. Теперь, когда вы убедились, что я не шарлатан, увидели на что способен мой гиперболоид, я требую предоставить мне нормальное жилье и полноценное питание. В конце концов, если вы хотите использовать мой потенциал на все сто процентов, то извольте создать условия не только для работы, но и для отдыха.

Шпеер задумчиво глядел в непроницаемое, будто восковая маска, лицо Гарина.

— Ну, хорошо, это требование разумно. Но, надеюсь, вы понимаете, что я не могу сразу предоставить вам полную свободу действий и перемещений. Что вы скажете, если мы переведем вас из барака в офицерское общежитие? Удобные комнаты, питание из офицерской столовой…

— Иными словами, — перебил Шпеера Гарин, — вы оставляете меня за колючей проволокой, но в более комфортной клетке? Согласен!

— Прекрасно. Что-нибудь еще?

— Да. Мне нужны гарантии.

— Пока что я могу вам гарантировать только одно — жизнь.

— Этого мало! Вы должны гарантировать, что не будете предпринимать попыток украсть мое изобретение. Я реалист и прекрасно понимаю, что я жив, пока я вам нужен.

— Господин Гарин, у вас опасная привычка говорить то, что думаете. Вам бы следовало поучиться дипломатии.

— Бросьте! — сердито отмахнулся Гарин. — Я человек дела. А в интересах дела поменьше тратить время на болтовню. Вы принимаете мои условия?

Шпеер досадливо поморщился.

— Хорошо, я согласен продолжить сотрудничество на этих условиях. Но взамен потребую от вас соблюдать строжайшую секретность ваших работ и в кратчайшие сроки наладить выпуск боевых гиперболоидов. Попытаетесь продать свой аппарат кому-то еще — смерть. Будете тянуть с выполнением задания — смерть. И не надейтесь на легкую смерть в газовой камере! Вас будут медленно убивать до тех пор, пока вы сами не расскажете все секреты своего изобретения! Это понятно?

— Более чем, — сухо отвечал Гарин.

— Согласны?

— Согласен.

— Превосходно! Сколько вам нужно времени на производство боевой модели гиперболоида?

— Десяти дней достаточно, если не будет перебоев с материалом.

Рейхсминистр повернулся к Данненбергу:

— Господин Гарин поступает в ваше полное распоряжение. Снабдите его всем необходимым, обеспечьте все условия для работы и отдыха. И помните: вы отвечаете за него головой.

Не дожидаясь ответа, Шпеер направился к выходу с полигона. Сделав несколько шагов, рейхсминистр остановился и, обернувшись, добавил:

— Запомните, господин Гарин: мы умеем наказывать врагов. Но и награждать друзей мы тоже умеем!

2.

Ночь перед демонстрацией боевой модификации гиперболоида Гарин не спал. Объяснив надоедливому Данненбергу свою бессонницу волнением, Гарин солгал. Он был абсолютно уверен в успехе предстоящей демонстрации. Все получилось даже проще, чем Гарин предполагал изначально. Корпус пулемета MG-34 почти не потребовал доработки, чтобы вместить в себя детали гиперболоида. Это существенно облегчило задачу, поскольку не пришлось дорабатывать точку размещения пулемета в корпусе танка. Тем самым решилась проблема установки гиперболоида на уже готовые машины.

С аппаратом также не будет проблем. Тем более что изготовлен был не один гиперболоид, а сразу полтора десятка. Гарин решил эффективно использовать образовавшийся запас времени, собрав несколько образцов. Мало ли что? Запас карман не тянет…

Однако сон не шел. Гарин вновь и вновь прокручивал в памяти разговор со Шпеером. Слишком быстро рейхсминистр пошел на уступки. И ведь не обманул! Сразу с полигона Данненберг провел его в офицерское общежитие, где уже ждала готовая комната. Сам Данненберг поселился в соседней комнате и столь рьяно взялся играть роль няньки, что за эти неполные десять дней успел изрядно утомить своим присутствием. Но при этом Данненберг не делал никаких попыток вникнуть в принцип работы гиперболоида.

Что же задумал Шпеер? Или, быть может, этот напыщенный немец действительно играет честно и никакой опасности нет?

Гарин взглянул на часы, стрелки показывали начало четвертого часа. До начала демонстрации оставалось почти шесть часов. Гарин, не раздеваясь, лег на койку поверх одеяла и закрыл глаза.

* * *

— Петр Петрович, вставайте!

Голос Данненберга выдернул Гарина из забытья. Часы показывали восемь часов утра.

— Надо же, — удивился Гарин, — а я ведь и задремал!

— Это хорошо. Завтракать будете?

— Нет, — чуть поразмыслив, ответил Гарин. — Чашку крепкого кофе и бутерброд.

— Хорошо.

Данненберг шагнул к двери.

— Постойте, Конрад! — остановил его Гарин. — Что с техникой?

Данненберг обернулся:

— Все в порядке. Танк ночью отогнали на полигон.

— Сколько гиперболоидов на полигоне?

— Три, Петр Петрович. Два установлены в танке вместо пулеметов, и третий взяли в качестве ручного.

— Превосходно! — Гарин рывком соскочил с постели. — Ну, тащите этот ваш кофе!

Как и десять дней назад, до полигона ехали молча. Та же машина, тот же водитель и Данненберг на переднем сидении. Только на сей раз Гарин сидел сзади один, и в руках у него не было саквояжа с моделью гиперболоида.

На полигоне их ждали не только Шпеер с Дорнбергером. Еще несколько человек в военных мундирах крутились вокруг танка Panzerkampfwagen IV. Увлекшись изучением танка, они не заметили, как рейхсминистр Шпеер поспешил навстречу прибывшим.

— Господин Гарин! — вполголоса заговорил Шпеер, кивком головы отвечая на приветствие Данненберга. — Господин Гарин, прежде чем вы приступите к демонстрации, хочу напомнить: вы работаете в режиме жесточайшей секретности. Поэтому на время демонстрации прошу забыть ваше настоящее имя, для всех присутствующих вы — Ганс Шульц. И еще: поменьше эксцентричности.

Гарин молча кивнул в знак согласия.

— Отлично. Идемте, господа, нас ждут.

Возле танка царило оживление. Судя по выражениям лиц, военные не понимали что именно модернизировано в представленной им машине.

— Господа офицеры! — обратился к ним Шпеер. — Прошу внимания! Чтобы сэкономить время, мы сразу приступим к демонстрации нового оружия, после чего господа Данненберг и Шульц, работавшие над его изобретением, ответят на ваши вопросы. Господин Данненберг, прошу.

— Как вы смогли убедиться, перед вами стандартный средний танк. В качестве мишеней мы установили несколько трофейных танков. Как можете видеть, на расстоянии пятидесяти метров от нас стоит легкий танк Т-26. В ста метрах отсюда мы поставили средний танк Т-34. И, наконец, в двухстах метрах стоит тяжелый танк КВ-1. Теперь я попрошу вас пройти в бункер, откуда вам будет виден весь процесс.

— Идемте, господа! — произнес Шпеер и первым направился в бункер. Люди в мундирах неохотно потянулись следом, замыкающим шел Дорнбергер. Вооружившись биноклями, люди в бункере наблюдали, как Данненберг и Шульц забираются внутрь танка. Не прошло и минуты, как из «пулемета» на башне возник ослепительный огненный луч, который в мгновение ока разрезал самый ближний русский танк. В это время из второго «пулемета» вырвался точно такой же луч и, протянувшись к Т-34, срезал ему башню. После чего оба луча превратили КВ-1 в искореженную груду расплавленного металла. На полное уничтожение трех танков понадобилось менее двух минут.

Шпеер, хоть и ожидал увидеть нечто подобное, был поражен не меньше офицеров. Справившись с волнением, рейхсминистр произнес:

— Ну а теперь, господа, пойдемте, рассмотрим это оружие повнимательнее.

Вопреки опасениям Шпеера, Гарин предпочел остаться в тени, доверив Данненбергу право отвечать на вопросы. Сам он вышел на первый план лишь однажды, когда показывал простоту работы с аппаратом одному из военных. Под четким руководством Гарина офицер привел в действие третий гиперболоид и разрезал корпус обезглавленной «тридцатьчетверки».

— Что ж, господа! — снова взял слово Шпеер. — Здесь ничего интересного более не будет. Предлагаю перейти в помещение и продолжить разговор в более комфортных условиях.

Разговор в «комфортных условиях» незаметно перешел в банкет с обильной выпивкой, участвовать в котором Гарин отказался наотрез. С показным сожалением (и с тайным облегчением) Шпеер отправил Гарина и Данненберга обратно в общежитие. В отличие от Гарина, Данненберг был бы не прочь остаться, но его мнения никто не спрашивал. Поэтому Данненберг покорно отправился восвояси, по пути успев похитить со стола бутылку коньяка. В машине Данненберг основательно приложился к содержимому бутылки, опьянел и в свою комнату добирался при помощи Гарина. Но, как это бывает с нечасто выпивающими людьми, Данненберг наотрез отказался ложиться спать. Ему хотелось общения.

— Послушайте, Гарин, вы удивительный человек! Я вами восхищаюсь! Вы великий ученый!

— Без ложной скромности: я тоже так считаю.

Данненберг расхохотался.

— Петр Пето… Петро… Ич-черт возьми! Почему у русских такие сложные имена?

— Вы просто пьяны, Конрад. Утром вы произносили мое имя без запинки.

— Действительно? Утром… Господи, как же я боялся этим утром!

— Боялись? Вы?

Данненберг утвердительно булькнул коньяком.

— Уф… Конечно, боялся. Если бы сегодняшняя демонстрация провалилась, то это был бы конец всему. Карьера, жизнь… Все коту под хвост. Я ужасно рисковал, когда все поставил на темную лошадку.

— Под темной лошадкой вы подразумеваете меня?

— Не обижайтесь. Вас ведь никто не знал! Поставьте себя на мое место: к вам приходит никому неизвестный человек и говорит, что изобрел нечто великое. Кто он?

— Жулик или сумасшедший. Но вы ошибаетесь, говоря, что я никому неизвестен.

Данненберг удивленно вытаращился на Гарина.

— Не понимаю.

Гарин вздохнул.

— Так проходит земная слава… Всего несколько лет назад я заставил говорить о себе весь мир, а теперь моего имени даже не помнят.

От изумления Данненберг слегка протрезвел.

— Кто же вы, Гарин?

Гарин досадливо поморщился:

— Мне неприятно об этом вспоминать. Неважно кем я был, важно кто я сейчас.

— Но что с вами произошло? Как получилось, что вас забыли?

— Роковая случайность и собственная глупость. Я совершил ошибку, вынужден был бежать. Яхта, на которой плыл я и несколько близких мне людей, попала в страшный ураган. Штормом нас выбросило на коралловые рифы. Яхта разбилась, люди погибли. В живых остались лишь двое — я и моя жена. Несколько долгих лет мы вели жизнь робинзонов на этом проклятом коралловом островке. Собирали раковины, ловили рыбу… Лишь в сороковом году меня случайно обнаружило итальянское торговое судно.