Помоги проекту - поделись книгой:
– Кто ты? – прохрипел я. Слова давались с трудом.
– Я леди Габриэла. Ваш лекарь. Вам тяжело дышать!?
– Да! Н… нет! – выдавил я из себя. – Я не знаю.
– Не волнуйтесь. Все хорошо. Мы рядом. За вами ухаживают. Все будет хорошо. Мари быстрее настойку! – крикнула она куда-то в сторону.
Мари!? Где-то я уже слышал это имя, да и Габриэла вертелось на языке. Подбежавшая девушка сунула склянку с настойкой в руки леди Габриэлы. Горькая жидкость полилась в глотку. Я вспомнил этот мерзкий вкус. Вспомнил. И тут же зашелся в кашле.
– Где? Где я? – говорить было невыносимо, ужасно жгло горло.
– Вы в безопасности. Сейчас это самое главное. А теперь вам надо отдохнуть.
Да, отдохнуть. Точно! Ну почему я так устал? Веки медленно опускались, скрывая нависшие надо мной лица. Почему они такие мрачные? Я вновь уходил в забытье.
Мы сидели за белоснежным столом. Она была рядом. Молодая черноволосая девушка, чьего лица я не видел. Но почему-то был абсолютно уверен, что в данный момент она улыбается. Вокруг, словно в улье, гудело множество голосов, но я мог различить лишь их размытые призрачные силуэты.
– Посмотри на нее – девушка хлопнула меня по плечу, в ее голосе слышался сарказм. – Она опять приволокла нового ухожора. С каждым разом они все моложе и моложе. Старая кобыла, – она полупрезрительно фыркнула.
– Да, я заметил. Ей просто нравятся молодые мужчины. А может она купается в их крови? – я улыбнулся своей шутке. Шутке?
– Правильно, ведь его посадили рядом с тетушкой. Девушка зашлась в смехе.
– Точно. Эта клуша может не переставая рассказывать, что она сделала за сегодняшний день. Она бесконечно может говорить о своих нарядах, детях и прочей чепухе. На языке мозоль, наверное, протерла. И зачем отец собирает весь этот сброд?
– Наверное, потому…, – я не успел договорить, где-то вдалеке раздался протяжный рев горна.
– Уже началось! Допей свое вино и пойдем! – девушка всунула в мою руку призрачный бокал, я совсем не чувствовал его веса.
– Вино!? – переспросил я.
– Да пей же уже, – она подтолкнула мою руку. Я опрокинул кубок. Горечь обожгла небо, вкус не был похож на вино, скорее какая-то травяная настойка. Почему мне так знаком этот вкус.
– Пей до дна! – девушка была требовательна. – Пей…
– Держите ему голову, – обеспокоенный женский голос требовательно прозвучал в темноте. – У него снова припадок. Мари, принеси настойку, ту что я приготовила вчера.
– Вот, госпожа, – молодой девичий голос дрожал от страха.
– Да не эту, глупая. Та, что в зеленом флаконе, – послышалось шуршания платья и быстро удаляющиеся шаги. – Какая же эта девчонка…, – вздох. И тишина, прерываемая чьим-то хриплым дыханием. Моим?
– Госпожа!?
– Ну наконец-то. Неужели так трудно было сразу принести нужную вещь. Откройте ему рот.
Сильные пальцы разжали мою челюсть и слегка придавили язык. Я не сопротивлялся. Мне что-то влили в глотку, на удивление вкус оказался довольно приятным, сладким, я бы сказал, даже приторно сладким.
– Вот так. Это должно помочь. Должно, – усталый женский голос был еле слышен. В нем звучала отчаянная надежда.
– Что же нам делать госпожа?
– Молиться, – хриплый мужской голос сквозил насмешкой.
– Молитвы здесь не помогут. Его спасет лишь чудо, – женщина глухо выдохнула. – Идем Карвер. Мари следи за ним. Почаще меняй холодные компрессы. И только попробуй заснуть.
– Госпожа!? – в девичьем голосе прозвучал страх и обида.
Это последнее что я услышал, прежде чем вновь провалиться в бездну.
Глава 2.
…живи или умри
Не знаю, сколько я еще находился между сном и явью, периодически я приходил в себя и в меня вливали горькое зелье, после чего я вновь забывался в холодном и липком сне. Но в какой-то момент все изменилось. Не знаю, как я это понял, но это было так. Я открыл глаза, и яркий солнечный свет ослепил меня. Из полуоткрытых ставен окна дул легкий теплый ветерок. Где-то вдалеке слышалось как всхрапывают лошади, и лязгает железо. Я пошевелил правой рукой, она ответила мне неприятной ломотой в суставах, но все же я смог приподнять ее и немного пошевелить пальцами.
– Мари!? – имя непроизвольно сорвалось с моих губ. Голос показался мне хриплым и слабым.
Где-то в углу послышался тихий шорох, а затем быстрые шаги. Молодое красивое лицо с по-детски припухлыми губками и круглыми розовыми щечками нависло надо мной. Мари робко, со страхом, но в тоже время с неподдельным интересом смотрела на меня. Ее огромные голубые глаза выражали сочувствие и усталость.
– Вы снова очнулись! И вы вспомнили мое имя!
– Тебя так часто отчитывают, что его трудно было не запомнить.
– Да, правда, – Мари улыбнулась, но тут же смутилась и робко отвела взгляд. – Извините. Я сейчас же позову леди Габриэлу.
– Нет, не стоит, – я ухватил Мари за руку, но тут же отпустил ее, так как это движение стоило мне всех моих сил.
– Но мне велено сразу звать леди каждый раз, как вы приходите в сознание, – Мари встревоженно оглянулась по сторонам, кажется, она колебалась, не зная что ей делать.
– Ты всегда выполняешь все что тебе велено?
– Нет! То есть да! Почти всегда, – лицо девушки зарделось красным.
– Где я нахожусь?
– Мне не следует с вами об этом разговаривать.
– А о чем тогда ты можешь со мной говорить?
– Не о чем. Мне вообще запрещено разговаривать с людьми, которых лечит леди Габриэла.
– Ты, кажется, боишься эту свою леди Габриэлу.
– Нет, что вы, леди конечно очень строга, но в тоже время она очень образованная и замечательная женщина.
– Все-таки боишься. – я удрученно вздохнул.
– Нет, – Мари, словно малый ребенок, надула свои и без того пухлые губы.
– Тогда ответь мне, где я нахожусь.
– В форте Старн, – немного поколебавшись, выпалила Мари, впрочем, это название не о чем мне не говорило.
– Как я здесь оказался?
– Вас нашли полуживого на поле боя под Вератором и срочно доставили сюда, – Мари опустила глаза в пол.
– Никто не верил, что вы выживете, кроме леди Габриэлы. Хотя я думаю, что в душе она тоже очень сильно сомневалась. Многие не верят и сейчас. Даже ставки делают…, – она резко осеклась на полуслове.
– Мари!? Что здесь происходит? С кем это ты там разговариваешь? – неприятный женский голос негодующе раздался со стороны входа.
– Ни с кем госпожа, – Мари побледнела и бросилась к двери. – Он снова пришел в себя, и я уже хотела идти за вами.
– Хотеть мало. Ты разговаривала с больным, глупая девчонка. Сколько раз я говорила тебе, что твое дело ухаживать за больными, а не вешать им на уши свои глупые сплетни, – женщина быстрыми шагами приблизилась ко мне. Мари шустрая, словно белка, принесла ей небольшой стул, и она изящно уселась на него, подобрав подол своей длинной юбки.
В этой уже немолодой женщине сочетались холодная стать и аристократические замашки. Ее взгляд пронзил меня насквозь. Гордо поднятый подбородок, с маленькой ямочкой посередине, слегка дрогнул, губы ее растянулись в учтивой полуулыбки.
– Смотрю сегодня вы в более ясном сознание. Это очень хорошо. Все самое тяжелое позади. Вы идете на поправку. Я леди Габриэла Саморати, практикующий врач королевской академии в Лаборе.
– Госпожа Габриэла одна из лучших лекарей в Героне и дочь…
– Мари, закрой свой маленький рот. Я не нуждаюсь в твоих льстивых похвалах. И что это за простонародное прозвище лекарь. Пффф, – Габриэла смахнула назойливую челку с глаз, все ее движения выдавали в ней ее аристократическое происхождение. – Извините, я отвлеклась. Как вы себя чувствуете?
– Не знаю. Все как-то необычно. Мари сказала, что меня нашли среди трупов?
– Мари слишком много разговаривает. Но да, это правда. Вам повезло, что мы тогда наткнулись на вас. Но не будем сейчас об этом. Лучше расскажите нам о себе. Кроме того, что вы в офицерском чине, мы ничего не знаем. А расспросить вас об этом, как вы сами понимаете, ранее мы не могли. Как ваше имя?
– Мое имя? – я как-то этим вопросом не задавался. Действительно, какое у меня имя? И кто я вообще такой? Я то и битвы никакой не помнил. – Я не знаю. Не помню.
– Да, этого стоило ожидать. Вы ничего не помните. В вашем положение потеря памяти не удивительна. А жаль, – Габриэла удрученно вздохнула.
– В моем положение!?
– Не будем сейчас об этом. Вам нельзя волноваться. Вы еще слишком слабы. Я и так слишком много сказала. Вам нужен отдых, – Габриэла наклонилась ко мне и пощупала мой лоб. – Небольшой жар. Мари, сначала покорми больного, а затем дай лекарства.
– Да госпожа, – Мари тихо удалилась из комнаты.
– Не беспокойтесь. Все будет хорошо. Позже я осмотрю вас. А пока отдыхайте. – Леди Габриэла медленно встала, отодвинув свой небольшой стул. Она ласково улыбнулась мне и не спеша удалилась.
Через некоторое время вернулась Мари. В руках у нее была небольшая пиала. Как оказалось, в ней находилась неприглядного вида похлебка. Безвкусную жижу я глотал без всякого удовольствия. После сомнительной и не принесшей мне никакого удовольствия трапезы, Мари принесла мне горькую настойку из трав. Выпив отвар, я еще некоторое время лежал в тишине, пока не забылся в беспокойном сне.
Я все чаще приходил в сознание. Мои сны становились более спокойными и беспечными. Мари, бессменная сиделка, словно моя тень, всегда присутствовала рядом. Она кормила меня, убирала, делала какие-то припарки и отпаивала отварами. На все мои вопросы, она упорно отвечала молчанием, лишь заботливо улыбалась в ответ и успокаивающе говорила что-то ласковое. Не знаю, уходила ли она когда-нибудь из комнаты, отдыхала ли вообще. Но когда я открывал глаза и произносил что-нибудь, она всегда была рядом. Часто ко мне приходила леди Габриэла, она учтиво улыбалась и спрашивала о том, как я себя чувствую, ощупывала меня с головы до ног, лично меняла повязки. В коротких беседах с ней мы говорили на отвлеченные темы. Она рассказывала мне о хорошей или плохой погоде, о безответственности Мари и вышивки, которой занималась в свободное время, которого, по ее словам, было совсем немного. На все мои вопросы о чем-либо другом, она уклончиво уводила тему в сторону. Она также интересовалась, не вспомнил ли я чего-либо из своей прошлой жизни, на что я лишь с сожалением качал головой. Я бы и сам с радостью хотел что-то вспомнить, но, увы, ничего не менялось. Габриэла на это лишь успокаивающе отвечала, что всему свое время, и я обязательно вспомню. Потом она также спокойно уходила, желая мне спокойного сна. Иногда вместе с Габриэлой приходил высокий мужчина, она звала его Карвер. Густые черные волосы были собраны и перевязаны на затылке, острый хищный нос, тонкие губы, он все время держался холодно и надменно. Во взгляде его холодных темных глаз читалась неприкрытое презрение. Он каждый раз брезгливо осматривал меня с ног до головы. Приходил он редко, и только для того чтобы перевернуть меня на бок или обратно на спину, чтобы, как выражалась леди Габриэла, у меня не появились пролежни. Также порой он с недовольным вздохом брал меня на руки и держал до тех пор, пока Мари застилала мою постель чистыми простынями. Потом он небрежно опускал меня обратно и молча уходил, лишь коротко кивая на прощание Габриэле.
Не знаю, сколько прошло времени, я вообще потерял ему счет. Поначалу я мог двигать лишь головой и руками. Я был все еще очень слаб. Мари периодически разминала мое тело, разгоняла кровь, как говорила она. Каким же было мое счастье, когда я смог пошевелить пальцами ног. Габриэла сказала, что это была наша маленькая победа. Со временем я смог сидеть. Конечно, поднимался я не без посторонней помощи, но все же. Сначала я не подолгу сидел на краю кровати, а потом леди Габриэла распорядилась принести мне небольшое кресло из своей комнаты. Карверу было поручено каждый день усаживать меня в него на небольшое время. Там я и находился, наблюдая за тем как в уголке что-то вышивает Мари. Она сидела тихо, как мышка, и ее быстрые, ловкие пальчики резво управлялись с иглой и ниткой. За ней было приятно наблюдать, она была молода и прекрасна, как и многие юные особы в этом возрасте. В ней еще оставалась та детская наивность, что была присуща юным дамам ее лет. Порой она смущенно поднимала глаза и робко спрашивала, не нужно ли мне чего-нибудь, на что я отвечал немым покачиванием головы. Мне и так было очень стыдно и неудобно, оттого что это хорошенькая девушка обтирает, кормит и выносит за мной мои нечистоты. Но ничего сделать с этим я не мог, так как у меня получалось шевелить и сгибать в колене лишь правую ногу, а вот левая почему-то совершенно отказывалась двигаться.
В один из дней, когда я достаточно окреп и уже мог сам подниматься и садиться на край кровати Карвер не стал нести меня в кресло, а вместо этого поднял за плечи и поставил на ноги. Я чуть было не упал, но Карвер меня держал и, опершись на него, я с горем пополам доковылял до своего кресла. В правой ноге еще чувствовалась слабость, а левая практически не двигалась. Эти тренировки продолжились и в последующие дни. Со временем моя правая нога полностью окрепла, а левая хотя и с трудом, но понемногу расходилась. Однажды Карвер заявил, что ему надоело со мной нянчиться. Он принес мне два свежевыструганных деревянных костыля и со стуком поставил их рядом с моей кроватью.
– Вот, – коротко пробурчал он, и удалился из комнаты, бросив странный взгляд в сторону Мари.
Я осторожно и недоверчиво взял костыли в обе руки. Мари поспешно встала и подбежала ко мне с готовностью помочь. При попытке встать, я чуть было не свалился на пол, но благодаря невероятным усилиям хрупкой девушки я смог устоять на ногах. Передвигаться с этими палками была непривычно и ужасно неудобно. Но зато теперь я мог ходить самостоятельно. И первое, что я сделал, это подошел к окну и выглянул наружу.
Перед моим взором раскинулся широкий двор. Длинный ряд конюшен вдоль каменных стен, большая кузница, тренировочная площадка, одно длинное деревянное здание, по всей видимости, казарма, и еще несколько небольших зданий вплоть до высоких деревянных ворот. Небольшая группа солдат сражалась на мечах на площадке под взором крепко сбитого невысокого мужчины. Он негромко и деловито раздавал замечания и указывал неповоротливым солдатам на их огрехи. Из кузницы доносился смачный звон молота о железо, в конюшнях ржали кони, возмущаясь нерадивостью конюха вовремя не насыпавшего им свежего овса. Дворовые псы с лаем носились друг за другом, играючи скаля зубы. Я вдохнул полной грудью воздух, напоенный различными запахами, в этот момент как-никогда почувствовав себя живым.
– Никогда бы не подумала, что война доберется и сюда, – Мари печально вздохнула. – Вы мужчины так любите насилие и жестокость.
– Разве это насилие происходит не из-за женщин, – я медленно пожал плечами.
– Может быть вы и правы. Но все же…
– Вы из этих мест Мари? – я решил сменить тему, спорить с женщиной о женщинах было бессмысленно.
– Я!? Нет, что вы. Я из Лаборы, как и госпожа Габриэла, – я почувствовал смущение в ее голосе.
– И что же побудило такую хрупкую девушку из благородной семьи последовать туда, где идет война и выполнять поручения сварливой лекарки?
– О нет, я вовсе не из благородной семьи. Если я из столицы это не значит…, – Мари на мгновение замолчала. – Зря вы так о леди Габриэле. Она замечательная женщина и вы обязаны ей жизнью. Она спасла мою семью, взяв меня в ученицы. Я многому у нее научилась.
– Да Мари, вы правы. Простите.
– И можете не обращаться ко мне на вы? Меня это очень смущает.
– Тогда вы… ты тоже обращайся ко мне по-простому.
– Но как же. Я не могу. Если леди Габриэла узнает, мне…
– Она не узнает. Будем общаться так только когда мы вдвоем. Хорошо? – я медленно повернулся к девушке.
– Хорошо, – Мари скромно опустила глаза. – Вам… ой, тебе нельзя долго стоять. Нужен отдых. Давайте, я помогу сесть вам в кресло. Тебе, – одернула она себя в конце.
– Ладно, – я медленно проследовал к креслу, опираясь на своих новых деревянных помощников. Мари помогла мне сесть. Когда я оказался в кресле, я понял, что девушка была права, я не привык столько времени находиться на ногах. Правая нога гудела, так как основной упор я делал на нее.
– Мари, будь добра принеси мне воды.
Она с готовностью кивнула и кинулась к выходу.
– И да, Мари, я очень рад, что мы с тобой поговорили, – сказал я ей, когда она уже была в дверях.
Поделиться книгой: