Пришелец с планеты Земля (СИ)

Райдер привычным солдатским шагом вошёл в центральный пост управления. Роскошный зал светился разноцветным мерцанием мониторов. В воздухе плавала трёхмерная модель, отобравшая положение объектов звёздной системы. Голографические проекторы создавали сферическую картину звёздного неба.

Патрик как всегда сидел спиной к двери. И никакой охраны, разумеется. Райдер отметил, что ни один из предыдущих начальников такой беспечностью не страдал.

— Когда-нибудь твоё пренебрежение безопасностью убьёт тебя, — сказал Райдер Патрику.

Патрик лениво оглянулся. Пухлые пальцы привычно покручивали ярко-рыжий ус.

— Привет, Арчи. Какие новости?

— Пока что нам сопутствует удача — мы захватили роботизированную космическую верфь. Теперь сможем строить тяжёлые боевые корабли.

— Прекрасно! Через несколько лет будем драться с флотами корпораций на равных.

— Если доживём, — осторожно заметил Райдер.

— О боже! Ещё один пессимист на мою голову! Как будто мне Хэнка не хватает. Что с тобой, Арчи?

— Со мной всё в порядке, Патрик. Но всем нам известный Валентайн Реджинальд бьётся в дикой ярости после полученного пять лет назад поражения. Для него это не просто поражение, а личное оскорбление.

Патрик криво ухмыльнулся.

— Пусть этот сукин сын обижается сколько хочет. Может быть сдохнет преждевременно.

— Пока что он не торопится подыхать, — ответил Райдер. — Та верфь, которую мы захватили — первая из сотен. Опытный образец. Твой приятель Джерри вскрыл сеть Агентства вооружений. Они собираются построить до шести тысяч боевых кораблей. Тысяча из них — новейшие разведчики, способные отыскивать всё: от пространственных туннелей до мельчайшей песчинки. Думаю, ты понимаешь, что они собираются предпринять.

— Карту расположения верфей Джерри отыскал? — быстро спросил Патрик.

— Пока что нет. Уж очень секретная информация. Так просто не подберёшься.

— Пусть работает над этим. А ты подумай над тем, как угнать все эти верфи. И я тоже поразмыслю на досуге.

— Если бы я не знал тебя, то сказал, что это невозможно. Но рядом с тобой логика отказывается работать.

Глаза Патрика блеснули ехидным огоньком.

— Арчи, я всю жизнь делаю невозможное. Я тебе говорил, что родился рабом?

Райдер растеряно замер. Насмешливый, жизнерадостный Патрик никак не ассоциировался с рабством.

— Ты никогда об этом не говорил, — прошептал Райдер.

— А чему ты удивляешься? Больше половины свободных граждан — бывшие рабы. Так вот, я родился в семье рабов. Но мне повезло: мои родители были домашними рабами, слугами. Отец ухаживал за хозяйским садом, мать работала на кухне. По меркам рабов хозяева у нас были хорошие. Почти никогда не наказывали, не продавали.

Я рос в их доме, и не знал, что являюсь рабом. Всё казалось таким естественным… Я много раз слышал слова «раб», «слуга», но не понимал их значения.

Так бы и жил в счастливом неведении до конца дней. Но меня угораздило подружиться с хозяйским сыном, примерно моего возраста. Парня звали Келли.

Под участком хозяев текла подземная река, о чём никто не знал. Мальчишке не повезло оказаться прямо над ней как раз в тот момент, когда грунт над руслом реки провалился. Я уже тогда отличался склонностью к авантюрным поступкам и бросился спасать его. Плавал я неплохо, так что общими усилиями мы выбрались на берег.

Река пробила дорогу сквозь пещеру. Древнюю, сырую и тёмную. Пару дней мы пробирались в полной темноте. А когда выбрались, ещё несколько дней бродили по местному лесу. До сих пор удивляюсь, как нас никто не сожрал. Планета не до конца освоена, хищной живности пруд пруди.

Келли ещё в младенчестве под кожу имплантировали маячок. Сигнал засекли сразу, как только мы выбрались на поверхность. Проклятый лес не дал нас найти в тот же момент. В итоге, конечно, нашли. Голодных, промокших, оборванных.

С тех пор и сдружились. Всюду ходили вместе, играли, участвовали в одних драках (обычно я выполнял функцию главной ударной силы). Родители Келли не возражали, полагая, что рядом со мной ему безопаснее. Пожалуй, так оно и было.

Келли, сам того не подозревая, определил всю мою дальнейшую жизни. Он научил меня читать. Познакомил с книгами.

Вместе с Келли я осваивал школьную программу, доступную только привилегированным кастам. Келли нравилось выступать в роли учителя (и получалось это у него, надо признаться, здорово). Он играл. А я очень серьёзно старался всё запомнить и понять. С восторгом погружался в новый мир.

Знания принесли не только радость. Я узнал, в каком мире живу, какое занимаю в нём положение. Дошло до меня, наконец, значение слова «раб». Выяснилось, что когда-то мы жили иначе. Свободными. Что планета Земля — не легенда. Узнал о войне с Евроазиатской Империей, о бегстве корпораций. Всё как-то померкло. И безоблачное детство, и дружба с Келли.

Представляешь себе ужас от крушения привычного, комфортного мира?

— Очень хорошо представляю, — ответил Райдер, невольно вспомнив адмиральское прошлое.

— Я затаился, — продолжил Патрик. — Старался прочесть больше книг, больше узнать. Но никому не говорил о сомнениях. Келли гордился моими успехами, хвастался перед родителями. Те улыбались, хвалили, и прочили ему профессорскую карьеру. Моё обучение тоже поощряли. Образованный раб стоит дорого (некоторые хозяева изредка обучали своих рабов).

Когда мне стукнуло пятнадцать, Келли предложил тайком пробраться к месту стройки новой электростанции, далеко за городом. Родители запрещали ему посещать подобные места, а я мог придумать, как незаметно смыться. Нам помогла та самая пещера, которая подружила нас. К тому времени мы изучили все ходы и выходы подземелья. Всё, что нам понадобилось — крепкая верёвка, гидрокостюмы и приборы ночного видения (которые Келли смастерил сам).

Прямо из сада, через наш тайный ход мы скользнули в реку. Течение вынесло нас куда надо. Оставалось продраться через километр зарослей кустарника.

Кустарник закончился на краю котлована. Непомерная дыра, залитая чернотой. В черноте шевелились цепочки огней. Приборы ночного видения имели функцию увеличения. Я поймал в объектив ближайшую цепочку огней и максимально приблизил. Тут я впервые увидел настоящих рабов. Не домашних.

У этих доходяг рёбра торчали даже сквозь одежду. Высушенные фигуры медленно ворочали грунт. Монотонно, с одной скоростью. Промеж них расхаживали холёные парни с электродубинками. Периодически кто-то тыкал раба шокером под рёбра. Крик эхом носился между стенками котлована. Но какой-то вялый крик, безразличный. Животный.

Я посмотрел на Келли. Тот побледнел как труп. Он, как и я, никогда не видел чужих страданий.

Тут во мне что-то перевернулось. «Я не могу вернуться, Келли», — сказал я. Он ошарашено посмотрел на меня: «Куда же ты пойдёшь»? «Куда угодно», — ответил я. — «Подальше отсюда, прочь с этой планеты. Заберусь на беспилотный грузовой транспорт и улечу». «Подожди», — сказал Келли. — «Зайдём домой».

Мы проделали обратный путь через подземелье. Келли не поднял шум. Он собрал ворох одежды. Стащил с кухни все консервы, печенье, галеты, шоколад. Выгреб все личные сбережения. Добросовестно всё упаковал в рюкзак.

«Вот, возьми», — сказал он. — «И деньги возьми, они тебе пригодятся. Прощай, Патрик, ты мне был братом». «Ты мне тоже как брат», — сказал я. — Прощай». Мы обошлись без объятий и слёз. Я просто растворился в темноте.

Местный космопорт охранялся. Но, как все мальчишки, мы знали кучу потайных ходов. Роботы, которые загружали транспортный корабль, на людей не обращали внимания. Я беспрепятственно пробрался внутрь. Через час корабль стартовал. Куда он летел — не знаю. Тогда мне было всё равно.

Я взял множество полезных вещей, но забыл часы. Так что не знаю, сколько провёл там времени. Сокрушаться не стал, расстелил на полу одеяло и уснул. Разбудил меня толчок. Подкинуло чуть не до потолка. Когда пришёл в себя, вокруг стояли люди в скафандрах. Так я познакомился с пиратами.

Примкнув к пиратам, я не бросил заниматься самообразованием. С каждого захваченного корабля тащил книги, книжные планшеты, копировал корабельные электронные библиотеки. Келли заразил меня страстью к знаниям. Возможно, потому я и стал со временем командиром этих космических бродяг.

Патрик замолчал. Лицо невольно скривилось от укола грусти из прошлого. Райдер смутился. Среди пиратов Патрик слыл неуёмным весельчаком, любителем грубых шуток. Никто не видел Патрика печальным, или расстроенным. Хэнк, возможно, что-то знал о глубинах души друга, но помалкивал.

— Пожалуй, моя судьба не так уж и тяжела, — извиняющимся тоном сказал Райдер.

— Я тоже не жалуюсь, — ответил рыжеволосый гигант. — И прекрати церемонно стоять по стойке «смирно». Бросай свои аристократические замашки. Я тебе не глава корпорации. Присаживайся.

Немного помедлив, Райдер уселся в соседнее кресло.

— Мне сейчас очень нужно твоё военное образование, — в голосе Патрика зазвучали деловые нотки. — Пока ты геройски угонял верфь, я задумал новую операцию. Если получится, мы крепко ударим по «Поясу Ориона». И выиграем ещё пять лет передышки. Ты слышал о «Серебряной Планете»?

Райдера словно током дёрнуло.

— Патрик, надеюсь, ты не собираешься её атаковать?

Патрик заколыхался от смеха.

— Не бойся, я не настолько сошёл с ума, как ты думаешь. Ты ведь знаешь, что означает эта планета для «Пояса Ориона»?

— Главное месторождение гелия 3, - не задумываясь, ответил Райдер.

— Вот! — Патрик многозначительно поднял указательный палец. — Основной источник энергии. Лишим их этого источника — лишим возможности вести наступательные действия. Загоним в оборону.

— И что именно ты задумал?

— Ты хорошо знаешь систему обороны Серебряной Планеты? — ответил вопросом на вопрос Патрик.

— Я проходил там стажировку, будучи лейтенантом, — задумчиво ответил Райдер. — Если найдёшь хорошего гипнолога, можно выудить из памяти всю схему.

— Хэнк справится лучше любого гипнолога.

Райдер поёжился от колючего холодка суеверного страха.

— Патрик, я уважаю Хэнка, но мне как-то не по себе, когда в моих мозгах копается пси. Никогда их не любил…

— Тебе будет помогать Хэнк, — отрезал Патрик. — Извини, у меня нет других специалистов.

Военная дисциплина приучила Райдера не перечить упрямству вышестоящих чинов.

— Как пожелаешь. Иногда ты пугаешь меня больше, чем прежнее начальство.

Патрик расплылся в довольной улыбке.

— А то! Иногда на подчиненных нужно нагонять страху, чтобы не расхолаживались. Вот что, Арчи, — тон Патрика вновь стал серьёзным, — Когда Хэнк откопает схему оборонительных систем, ты хорошо подумаешь над тем, как проникнуть сквозь неё, желательно незаметно.

— И что ты собираешься делать проникновения?

— Уничтожить добывающие станции.

— Как?

— А вот это твоя забота, Арчи. Ты знаешь звёздную систему, знаешь планету. Тебе и карты в руки.

— Вот ты… — Усилием воли Райдер подавил рвущиеся наружу ругательства.

— Ты хотел сказать «сукин сын»? — покатываясь от смеха, спросил Патрик. — Ты прав. Но ты не хуже других знаешь, что я ничего не делаю просто так.

Вспышка злости улетучилась. Райдер наконец понял, в чём источник побед Патрика.

— Хорошо. Есть у меня пара мыслей. Ты не против, если я одолжу твоего главного головореза?

— Бартоломео будет счастлив лишний раз покромсать корпоратов. Бери его.

Райдер неохотно покинул уютные объятия кресла. Снова зазвенел металл под чеканным шагом. Неожиданная мысль остановила перед створками дверей.

— Слушай, а как Бартоломео к тебе попал?

— Он прилетел к нам на угнанном у какой-то важной шишки частном корабле. О прежней жизни его я ничего не знаю. Он молчит. А почему спрашиваешь?

— Просто подумал, что он тоже мог быть рабом.

— Арчи, почти все бойцы — бывшие рабы. Рождённые свободными не умеют ненавидеть рабство как мы.

* * *

— Смелее. Активируй клинок.

Сантьяго с неизменной лёгкой улыбкой смотрел на застывшего в нерешительности Максима. Каждый теряется, впервые попав на арену. Пусть даже учебную. Арена помещалась в просторном зале восьмиугольной формы. Дань старинной традиции. Под ногами пружинил стерильно-белый пол, чёрные стены разрисованы сценами поединков.

Максим прикрыл глаза, мысленно обращаясь к силовому клинку. Учебный режим… Хлёсткая пощёчина вывела из оцепенения. Улыбка стёрлась с лица Сантьяго, уступив место жёсткому выражению.

— Не смей закрывать глаза. Хочешь, чтобы тебя убили в первом же поединке? Всегда смотри на противника.

Максим медленно выдохнул, призывая к спокойствию бунтующую нервную систему. Клинок нетерпеливо загудел. Из серебристой пластины вынырнуло светящееся лезвие. Синеватый оттенок свидетельствовал об активации учебного режима.

— Отлично, — похвалил Сантьяго. — Теперь посмотрим, какая у тебя реакция.

Напротив стоял спарринг-партнёр Максима. Парня все называли Стивом. Максиму он сразу понравился. Долговязый, сухощавый, ловкий, с непослушно торчащими золотистыми волосами, насмешливыми тёмными глазами. Лицо узковатое, кажется надменным, но выражение добродушное.

Стив стоял расслабившись, клинок небрежно опущен. Максим растерялся. Разве можно атаковать из такой позиции? Оказалось, что можно. Выпад в сердце застал врасплох. Инстинктивное движение чудом парировало смертоносный удар.

— Повезло, — прозвучал звонкий голос Стива. Но Максим не слышал его.

Вместе с ним на арене стояли предки. Воины, неизменной частью которых были меч, шпага, сабля. Мастера гипнотехник пробудили мастеров клинка. Всех, что когда-то попали в общий поток истории рода Максима.

Силовой клинок приподнялся, направив остриё слегка вверх. Левая рука оттянулась назад. Стив с интересом посмотрел на стойку Максима, пожал плечами и снова атаковал. Максим парировал. Парирующее движение превратилось в зацеп, клинок штопором ввинтился в горло Стива. К счастью, учебное лезвие.

Настал черёд Стива растеряться. Его, опытного бойца, одолел какой-то зелёный сопляк! Даже Сантьяго несколько смутился.

— Кто тебя этому научил? — спросил Сантьяго.

— Никто, — честно ответил Максим. — Как-то само получилось.

— Ничего себе, «никто», — заговорил Стив. — Не знаю как ты, Сантьяго, но я таких приёмов не видел.

— Я тоже. Но всё равно он должен изучить технику силового клинка. На арене нельзя полагаться на случай.

Гудение клинков, искры, запах озона монотонно наполняли каждый день. Сантьяго заставлял шлифовать самое незначительное движение. Индивидуальные занятия сменялись групповыми, где новичков ставили против опытных учеников. Максим легко справлялся с фехтованием. Стив, успевший подружиться с Максимом, не уставал хвалить его. Сантьяго как обычно молчал, и лишь изредка одобрительно кивал.

Испытанием стали физические тренировки. Тренажёры и штанги не доставляли хлопот. Но бег превратился в сущую пытку — сказывались годы рудничной жизни.