Союз Верных — Остгренц (СИ)

Нас солнце согреет,

Обнимет земля,

Колосья нам песню споют.

И ангелы в небе,

По каплям дождя,

Хорошую весть понесут.

Я жду, мой любимый,

Скорей приходи,

Пусть даже дорога длинна.

Огонь негасимый,

Пылает в груди,

Тебе одному я верна…

Песня закончилась, а я всё стоял с открытым от восторга ртом и не знал, что делать дальше.

— Теперь, ты наш Король!, — громко сказала одна из девушек. — Нам очень нужен твой совет. Чтобы рассудить правильно, необходимо быть беспристрастным, поэтому тебе завяжут глаза.

Чьи-то нежные руки повязали вокруг головы свёрнутый в несколько раз тонкий платок. Я успел заметить ухмылку Клауса, но по выражению его лица понял, что мне ничего не угрожает.

Несу я в корзине,

Муку и шалфей,

Горчицу, малину,

Колючий репей.

Собачью печёнку,

Скорлупки яиц,

И хвост поросёнка,

Для милых сестриц.

Я наслаждался звучанием уже знакомого мне голоса и не особо прислушивался к словам. Судя по движению воздуха, вокруг меня что-то происходило, какое-то непонятное действо. Пение внезапно оборвалось.

— Мы просим твоего совета, Король! Что нам положить в начинку праздничного пирога?

— Протяни руку, — послышался слева чей-то шёпот, — и выбери одну из двух корзинок.

Я послушно нащупал перед собой корзины и легонько хлопнул по одной из них.

— Король выбрал!, — хором воскликнули девушки. — Благодарим тебя, Король!

Вновь зазвучала песня. Я не слишком хорошо запомнил, какие ещё продукты перечислялись, но с каждым новым куплетом ингредиенты становились всё более диковинными. Несколько раз приходилось выбирать из двух корзин, и каждый раз меня благодарили за это. После упоминания козлиной крови стало как-то не по себе. По счастью, на этом всё и закончилось, а повязку с моих глаз сняли.

Я огляделся и увидел, что неподалёку от костра девушки готовят тесто для пирога. В этом не было ничего особенного, но когда я бросил взгляд на блюдо, в котором лежала начинка, то начал беспокоиться за душевное здоровье собравшихся здесь людей. Всех, включая себя.

— Ты чего тут застыл, Берко?, — спросил подошедший Клаус. — Пойдем, присядем. Для нас припасли другое угощение.

— Ты тоже это видишь, Клаус?, — спросил я, нервно, сглотнув. — Они будут класть в пирог это?

— Конечно, будут. — на полном серьёзе ответил мой приятель. — Видел бы ты, что выбрал я два длинных сезона тому назад, когда стал королём.

— Это же невозможно употреблять в пищу.

— Посмотрим, что там. Ага. Яичная скорлупа… сажа… что там ещё… подорожник, кажется…

— Там ещё отвратительные червяки!

— Где?, — Клаус вытянул шею, приглядываясь. — Нет. — успокоил он меня. — Всего лишь кишки рыбьи. Ничего особенного.

— Скажи мне честно, они здесь все сумасшедшие?

— Тише, Берко! Нет, конечно. Просто… так принято… в этот праздник.

— И как он называется?, — спросил я, подозревая какой-то подвох.

— Называется он "ведьмина ночь". — не очень охотно ответил Клаус. — Но, ты же в такую чепуху не веришь, правда?

— Не верю.

— А они верят. Вот и не порть девчонкам праздник. Пускай поиграют в ведьм. Тебя-то этот пирог никто есть не заставляет.

— Зачем им такая, — я несколько мгновений подбирал нужное слово, — вкуснятина?

— Сегодня особенная ночь, — принялся объяснять Клаус. — Если незамужняя девушка отведает такого пирога, то ей обязательно должен присниться будущий жених.

— Что?, — давясь хохотом, спросил я. — С ума сойти! Попроще способа нет?

— Способов несколько. Этот, хорош тем, что годится для всех сразу.

— Впору записать всю эту чушь и поместить в энциклопедию людских заблуждений.

— Чего?

— Неважно. Нам что теперь делать?

— Сейчас девчонки пристроят пирог на угли, и пока он не испечётся, будем веселиться. Ты, ведь, сегодня король, а значит, все должны тебя слушаться. Советую устроить танцы.

— Кстати, а почему на роль короля пригласили меня?

— Ты с девчонками когда-нибудь целовался?

Клаус и так всё обо мне знал, поэтому врать не было смысла:

— Нет.

— Вот поэтому и пригласили. Не спрашивай, зачем им это нужно.

— Скажи, Клаус, а как зовут ту девушку, которая…

Мой приятель понял всё без слов. Подмигнув, он хлопнул меня по плечу и сказал:

— Её зовут Скай.

"Himmel*. — Мысленно перевёл я с языка беженцев. — Какое прекрасное имя. Ей очень подходит. Как раз небо эти глаза мне и напомнили".

___________________________________________________________________________________________________________

*небо (нем.)

* * *

Домой я пришёл только под утро, поэтому выспаться, просто не успел. Не знаю, приснился ли кому-нибудь из тех девушек предназначенный судьбой жених, а мне скоротечный утренний сон явил образ синеглазой Скай. Это было трудно объяснить при помощи рационального мышления, которое воспитывали во мне родители, и я счёл, что всему виной слишком яркие впечатления от "праздника ведьм". Когда Скай приснилась мне на следующую ночь, рациональное мышление отступило в сторону, а потом и вовсе сдалось. Я не понимал, что со мной происходит, потому что мыслями постоянно возвращался в ту пещеру, где горел ярко-синий костёр. Достаточно было просто подумать о Скай, чтобы вызвать у себя бурный эмоциональный всплеск, который можно охарактеризовать простым словом "радость". На этом фоне никакие другие идеи в голову не проникали, что сильно сказалось на усвоении учебного материала.

— Берхард!, — строгим голосом произнёс отец. — Ты меня совсем не слушаешь? Я только что сказал, что у тебя сегодня идиотская улыбка, а ты кивнул так, словно находился в тот момент на седьмом небе от счастья.

Услышав знакомое слово, я сказал:

— На языке беженцев слово "небо" звучит гораздо красивее.

— Спорный вопрос, — хмыкнул отец. — Мы сегодня начинаем новую тему: "Взаимодействие с ментально-ориентированными устройствами", так что оставь филологию в покое. Изучай это в свободное от основной учёбы время. Итак. На чём мы остановились?

— Берхард, ты меня совсем не слушаешь… — вздохнув, ответил я, так как не запомнил, что было сказано до этого.

— Изумительно. — отец всплеснул руками и уставился на меня с крайне недовольным выражением лица. — Я, конечно, могу предположить, что ты переутомился, но у тебя было два свободных дня, в течение которых я посоветовал не забивать себе голову посторонними мыслями, а готовиться к освоению сложнейшей темы. Чем ты занимался всё это время?

— Ничем, — сказал я, не особо покривив при этом душой.

Не рассказывать же отцу про то, как с моей лёгкой руки, в начинку для пирога попала сажа и рыбьи внутренности. Воспоминания о той ночи вызвали в памяти ряд образов, и, сам не понимая, зачем это делаю, я вдруг спросил:

— Папа, ты веришь в ведьм?

Отец нахмурился, потом его брови поползли вверх от удивления, потом он задумался, и вопреки ожиданиям, на столь странный вопрос отреагировал не совсем обычно:

— Видимо, тебе пока сложно освоить предложенный мной урок. Пожалуй, поговорим сегодня о ведьмах. Тема интересная.

— Так ты веришь в ведьм?, — удивился я.

— Не совсем корректная постановка вопроса. Правильно было бы спросить, верю ли я в то, что женщины, именующие себя ведьмами, владеют какими-то особыми силами и могут посредством их воздействовать на других людей и животных. Мой ответ: верю.

Это было гораздо удивительнее, чем начинка для пирога. Я и предполагать не мог, что такой рьяный материалист, как мой отец, способен на такое признание. Сказать подобное, всё равно, что полностью отказаться от научного мировоззрения.

Словно прочитав мои мысли, отец произнёс:

— Может показаться, что я вступил в противоречие с собственным тезисом о необходимости строгого научного подхода к любой проблеме. Думаю, что к ведьмам никто и никогда не применял методов научного анализа, отсюда громадное количество сумбурной и откровенно нелепой информации, сопровождающей их деятельность. Все эти ритуалы, заклинания, таинственные предметы и снадобья из невообразимых компонентов убеждают легко внушаемых людей в том, что ведьма обладает некой особой силой, и с её помощью может совершать недоступные другим действия.

— Разве это не так?, — спросил я.

— Нет, — улыбнулся отец. — В любом явлении нужно уметь выделять главное. Причину. Представь ситуацию: охотник стреляет из лука в кабана и убивает его. Какова причина смерти животного? Стрела? Нет. Стрела всего лишь кусок дерева с острым наконечником. Сама по себе она не способна причинить вред. Для того чтобы стрела стала опасной, её нужно разогнать до определённой скорости. Тут необходим лук. Значит ли это, что он является причиной смерти кабана? Тоже нет. Лук — кусок дерева с тетивой и сам по себе никакой опасности не представляет. А если оба этих предмета берёт в руки охотник, то создаются необходимые условия для достижения результата. Охотник выслеживает кабана, кладёт стрелу на тетиву, натягивает лук и производит выстрел. А что явилось начальным толчком, запустившим эту цепь событий?

Я внимательно слушал отца, но не отказал себе в удовольствии и сострил: — Наверное, охотник очень хотел кушать.

— Не исключено. Так вот, начальным толчком послужило желание добыть зверя. Мысль. Понимаешь, о чём я? Можно сказать, что кабана убила мысль охотника. А лук и стрела были всего лишь орудием. Именно они помогли мысли материализоваться. Неожиданный вывод, правда?

— Выглядит всё слишком просто. Подумал и сразу же добыл кабана.

— Не стоит утрировать. Чтобы мысль охотника могла материализоваться, он должен овладеть разными навыками, включая ориентирование в лесу, выслеживание добычи, стрельбу из лука. Только тогда ему обеспечен успех. Но мысль всегда первична.

— Согласен. А как быть с ведьмами?

— Та же схема, хотя, решающее значение имеет концентрация мысли. Любая деятельность ведьм направлена на материализацию желаний, не всегда добрых и полезных для окружающих. Вокруг ведьмовских обрядов всегда циркулирует масса эмоционально окрашенных слухов, которые превалируют над фактами, что маскирует истинную природу ведьм. Ритуалы и снадобья действуют, как это ни парадоксально, на саму ведьму, что способствует достижению наивысшей концентрации мысли, и усиливает общий эффект. Ведьму и любой объект, на который направлена её деятельность, роднит вера. Ведьма должна верит в то, что она способна осуществить задуманное, а её жертва должна верить в то, что уязвима. При отсутствии этого ключевого условия — ничего не произойдёт.

Если отставить в сторону яд и другие вещества химического происхождения, тогда у ведьм останется только один единственный способ воздействия — подавление собственной воли объекта и навязывание ему определённой программы действий. Это может быть примитивный гипноз, или более высокоуровневое внедрение в сознание на информационном уровне. У внушаемых людей, на которых влияют их собственные страхи и предрассудки, свойственные социальной группе, к которой они принадлежат, организм способен чутко реагировать на изменения психического статуса. Лабильный психоэмоциональный фон создаёт условия для резких колебаний гормонального баланса организма, выводя его из равновесия. Отсюда недалеко до проявления симптомов скрытых заболеваний, либо заболеваний, которые человек сам себе придумал под воздействием собственных страхов. Втрое случается даже чаще первого, но и то, и другое одинаково опасно для здоровья. Поэтому, когда говорят, что ведьма способна навредить одним только взглядом, доля истины в этом утверждении есть. Это работает не со всеми людьми, но в народе запоминаются наиболее успешные случаи, именно на их базе и создаются легенды.

Гораздо серьёзнее, когда ведьма способна влиять не только на психику человека, но также вносить изменения на информационном уровне. Обладающие сознанием биологические объекты связаны между собой теснее, чем это может показаться несведущему человеку. Дистанционное воздействие через изменение информационных свойств объекта — это сложно, но вполне осуществимо. Каждый мыслящий человек подобен радиостанции, излучающей волны определённой частоты, но быть приёмником этих волн дано не каждому. И лишь единицам доступно декодирование мысленного сигнала другого человека. Для этого желательно обладать врождёнными способностями, хотя некоторые химические соединения, получаемые из форм жизни, которых принято называть "демонами", могут проявить скрытые таланты и значительно их усилить. Отмечено, что женщины открывают в себе новые способности гораздо чаще, чем мужчины. Подумай над тем, что я сказал, Берхард, а после небольшого перерыва продолжим.

Отец, как всегда, излагал учебный материал в доступной форме, но мне понадобилось время, чтобы осмыслить услышанное, которое я успел прозвать "теорией ведьм". Я решил применить её к Скай, а также остальным девушкам, участвовавшим в празднике. После чего пришёл к заключению, что начинка для пирога едва ли способствовала концентрации мысли. К тому же я был уверен, что подавлять мою волю никто из них не пытался. В конечном итоге, Клаус оказался прав: девушки всего лишь играли в ведьм.

После перерыва отец сказал:

— В любом случае, каждая ведьма, если конечно она достойна этого звания, представляет собой мощного ментального оператора, потенциально способного взаимодействовать с ментально-ориентированными устройствами Древних.

— То есть, бывают сильные и слабые операторы?