Раздражают звонки. Звонят мальчики и девочки и требуют от меня каких-то экспонатов в музей Виктора Цоя. Я не даю им экспонатов, у меня нет ничего такого, чтобы я мог им дать. Все мои экспонаты — это моя жизнь, моя молодость, которую я ни в какой музей не отдам. Я хотел было сказать этим мальчикам и девочкам, что если они думают, что музеи и памятники возвращают кому-то жизнь, то они очень ошибаются. Отнимают они жизнь, а не возвращают, превращают реликвии во что-то такое, что совсем не похоже на оригинал. И сами усердные музейные служители превращаются в мумии и экспонаты. Но я ничего им не сказал. То, что для них умерло, во мне живет — это часть меня, и Майка, и Бориса, и всех наших друзей.
А Борис, кстати, пел в восемьдесят втором: «Мы пили эту чистую воду…», — ну-ка, мальчики-девочки, кидайте свои пальчики, смотрите на меня в окно, что там дальше поется? Не помните? О нас, о нас. Вот когда вспомните, тогда и позвоните мне из своего музея. А мы — мы никогда не станем старше.
Апрель — май 1991. Ленинград — Москва 
Ты должен быть сильным, иначе зачем тебе быть?
«Квартира пуста, но мы здесь.
Здесь мало что есть, но мы есть.
Дождь для нас».
МАМА, МЫ ВСЕ ТЯЖЕЛО БОЛЬНЫ
Зерна упали в землю, Зерна просят дождя, Им нужен дождь. Разрежь мою грудь, посмотри мне внутрь: Ты увидишь — там все горит огнем. Через день будет поздно. Через час будет поздно. Через миг будет уже не встать. Если к дверям не подходят ключи — Вышиби дверь плечом. Мама, мы все тяжело больны. Мама, я знаю, мы все сошли с ума. Сталь между пальцев. Сжатый кулак. Удар выше кисти, терзающий плоть. Но вместо крови в жилах застыл яд, Медленный яд. Разрушенный мир. Разбитые лбы. Разломанный надвое хлеб. И вот кто-то плачет, а кто-то молчит, А кто-то так рад. Кто-то так рад. Мама, мы все тяжело больны. Мама, я знаю, мы все сошли с ума. Ты должен быть сильным, Ты должен уметь сказать: «Руки прочь от меня!» Ты должен быть сильным, Иначе зачем тебе быть? Что будут стоить тысячи слов, Когда важна будет крепость руки. И вот ты стоишь на берегу И думаешь — плыть или не плыть. Мама, мы все тяжело больны. Мама, я знаю, мы все сошли с ума. ПОПРОБУЙ СПЕТЬ ВМЕСТЕ СО МНОЙ
На улицах снег утратил свою белизну. В стеклянности талой воды мы видим луну. Мы идем. Мы сильны и бодры. Замерзшие пальцы ломают спички, От которых зажгутся костры. Попробуй спеть вместе со мной! Вставай рядом со мной! Это наш день. Мы узнали его по расположению звезд. Знаки огня и воды, Взгляды богов. И вот мы делаем шаг На недостроенный мост. Мы поверили звездам, И каждый кричит: «Я готов!» Попробуй спеть вместе со мной! Вставай рядом со мной! А те, кто слаб, Живут из запоя в запой. Кричат: «Нам не дали петь!» Кричат: «Попробуй тут спой!» Мы идем. Мы сильны и бодры. Замерзшие пальцы ломают спички, От которых зажгутся костры. ЗВЕЗДА ПО ИМЕНИ СОЛНЦЕ
Белый снег, серый лед На растрескавшейся земле. Одеялом лоскутным на ней Город в дорожной петле. А над городом плывут облака, Закрывая небесный свет. А над городом — желтый дым. Городу две тысячи лет, Прожитых под светом звезды По имени Солнце. И две тысячи лет война, Война без особых причин. Война — дело молодых. Лекарство против морщин. Красная-красная кровь — Через час уже просто земля, Через два на ней цветы и трава, Через три она снова жива. И согрета лучами звезды По имени Солнце. И мы знаем, что так было всегда: Что судьбою больше любим, Кто живет по законам другим И кому умирать молодым. Он не помнит слова «да» и слова «нет». Он не помнит ни чинов, ни имен. И способен дотянуться до звезд, Не считая, что это сон. И упасть опаленным звездой По имени Солнце. ПЕСНЯ БЕЗ СЛОВ
Песня без слов, ночь без сна. Все в свое время — зима и весна. Каждой звезде свой неба кусок, Каждому морю дождя глоток, Каждому яблоку место упасть, Каждому вору возможность украсть, Каждой собаке палку и кость. И каждому волку в зубы злость. Снова за окнами белый день. День вызывает меня на бой. Я чувствую, закрывая глаза: Весь мир идет на меня войной. Если есть стадо, есть пастух. Если есть тело, должен быть дух. Если есть шаг, должен быть след. Если есть тьма, должен быть свет. Хочешь ли ты изменить этот мир? Сможешь ли ты принять как есть? Встать и выйти из ряда вон? Сесть на электрический стул или трон? Снова за окнами белый день. День вызывает меня на бой. Я чувствую, закрывая глаза: Весь мир идет на меня войной. НЕВЕСЕЛАЯ ПЕСНЯ
Наши реки бедны водой. В наши окна не видно дня. Наше утро похоже на ночь. Ну а ночь — для меня. Глядя в жидкое зеркало луж, На часы, что полвека стоят, На до дыр зацелованный флаг, Я полцарства отдам за коня. Играй, невеселая песня моя, играй, играй! Командиры армии лет, Мы теряли в бою день за днем. А когда мы разжигали огонь, Наш огонь тушили дождем. Мы сидим у разбитых корыт. Мы гадаем на Розе Ветров. А когда приходит время вставать, Мы сидим, мы ждем. Играй, невеселая песня моя, играй, играй! Играй, невеселая песня моя, играй, играй! СТРАННАЯ СКАЗКА
Снова новый начинается день, Снова утро прожектором бьет из окна. И молчит телефон. Отключен. Снова солнца на небе нет. Снова бой — каждый сам за себя. И мне кажется, солнце — не больше, чем сон. На экране окна сказка с несчастливым концом. Странная сказка. И стучит пулеметом дождь, И по улицам осень идет, И стена из кирпичей-облаков крепка. А деревья заболели чумой, Заболели еще весной. Вниз летят ладони-листья, Махавшие нам свысока. Там за окном сказка с несчастливым концом. Странная сказка. А потом придет она, Собирайся, скажет, пошли. Отдай земле тело, Ну а тело не допело чуть-чуть. Ну а телу недодали любви. Странное дело. МЕСТО ДЛЯ ШАГА ВПЕРЕД
У меня есть дом, только нет ключей. У меня есть солнце, но оно среди туч. Есть голова, только нет плечей. Но я вижу, как тучи режет солнечный луч. У меня есть слово, но в нем нет букв. У меня есть лес, но нет топоров. У меня есть время, но нет сил ждать. И есть еще ночь, но в ней нет снов. И есть еще белые-белые дни, Белые горы и белый лед. Но все, что мне нужно, — Это несколько слов. И место для шага вперед. У меня река, только нет моста. У меня есть мыши, но нет кота. У меня есть парус, но ветра нет. И есть еще краски, только нет холста. У меня на кухне из крана вода. У меня есть рана, но нет бинта. У меня есть братья, но нет родных. И есть рука, и она пуста. И есть еще белые-белые дни. Белые горы и белый лед. Но все, что мне нужно, — Это несколько слов. И место для шага вперед. ПАЧКА СИГАРЕТ
Я сижу и смотрю в чужое небо из чужого окна. И не вижу ни одной знакомой звезды. Я ходил по всем дорогам и туда и сюда, Обернулся и не смог разглядеть следы. Но если есть в кармане пачка сигарет, Значит, все не так уж плохо на сегодняшний день. И билет на самолет с серебристым крылом, Что, взлетая, оставляет земле лишь тень. И никто не хотел быть виноватым без вина. И никто не хотел руками жар загребать. А без музыки и на миру смерть не красна. А без музыки не хочется пропадать. Но если есть в кармане пачка сигарет, Значит, все не так уж плохо на сегодняшний день. И билет на самолет с серебристым крылом, Что, взлетая, оставляет земле лишь тень. АПРЕЛЬ
Над землей — мороз, Что ни тронь, все — лед. Лишь во сне моем поет капель. А снег идет стеной, А снег идет весь день, А за той стеной стоит апрель. А он придет и приведет за собой весну. И рассеет серых туч войска. А когда мы все посмотрим в глаза его, На нас из глаз его посмотрит тоска. И откроются двери домов. Да ты садись, а то в ногах правды нет. И когда мы все посмотрим в глаза его, То увидим в тех глазах солнца свет. На теле ран не счесть, Нелегки шаги. Лишь в груди горит звезда. И умрет апрель, И родится вновь, И придет уже навсегда. А он придет и приведет за собой весну. И рассеет серых туч войска. А когда мы все посмотрим в глаза его, На нас из глаз его посмотрит тоска. И откроются двери домов. Да ты садись, а то в ногах правды нет. И когда мы все посмотрим в глаза его, То увидим в тех глазах солнца свет. КОНЧИТСЯ ЛЕТО
Я выключаю телевизор, Я пишу тебе письмо. Про то, что больше не могу Смотреть на дерьмо. Про то, что больше нет сил. Про то, что я почти запил, Но не забыл тебя. Про то, что телефон звонил, Хотел, чтобы я встал Оделся и пошел, А точнее — побежал. Но только я его послал. Сказал, что болен и устал. И эту ночь не спал. Я жду ответа. Больше надежд нету. Скоро кончится лето. Это. А с погодой повезло: Дождь идет четвертый день, Хотя по радио сказали — Жаркой будет даже тень. Но, впрочем, в той тени, где я, Пока и сухо и тепло. Но я боюсь пока. А дни идут чередом: День едим, а три пьем. И в общем весело живем. Хотя и дождь за окном. Магнитофон сломался — Я сижу в тишине, Чему и рад вполне. Я жду ответа. Больше надежд нету. Скоро кончится лето. Это. За окном идет стройка, Работает кран, И закрыт пятый год За углом ресторан. А на столе стоит банка. А в банке — тюльпан. А на окне — стакан. И так идут за годом год, Так и жизнь пройдет. И в сотый раз маслом вниз Упадет бутерброд. Но, может, будет хоть день, Может, будет хоть час, Когда нам повезет. Я жду ответа. Больше надежд нету. Скоро кончится лето. Это. СТУК
Струн провода, ток по рукам. Телефон на все голоса говорит: «Пока! Пора!» И пальто на гвозде, шарф в рукаве, И перчатки в карманах шепчут: «Подожди до утра, до утра…» Но странный стук зовет в дорогу. Может — сердце, а может — стук в дверь. И когда я обернусь на пороге, Я скажу одно лишь слово: «Верь!» И опять на вокзал, И опять к поездам, И опять проводник выдает белье и чай. И опять не усну, И опять сквозь грохот колес Мне послышится слово: «Прощай!» Но странный стук зовет в дорогу. Может — сердце, а может — стук в дверь. И когда я обернусь на пороге, Я скажу одно лишь слово: «Верь!» КРАСНО-ЖЕЛТЫЕ ДНИ
Застоялся мой поезд в депо: Снова я уезжаю, пора. На пороге ветер заждался меня, На пороге осень, моя сестра. После красно-желтых дней Начнется и кончится зима. Горе ты мое от ума, Не печалься, гляди веселей. И я вернусь домой. Со щитом, а может быть — на щите. В серебре, а может быть — в нищете. Но как можно скорей. Расскажи мне о тех, кто устал От безжалостных уличных драм. И о храме из разбитых сердец. И о тех, кто идет в этот храм. После красно-желтых дней Начнется и кончится зима. Горе ты мое от ума, Не печалься, гляди веселей. И я вернусь домой. Со щитом, а может быть — на щите. В серебре, а может быть — в нищете. Но как можно скорей. А мне приснилось: миром правит любовь. А мне приснилось: миром правит мечта. И над этим прекрасно горит звезда. Я проснулся и понял: беда. После красно-желтых дней Начнется и кончится зима. Горе ты мое от ума, Не печалься, гляди веселей. И я вернусь домой. Со щитом, а может быть — на щите. В серебре, а может быть — в нищете. Но как можно скорей. НАМ С ТОБОЙ
Здесь непонятно, где лицо, а где рыло. И непонятно, где пряник, где плеть. Здесь в сено не втыкаются вилы, А рыба проходит сквозь сеть. И не ясно, где море, где суша, Где золото, а где медь, Что построить и что разрушить. И кому и зачем здесь петь. Нам с тобой голубых небес навес. Нам с тобой станет лес глухой стеной. Нам с тобой из заплеванных колодцев не пить. План такой нам с тобой. Здесь камни похожи на мыло, А сталь похожа на жесть. И слабость как сила. И правда как лесть. И не ясно, где мешок, а где шило. И не ясно, где обида, где месть. И мне не нравится то, что здесь было. И мне не нравится то, что здесь есть. Нам с тобой голубых небес навес. Нам с тобой станет лес глухой стеной. Нам с тобой из заплеванных колодцев не пить. План такой нам с тобой. Черная ночь да в реке вода. Нам с тобой и беда станет — не беда. Ну, решай! Эх, была не была, прости и прощай. План такой нам с тобой. МУРАВЕЙНИК
Начинается новый день, И машины туда-сюда. Раз уж солнцу вставать не лень, И для нас, значит, — ерунда. Муравейник живет: Кто-то лапку сломал — не в счет. А до свадьбы заживет. А помрет так помрет. Я не люблю, когда мне врут. Но от правды я тоже устал. Я пытался найти приют, Говорят, что плохо искал. И я не знаю, какой процент Сумасшедших на данный час. Но если верить глазам и ушам — Больше в несколько раз. И мы могли бы вести войну Против тех, кто против нас. Так как те, кто против тех, кто против нас, Не справляются с ними без нас. Наше будущее — туман. В нашем прошлом то ад, то рай. Наши деньги не лезут в карман. Вот и утро — вставай. Я не люблю, когда мне врут. Но от правды я тоже устал. Я пытался найти приют, Говорят, что плохо искал. И я не знаю, каков процент Сумасшедших на данный час. Но если верить глазам и ушам Больше в несколько раз. ВЕРА-НАДЕЖДА-ЛЮБОВЬ
Волчий вой да лай собак. Крепко, до боли сжатый кулак. Птицей стучится в жилах кровь. Вера да надежда, любовь. «За» голосуют тысячи рук. И высок наш флаг. Синее небо да солнца круг. Все на месте, да что-то не так. В небе над нами горит звезда. Некому, кроме нее, нам помочь В темную, темную, темную Ночь. Ночь пришла, а за ней гроза. Грустный дождь да ветер шутник. Руки в карманы, вниз глаза. Да за зубы язык. Ох, заедает меня тоска, Верная подруга моя. Пей да гуляй, пой да танцуй. Я с тобой пока. В небе над нами горит звезда. Некому, кроме нее, нам помочь В темную, темную, темную Ночь. КУКУШКА
Песен, еще не написанных, сколько, Скажи кукушка, Пропой? В городе мне жить или на выселках? Камнем лежать Или гореть звездой, Звездой? Солнце мое, взгляни на меня: Моя ладонь превратилась в кулак. И если есть порох, дай огня. Вот так. Кто пойдет по следу одинокому? Сильные да смелые головы сложили в поле, В бою. Мало кто остался в светлой памяти, В трезвом уме да с твердой рукой в строю. В строю. Солнце мое, взгляни на меня: Моя ладонь превратилась в кулак. И если есть порох, дай огня. Вот так. Где же, где теперь, воля вольная, С кем же ты сейчас ласковый рассвет встречаешь? Ответь! Хорошо с тобой да плохо без тебя. Голову да плечи терпеливые под плеть. Под плеть. Солнце мое, взгляни на меня: Моя ладонь превратилась в кулак. И если есть порох, дай огня. Вот так. КОГДА-ТО ТЫ БЫЛ БИТНИКОМ
Эй, где твои туфли на манной каше? И куда ты засунул свой двубортный пиджак? Спрячь подальше домашние тапки, папаша. Ты ведь раньше не дал бы за них и пятак. А когда-то ты был битником. Когда-то ты был битником. Ты готов был отдать душу за рок-н-ролл, Извлеченный из снимка чужой диафрагмы. А теперь телевизор, газета, футбол, И довольна тобой твоя старая мама. Ведь когда-то ты был битником. Когда-то ты был битником. Рок-н-ролльное время ушло безвозвратно. Охладил седины твоей юности пыл. Но я верю, и верить мне в это приятно, Что в душе ты остался таким же, как был. Когда-то ты был битником. Ты был когда-то битником. «РАНЬШЕ В ТВОИХ ГЛАЗАХ ОТРАЖАЛИСЬ КОСТРЫ…»
Раньше в твоих глазах отражались костры, Теперь лишь настольная лампа — рассеянный свет. Что-то проходит мимо, тебе становится не по себе. Это был новый день, в нем тебя нет. Раньше в твоих глазах отражалась ночь, Теперь, когда за окнами ночь, твои глаза спят. И вот, на рассвете, ты не заметил, как начался новый день. Ты до сих пор в старом — там нет никаких преград. ЛЕГЕНДА
Среди связок в горле комом теснится крик. Но настала пора: и тут уж кричи не кричи. Лишь потом кто-то долго не сможет забыть, Как, шатаясь, бойцы об траву вытирали мечи. И как хлопало крыльями черное поле ворон. Как смеялось небо, а потом прикусило язык. И дрожала рука у того, кто остался жив. И внезапно в вечность вдруг превратился миг. И горел погребальным костром закат, И волками смотрели звезды из облаков, Как, раскинув руки, лежали ушедшие в ночь. И как спали вповалку живые, не видя снов. А жизнь — только слово. Есть лишь любовь, и есть смерть. Эй, а кто будет петь, если все будут спать? Смерть стоит того, чтобы жить. А любовь стоит того, чтобы ждать. КАЖДОМУ СОЛНЦЕ СВЕТИТ
Серая тень Обручи — мысли давят мозг. Каждый день И я не знаю как мне быть. Сижу целый вечер дома. На улице — дождь. Мой телефон молчит, как труп. Словно пень Тихо сижу, готов завыть, И кажется день огромным, Кажется день огромным, Кажется день огромным. Ты получил липкий стакан и поцелуй И затих, и не желаешь ничего. Бросаешь слова на ветер. Сколько таких, сколько таких, как ты, Сидят по углам и каждый занят ерундой, Но каждому солнце светит, Каждому солнце светит. Каждому солнце светит. ТЫ ЕСТЬ
Я смотрю в окно, Мне дождь помыл стекло, И это очень мило Со стороны дождя. Я проснулся утром, Мне было тяжело, Но дождь поможет мне, Я думал, уходя к тебе. Вчерашний день был весел, Я был в гостях, там пили с утра. Часы пробили полночь, и я сказал: пора Спать. Можно я останусь у вас? Я постелил пальто на пол, Лег и уснул тотчас и увидел тебя. А ночью я пил воду И очень плохо спал, Искал окурки и, наверное, всех достал, но Как прекрасен был этот рассвет. Но тебя со мной нет, Тебя со мной нет, Но ты есть. Ты есть. Ты есть. «СЛОВНО ТЕНЬ БЕГУ КУДА-ТО Я…»
Словно тень бегу куда-то я. Как тень тороплюсь, опаздываю, падаю. До отказа ерундой набив свой день, Тает вечер черною громадой. Проходят день за днем, Дождь за дождем, снег за снегом. А я в который раз Иду по мокрым улицам домой. Календарный лист оборван — день долой. Я усну, проснусь и буду в новом дне. День прошедший остается за спиной. Пробиваю бреши в новых дней стене. Проходят день за днем, Дождь за дождем, снег за снегом. А я который раз Иду по мокрым улицам домой. ВОПРОС
Так много веселых ребят, И все делают велосипед, А один из них как-нибудь утром придумает порох. Ну а я тут сижу без тебя, Мне до этих ребят дела нет, Лишь окурки лежат на полу, да мусора ворох. Расскажи мне историю этого мира. Удивись количеству прожитых лет. Расскажи, каково быть мишенью в ти'ре. У меня есть вопрос, на который ты не дашь мне ответ. Так странно проходят часы. И так странно не хочется спать. И так странно, когда за окном проезжает машина. И я не знаю, точны ли весы, Но мне не хочется их проверять. Мне слишком нравится эта картина. Расскажи мне историю этого мира. Удивись количеству прожитых лет. Расскажи, каково быть мишенью в ти'ре. У меня есть вопрос, на который ты не дашь мне ответ. ПЕЧАЛЬ
На холодной земле стоит город большой, Там горят фонари и машины гудят. А над городом — ночь. А над ночью — луна. И сегодня луна каплей крови красна. Дом стоит, свет горит, Из окна видна даль. Так откуда взялась печаль? И вроде жив и здоров, И вроде жить — не тужить. Так откуда взялась печаль? А вокруг — благодать: ни черта не видать. А вокруг — красота: не видать ни черта. И все кричат: «Ура!» И все бегут вперед. И над этим всем новый день встает. Дом стоит, свет горит, Из окна видна даль. Так откуда взялась печаль? И вроде жив и здоров, И вроде жить — не тужить. Так откуда взялась печаль? 
