Пленник (СИ)

— Так я стану, как ты и мы будем жить счастливо! — воскликнула девушка и прежде, чем Кошчи успел ей помешать, схватила разбитый кувшин и начала жадно поглощать жидкость. По подбородку стекали тягучие капли, соскальзывая на богато расшитое платье, меняли цвет на бордовый…

— Стой! Нельзя, — Кошчи отнял у девушки сосуд, но было уже поздно.

Девушка упала на пол, задергалась в судорогах…

— Слишком много, — прошептал мужчина.

Кожа девушки окрасилась в бордовый цвет, тело выгнулось, глаза казалось сейчас вылезут из орбит. Конвульсии нарастали, девушка страшно закричала, раздирая кожу на груди. Кошчи одеревенело смотрел за мучениями девушки, зная, что ничем не сможет ей помочь.

Ногти девушки рвали грудную клетку, словно стремясь добраться до сердца. Крик нарастал. Казалось, эти звуки проникают сквозь стены замка и разлетаются по всей округе, насыщая воздух животным ужасом. Вскоре все затихло.

Кошчи поднял девушку на руки, щелчок. Свежий лесной ветерок пошевелил богатое платье на растерзанном теле девушки. Мужчина просто опустил руки и внучка старейшины осела на землю кучей окровавленного тряпья…

Маська, почувствовав влагу на своем лице, начала остервенело оттирать его остатками платья, но это оказались только слезы.

— Я… я тоже так умру? — тихо спросила она.

— Нет, доза очень маленькая, — покачал головой Хозяин.

— Но умру? — упрямо настаивала девушка.

— Да, — спокойно согласился Кошчи. — Это твоя цена за знание. Любой, кто коснется этого кувшина — умрет в мучениях. Не бойся, я тебя убью, ты избегнешь участи несчастной.

— Почему тогда ты выжил? — потерянно спросила девушка, стараясь не думать о его словах.

— Я — Хозяин, — ответил тот, вынимая короткий меч и четким движением перерезая горло девушке. На гладком лице Маськи смерть запечатлела выражение спокойной задумчивости.

Хозяин завернул тело девушки в дорогой ковер и вынес из Замка. Под его тяжелым взглядом цветущие кусты пожухли, скукожились и рассыпались черным пеплом.

Он положил сверток под ноги седого селянина. Тот, хихикая, стал играть с бахромой на уголке ковра.

Кошчи покачал головой и щелкнул мужчину по лбу. Дебильная ухмылка исчезла с лица селянина. Он оттер слюни с подбородка и осмысленно посмотрел на Хозяина.

— Это тело твоей дочери. Похорони её с почестями. Она заплатила за твой разум.

Не сказав ни слова, мужчина подхватил ковер и пошел к селению.

Кошчи долго смотрел ему вслед. Когда мужчина скрылся, Хозяин потянулся:

— Заботиться о своем добре? Ладно, позабочусь, — и, расхохотавшись, отправился в замок.

III

— Ох уж мне эти любители легкой наживы, — раздраженно пробормотал Кошчи себе под нос. Он только что разобрался с очередной бандой разбойников, все еще не верящих, что на его земли лучше не соваться и пребывал в крайне дурном расположении духа.

На широкой площадке, выступающей из горы, что он сделал в качестве террасы, стоял стол, несколько комфортабельных кресел. Хозяин сидел на самом краю, прямо на камне, покачивая босыми ногами в пустоте. В руке он держал бокал со старым заморским вином. Бутылка парила чуть правее прямо в воздухе.

Отхлебнув рубиновую жидкость, он сморщился еще сильнее и с силой сжал бокал. Стекло разлетелось на мелкие осколки, не причинив вреда коже. Хозяин мрачно посмотрел на бутылку, и та взорвалась, оросив все вокруг кровавыми каплями.

— Ну и кислятина, — фыркнул Кошчи, пытаясь отряхнуться, но вино уже велось в ткань, расползаясь неаккуратными пятнами по дорогому наряду. — «Сам король пьет!», ну и лгун… А даже если не лгун, пусть его марионеточное величество и правда давится сам этой кислятиной, восхищаясь возрастом и букетом вкуса. И вообще… Алори!

— Да, Хозяин, — в воздухе возник жизнерадостный толстячок в подштанниках, сверкая на солнце круглым пузиком. Толстяк не удивился и не испугался такому странному положению своего тела. А чего ему было бояться? Хозяин не убьет… во всяком случае сразу, а потом можно договориться. Придворный он или простой зазывала?

— Я зачем тебя возвысил? Я зачем дал тебе силу и власть? Чтобы ты себе пузо набивал? Так бы и прозябал на том базаре простым зазывалой, пока бы тебя какой воришка со страху бы не прирезал!

Алори спокойно ждал, пока у хозяина пройдет приступ бешенства. Ну как же, все великие этим страдают. Главное для придворного — научиться ждать.

— Ну зачем ты привез мне эту кислятину? Отравить меня вздумал?..

— Что? — побледнел толстяк. Насчет отравления во дворце разговор короткий. В общем-то вообще одно слово-виселица. — Отравить?! Чем, Хозяин?

— Винцом своим дрянным, — Кошчи с отвращением сорвал рубашку и бросил Алори в лицо.

— Хозяин, — сникший толстяк жалобно крутил в руках испорченную рубашку. — Что-то я ничего не понимаю. Может, ты поставишь меня на землю?

Кошчи хмуро кивнул и толстяк полетел на террасу, кубарем прокатился по каменистому полу и затих в углу. Хозяин раздраженно пожал плечами, подошел поближе и сел на одно из кресел. Алори постанывая, выбрался из закутка, выпутался из хозяйской рубахи и плюхнулся в соседнее.

— У тебя еще остались другие бутылки? — отдуваясь, спросил толстяк.

— Ты что же, думаешь, я буду пить эту бурду? — опять завелся Кошчи. Алори беспомощно развел руками. Хозяин сплюнул и щелкнул пальцами. На столике перед ними появился бокал и непочатая бутылка.

— Ну давай, попробуй только не выпить! — с угрозой произнес Хозяин.

Алори сглотнул, жалобно покосился на мужчину. По сухим щекам Кошчи гуляли желваки. В таком состоянии ему лучше не перечить, а то никогда не знаешь, зайчиком домой поскачешь, аль соколом полетишь…

Алори на одном дыхании откупорил бутыль и отпил большой глоток прямо из горлышка. И прыснул вином в лицо Хозяину.

— Вот орва, чистый уксус! — еле отдышался он.

Кошчи сидел с каменным и оплеванным уксусом лицом.

— Хозяин… — Алори осторожно отставил бутыль на стол и начал потихоньку пятиться назад. — Хозяин, я все объясню! Хозяин!

Кошчи с силой ударил кулаком по столу. Стол разломился надвое, гора затряслась…

— Хозяин, пощади! Хозяин! — голосил толстяк.

Мужчина встал, смахнул с лица алые капли, и стряхнул ладони. Терраса затряслась еще ощутимее, по полу пробежала трещина, кроша край над обрывом. Полетели камни, поднялась пыль.

Алори в ужасе карабкался вверх, пытаясь ухватиться короткими пальчиками за выступы на скалах, но его дородное тело не хотело лезть вверх. Под ногами крошилась в пыль терраса, Кошчи уже просто висел в воздухе, раскинув руки, словно крылья.

Твердь под левой ногой толстяка обратилась в ничто. Алори взвизгнул и, с трудом сохранив равновесие, заорал что есть мочи:

— Хозяин! Я все исправлю, Хозяин! Все будет в лучшем виде! Такого вина ты никогда не пробовал!

— Да? — заинтересовался Кошчи, мановением руки возвращая террасу на место и усаживаясь в кресло. Пыли и падающих камней как не бывало. Алори осторожно отцепился от скалы и, не обращая внимания на поломанные ногти на холеных пальцам, с опаской подошел к Хозяину.

— Садись, — кивнул Кошчи на соседнее кресло. — Смотри, какой красивый закат.

Некоторое время мужчины смотрели, как красный круг солнца медленно тает за горизонтом, оставляя на память о себе кровавые всполохи.

— Почти как то вино, что я тебе привезу, — твердо пообещал Алори. — Ты прости за уксус. Я взял у знакомого купца, не пробуя… Но Ар уже много лет исправно поставлял мне хороший товар.

— Что было, быльем поросло, — задумчиво пробормотал Кошчи. — Ты лучше расскажи, что за вино. Когда привезешь? Сейчас или утром?

Алори поперхнулся. Немного прокашлявшись, он попытался возразить:

— Но Хозяин, путь из Садпа займет несколько дней…

— Ты споришь? — хищно ухмыльнулся Кошчи. Толстяка передернуло.

— Ладно, ладно, — поспешил он с ответом. — Будет завтра утром. Но ты мне поможешь отговориться у короля. Это привезли по его личному заказу…

— Скажи, я забрал, — перебил Кошчи. — Давай быстрее вези.

Он хлопнул в ладоши. С террасы исчез толстяк, Хозяин, кресла, стол… потом растаяла и сама терраса.

* * *

По лесу двигалась кавалькада. Рыцари в полном боевом облачении, чуть поодаль — стайка оруженосцев. Чувствовалось, что все вышли не на прогулку — не было слышно ни разговоров, ни смеха, только бряцанье металла да храп коней.

Путь отряда, возглавляемого благородным Ландольфом, лежал к замку. Молодой рыцарь, друг и советник юного короля, на торжественном пиру в честь коронации, заказанное вино для которого так и не привезли, поклялся положить конец властвованию Хозяина.

— В стране может быть только один хозяин — его величество король! — провозгласил он и полтора десятка таких же молодых и отчаянных с восторгом его поддержали. Дальше было просто — Ландольф, мгновенно прозванный Справедливым, организовал из них отряд. Утром они тронулись в путь. Провожали их с почестями, но кое-кто озабоченно хмурился, не ожидая ничего хорошего от этой затеи.

Благородный Ландольф поднял руку. Рыцари остановились.

— Приближаемся, — молвил он.

— К чему? — послышался насмешливый голос.

Перед отрядом стоял незнакомец в синем плаще и с непокрытой головой. Всадники могли поклясться, что секунду назад его там не было. Ландольф двинул коня вперёд.

— Я — благородный Ландольф, прозванный Справедливым. Вместе с моими сподвижниками мы собираемся во имя короля вызвать на бой самозванца, дерзающего именовать себя хозяином. Похоже, ты местный? Покажи нам дорогу к его замку, и тебя ждёт достойная награда.

— Его сейчас нет в замке, — чуть заметно усмехнулся незнакомец.

— А где же он? — вступил в разговор благородный Архад, правая рука Ландольфа.

— Беседует с королевским шутом, пытающимся вызвать его на бой, — нахал презрительно глянул в его сторону.

— Ах, вот ты кто?! — Ландольф не обратил внимания на явное оскорбление, перехватил поудобнее тяжёлое копьё и направил его в грудь незнакомцу, — Принимай бой, презренный, королевские рыцари оказывают тебе честь погибнуть от их благородного оружия!

— Хозяин не воюет с шутами, — Кошчи пренебрежительно отмахнулся.

Рыцари, молча наблюдавшие за вызовом, остолбенели. Там, где только что их предводитель гордо восседал на боевом коне, появился кривоногий карлик в пёстрых одеждах, в колпаке с бубенчиками, тыкающий в сторону Хозяина палкой, на конце которой была примотана хлопушка из бычьего пузыря. Под стать всаднику оказался и конь — он обернулся паршивым ослом.

Благородный Архад издал боевой клич и дал шпоры своему скакуну, намереваясь втоптать Кошчи в землю. Хозяин пошевелил пальцами, и конь Архада резко свернул в сторону, галопом проскакал по опушке, как вкопанный встал перед толстым раздвоенным деревом. Рыцаря вынесло из седла, и, пролетев несколько саженей, он намертво вклинился в развилку ствола. Судя по тому, как глубоко при этом вмялись доспехи — роду Архадов не суждено было продлиться…

Среди оруженосцев, беспорядочно сбившихся в кучу поодаль, пронёсся шепоток. Им задумка господ рыцарей уже не казалась славной и безопасной. Опасений своих товарищей не разделял только Пьер, верный спутник почившего Архада. Он находился в стороне от остальных оруженосцев и, горя праведным желанием отомстить за своего господина, вскинул тяжёлый арбалет. Болт свистнул в воздухе, устремляясь к виску Хозяина. Кошчи небрежно поднял руку и неуловимым движением перехватил летучую смерть. В его руках тяжёлый болт обернулся алой розой. Хозяин понюхал цветок и почти ласково посмотрел на Пьера. Тот оторопело глядел на странного человека, которому надлежало уже лежать на земле с размозжённым черепом.

— Дурачок, — с грустной улыбкой констатировал Хозяин, — Не любишь ты меня… Ну, да ладно, возвращайся к своим друзьям, они тебя точно полюбят.

Глаза оруженосца остекленели, он, выронив арбалет, спотыкаясь и волоча ноги, побрёл в сторону своих товарищей.

Последовавшая за тем гнусная сцена, заставила благородных рыцарей вздрогнуть от отвращения. Оруженосцы, с такими же остекленевшими взглядами, сорвали с Пьера штаны и стали по очереди совокупляться с ним самым противоестественным образом!

— Мы выполним своё обещание королю! — срывающимся голосом крикнул юный рыцарь Орверо, покрываясь пунцовым румянцем. Подняв над головой копьё, он поскакал прямо на Хозяина. Тот стоял, не двигаясь с места. Лёгкая улыбка не сходила с его губ. Доспехи юного Орверо вдруг раскалились докрасна. Рыцарь свалился с коня и с диким визгом стал кататься по траве, пытаясь избавиться хотя бы от части пылающего железа. Но через минуту он затих, навечно. По поляне разнёсся тошнотворный запах горелой плоти.

Рыцари оправились от шока и, наплевав на условности и обещания честного поединка, ринулись на Кошчи всем отрядом. Бой… Нет, не бой, а избиение младенцев, продолжалось несколько минут. Благородные воины, горевшие праведным желанием отомстить за боевых товарищей, рвались в бой. Их кони спотыкались на полном скаку, роняя седоков, рыцари кубарем катились по земле, превращаясь в неприглядные комья из мятого металла вперемешку с кровавой плотью. Других Хозяин поразил огненными шарами, и их доспехи взрывались изнутри, осыпая поляну осколками железа и каплями крови. Последнего из нападавших Кошчи, одним движением пальца, перевернул вниз головой и вбил в землю по пояс. Некоторое время ноги в латных сапогах нелепо дёргались в воздухе, но скоро замерли…

Покончив с рыцарями, Хозяин обратил оруженосцев в груду трухлявых пней, проявив своеобразное милосердие к несчастному Пьеру, уже потерявшему сознание. После этого он обратился к карлику, всё ещё сидевшему на своём осле посередине поляны. Бывший благородный Ландольф, несмотря на все попытки, так и не смог ни сдвинуться с места за время расправы с его спутниками, ни покинуть седло.

— Как я уже сказал, — произнёс Хозяин, глядя сверху вниз и сплёвывая под ноги, — Я не веду боя с шутами. Поэтому ты останешься жив. Беги к своему королю и скажи: пьянство в столь юном возрасте плохо влияет на развитие мозгов. Кстати, такому благородному не пристал столь убогий скакун.

Осёл съёжился, обернулся мышкой и исчез в траве. Карлик не удержался на ногах и, звеня бубенчиками, покатился кубарем. Кошчи соизволил указать ему нужное направление, дав хорошего пинка под зад. Благородный Ландольф, пронзительно вереща, скрылся в кустах. Хозяин вздохнул, повернулся на каблуках и растворился в воздухе. Деревья сомкнулись, словно никакой поляны — места кровавой бойни, тут никогда и не было.

* * *

Девушка шла по узкой тропинке. Шла впервые. Про эту тропинку знали все, но даже близко подходить к ней боялись. По привычке её именовали Тропой Старейшин, хотя в городе уже много лет всем управлял бургомистр. Именно бургомистр — нынешний и его предшественники — не давали зарасти тропинке. Зачем они ходили к Замку — никто не знал, все привыкли к этой древней традиции, такой же, как праздник урожая, проводы зимы.

Девушка знала, куда и зачем шла. Наверное, она единственная из всего города знала это. Собственно, кроме неё это никого и не интересовало. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь шелестом листвы, потому что даже птицы предпочитали здесь не селиться. Лес кончился неожиданно. На опушке девушка замедлила шаг — невдалеке возвышалась мрачная громада Замка. Здесь никто не бывал по собственной воле. Девушка вздохнула и решительно направилась к воротам.

Массивная створка почему-то была приоткрыта. Девушка остановилась в нерешительности — так быть не должно. Ворота всегда были закрыты.

— Хозяин, — произнесла она, — я пришла к вам…

— Тогда что стоишь? Там открыто, — отозвался голос ниоткуда. Девушка вздрогнула от неожиданности, но, собравшись с духом, ступила за ворота. Перед ней раскинулся огромный пустой двор. Узкая дверь башни также была открыта.

Девушка поднялась по каменной лестнице и вошла в зал. После залитого солнцем двора и лестницы, освещённой яркими факелами, помещение показалось ей сумрачным. Поэтому человека, сидящего в огромном кресле у дальней стены, она заметила не сразу.

— Слушаю тебя.

Девушка обернулась на голос и низко поклонилась Хозяину.

— Я пришла с нижайшей просьбой от города, — похоже, эту фразу она специально готовила и произнесла без запинки.

— Любопытно, — Хозяин встал и сделал несколько шагов по залу. — Последний раз просьба у вашей деревни ко мне была лет триста назад. Тебя что — старейшина прислал?

— Нет, бургомистр собирался обратиться с этой просьбой завтра. Никто не знает, что я пошла к вам.

— Бургомистр… — протянул человек, — много же воды утекло… А ведь была деревня деревней… Ну ладно, говори, я тебя слушаю.

— Я прошу вас защитить город. Нам угрожает Армада.

— Армада? — Хозяин вопросительно приподнял бровь.