Помоги проекту - поделись книгой:
— Завтра просыпаться будет не кому, — заметил Ларитан. — Уже утро.
— Ну, до обеда у нас есть время выспаться, — весело предложил Кадриан.
И с ним все согласились.
Я только открыла дверь в аудиторию, как меня окружила толпа радостных одногруппников. Все старались потискать меня, обнять, сказать что-то хорошее или просто поздравить с днем рождения. Кто-то сунул мне в руку букет огромных желтых хризантем. Мои любимые! Пытались покачать на руках, но я с веселым визгом отказалась. А то вдруг поймать забудут? Как, все-таки приятно, что к тебе хорошо относятся и стараются не забыть твоего праздника.
«Это продолжается волшебство, наверное».
Я улыбалась всем и любила всех вокруг! Душа пела и всем-то хотелось сказать много хорошего.
Потом пришел преподаватель и, узнав причину возбужденного состояния своих студентов, подошел ко мне и пожал руку с поздравлениями.
Учеба пошла своим чередом. Занятия одних предметов сменялись другими. Мы бегали из одной аудитории в другую. После института устало плелась вечером домой, неся тяжелый груз науки в сумке. Легкие порывы весеннего ветерка слегка касались лица и, мне хотелось закрыть глаза чтобы, открыв их вновь, увидеть огромные серые глаза Золтана.
Кто он мне? Не знала. Странное смятение прочно засело у меня в голове и сердце. Новые ощущения врывались в мою душу, а я старалась их построить в очередь и классифицировать. Получалось плохо. Мне было непонятно, почему такой, не просто красивый, а потрясающий парень, пусть и ветер, появился именно у меня во сне? Вспоминала, какие у него сильные руки и мой организм начинал диссонанс, которого у меня раньше никогда не наблюдалось. Широкие плечи…мускулистая грудь…узкие бедра…длинные стройные ноги… Да с него, наверное, лепили Аполлона! М-м-м-м! После того, как снова представила ветра, я обняла себя за плечи, закрыв глаза… Мне снова всплыло в памяти лицо с серыми глазами, в которых рассыпались золотые искорки.
А есть ли душа у ветра? Какая она? Что говорит ветер, когда завывает в печных трубах или летает среди ветвей деревьев? Что он поет луговым цветам или когда колышет золотые нивы? Как он завлекает вас, подхватывая и развевая ваши волосы? Вы видели, как он танцует с осенними листьями в аллеях? А как он умеет кружить со снежинками? Известно ли кому, что душа у ветра совсем не ветряная, а нежная и, порой, ранимая.
Теперь точно знала, что у ветра есть душа. И ту душу, которую увидела у Золтана, была, наверное, самая прекрасная. Чистая, светлая…
«Я влюбилась», — объявила сама себе. И тут же встряхнула головой, прогоняя все то, что нафантазировала. — «Дура!» — Обругала себя. — «Напридумывала черт знает что и рада! Не прилетит этот Карлсон больше никогда! Ладно, хоть день рождения не пропал даром», — говорила так, но сама не верила своим словам.
Неправда! Он прилетит. Ведь я его жду… Жду…
С такими мыслями я дошла до автобусной остановки. Автобус пришел на редкость быстро и оказался почти пустым. Ехать мне минут пятнадцать. Усевшись на свободное сиденье, я закрыла глаза. В голову нагло лезли мысли о ветре. Да что же это такое?
«Взрослая и очень неглупая девушка срочно ищет мозги!» — Подмывало меня подать объявление в газету, а еще лучше, в «бегущую строку»!
«Устала?» — Спросил меня кто-то в моей голове.
Глаза сами собой распахнулись. Огляделась — никого не увидела рядом. Снова прикрыла веки и в голове заговорил глюк.
«Не ищи меня, Алиса. Не увидишь», — сказал тихий знакомый голос.
«Золтан?!»
«Да. Узнала по голосу?»
«Не совсем. Просто у меня нет больше друзей, которые роются в моей голове, болтают всякое и летают над землей, словно мухи». — Сделала вид, что рассердилась.
Меня коснулась теплая волна. Оказывается, так можно передать улыбку. Золтан улыбался мне мысленно. Как все же странно то, что со мной происходит. Чувства странно обострились и начала открывать что-то новое в себе только еще не поняла что. Ментальные прикосновения Золтана вызывали приятное ощущение странного очень легкого то ли пощипывания, то ли покалывания, скорее все это можно было назвать энергетической щекоткой в месте прикосновения. Интересно, а он тоже ощущает эту щекотку? Почувствовала, как к моим плечам прикоснулись незримые ладони.
Я открыла глаза: на следующей остановке мне выходить. Автобус остановился, двери открылись, выпуская меня на улицу.
— Не тяжело таскать такие сумки молоденьким девушкам? — Я обернулась на голос и увидела довольного ветра.
Он стоял передо мной, сияя от радости встречи. Все его существо показывало, что он ждал эту самую встречу. Одет он был как все молодые люди нашего времени: темно-зеленая ветровка, черные джинсы и темные кроссовки, только длинные золотистые волосы были стянуты в низкий хвост.
— Привыкла, — скорбно покачала головой, и мои сумки перекочевали в его руки. — А в прошлый раз ты был одет по-другому.
— Мне не сложно менять одежду, — спокойно сказал Золтан. — Это морок.
— Морок? Это что, колдовство такое? — Мои брови поползли вверх.
— Ну да. Зачем выделяться из общей толпы?
Ветер спрашивал, как прошел сегодня день? Я рассказала ему, что меня встретили с поздравлениями мои однокашники и вот даже цветы подарили. И продемонстрировала ему три шара желтых хризантем. Так за разговором мы вошли в подъезд и поднялись на лифте на шестой этаж. Открыла входную дверь и посмотрела на ветра. Он словно ждал приглашения.
— Войдешь?
— Если приглашаешь, то с удовольствием войду, — ответил, довольный Золтан, заходя вслед.
Родителей не было дома. В прихожей зазвонил телефон. Я подняла трубку.
— Алиса, — кричала в трубку мама. — Мы не могли до тебя дозвониться. Нас отправляют в командировку до конца лета. Мы уже дома все свое собрали и уехали. Деньги знаешь, где лежат, за квартиру и свет заплати сама. Всё, доча, целую! — В трубке послышались гудки.
Я посмотрела на ветра растерянным взглядом и положила трубку на место. И как это называется?
— Что-то случилось? — Встревожено спросил он.
— У родителей командировка случилась до осени. Снова в поля поехали.
— Зачем? — Не понял ветер.
— Они у меня геологи. Что-то ищут все время, а в свободное от изысканий время воспитывают меня. — со вздохом посмотрела на ветра. — Снимай свой морок, пойдем на кухню готовить ужин.
Ветер сделал пасс рукой — современная одежда улетучилась, и он остался в белоснежной рубашке с широкими рукавами и узкими высокими манжетами и темно-зеленых бриджах, камзол от которых лежал на кресле в моей комнате. Сапоги сверкали свежей чисткой.
«Хорош! Просто сказка!» — Ветер заулыбался. — «Заметил, блин!»
Холодильник был забит до отказа всякой всячиной. Видимо, родители успели позаботиться о бедном дитяти и сбегали по магазинам. Это уже радует. Настроение все равно куда-то улетучилось.
— Яичницу с колбасой будешь? — Я уставилась на ветра из-за двери объемного холодильника.
— Не знаю, что это такое, но буду.
Пусть бы только не согласился! Варить сегодня не было никакого желания.
В сковородке заскворчало масло и румянились ломтики сырокопченой колбасы. Я окинула оценивающим взглядом Золтана сверху вниз и разбила четыре яйца. На свой взгляд получила немой вопрос с изломом бровей.
«Что? Тебя так еще никто не оценивал?»
Себе разбила парочку. Через пару минут мы поедали быстрый и вкусный ужин.
— И все-таки не понял, почему ты меня одарила таким взглядом, словно хотела поджарить?
«Не выдержал! Бинго!»
— Я ошенивала твои вожможности по уништожению жареных яиш, — постаралась улыбнуться, но с полным ртом это сложно.
— Понятно, — и ветер отправил в рот приличный кусок жареной колбасы.
Вскипел чайник и выключился. Я закинула в кружки по пакетику черного чая, налила кипятку и поставила напротив наших тарелок.
— А это что? — Золтан потянул за веревочку вверх и из кружки поднялся мокрый заварочный пакетик.
— Чай. Черный. В пакетиках.
Он попробовал и его гримаса выразила полное недоумение.
— Так ведь он не сладкий!
— Вот тебе чайная ложка, — я достала из ящика маленькую ложечку. — Вот тебе сахар, — показала на маленькую сахарницу, стоящую на столе. — Сам разберешься, сколько тебе надо сыпать.
Ветер разобрался тремя ложками сахара в кружку.
Поужинав, отнесла в свою комнату сумки с книгами и конспектами, выложила все на стол и принялась отбирать все, что нужно для завтрашних занятий. Надо было приготовиться и выучить задания.
— Чем будем заниматься? — Спросил ветер, усаживаясь в кресло рядом окном.
— Я собираюсь приготовить на завтра задания. Учебу никто не отменял.
— Это надолго?
— Часа два.
— А мне чем заняться? — Спросил он у меня.
Пожала плечами. Ну, откуда мне знать, чем в свободное, от моих занятий, занимаются ветры. Фу! Тавтология получилась!
— Тогда подремлю в кресле. Согласна? — Я оказалась не против.
Ветер сел поудобней в кресло, вытянул длинные ноги и скрестил на груди руки. Глаза закрыл и задремал.
Изо всех сил старалась не смотреть на дремлющего ветра, но голова сама поворачивалась в его сторону. Какая учеба, когда рядом ОН! Тонкие черты лица. Нос с небольшой горбинкой, полукружья прикрытых глаз опушены темно-рыжими длинными густыми ресницами. Любая позавидовала бы такому богатству! Резковато очерченные скулы… М-да. Как так получилось? То никакого парня не было, а теперь такой красавчик! Только я так и не поняла, почему он выбрал меня? На него, скорее всего, женщины сами вешаются. Вокруг столько девушек красивей меня в десятки раз. В чем подвох? Неужели просто ему понравилась и все? Чего это я себя накручиваю? Вот проснется и спрошу!
Через пару часов у ветра, словно разведчик, открылся сначала один глаз, потом он смачно потянулся и уставился на меня. А я на часы: половина восьмого вечера. Задания были сделаны, и я теперь полностью свободна.
«Уже конец мая и осталось учиться чуть больше двух недель до сессии. Но и сессия мне была не страшна. Почти все зачеты я уже получила. Осталось сдать три и допуск к экзаменам будет получен», — размышляла я, пока не услышала тихий смех.
— Ты чего? — Не поняла и хотела обидеться.
— Ты бы видела всю свою мимику, пока о чем-то думала. По последним выражениям твоего личика я понял, что ты собой довольна, — объяснил ветер.
«Постеснялся залезть ко мне в голову?»
— Ну-у-у, правильно! Да мне осталось сдать всего три зачета и к сессии буду допущена. Осталось-то чуть больше двух недель учиться и ка-ни-ку-лы! — Закрыла глаза, предвкушая, как буду отдыхать.
— Две недели? Хм… Так это совсем ничего! — Воскликнул довольный ветер. — Пройдут незаметно.
«Две недели до совета старейшин…» — Вспомнил он и серые глаза вдруг потемнели, губы поджались и темно-рыжие брови сошлись на переносице. Он застыл, глядя в одну точку.
— Эй! — Я потормошила его за рукав камзола, заглядывая в глаза. — Ты чего?
— А? — Он очнулся и с улыбкой добавил: — Ничего, малышка, все хорошо. Это так… — Он поднялся с кресла, осторожно привлек меня к себе и легонько обнял.
Первый раз меня называли «малышкой». Всегда казалось, что словцо отдает пошлостью, но сегодня оно так не звучало. Несмело обняла его за талию и прижалась щекой к широкой груди. Ой, как хорошо-то. Под моей щекой ускоряло свое биение сердце. Даже через одежду чувствовала приятную щекотку.
«Интересно, а он тоже чувствует ее?» — Ветер фыркнул мне в макушку.
Снова стало уютно рядом с ним. Дыхание его участилось и сильные руки крепче прижали меня к твердой груди, а подбородок лег мне на макушку. Мне так приятно было гладить его руки — крепкие, мускулистые. М-м-м… Столько великолепия рядом со мной никогда не стояло. По телу разливалось непонятное тепло.
«А вдруг он подумает, что я какая-нибудь вертлявая финтифлюшка из-за того, что разрешила ему меня обнимать на втором свидании?» — Ветер отодвинул меня от себя и, сдвинув брови, спросил:
— Что такое «вертлявая финтифлюшка»?
— А говорил, что в голову больше не полезешь! — Постаралась обидеться. — А «вертлявая финтифлюшка» — это легкомысленная девица.
Пояснение он понял, стал серьезней и, чеканя каждое слово, сердито сказал:
— Никогда. Слышишь? Не думай о себе, как о финтифлюшке! Ты не такая! — Он с жаром принялся мне меня же защищать! — Даже, если мы позволим себе… вольности, то это будет наше обоюдное решение. И никого оно не касается! — Он снова привлек мою тушку к себе.
Не знаю, сколько мы так стояли, но не было желания отпускать друг друга. Потом я подняла немного растерянные глаза к нему и встретилась взглядом с теплой сталью. Он медленно наклонялся ко мне. Ниже… Ниже… Дыхание мое сбилось и вот уже его губы рядом с моими… От нахлынувшего, непонятного пока мне состояния, и сама потянулась к нему, почувствовав нежный поцелуй. Словно бабочка коснулась моих губ. Я ответила…
Золтан чуть отстранился от меня с нежной улыбкой, как бы спрашивая разрешения. Я боялась пошевелиться, а ветер все еще стоял, склонившись над лицом в ожидании. В следующий момент он жадно припал к моим губам. В голове все завертелось, тело перестало слушаться, ноги начали предательски подкашиваться. Одним движением, не отпуская губ, меня подняли на руки. Я обвила его шею своими тонкими руками и пальцы сами переплелись с золотом волос.
Ветер пил меня, как воду. Жадно. Мои пальцы плутали в его распущенных волосах, а мы никак не могли оторваться друг от друга. Наконец, мои отпустили губы и мы смогли открыть глаза. Ветер все держал и держал меня на своих сильных руках. Я перебирала пальчиками его золотистые волосы, гладила по голове, а потом прижалась щекой к его плечу, обнимая за шею.
Он, сел на мою кровать и я оказалась на коленях, как в колыбели. Мои глаза, наверное, говорили ему многое, чего нельзя объяснить простыми словами. Сколько нежности, радости, благодарности передавал ему мой взгляд. Он разомкнул руки и погладил меня по голове, потом провел пальцами по лини подбородка и нежно поцеловал в уголок губ.
— Я так долго мечтал об этом, — сдавленным голосом произнес ветер, прикоснулся губами к моим волосам и снова прижал меня к своей широкой груди, вдыхая мой аромат.
— Но мы же знакомы всего несколько дней, — удивленно подняла бровь.
— Это ты со мной знакома четыре дня, только мы с тобой уже пять лет знакомы и смотрю на тебя, как на что-то прекрасное и недоступное, — он снова провел ладонью по моим волосам.
— Пять лет?! — Тут я задохнулась от неожиданности.
— Ну, да… — ветер не понял, чего это я так заверещала. — Пролетал случайно у твоего балкона в день твоего пятнадцатилетия и впервые увидел тебя в шелковом желтом платье. Ты была вся такая солнечная… С тобой были две девочки — одна с тебя ростом, а вторая повыше. Я тогда засмотрелся на тебя и так больно врезался в дерево, что чуть не появился перед людьми от боли, — засмеявшись, он почесал лоб.
— Пять лет ты за мной следил? — Я была удивлена и ошеломлена такой новостью! — Постой-ка, — снова уставилась на ветра, прищурив глаза. — Так я пять лет ни с кем не могла познакомиться по твоей инициативе?
Поделиться книгой: