Я – Грималкин

Кричать голова не могла – ей мешало зеленое яблоко с шипами во рту. Но она все же издала ужасный рык, и звук этот шел, казалось, из самой земли под нашими ногами.

– Вы подвели меня! Горе всем вам! Вечные муки ждут тех, кто подведет меня во второй раз! Мои страдания вернутся к каждому из вас тысячекратно!

Земля задрожала, башня дрогнула, и яркая раздвоенная молния расколола небо с севера на юг. Следом за ней грянул раскатистый гром, в котором утонули испуганные вопли ведьм. Я видела их раскрытые рты, их наполненные страхом глаза. Объятые ужасом, они носились кругами словно обезглавленные курицы, а налетевший ветер раскачивал деревья, гнул и ломал ветви.

Наконец ведьмы успокоились, и я обвела взглядом их всех, чтобы каждая увидела в моих глазах ожидающую их смерть.

– Убирайтесь отсюда! Да подальше! Завтра в это время я поднимусь на стену и, если почувствую ваше присутствие в лесу, выколю вашему хозяину оставшийся глаз! Вам все понятно?

Снизу не ответили. Молчали все, даже кретч и чернобородый маг. Опустив головы, они повернулись спиной к башне и медленно побрели к деревьям.

Торн уставилась на меня восхищенными глазами:

– Ты показала им! Ты заставила их заткнуться!

Я хмуро кивнула:

– Надолго ли?

Из изуродованной глазницы дьявола капала черная кровь. Я плюнула ему на лоб и вернула жуткую голову в кожаный мешок.

– Если они уберутся из леса к завтрашней ночи, мы уйдем отсюда.

– Разве здесь не безопаснее, чем где-то еще? – спросила Торн.

– Дело не в этом. Без крылатой ламии некому охотиться. Рано или поздно мы все умрем от голода. К тому же сюда подтянутся и другие наши враги. Вечных осад не бывает.

Она состроила гримасу:

– Куда пойдем?

– Есть несколько возможных вариантов, но такой защиты, как здесь, нет нигде. Я должна немного подумать. А сейчас нам нужно спуститься и рассказать Слейк о смерти сестры.

Мы вошли в кладовую, вылезли через дыру на винтовую лестницу и спустились в сырое стылое подземелье. Подходя к темнице, я ощутила присутствие ламии. Слейк уж вышла из туннелей.

Она стояла у подножия виселицы. На цепях все еще висели мертвые зверьки, но кровь уже не стекала в полное до краев ведро. В скобе на стене коптил последний факел. Опасности я не чувствовала, лишь крысы копошились во тьме.

Бормоча что-то под нос, Слейк ритмично раскачивалась из стороны в сторону. Сначала я подумала, что она бормочет какое-то заклинание, но ее голос вдруг наполнился пылом и страстью, словно она отчаянно взывала к кому-то, чье внимание хотела привлечь. Потом ламия протянула руки к виселице и трижды поклонилась. Что это? Какой-то ритуал? Молилась ли она своему богу? И если да, то кто бы это мог быть?

Я сделала знак Торн, и мы отступили в тень за опорами.

– Пусть делает что должна. Поговорим с ней, когда она будет готова, – прошептала я.

Через несколько минут Слейк медленно поклонилась и поднялась. Потом повернулась к ведру с кровью животных, издала гортанный крик, поднесла ведро к губам и сделала большой глоток. Крик повторился еще дважды, и после каждого ламия припадала к ведру. После второго выкрика я поняла, какое слово – возможно, чье-то имя – она произносит.

Когда крови в ведре не осталось, Слейк вернула его на место под виселицей, повернулась и направилась к нам. Лишь тогда я поняла, что все это время она знала о нашем присутствии.

Ламия поклонилась нам, хотя и не так низко, как перед виселицей. Ее платье пропиталось пролившейся кровью, а лицо, как ни странно, выглядело менее человеческим, чем на башне, где я видела ее несколько часов назад. Взгляд сделался жестоким и даже свирепым, рот казался кровавой раной, которую она сама себе нанесла.

– Мне очень жаль, но у меня плохие новости, – негромко сказала я. – Твоя сестра погибла, доблестно сразившись с кретчем. Эта безжалостная тварь съела ее сердце.

На лице ламии не отразилось никаких эмоций:

– Я уже знаю. Я ощутила миг ее смерти. Поэтому и молилась.

– Кому ты молишься? Какому богу?

– Богине всех ламий, разумеется.

Я нахмурилась:

– Не знаю такой богини.

– Мы называем ее Зенобией. Она была первой, нашим общим предком. Ты встречалась с ней в Греции. Она мать Томаса Уорда, ученика Ведьмака.

– Но ведь она же погибла в поединке с Ордин?

Хотя я и не была свидетельницей того события, Том Уорд рассказывал мне, как его мать, ставшая крылатой ламией, сошлась с Ордин в смертельной схватке. Пока они боролись, столб пламени охватил цитадель и унес ее во Тьму.

– Не погибла – ее дух жив. Она говорила с нами. И сейчас, пока я молилась, она сказала мне, что делать дальше.

Том Уорд был близок с матерью. Если она разговаривала с ламией, то наверняка общалась и с ним тоже.

– И что же ты станешь делать? – спросила я.

– Мне приказано остаться здесь и в одиночку защищать башню от наших врагов. Но прежде всего я должна защищать сундук. В нем хранятся сведения, которые могут помочь ее сыну уничтожить дьявола.

– Ты уже увидела все, что есть в сундуке, и прочла эти книги. Что ты узнала? Расскажи мне, и я передам ему.

– Все не так просто… далеко не так. Много веков назад у Зенобии случился конфликт с дьяволом. Она пыталась уничтожить его, но смогла лишь связать с помощью могущественной черной магии и тем самым положить предел его силе. Условия этого ограничения таковы: если дьявол сам убьет Томаса Уорда, то будет править в нашем мире сто лет, пока не вернется туда, откуда вышел. Но если он сделает это руками одного из своих детей – сына или дочери ведьмы, – то власть его будет длиться долгие века. Есть и третий вариант: если ему удастся обратить мальчика к Тьме, владычество его станет вечным.

– Изучив обстоятельства, при которых было наложено ограничение, мы, возможно, поймем, что делать дальше, как уничтожить дьявола навсегда, – продолжала Слейк. – Зенобия считает, что ее сын может увидеть что-то такое, чего не заметила она. Может быть, есть какая-то лазейка, позволяющая узнать что-то новое, какое-то полезное условие…

Об ограничении – стреноживающих дьявола путах – я уже слышала от Алисы Дин. Признание ламии было первым подтверждением участия в этих событиях матери Тома. Ограничение силы дьявола имело огромное значение – иначе он давно бы уже убил Тома Уорда. Я подозревала, что Враг рода человеческого все еще надеется привлечь мальчишку на сторону Тьмы. И ученик Ведьмака определенно двигался в этом направлении под давлением обстоятельств и вопреки своим убеждениям – использовал пузырек с кровью и вступил в союз с ведьмами. Но в то же время я подозревала, что ненависть к Тому и жажда мести заставят дьявола убить мальчишку в тот самый миг, когда Враг получит свободу.

– Если ты останешься в башне, то как выживешь без еды? – спросила Торн.

– Буду охотиться, – ответила ламия. – Мы с сестрой надеялись узнать что требуется, а потом уйти из этого убежища в человеческом облике и передать знания Томасу. Теперь все изменилось. То, что мы ищем, находится за пределами нашего разумения. Совсем скоро мальчик должен вернуться сюда и сам изучить книги. Я запустила процесс возвращения в дикую форму. Несколько недель мне придется довольствоваться кровью и крысами, но когда отрастут крылья, я смогу летать и охотиться на крупную дичь – сначала на животных, а потом и на тех, кто убил мою сестру.

Я кивнула:

– Но сможешь ли ты защищать башню в одиночку?

– Поначалу будет нелегко, но справлюсь. А потом, после полной трансформации, они уже не осмелятся лезть сюда. К тому же кретч слишком велик, чтобы пройти по туннелю.

– Тогда нам с Торн лучше уйти, пока возможно, – усмехнулась я. – Не разделяю твоего пристрастия к крысам.

Слейк кивнула:

– Хотите уйти прямо сейчас?

– Нет, завтра ночью. Утром я поднимусь на башню с головой дьявола. После гибели твоей сестры я в отместку выколола ему один глаз. Если наши враги еще где-то поблизости, я выполню обещание и выколю второй. Они знают, что вину за свои страдания их хозяин возложит на них же. Думаю, в лесу ведьм не будет и мы успеем пройти какое-то расстояние, прежде чем они снова бросятся в погоню.

– И куда мы пойдем? – спросила Торн.

– На мой взгляд, лучший вариант – Клайтеро.

– Говорят, сейчас город лежит в руинах и в нем полно бандитов и головорезов, – заметила Торн.

– В таком случае более подходящего места нам просто не найти, – усмехнулась я.

Замок Клайтеро долгое время сдерживал натиск неприятельских сил. Когда, изнуренная осадой, крепость наконец пала, враги убили всех ее защитников и предали город огню. Теперь замок представлял собой развалины, но его защитные укрепления уцелели.

Позже неприятель был разбит и изгнан на юг, но лишь немногие жители вернулись в Клайтеро, чтобы отстроить свои дома. Город превратился в прибежище для жестоких грабителей, разорявших местность к западу от Пендла. Все понимали, что со временем присланные властями войска положат конец беззаконию и установят порядок, но в своем нынешнем состоянии он был именно тем, что нам требовалось. Я даже рассчитывала, что нам, может быть, удастся, попав в замок, отбить его у нынешних хозяев и укрыться там.

Но прежде предстояло незаметно покинуть башню Малкинов и уйти на север через лес.

Глава 11. Подарок из ада

Настоящий рыцарь всю жизнь придерживается строгого кодекса чести; он не может не ответить на вызов и всегда держит слово. У меня тоже есть свой кодекс чести, но он довольно гибкий.

День мы провели в башне, отдыхая и набираясь сил для предстоящего испытания. Мы слегка утолили голод, перекусив бараниной, которую раздобыла Винде. Хранящиеся в башне продукты были нужны Слейк больше, чем нам, ведь вскоре ее ожидала не самая аппетитная крысиная диета.

Пока Торн охраняла туннели, а Слейк вела наблюдение со стены башни, я решила еще раз поговорить с дьяволом. Надавить, пригрозить и добиться гарантий безопасности при уходе из башни. Я достала голову из кожаного мешка и положила ее на низенький стол. Вытащила у нее изо рта яблоко с шипами и села, поджав ноги, на пол, так что наши лица оказались на одном уровне.

– Если можешь, поговори со своими прислужниками. Скажи, чтобы уходили! Если они не уберутся из леса, я выколю тебе второй глаз.

– Что есть зло? – спросил Дьявол, словно и не слышал, что я сказала.

– Вот ты мне и скажи! – резко ответила я. – Уж кому это знать, как не тебе!

Дьявол ухмыльнулся, обнажив обломки выбитых зубов:

– Единственное зло есть отказ себе в том, чего ты по-настоящему хочешь. Так что я не творю зла, поскольку всегда навязываю свою волю другим. И всегда получаю что хочу.

– Ты все извращаешь, – возразила я. – Неудивительно, что тебя называют Лукавым и Отцом лжи.

– Что лучше – пользоваться своей силой в полную меру или сдерживать собственные естественные порывы? – ухмыльнулся он. – Разумеется, первое лучше – дав себе полную волю, расти и крепнуть. А что ты, Грималкин? В чем различие между мной и тобой? На самом деле ты занимаешься тем же!

Я покачала головой:

– Мне нравится испытывать себя, собирать силу и совершенствовать мастерство – но не за счет слабых. Ты причиняешь боль другим ради собственного удовольствия. Но какое может быть удовольствие в том, чтобы калечить тех, кто не в состоянии защитить себя?

– Это и есть огромнейшее удовольствие! – воскликнул он.

Был один вопрос, который я никогда не задавала дьяволу, потому что затруднялась облечь его в слова. Но пора пришла. Я проглотила ком в горле и произнесла почти не дрогнувшим голосом:

– Почему ты убил моего ребенка?

– Нашего ребенка, Грималкин! Нашего! Я сделал это потому, что мог. А еще – чтобы уязвить тебя! Я сделал это, потому что не мог допустить, чтобы он жил! Возмужав, этот ребенок стал бы моим смертельным врагом, опасным противником. Но теперь вместо него появился другой – мальчишка по имени Томас Уорд. Его я тоже уничтожу. Не могу позволить, чтобы он вырос и стал мужчиной. Он должен умереть точно так же, как и наш сын. Во-первых, я сделаю это потому, что могу! Во-вторых – чтобы не дать ему уничтожить меня. И в-третьих – чтобы сделать больно тебе, Грималкин. Потому что без него твоя последняя надежда на мщение пойдет прахом!

Не говоря ни слова, я засунула в жуткий рот яблоко с шипами и вернула голову в мешок. Меня трясло от гнева.

Немного позже мы с Торн погрузились в книги из большого сундука, но не нашли ничего, что могло бы пригодиться прямо сейчас. Правда, я обнаружила листок с отчетом матери Тома о том, как она стреножила дьявола, но в сравнении с другими записями чернила на листке казались относительно свежими – не могла же она написать это сама?!

Темный властелин пожелал, чтобы я вернулась к нему и склонилась пред ним. Долгое время я сопротивлялась, постоянно получая советы от друзей и сторонников. Некоторые говорили, что мне следует родить от него сына, как это делают ведьмы, и тем самым навсегда избавиться от него. Но одна лишь мысль об этом приводила меня в ужас. Я мучилась и страдала, понимая, что должна в скором времени принять то или иное решение. Враги схватили меня, застав врасплох. Сковали серебряной цепью и пригвоздили к камню, чтобы каждое утро палящие лучи медленно убивали меня. Моим спасителем стал простой моряк Джон Уорд. Он укрыл меня от солнца и освободил от серебряной цепи. На какое-то время мы нашли убежище в моем доме, и вскоре я поняла, что у моего спасителя есть чувства ко мне. Я была признательна ему за помощь, но не испытывала к нему, обычному человеку, какого-то сильного физического влечения. Тем не менее, когда я узнала, что он седьмой сын своего отца, в голове у меня стал складываться план. Если мне суждено родить от него сыновей, то седьмой из них получит особую силу в борьбе с Тьмой. И это еще не все: ребенок унаследует и некоторые мои качества, дары, которые усилят и укрепят другие его способности. И тогда однажды этот седьмой сын седьмого сына сумеет, может быть, уничтожить дьявола. Что делать? Решение далось нелегко. С рождением седьмого ребенка я могла получить орудие для окончательного уничтожения врага. С другой стороны, Джон Уорд был простым бедным моряком и происходил из крестьянской семьи. Даже если бы я купила ему собственную ферму, мне пришлось бы прожить эту жизнь с ним и вечной вонью скотного двора. Сестры говорили: убей его или отдай нам. Я отказалась, потому что была обязана ему жизнью. Выбор стоял так: прогнать его, чтобы он нашел корабль и вернулся домой, или уйти вместе с ним. Но чтобы реализовать второй вариант, мне нужно было для начала ограничить возможности моего врага, дьявола. Пришлось пойти на хитрость. На Праздник урожая я устроила встречу с дьяволом – наедине. Только он и я. Тщательно выбрав место, я разложила большой костер и ровно в полночь на время призвала его в наш мир. Он возник в пламени, и я поклонилась и сделала вид, что покоряюсь, а сама, держа в руке два священных предмета, произнесла слова мощного заклятия…

При чтении записей у меня сложилось впечатление, что Зенобия ненавидела дьявола так же сильно, как и я, и, вызывая его, рисковала не меньше. Мы хорошо повоевали вместе в Греции. Да и сейчас, пусть и не облеченная плотью, она оставалась сущностью, с которой следовало считаться. Приятно, что мы были на одной стороне.

Я вернулась к записям:

Несмотря на все его попытки воспрепятствовать мне, я успешно довела дело до конца, создав тем самым условия для осуществления следующей стадии плана, которая началась с путешествия в Графство и покупки там фермы. Так я стала женой фермера и родила ему шестерых сыновей, а потом наконец и седьмого, которого мы назвали Томасом Джейсоном[1] Уордом – первое имя дал ему отец, а второе я – в честь героя моей родины, так нравившегося мне когда-то. Мы, ламии, привычны к трансформации, но изменения, которые накладывает на нас время, предвидеть невозможно. С годами я смирилась со своей долей и даже полюбила мужа. Я постепенно приближалась к Свету, стала целительницей и повитухой и помогала соседям чем могла. Вот так человек, Джон Уорд, мой спаситель, направил меня на путь, о котором я и не думала.

Мог ли Томас Уорд использовать эти сведения для уничтожения дьявола? Ничего полезного я в них не нашла, но не исключено, что в сочетании с другими завалявшимися в сундуке записями они могли нам что-то подсказать. Изучением содержимого сундука должен был заняться сам ученик Ведьмака. Я решила при первой возможности снова связаться с Алисой – пусть уговорит его еще раз побывать в башне. И не откладывать путешествие.

– Кто это написал? – спросила я у Слейк.

– Почерк мой, – ответила она. – Первоначально это написала Зенобия. Зашифрованный текст был разбросан по нескольким записным книжкам. Она пришла к нам в видении и дала ключ для расшифровки.

– О каких священных предметах она говорила?

– Один из них там, в сундуке. Другой где-то еще.

– Где?

– Не знаю.

– А что в сундуке? Покажи мне! – потребовала я.

Слейк покачала головой и посмотрела на меня искоса:

– Показать не могу. Зенобия сказала, что видеть это позволено только Томасу Уорду.

Я кивнула: