Советское социалистическое государство

1.1. Маркс и Энгельс о диктатуре пролетариата

Учение о диктатуре пролетариата впервые было разработано Марксом и Энгельсом и занимает центральное место в марксизме-ленинизме. Своё учение о государстве вообще и учение о диктатуре пролетариата в особенности Маркс и Энгельс создали на основе анализа законов развития общества на всех его этапах и особенно на основе анализа законов развития капитализма и обобщения опыта международного рабочего движения эпохи домонополистического капитализма.

Выработав материалистическое понимание истории, Маркс и Энгельс установили, что развитие общества определяется в конечном счёте

«развитием материальных условий существования общества, изменениями способов производства материальных благ, необходимых для существования общества, изменениями взаимоотношений классов в области производства материальных благ, борьбой классов за роль и место в области производства и распределения материальных благ»[12].

Маркс и Энгельс впервые в истории показали, что общественные идеи и соответствующие им учреждения (в частности политические идеи и государство) порождены определёнными условиями материальной жизни общества и являются их отражением. Государство, учат Маркс и Энгельс, представляет собой политическую надстройку над экономическим базисом и служит орудием господства одного класса над другими классами общества. Вместе с разделением общества на антагонистические классы государство рождается; вслед за уничтожением классов оно неизбежно отомрёт.

Классом, который призван положить конец разделению общества на классы и обеспечить построение бесклассового, коммунистического общества, является пролетариат. Свою всемирно-историческую роль как созидателя бесклассового, коммунистического общества рабочий класс может осуществить лишь путём насильственного, революционного ниспровержения господства буржуазии, слома аппарата буржуазного государства и установления диктатуры пролетариата. Отмирает не государство вообще, а социалистическое государство рабочего класса — после того, как оно осуществит свою роль в уничтожении классов и построении бесклассового, коммунистического общества. Таковы, кратко говоря, взгляды Маркса и Энгельса на государство.

Каковы взгляды Маркса и Энгельса на социалистическое государство?

В знаменитой книге «Государство и революция», обогатившей теорию государства новыми положениями и выводами, В. И. Ленин скрупулёзно прослеживает развитие взглядов Маркса и Энгельса на диктатуру пролетариата. В материалах по подготовке книги «Государство и революция» Ленин записал:

«Найти и справиться, говорили-ли Маркс и Энгельс до 1871 г. о „диктатуре пролетариата“? Кажется, нет!»[13]

И ниже:

«В Коммунистическом Манифесте (1847) только „пролетарская революция“, „коммунистическая революция“, „насильственное ниспровержение всего современного общественного строя“… „возвышение пролетариата на степень господствующего класса, завоевание демократии“ = первый шаг (конец главы II) (= первая формулировка!!)»[14].

Иными словами, Ленин в своих подготовительных записях к книге «Государство и революция» отмечает, что мысль о диктатуре пролетариата, идея диктатуры пролетариата (а не само выражение), первая формулировка диктатуры пролетариата, дана Марксом и Энгельсом в «Манифесте Коммунистической партии», в знаменитых словах:

«Превращение пролетариата в господствующий класс, завоевание демократии».

В книге «Государство и революция» Ленин вслед за приведёнными словами из «Манифеста Коммунистической партии» цитирует положение «Манифеста» о необходимости пролетариату использовать своё политическое господство для того, чтобы постепенно вырвать у буржуазии весь капитал,

«централизовать все орудия производства в руках государства, т. е. организованного, как господствующий класс, пролетариата…»,

и даёт свой комментарий:

«Здесь мы видим формулировку одной из самых замечательных и важнейших идей марксизма в вопросе о государстве, именно идеи „диктатуры пролетариата“ (как стали говорить Маркс и Энгельс после Парижской Коммуны), а затем в высшей степени интересное определение государства, принадлежащее тоже к числу „забытых слов“ („забытых“ оппортунистами. — Д. Ч.) марксизма. „Государство, то есть организованный в господствующий класс пролетариат“»[15].

Эта теория Маркса и Энгельса, учит Ленин, неразрывно связана со всем их учением о всемирно-исторической роли рабочего класса, который, используя своё политическое господство, подавляет всякое сопротивление буржуазии и организует все трудящиеся и эксплуатируемые массы для строительства социализма.

При жизни В. И. Ленина не были опубликованы некоторые более ранние произведения Маркса и Энгельса, в частности их труд «Немецкая идеология». Свой анализ взглядов Маркса и Энгельса на диктатуру пролетариата Ленин начал с первых произведений зрелого марксизма — «Нищета философии» и «Коммунистический Манифест», в которых Ленин находит первые гениальные формулировки идеи диктатуры пролетариата.

Внимательное знакомство с работой Маркса и Энгельса «Немецкая идеология» свидетельствует о том, что уже в этом труде дана теория социалистической революции и диктатуры пролетариата. Уже в «Немецкой идеологии» Маркс и Энгельс по существу указали, что конфликт производительных сил капиталистического общества с производственными отношениями, основанными на частнокапиталистической собственности, составляет экономическую основу коммунистической революции, и указали важнейшие особенности этой революции, в том числе и такие, как коммунистическое перевоспитание трудящихся и массовое порождение коммунистической сознательности в результате революции[16].

Что же касается вопроса о государстве и диктатуре пролетариата, то по этому вопросу в «Немецкой идеологии» говорится:

«Каждый стремящийся к господству класс, — если даже его господство обусловливает, как у пролетариата, уничтожение всей старой общественной формы и господства вообще, для того чтобы в свою очередь представить (к чему он вынужден в первый момент) свой интерес как всеобщий, — должен прежде всего завоевать себе политическую власть»[17].

Следовательно, как и все предшествовавшие ему классы, стремившиеся к господству, пролетариат, чтобы использовать своё господство для уничтожения «старой общественной формы и господства вообще», должен прежде всего завоевать политическую власть, т. е. установить диктатуру пролетариата. Эти мысли Маркса и Энгельса и нашли своё продолжение в чеканных формулировках «Манифеста Коммунистической партии».

Таким образом, в самых ранних работах, в которых Маркс и Энгельс впервые формулировали принципы созданного ими научного мировоззрения — диалектического и исторического материализма и отправные пункты теории научного коммунизма, ими была сформулирована идея диктатуры пролетариата. Однако эта идея в трудах Маркса и Энгельса, созданных до революции 1848 г., была дана в самой общей форме как теоретический вывод, основанный на материалистическом анализе развития общества и государства в прошлом, включая общество и государство буржуазные.

Опыт революции 1848 г., обобщённый Марксом и Энгельсом, позволил им обогатить теорию диктатуры пролетариата. На примере этой революции они убедились, что пролетариат не может просто овладеть старой государственной машиной, захватить её и заставить служить себе, а вынужден сломать её, разрушить и создать новое, пролетарское государство. В работе «Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта», подводя итоги революции 1848 г., Маркс писал:

«Все перевороты усовершенствовали эту машину, вместо того чтобы сломать её»[18].

Замечательную по краткости и глубине оценку этого вывода, сделанного Марксом, дал Ленин в книге «Государство и революция»:

«В „Коммунистическом Манифесте“ подведены общие итоги истории, заставляющие видеть в государстве орган классового господства и приводящие к необходимому заключению, что пролетариат не может свергнуть буржуазии, не завоевав сначала политической власти, не получив политического господства, не превратив государства в „организованный, как господствующий класс, пролетариат“, и что это пролетарское государство сейчас же после его победы начнёт отмирать, ибо в обществе без классовых противоречий государство не нужно и невозможно. Здесь не ставится вопрос о том, какова же должна — с точки зрения исторического развития — быть эта смена буржуазного государства пролетарским[19].

Именно такой вопрос Маркс ставит и решает в 1852-ом году. Верный своей философии диалектического материализма, Маркс берёт в основу исторический опыт великих годов революции — 1848–1851. Учение Маркса и здесь — как и всегда — есть освещённое глубоким философским миросозерцанием и богатым знанием истории подытожение опыта»[20].

Обобщая опыт революции 1848–1851 гг., Маркс даёт предельно сжатое выражение идеи диктатуры пролетариата в знаменитом письме к И. Вейдемейеру от 5 марта 1852 г.

«Что касается меня, то мне не принадлежит ни та заслуга, что я открыл существование классов в современном обществе, ни та, что я открыл их борьбу между собой. Буржуазные историки задолго до меня изложили историческое развитие этой борьбы классов, а буржуазные экономисты — экономическую анатомию классов. То, что я сделал нового, состояло в доказательстве следующего:

1) что существование классов связано лишь с определёнными историческими фазами развития производства,

2) что классовая борьба необходимо ведёт к диктатуре пролетариата,

3) что эта диктатура сама составляет лишь переход к уничтожению всяких классов и к обществу без классов»[21].

Ленин пишет:

«В этих словах Марксу удалось выразить с поразительной рельефностью, во-первых, главное и коренное отличие его учения от учения передовых и наиболее глубоких мыслителей буржуазии, а во-вторых, суть его учения о государстве»[22].

Насколько Маркс точно придерживается реальной почвы действительности, свидетельствует то, что вопрос о сломе аппарата буржуазного государства он ставит конкретно, учитывая условия развития капитализма в разных странах. Так, в середине XIX века, вплоть до 70-х годов, Маркс считал возможным осуществление революции в Англии «мирным путём», без соответствующего слома старого государственного аппарата. В известном письме к Кугельману от 12 апреля 1871 г. он писал:

«Если ты заглянешь в последнюю главу моего „18-го брюмера“, ты увидишь, что следующей попыткой французской революции я объявляю: не передать из одних рук в другие бюрократически-военную машину, как бывало до сих пор, а сломать её, и именно таково предварительное условие всякой действительной народной революции на континенте. Как раз в этом и состоит попытка наших геройских парижских товарищей»[23].

Ограничение для Англии Маркс сделал, руководствуясь тем, что в Англии тогда, в условиях домонополистического капитализма, не сложилась ещё военщина и не получила полного развития бюрократия. На континенте же во всех крупных странах Европы существовала бюрократически-военная машина. В силу этого непременным условием народной революции на континенте являлось разрушение бюрократически-милитаристского аппарата государственной власти.

Первую попытку такого слома буржуазного государства сделала Парижская Коммуна в 1871 г. На опыте Парижской Коммуны, как ни был он ограничен, Маркс останавливается подробно и возвращается к этому вопросу неоднократно. Маркс особенно отмечал значение таких мероприятий Парижской Коммуны, как уничтожение старой армии и замена её вооружённым народом, лишение полиции политических функций, демократизация её и превращение в ответственный орган Коммуны, образованной на основе действительно всеобщего избирательного права, при действительной гарантии демократических прав народа. Маркс отмечает далее ликвидацию кажущейся независимости судейских чинов, установление сменяемости и ответственности перед народом всех чиновников, мероприятия, направленные на подрыв влияния духовенства, и т. д. Это и было на деле сломом старой государственной машины.

Парижская Коммуна пошла и дальше: она не только показала, учит Маркс, как разбить старую государственную машину, но и чем её заменить.

«На этот вопрос в 1847-ом году, в „Коммунистическом Манифесте“, Маркс давал ответ ещё совершенно абстрактный, вернее, указывающий задачи, но не способы их разрешения. Заменить „организацией пролетариата в господствующий класс“, „завоеванием демократии“ — таков был ответ „Коммунистического Манифеста“.

Не вдаваясь в утопии, Маркс от опыта массового движения ждал ответа на вопрос о том, в какие конкретные формы эта организация пролетариата, как господствующего класса, станет выливаться, каким именно образом эта организация будет совмещена с наиболее полным и последовательным „завоеванием демократии“»[24],

— замечает Ленин.

«Маркс вывел из всей истории социализма и политической борьбы, что государство должно будет исчезнуть, что переходной формой его исчезновения (переходом от государства к не-государству) будет „организованный в господствующий класс пролетариат“. Но открывать политические формы этого будущего Маркс не брался. Он ограничился точным наблюдением французской истории, анализом её и заключением, к которому приводил 1851 год: дело подходит к разрушению буржуазной государственной машины.

И когда массовое революционное движение пролетариата разразилось, Маркс, несмотря на неудачу этого движения, несмотря на его кратковременность и бьющую в глаза слабость, стал изучать, какие формы открыло оно.

Коммуна — „открытая наконец“ пролетарской революцией форма, при которой может произойти экономическое освобождение труда.

Коммуна — первая попытка пролетарской революции разбить буржуазную государственную машину и „открытая наконец“ политическая форма, которою можно и должно заменить разбитое»[25].

В произведении «Гражданская война во Франции» и в некоторых других работах Маркс показал превосходство Парижской Коммуны как формы государственной власти над парламентарно-республиканской формой, если подходить к ним с точки зрения задач социалистической революции пролетариата.

Маркс прямо противопоставлял коммуну парламентарным учреждениям.

«Коммуна должна была быть не парламентарной, а работающей корпорацией, в одно и то же время и законодательствующей и исполняющей законы»[26],

— писал он. Маркс отмечает ахиллесову пяту буржуазной парламентарной системы, которая, не являясь работающей корпорацией, до чудовищных размеров довела разрыв законодательных и исполнительных государственных функций в целях обеспечения господства исполнительной власти и превращения парламента в «говорильню».

Однако ограниченность исторического опыта Парижской Коммуны не позволила Марксу более подробно разработать вопрос об особенностях новой государственной формы, созданной Коммуной. А Энгельс после смерти Маркса высказал мысль, что демократическая республика парламентарного типа явится наиболее целесообразной формой диктатуры пролетариата, её специфической формой. В 1891 г., критикуя Эрфуртскую программу германской социал-демократической партии, Энгельс писал:

«Если что не подлежит никакому сомнению, так это то, что наша партия и рабочий класс могут притти к господству только при такой политической форме, как демократическая республика. Эта последняя является даже специфической формой для диктатуры пролетариата, как показала уже Великая французская революция»[27].

Ту же самую мысль Энгельс по существу повторил в письме от 6 марта 1894 г. о французской рабочей партии. Критикуя оппортунистов, заявлявших, что парламентарная республика во Франции должна быть использована для проведения социалистических мероприятий, Энгельс разъяснял, что республика, как и всякая другая форма правления, определяется её классовым содержанием. До тех пор, пока республика является формой буржуазной демократии, она так же враждебна пролетариату, как и монархия, хотя формы этой враждебности, конечно, различны. В связи с этим Энгельс снова повторил своё положение о том, что республика является

«готовой политической формой»[28],

пригодной для будущего господства пролетариата. Руководствуясь этими указаниями Энгельса, марксисты всех стран в конце XIX и начале XX века продолжали считать парламентарную республику наиболее целесообразной формой диктатуры пролетариата.

Много внимания уделяли Маркс и Энгельс обоснованию положения об отмирании социалистического государства. Теоретически обосновывая необходимость особого, переходного от капитализма к социализму периода, Маркс со всей силой подчёркивал значение социалистического государства для решения задач переходного периода, т. е. для уничтожения эксплуататорских классов и построения социализма. В «Критике Готской программы» (1875) Маркс писал:

«Между капиталистическим и коммунистическим обществом лежит период революционного превращения первого во второе. Этому периоду соответствует и политический переходный период, и государство этого периода не может быть ничем иным, кроме как революционной диктатурой пролетариата»[29].

Ф. Энгельс в письме к А. Бебелю от 18–28 марта 1875 г. также подчёркивает, что государство необходимо пролетариату в революции для насильственного подавления своих противников. Но в связи с этим Энгельс отмечает особый характер государства переходного периода.

«Следовало бы бросить всю эту болтовню о государстве, особенно после Коммуны, которая не была уже государством в собственном смысле»[30],

Энгельс в данном случае подчёркивает переходный и преходящий характер диктатуры пролетариата. Кроме того, Энгельс, повидимому, имел в виду ещё и то обстоятельство, что социалистическое государство уже не нуждается в громоздком аппарате принуждения, поскольку принуждение осуществляется подавляющим большинством населения против незначительного меньшинства. Такой смысл вкладывает Ленин в рассуждения Энгельса о том, что диктатура пролетариата не является государством в собственном смысле этого слова. Опираясь на высказывания Энгельса, Ленин писал:

«Далее, при переходе от капитализма к коммунизму подавление ещё необходимо, но уже подавление меньшинства эксплуататоров большинством эксплуатируемых. Особый аппарат, особая машина для подавления, „государство“ ещё необходимо, но это уже переходное государство, это уже не государство в собственном смысле, ибо подавление меньшинства эксплуататоров большинством вчерашних наёмных рабов дело настолько, сравнительно, лёгкое, простое и естественное, что оно будет стоить гораздо меньше крови, чем подавление восстаний рабов, крепостных, наёмных рабочих, что оно обойдётся человечеству гораздо дешевле. И оно совместимо с распространением демократии на такое подавляющее большинство населения, что надобность в особой машине для подавления начинает исчезать. Эксплуататоры, естественное дело, не в состоянии подавить народа без сложнейшей машины для выполнения такой задачи, но народ подавить эксплуататоров может и при очень простой „машине“, почти без „машины“, без особого аппарата, простой организацией вооружённых масс (вроде Советов рабочих и солдатских депутатов — заметим, забегая вперёд)»[31].

Учитывая преходящий характер социалистического государства, Маркс в «Критике Готской программы», Энгельс в «Анти-Дюринге» раскрывают условия, при которых начинает отмирать социалистическое государство. Такими условиями являются уничтожение эксплуататорских классов и эксплуатации человека человеком, построение социалистического общества. Законченная, итоговая формулировка вопроса об отмирании государства была дана Энгельсом в книге «Анти-Дюринг», которая в рукописи была просмотрена и одобрена Марксом. Энгельс писал:

«Когда не будет общественных классов, которые нужно держать в подчинении, когда не будет господства одного класса над другим и борьбы за существование, коренящейся в современной анархии производства, когда будут устранены вытекающие отсюда столкновения и насилия, тогда уже некого будет подавлять и сдерживать, тогда исчезнет надобность в государственной власти, исполняющей ныне эту функцию. Первый акт, в котором государство выступит действительным представителем всего общества — обращение средств производства в общественную собственность, — будет его последним самостоятельным действием в качестве государства. Вмешательство государственной власти в общественные отношения станет мало-помалу излишним и прекратится само собою. На место управления лицами становится управление вещами и руководство производственными процессами. Государство не „отменяется“, оно отмирает»[32].

Такова общая картина возникновения, развития и отмирания социалистического государства, развитая Марксом и Энгельсом 60–70 лет тому назад, в условиях домонополистического капитализма. Естественно, что в третьей четверти XIX века Маркс и Энгельс не могли дать более конкретной картины развития социалистического государства, а тем более предвидеть все зигзаги истории в каждой отдельной стране. Товарищ Сталин на XVIII съезде ВКП(б) говорил:

«Нельзя требовать от классиков марксизма, отделённых от нашего времени периодом в 45–55 лет, чтобы они предвидели все и всякие случаи зигзагов истории в каждой отдельной стране в далёком будущем. Было бы смешно требовать, чтобы классики марксизма выработали для нас готовые решения на все и всякие теоретические вопросы, которые могут возникнуть в каждой отдельной стране спустя 50–100 лет, с тем, чтобы мы, потомки классиков марксизма, имели возможность спокойно лежать на печке и жевать готовые решения»[33].

Мы должны быть благодарны основоположникам марксизма, учит товарищ Сталин, за то, что они вооружили рабочий класс научной теорией и за много десятилетий вперёд правильно определили основную линию общественного развития. Можно только восхищаться тем, с какой гениальной прозорливостью Маркс и Энгельс предвидели общий ход развития в отдалённом будущем.

Гениальные ученики и продолжатели дела Маркса и Энгельса — Ленин и Сталин в новых исторических условиях развили теорию Маркса и Энгельса и создали законченную теорию социалистического государства. Как представители творческого марксизма, проводящие различие между духом и буквой марксизма, Ленин и Сталин не остановились при этом перед заменой отдельных положений и выводов, соответствующих прошлой исторической обстановке, новыми положениями и выводами, соответствующими новой исторической обстановке. Ленинско-сталинская теория социалистического государства, опирающаяся на незыблемые основы марксистского учения о диктатуре пролетариата, развившая и дополнившая марксистское учение о диктатуре пролетариата новыми положениями и выводами, легла в основу всей практической деятельности большевистской партии и советского народа по строительству Советского социалистического государства.

1.2. Развитие В. И. Лениным теории диктатуры пролетариата в период создания и упрочения Советского социалистического государства

Как известно, между Марксом и Энгельсом, с одной стороны, Лениным и Сталиным — с другой, лежала полоса господства оппортунизма II Интернационала. И. В. Сталин, характеризуя период фактического господства оппортунизма в организованном рабочем движении, находившемся под руководством II Интернационала, писал:

«Это был период сравнительно мирного развития капитализма, период, так сказать, довоенный, когда катастрофические противоречия империализма не успели ещё вскрыться с полной очевидностью, когда экономические стачки рабочих и профсоюзы развивались более или менее „нормально“, когда избирательная борьба и парламентские фракции давали „головокружительные“ успехи, когда легальные формы борьбы превозносились до небес и легальностью думали „убить“ капитализм, — словом, когда партии II Интернационала обрастали жиром и не хотели думать серьёзно о революции, о диктатуре пролетариата, о революционном воспитании масс»[34].

Как указывал далее товарищ Сталин, оппортунисты II Интернационала подменили цельную, последовательно революционную теорию Маркса противоречивыми положениями и обрывками теории, оторванными от практики и превращёнными в догмы. Вспоминая для вида имя Маркса, оппортунисты делали всё для того, чтобы выхолостить из марксизма живую революционную душу. При этом оппортунисты особенно усердствовали над извращением взглядов Маркса и Энгельса на государство и диктатуру пролетариата.

До Великой Октябрьской социалистической революции извращение марксистского учения о государстве шло прежде всего по двум основным линиям. С одной стороны, буржуазные социологи и лжесоциалисты вроде Шейдемана, Вандервельде, Макдональда, Л. Блюма и К°, вынужденные под давлением фактов признать, что государство существует там, где существуют классовые противоречия, подправляли Маркса, заменяя марксистское положение о буржуазном государстве, как машине подавления угнетённых классов эксплуататорскими классами, положением о «примирении классов» государством. В годы первой мировой войны, а особенно после февральской буржуазно-демократической революции в России, когда вопрос об отношении пролетарской революции к буржуазному государству встал со всей остротой, российские меньшевики и эсеры цеплялись за мелкобуржуазную теорию «примирения» классов государством.

С другой стороны, центристы II Интернационала и прежде всего их лидер К. Каутский, не отрицая того, что государство есть орган классового господства, замалчивали и отвергали вывод Маркса о необходимости разрушения, слома аппарата государственной власти буржуазии.

Обе эти точки зрения Ленин подверг уничтожающей критике и сокрушительному разгрому в своей знаменитой книге «Государство и революция», написанной накануне Великой Октябрьской социалистической революции.

Величайшая заслуга Ленина состояла прежде всего в том, что он восстановил истинные взгляды Маркса на государство, запутанные и извращённые оппортунистами, и развил взгляды Маркса дальше. Ленин раскрыл всю глубину марксистского учения о государстве как аппарате господства одного класса над другими классами. Он восстановил и развил дальше марксистское учение о сломе старого, эксплуататорского государства.

В частности Ленин показал, что исключение, сделанное Марксом в 1871 г. для некоторых стран, не входящих в состав европейского континента (Англия, Америка), в отношении необходимости слома буржуазной государственной машины, — что это исключение отпало в эпоху империализма, когда военщина и бюрократизм не только появились в этих странах, но достигли, например в США, чудовищного развития.

«Теперь, в 1917-ом году, в эпоху первой великой империалистской войны, это ограничение Маркса отпадает. И Англия и Америка, крупнейшие и последние — во всём мире — представители англо-саксонской „свободы“ в смысле отсутствия военщины и бюрократизма, скатились вполне в общеевропейское грязное, кровавое болото бюрократически-военных учреждений, всё себе подчиняющих, всё собой подавляющих. Теперь и в Англии и в Америке „предварительным условием всякой действительно народной революции“ является ломка, разрушение „готовой“ (изготовленной там в 1914–1917 годах до „европейского“, общеимпериалистского, совершенства) „государственной машины“»[35].

Ленин обстоятельно разработал вопрос о путях слома буржуазной государственной машины и показал, как должен осуществляться этот слом. Он указал, что слом буржуазного государства и установление диктатуры пролетариата осуществляются через ликвидацию касты бюрократического буржуазного чиновничества, через выдвижение на государственные посты представителей рабочего класса, крестьянства и интеллигенции; через уничтожение старой полиции и замену её народной милицией; через ликвидацию старого, буржуазного суда и прокуратуры и замену их революционными трибуналами, народными судами, революционной прокуратурой; через замену старой армии новой, рабоче-крестьянской армией, с новыми командными кадрами, новыми принципами её комплектования и политического воспитания и т. д. и т. п. Ленин показал, что проведение всех этих мероприятий немыслимо без подрыва экономической силы помещиков и капиталистов и без создания мощного государственного социалистического сектора в народном хозяйстве.

Вооружённая указаниями великого Ленина, большевистская партия повела рабочий класс и беднейшее крестьянство на штурм буржуазного государства в октябре 1917 г., добилась слома старого государственного аппарата и замены его новым, пролетарским Советским государством.

Развивая марксизм, Ленин подверг уничтожающей критике взгляды анархистов на государство и разоблачил анархистские установки врага марксизма — Бухарина по вопросу о государстве и диктатуре пролетариата. По вопросу об отношении пролетарской революции к государству Ленин вёл борьбу на два фронта: против оппортунистов, отрицающих необходимость слома буржуазного государства и создания нового государства — диктатуры пролетариата, и против анархистов, пропагандирующих идею взрыва, уничтожения всякого государства в целях немедленного перехода к безгосударственному строю. Анархисты отрицают необходимость диктатуры пролетариата. В черновых материалах к «Государству и революции» Ленин отмечал:

«От анархистов нас отличает (α) использование государства теперь и (β) во время революции пролетариата („диктатура пролетариата“) — пункты, важнейшие для практики, тотчас. (Их то и забыл Бухарин!)»[36].

Более подробно эти мысли Ленин развил в статье «Интернационал молодёжи», где он разоблачил и осудил бухаринскую идею взрыва государства, и в заключительной главе книги «Государство и революция», где он показал, что по коренному вопросу о диктатуре пролетариата «крайности» — оппортунисты и анархисты — сходятся: и те и другие выступают против диктатуры пролетариата, являются врагами социалистического государства.

Ленин восстановил «забытые» оппортунистами и спас от искажения взгляды Маркса на Парижскую Коммуну, как на новый тип государства. Он впервые в истории марксизма оценил всемирно-историческое значение открытия Маркса — открытия того, что государство типа Парижской Коммуны есть та политическая форма, при которой может произойти экономическое освобождение труда.

Обобщив опыт двух буржуазно-демократических революций в России, Ленин сделал серьёзный шаг вперёд в развитии теории и практики марксизма, выдвинув требование установления республики Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов как наиболее целесообразной формы политической организации общества в переходный период от капитализма к социализму. Это положение, выставленное в 1917 г. Лениным в Апрельских тезисах, легло в основу революционной борьбы большевистской партии за социалистическую революцию, за диктатуру пролетариата.

Оценив историческое значение Советов как формы организации, созданной творческой инициативой рабочего класса и народных масс России, Ленин и Сталин отмечали, что только безраздельное руководство революционной марксистской партии в Советах способно сделать их органами диктатуры пролетариата. Под лозунгом «Вся власть Советам» большевистская партия поднимала массы на борьбу за диктатуру пролетариата. Советы явились непосредственной, глубоко демократической революционной организацией народных масс, способной воплотить и воплотившей в себе принципы диктатуры пролетариата, способной довести до конца дело разрушения буржуазного государства и преобразование капиталистического общества в коммунистическое.

Открыв новую и притом наиболее целесообразную форму диктатуры пролетариата — Советскую власть, Ленин и Сталин «раскрыли скобки» в понятии диктатуры пролетариата. Прежде всего Ленин и Сталин показали, почему рабочий класс в своей борьбе за социализм не может обойтись без диктатуры. Диктатура пролетариата есть неограниченная власть рабочего класса, направленная против буржуазии и других эксплуататоров, насильственно подавляющая их сопротивление и вместе с тем осуществляющая государственное руководство всеми трудящимися, всем обществом для строительства социализма.

Ленин указывал на «громадные фактические преимущества», которые эксплуататоры сохраняют долгое время после переворота.

«У них остаются деньги (уничтожить деньги сразу нельзя), кое-какое движимое имущество, часто значительное, остаются связи, навыки организации и управления, знание всех „тайн“ (обычаев, приёмов, средств, возможностей) управления, остаётся более высокое образование, близость к технически высшему (по-буржуазному живущему и мыслящему) персоналу, остаётся неизмеримо больший навык в военном деле (это очень важно) и так далее, и так далее»[37].

Если к этому добавить силу и прочность международных связей буржуазии, силу и прочность мелкотоварного производства, которое

«рождает капитализм… ежедневно, ежечасно, стихийно и в массовом масштабе» (Ленин),

и прочность порождаемых товарным производством традиций и привычек миллионных масс мелкой буржуазии, наконец, если учесть неизбежность колебаний мелкой буржуазии между пролетариатом и буржуазией, то станет ясно, что свергнутая буржуазия ещё долго остаётся сильнее свергнувшего её пролетариата.

Эти обстоятельства питают надежду свергнутой буржуазии на реставрацию капитализма — надежду, которая сохраняется до тех пор, пока сохраняются эксплуататорские классы, пока не закончилась эпоха перехода от капитализма к коммунизму. Свергнутые эксплуататоры с удесятерённой энергией, с бешеной страстью бросаются в бой за реставрацию старых порядков[38].

Без диктатуры пролетариата, без беспощадного подавления наиболее могущественного врага — буржуазии — рабочий класс не может удержать власть, упрочить её и построить социализм. Без диктатуры пролетариата он не может окончательно оторвать мелкую буржуазию от капиталистов и сплотить всех трудящихся вокруг себя, не может осуществить коммунистическую переделку мелкотоварного производства и подготовить ликвидацию классов. Без диктатуры пролетариата невозможно вооружить революцию, создать армию революции для борьбы с внешним врагом, для борьбы с империализмом, защитить завоевания социалистической революции.

Вот почему, говорит Ленин, пролетарская демократия, представляющая собой высший тип демократии, не может не быть, как и всякая демократия, диктатурой.

Раскрывая во всём объёме значение социалистического государства для подавления эксплуататоров внутри страны, показывая важность государства для организации вооружённых сил пролетариата, для укрепления обороны страны и упрочения связей победившего социализма с пролетариями других стран, Ленин неоднократно подчёркивал, что этим не исчерпывается сущность диктатуры пролетариата. В письме к венгерским рабочим, установившим в 1919 г. в Венгрии Советскую власть, Ленин писал:

«Но не в одном насилии сущность пролетарской диктатуры, и не главным образом в насилии. Главная сущность её в организованности и дисциплинированности передового отряда трудящихся, его авангарда, его единственного руководителя, пролетариата. Его цель — создать социализм, уничтожить деление общества на классы, сделать всех членов общества трудящимися, отнять почву у всякой эксплуатации человека человеком»[39].

Построить социализм и уничтожить классы значит не только подавить сопротивление буржуазии, подготовить и осуществить её ликвидацию. Чтобы построить социализм, пролетариат должен оторвать широкие массы городской мелкой буржуазии, интеллигенции, а главное — крестьянства, от буржуазии, повести их за собой, организовать и вовлечь в социалистическое строительство, коммунистически перевоспитать их. Этого рабочий класс не может сделать без своей диктатуры, без государственного руководства. Ленин разъяснял:

«Нужна диктатура пролетариата, власть одного класса, сила его организованности и дисциплинированности, его централизованная мощь, опирающаяся на все завоевания культуры, науки, техники капитализма, его пролетарская близость к психологии всякого трудящегося, его авторитет перед распылённым, менее развитым, менее твёрдым в политике трудящимся человеком из деревни или из мелкого производства, чтобы пролетариат мог вести за собой крестьянство и все мелкобуржуазные слои вообще»[40].

В работах «Великий почин», «Экономика и политика в эпоху диктатуры пролетариата» и в других Ленин показал, что повести за собой всю массу крестьянства и мелкой буржуазии вообще на путь нового хозяйственного строительства, новых общественных отношений, убедить мелких собственников в преимуществах крупного социалистического хозяйства и добиться того, чтобы они добровольно вступили на социалистический путь развития, — для рабочего класса и его партии значит решить самую трудную задачу революции. Здесь насилием, голым администрированием, отдельным порывом ничего не сделаешь и лишь испортишь дело. Нужна длительная, упорная, кропотливая, систематическая организационная и политико-массовая работа среди крестьянства и мелкобуржуазных слоёв города, нужна государственная поддержка рождающимся кооперативным предприятиям, помощь им путём обучения кадров, помощь финансами, орудиями труда, сортовыми семенами, химическими удобрениями и т. п. Необходим широкий показ преимуществ кооперативных хозяйств над мелкособственническими единоличными хозяйствами, нужно сплочение крестьянства для борьбы с кулачеством и буржуазией вообще. Всего этого сделать нельзя без диктатуры пролетариата, без государственного руководства со стороны рабочего класса. Но именно поэтому диктатура пролетариата не может не быть формой классового союза пролетариата и крестьянства. Ленин учил:

«Диктатура пролетариата есть особая форма классового союза между пролетариатом, авангардом трудящихся, и многочисленными непролетарскими слоями трудящихся (мелкая буржуазия, мелкие хозяйчики, крестьянство, интеллигенция и т. д.), или большинством их, союза против капитала, союза в целях полного свержения капитала, полного подавления сопротивления буржуазии и попыток реставрации с её стороны, союза в целях окончательного создания и упрочения социализма»[41].

При этом Ленин и Сталин подчёркивали, что для победы социализма нужен не всякий союз пролетариата с крестьянством, а только такой союз, который:

а) направлен против буржуазии и капитализма,

б) руководящая роль в котором принадлежит рабочему классу.

Называя союз пролетариата с трудящимся крестьянством высшим принципом диктатуры пролетариата, Ленин и Сталин всегда рассматривали этот союз как условие, обеспечивающее сохранение за пролетариатом руководящей роли и использование этого союза для коммунистической переделки крестьянства[42].

Маркс и Энгельс, Ленин и Сталин учат, что только пролетариат способен выполнить всемирно-историческую роль организатора и руководителя всех трудящихся и эксплуатируемых масс в борьбе за их освобождение от гнёта капитала, что только диктатура рабочего класса способна обеспечить построение социализма и коммунизма, уничтожение классов и отмирание государства в грядущем коммунистическом обществе.

* * *