Плато чёрного спелеолога

Виктор изготовил несколько копий, наконечники сделал из острых осколков бутылок, из ствола можжевельника соорудил лук и выстругал не слишком ровные стрелы. Очень долго тренировался, пытаясь с пяти метров попасть в ствол дерева, пока не очень. Но это только начало, тренировкам он стал посвящать всё свободное время. Но вот пронёсся ещё месяц и стрелы он научился изготавливать вполне профессионально и в цель они уже летят ощутимо точнее.

Виктор перекидывает лук через плечо, осторожно засовывает за пояс кошмарный нож, лезвием которого является длинный осколок из-под бутылки шампанского, подвешивает к поясу усовершенствованный каменный топор с неплохой балансировкой: — Пора навестить нашего Диму, — говорит он обыденным голосом, словно собирается выпить кружку пива с друзьями и погонять шары в биллиардной.

— Иди, — спокойно говорит Нина, — только прошу тебя, помни, ты не один, — она бережно накидывает на его плечи куртку, которую соорудила из найденных тряпок.

Виктор долго смотрит её в глаза, кивает, прижимает к себе: — Я всегда это помню, — в глазах сверкнул пугающий огонёк.

Он решает идти к их лагерю обходным путём, заодно посмотреть, что есть в округе. Зайти к пещере под названием Голубянка, на её отвесных склонах действительно живут дикие голуби, может получиться пару штук подстрелить, но если упадут в пропасть, их не достать.

За месяц жизни на этой неприветливой земле ни разу не пересекались с людьми, и даже стало казаться, что кроме команды Димы, больше никого нет, это и радует и огорчает одновременно. Странно, но остро хочется общения с людьми, главное, чтобы те остались людьми.

В своё время на Караби яйле всякое бывало, и экспедиции спелеологов со всего мира, а иногда в многочисленных пещерах скрывались от тюрьмы, не ладящие с законом. Говорят, как-то с сопки обстреляли группу спелеологов из Москвы и одного человека серьёзно ранили. Полиции наехало, чуть ли не со всего Крыма, но преступников так и не нашли, а спустя время, вновь стреляли…

Виктор всё это помнит и иллюзий не питает, с поправкой на нынешнее положение, всё должно обостриться на порядок. Остатки человечества пребывают в последней напряжённой схватке друг с другом. Кто победит, выродки или люди? Вопрос серьёзный, закона нет, и власть будет у сильных… а может у умных? Но умные — не всегда справедливые. Где найти золотую серединку? Может я — «золотая серединка»? Виктор ухмыльнулся, а про себя отметил, что получилось несколько цинично и это понятно, не ему решать, кто будет «золотой серединкой».

У пещеры Чёрный монастырь Виктор замедляет шаг, каким-то звериным чутьём ощущает некое присутствие. Он осторожно вклинился в заросли низкорослых деревьев и выходит к каменным разломам. В его сторону дунул тёплый ветерок с примесью дыма, в котором прослеживается запах жареного мяса, но какого-то сладковатого и пугающего.

Невольно по телу пробегает дрожь, а рука сама вытаскивает из-за пояса уродливый, но смертоносный нож.

— Совсем нехорошо, — шепчет мужчина и, прижимаясь к скале, будто скользит к источнику странного дыма.

Вскоре он слышит негромкие голоса и, перескочив под защиту кустарников, на животе подползает к обрыву, заглядывает в каменную воронку, где затаилась опасная пещера.

— Совсем нехорошо, — повторяет он сам себе. Виктор видит несколько исхудавших людей, с синими перстнями на пальцах и с характерными татуировками на телах.

На залитой кровью земле валяется изувеченный труп. Один из зеков пилит ножом шею, рядом лежат отрезанные конечности, а над костром жарятся человеческие ребра.

— Худая коровка, — сплёвывает один из зеков, вытаскивая из распоротого живота скользкие внутренности.

— Печень Вовану, — гнусаво говорит мрачный детина, поглаживая неухоженную чёрную бороду.

— Само собой.

— Аккуратней работай, желчь прольёшь! Смотри, коровкой сделаем, — с угрозой вздёрнулся чёрнобородый зек.

Сдерживая рвотные позывы, Виктор в потрясении пятится назад, холодный пот заливает лицо, а висках звонко стучат молоточки. Он готов был ко всему… но не к этому. Как-то надо решать эту проблему и чем скорее, тем лучше. Сейчас вступать в единоборство с людоедами опасно, числом задавят, да и Вован где-то рядом.

Лихорадочно оглядываясь, Виктор вползает в кусты и обмирает, он слышит характерные звуки, знакомые каждому мужчине. Придавив к мшистому камню длинноногую девицу, вероятно, насильничает, сам Вован.

— Ты ещё поживёшь, главное стони почаще, — пыхтит нелюдь.

Девица старательно подвывает, из глаз градом катятся слёзы, а Вована это ещё больше заводит, он изгибается в экстазе, но в это время Виктор с размаху всаживает ему нож в спину прямо в сердце и с омерзением сдёргивает труп с несчастной женщины. Девица в прострации, ничего не соображает, смотрит невидящим взглядом, а в глазах животный ужас.

— Очнись! — Виктор хлещет её по щекам.

Женщина дёргается, пытается сфокусировать на нём взгляд, губы открывается в крике, Виктор с силой зажимает рот ладонью.

— Успокойся, я не из их команды.

В её взгляде появляется нечто человеческое, которое совместно с паническим страхом заставляет сердце Виктора сжаться от боли.

— Всё нормально, успокойся, мы сейчас уходим отсюда. Ты меня слышишь? — Виктор несильно её встряхивает.

— Я тебя знаю, — неожиданно говорит женщина, — ты к нам тогда приходил… огрызки от яблок собирал. Зачем ты это делал? Кушать очень хотелось? — из её глаз брызнули слёзы.

— Глупая, позарился бы я на ваши объедки… мне семена были нужны.

— А-а-а, понятно, ты садовник, — уверенно говорит она, шаря глазами по сторонам и, неожиданно натыкается на окровавленный труп и дёргается в порыве, чтобы бежать.

— Садовник, — хмыкает Виктор, хватает её за руку. — Быстро уходим, — рывком поднимает её на ноги.

Она стоит как на ходулях, худая, бледная как смерть, под глазами синие пятна, качается взад вперёд, дико озирается и явно находится на гране обморока. Виктор дёргает её за собой и тащит прочь от стоянки людоедов. Женщина вяло перебирает ногами, морщится от боли, закусывая губу, но затем, словно кто дал ей пинка, она бросается вперёд, ломая кустарник, выпучив глаза и подвывая от ужаса. Виктор с трудом догоняет её и обращает внимание, что та босая и ноги изодраны до мяса, но женщина не замечает боли.

— Стой! — резко дёргает её. Она становится как вкопанная и походит сейчас на загнанную лошадь. — Не газуй так, копыта собьёшь, — цинично говорит Виктор, срывает с себя куртку, рвёт, усаживает перед собой женщину и бинтует её стопы. — Так легче?

— Она кивает, в глазах наконец-то появляется человеческое выражение.

— Звать тебя как? — непринуждённо спрашивает Виктор.

— Анжела… то есть… Аня, — после небольшой паузы исправляется она.

— Аня, хорошее имя, — улыбается Виктор.

— А мне не нравится, — всхлипывает длинноногая девица.

— Глупая, — беззлобно говорит Виктор. — Пошли, хватит сидеть.

На этот раз Аня вскрикивает от боли и ковыляет как подбитая палкой курица.

— Нам быстрее надо идти, уголовнички опомнятся, погоню организуют.

— Они Лёшу зарезали… и ты знаешь, они его будут есть, — Аня в ужасе закатывает глаза и её едва не выворачивает, но желудок пустой.

— Каждый решает продовольственную проблему по-своему, — усмехается Виктор.

— Но ведь это жутко!

— Недопустимо, я их изведу, — сверкнул глазами мужчина. — А как там ваш, Дмитрий Леонидович поживает? — Виктор переводит разговор в нужное ему русло.

— Ну… не очень.

— Что так?

— У нас сейчас Идар главный, то есть — Идар Сергеевич, его начальник охраны.

— Повышение получил, — усмехается Виктор, вспоминая мужчину, которого он тогда выделил. Всё правильно, жизнь всё расставляет по местам, таким как Дима, только в офисах рулить, а здесь — всё иначе, помимо ума крепкие кулаки нужны.

— Нет… он сам, — не поняв иронии, говорит Аня. — Он всех заставляет работать! — в сердцах выкрикивает она.

— Это плохо? — с удивлением глянул на неё Виктор.

— Я не привыкла работать, — вздёргивает носик Аня.

— Тогда… может, не пойдём в ваш лагерь? — с усмешкой произносит Виктор.

Аня останавливается, с недоумением смотрит на улыбающегося мужчину и робко спрашивает: — К тебе пойдём?

— У меня ещё хуже, — хохотнул Виктор, — будешь пахать как пчёлка, да и Нина тебе глазки выцарапает… если что.

— Боже мой, куда я попала! — закатывает глаза Аня.

— А ты ещё не поняла?

— Ты знаешь, — Аня старается говорить кокетливо, но получается жалко, — ещё не поняла. Может, ты мне разъяснишь? — она смотрит, чуть повернув голову, слегка приоткрыв губы. Вероятно, этим взглядом когда-то сводила с ума немало мужчин. Но… у Виктора выработалось стойкое противоядие к подобным особам ещё в прошлой жизни, к тому же, если сравнивать с Ниной — это словно седло для коровы и чистый родник.

— Ты всё поняла Аня, не переживай, как-нибудь приспособишься.

— Помог бы кто, — с неудовольствием сплёвывает женщина, показав этим свои истинные корни.

— Я уверен, приспособишься, — смеётся Виктор.

Длинноногая девица в раздражении метнула на него пренебрежительный взгляд: — Садовник, мужлан неотёсанный, — процедила сквозь зубы и живенько ковыляет вперёд, вихляя осунувшимся задом.

Виктор с сожалением качает головой и скользнул следом, внимательно поглядывая по сторонам. Затем, видя, что Аня заворачивает в сторону пещеры-пропасти Голубянки, берёт инициативу в свои руки и заставляет её идти следом за ним. Она, скорее всего по привычке, что-то буркнула, но безропотно пошла за ним.

— Значит, Идар Сергеевич у вас главный, — чтобы не слышать тягостного пыхтения за своей спиной, пытается как-то завязать разговор Виктор.

— Был такой предупредительный мальчик, а сейчас гад, — смачно высморкалась в сторону интеллигентная девица.

— Работать заставляет? — хохотнул Виктор.

— Не только это, — Аня зло дёрнула колючую ветку, вскрикнула, уколовшись о шипы, и ещё больше обозлилась. — Эта дрянь принуждает нас жрать всё, что ползает и бегает.

— Так вы живы благодаря ему, — с укором произносит Виктор, искоса глянув на раскрасневшуюся даму.

— Сам то, он это не ест, всё больше рыбу… голубей подстрелил, нам по крылышку только дал.

— Из лука, что ли? — насторожился Виктор.

— Скажешь ещё, — хихикнула Аня, — у него пистолет есть.

— Повезло, — с завистью проговорил мужчина, а в груди пробегает холодок.

— Да только патроны у него закончились. Косатку хотел убить… придурок. Две обоймы истратил… весь неприкосновенный запас. Теперь дождевых червей выкапываем, корни какие-то кушаем.

— Косатку? — останавливается Виктор. — На неё и крупнокалиберного пулемёта мало. Видно конкретно вас прижало.

— Ещё как, — кивает Аня. — Хотя, чего греха таить… если бы не он, друг друга кушать стали… как те, — она вздрагивает всем телом и испуганно озирается.

Непроизвольно и Виктор покосился назад. Вроде спокойно, низкорослый перелесок, чередуется с каменными проплешинами, но где-то вспорхнула птица. Птица? Виктор напрягается, пытается рассмотреть то место, вроде ветка качнулась. От ветра, что ли? А ведь нет, в просветах спутанной травы, появляется рука и, вновь исчезает: — У нас кампания, — мужчина вмиг становится суровым.

— Как? Какая кампания? — икнула Аня и водит глазами, словно испуганная лань.

— Выследили, мать вашу! — ругается Виктор и снимает с пояса каменный топор.

— Зеки? — в ужасе пискнула Аня.

— Уже нет, — сплёвывает Виктор, — людоеды.

— Бежим! — встрепенулась женщина.

— В своих обвязках далеко не убежишь, — он с сожалением глянул на её перебинтованные ноги. — Где обувку свою потеряла?

— Вован снял… чтоб далеко не убежала.

— Логично, — хмуро оглядывает Виктор Аню.

— Ты меня бросишь? — цепенеет от страха женщина.

— Будешь много болтать, точно брошу.

— Мне страшно.

— Ладно, топай вперёд… и головой не крути, пусть думают, что мы их не заметили.

— Что ты хочешь сделать?

— Хочу? — Виктор усмехается, смотрит на женщину, прищурив глаза. — Я хочу выжить и если за пару месяцев не умер здесь, на этом плато, то не позволю себя убить каким-то выродкам. Естественней двигай маслами, барышня, — грубо произносит он, — и улыбайся почаще.

— Я не смогу, мне кричать охота, — с обезоруживающей непосредственностью говорит она.

— Браво мадам, кричите. Только в этом случае я покину вас. Простите… дела, — разводит руки Виктор и разворачивается назад.

— Хих, хи, ха, ха, — Аня послушно низвергает из себя непонятные звуки, и её лицо искажает что-то отдалённо напоминающее улыбку.

— М-да, тяжёлый случай. Ну да ладно, издали сойдёт, — Виктор обнимает её за плечи и волочёт в ближайшие кусты.

— Что ты делаешь? Я не хочу, это сейчас совсем не к месту! — бурно возмущается Аня.

— Молодец, а теперь отбивайся от меня.

— Зачем? — удивляется Аня. — Всё равно снасильничаешь… я согласна и так.

— С такими дуррами, я впервые встречаю, — оторопел Виктор.

— Так ты меня… это. Я тебе не нравлюсь? — в страшном разочаровании спрашивает она его.

— Пошли в кусты, коза ненормальная! — Виктор с силой втолкнул её в густые заросли. — А теперь быстро отсюда уползаем, и ветки не трогай, чтобы нас не выдали, — громким шёпотом произносит он.