Помоги проекту - поделись книгой:
— Она была одна?
— Мне кажется, заходил еще мужчина! — прокричала дежурная.
— В очках, в джинсах...
— Вроде да.
— В какое примерно время?
— Перед тем, как ей к вам пойти. — Голос чуть поутих и снова набрал силу. — А письма нашлись?
— Нашлись.
— Она ведь вначале и заявлять не хотела! А я ей подсказала! Про вас и про капитана Сабодаша...
Денисов положил трубку.
«Так все и было. — Он мысленно подытожил разговор с дежурной. — Женщина сперва не собиралась обращаться в милицию по поводу пропажи, но потом решилась. Это был с ее стороны импульсивный и не очень хорошо продуманный шаг. Дежурная даже и не подозревает о последствиях своего совета...»
— Гурина увезли. — Антон успел еще раз переговорить с дежурной частью и все знал. — В суд его теперь доставят, видимо, уже под конвоем...
В коридоре раздались шаги, короткий стук в дверь.
— Входите.
— Нашлись?!
— Нашлись.
— И все из-за меня... Представляю, как вам пришлось...
— Пришлось.
— Как я благодарна вам.
Она скорее была напряжена, взвинчена.
— Даже не верится, что смогу снова заниматься своей работой. Спокойно жить... Как это трудно: когда будто огонь бежит по кровле, а вы должны улыбаться, отвечать на вопросы... — Она еще выше забросила сумочку на плечо. Казалось, она никогда с ней не расстается. — А между тем все поставлено на карту...
— Ставку определяем мы сами! — Антон не мог не вмешаться.
— У вас, наверное, всегда все шло продуманно, положительно. Вы никогда не переступали черту!
Она была не в силах остановиться:
— Вас обошло разочарование, не было задето ваше честолюбие...— В тоне послышалось неожиданное, плохо скрываемое пренебрежение. Но тут же она спохватилась: — Извините, нервы! Зачем я это вам говорю...
— От Максимова нет известий? — Денисов перевел разговор. — Мы здесь прониклись к нему уважением. Интересно, удастся ли ему что-нибудь большое?
— Не знаю. — Она расценила его слова как поддержку. — От него ждут многого... А вот прогремит ли он!
— А кто такой Федотов?
Она свела брови!
— О! Очень знающий и энергичный человек! Кандидат. Без пяти минут доктор...
— Молод?
— Сорок один год... — Она достала сигареты, зажигалку, положила на стол, сама осталась стоять. — Разрешите? Собственно, они с Сергеем однокашники...
— Большой ученый?
— Безусловно.
«Поучительный урок, — подумал Денисов. — Хорошо, что мы смогли довести дело до конца».
Она продолжила:
— Федотов — человек действия. В этом смысле он как бы противоположность Максимову. Тот сомневается в каждом эксперименте, в каждом результате... А время-то уходит!
—Вам ничего не удалось узнать о человеке, который появлялся ночью на вокзале?
— Нет. — Она покачала головой. — В НИИ каждый второй в очках, в джинсах. Вы уверены, что он следил именно за мной?
— Следил? — Антон снова вмешался. Он словно забыл об их с Денисовым уговоре. — Нет, он не следил. Он был вместе с вами.
— Вы хотите сказать...
— Через день-другой Максимов должен вернуться из командировки... И получить письмо, в котором его предупредили о махинациях Федотова. Представляете, какой разразился бы скандал! А тут защита... Кто-то решил во что бы то ни стало перехватить адресованное Максимову письмо...
— Я ничего не понимаю! Если меня пригласили, чтобы нанести оскорбление, я уйду... Будем объясняться в другом месте! — Она щелкнула зажигалкой, но с места не двинулась. — Объяснитесь: в чем вы меня подозреваете?
— Максимов иногда оставлял личные бумаги на рабочем столе. Вы знали, что его переписка шла через брата, и вместе с Федотовым...
Денисов, внимательно следивший за заявительницей, понял, что они угадали. В глазах женщины что-то мелькнуло. Так в объективе фотоаппарата можно иной раз заметить убегающую шторку затвора.
Антон продолжил:
— ...Решили выманить у брата Максимова это письмо. Вы уговорили его привезти переписку на вокзал для того, чтобы предупредить будто бы грозящие Сергею неприятности. Потом, когда письма неожиданно исчезли из камеры хранения, вы, конечно, не собирались обращаться к нам. Вас подтолкнула дежурная. И вы решили: «А вдруг?!» Потом вы решили дать задний ход, но от вас больше ничего не зависело. Вы были ночью на вокзале не одна. Ваш шеф сопровождал вас. Правильнее сказать — охранял. Он и сейчас в курсе всего происходящего.
— Каким образом?! Я сразу приехала. Рядом у нас стоянка такси... — Лицо ее побледнело.
— После того как мы разговаривали, я сразу набрал ваш номер. Было занято. Вы сообщили ему о вызове... Может, он вас и подвез на своей машине? И ждет у зала для транзитных пассажиров...
Она предприняла последнюю попытку протестовать:
— Выходит, опасность, которой я подвергаюсь со стороны человека, покушавшегося ранее...
Антон отстраняюще поднял руку.
— Нет никакого полубезумца-мужа... Вы использовали этот миф, зная, насколько серьезно мы тут относимся к любой угрозе лишить жизни... Расчет был верный, а вот результат? Кроме того, уголовным законом действия эти преследуются.
За окном пошел мокрый снег, запах сырости проник в помещение. Из-под Дубниковского моста появился скорый поезд, навстречу ему, по соседнему — первому главному — пути шла электричка.
— Хотите знать, что вас подвело... — сказал Денисов. — Вы плохо осведомлены о характере взаимоотношений Максимова с его корреспонденткой. И, кроме того, та Беата, настоящая, не могла писать из Пицунды...
Он достал конверт с цветным изображением Соловецкого кремля и штемпелем почтового отделения в Архангельской области.
Женщина писала:
«Несколько дней не буду на почте, не смогу ни с кем связаться, поэтому молю судьбу, чтобы это письмо застало тебя в Москве, и ты сумел бы что-то предпринять. Столько раз я просила тебя поспешить с публикацией. И вот!.. В аэропорту, ожидая рейса, я встретила — кого бы ты думал? — милейшего Юрия Михайловича, твоего первого шефа. Он летел в Киев. Его провожал Федотов. Он, как обычно, ужом вился вокруг...»
Начав читать, Денисов уже не мог прерваться, Антон нетерпеливо прошел по кабинету.
«...Когда Федотов на несколько минут отлучился, Юрий Михайлович достал из портфеля заявку Федотова на научное открытие. «Дали на отзыв, — пояснил он мне. — Тут есть кое-что любопытное для вас с Сергеем. Ведь вы по-прежнему занимаетесь поверхностным слоем?» Он показал заявку. Я начала читать и не поверила своим глазам: весь третий раздел — твой метод. Слово в слово! Я успела еще быстро просмотреть таблицы. Главные цифры эксперимента все экстраполированы. Конечно! У Федотова же не было времени поставить свой собственный эксперимент! Я помню начало нашей основной таблицы, у него эти значения гораздо выше. Когда Федотов вернулся, я не смогла с ним спокойно разговаривать. Юрий Михайлович как раз спрятал заявку в портфель, и Федотов, по-моему, догадался о том, что я все знаю. «В Пицунду?» — спросил он, хотя несколько минут назад уже задавал мне этот вопрос. Я смогла только кивнуть. «Там сейчас чудесно...» Тут объявили рейс Юрия Михайловича. Федотов пошел его провожать до трапа, и я простилась с ними...»
«Я рада, — шло дальше в письме, — что в то время, когда все думают, будто я в Пицунде, я здесь, на Севере. Могу наконец прийти в себя после всех неурядиц минувшей осени. Я говорила тебе: деревня наша почти у самого Боже, избы, улицы, баня — все в снегу. Тишина и удивительно спокойно. Я с надеждой смотрю в будущее и, кажется, скоро забуду про...»
Окончание письма было на тетрадном листке, который Гурин обронил вместе с ворохом спецификаций и накладных на рыбопродукты у себя в прихожей.
«...рентгено-электронный спектрограф. Вот все. Поспеши с публикацией. Целую. Беата».
Дополнительный прибывает на второй путь
ЗАЯВЛЕНИЕ
Не собираясь приводить пространные доводы как в пользу принятого мною теперь решения, так и в оправдание другого, какого я придерживался во время следствия и суда, хочу с прямотой и откровенностью сообщить обо всем, что мне известно о людях, приведших меня на скамью подсудимых, способствовавших моему моральному падению, а также раскрыть их связи, каналы приобретения и уловки при транспортировке груза.
Прошу вызвать меня для беседы 25 августа с. г. после свидания с женою, которую хочу оповестить о предпринимаемых мною шагах.
СПРАВКА
Согласно имеющимся сведениям, лица, вовлекшие Мостового М. З. (уголовная кличка Стоппер) в преступную деятельность, обязались в случае его провала в трехмесячный срок полностью компенсировать материальный ущерб, причиненный арестом и конфискацией имущества, а также выплатить крупное вознаграждение семье при условии, что Стоппер не назовет на следствии основных организаторов преступления.
По тем же сведениям, лицо, направленное с деньгами к жене Стоппера, до настоящего времени в Москву не прибыло.
Срок обязательства истекает 25 августа.
ИЗ СВОДКИ
...В 08.48 зафиксирована встреча Мостовой Ф. Т. с неустановленным гражданином. Последний вручил Мостовой пакет, завернутый в газету, после чего быстро ушел без сопровождения. Есть основания полагать, что в пакете находились деньги, предназначенные семье Стоппера оставшимися на свободе организаторами преступного к а р т е л я.
РАПОРТ
В соответствии с полученной инструкцией мною для беседы по существу поданного заявления о явке с повинной был вызван Мостовой М. З. Беседа происходила в следственном изоляторе после того, как осужденному было предоставлено свидание с женой - Мостовой Ф. Т.
В ходе беседы Мостовой М. З. (Стоппер) поставил меня в известность о том, что ввиду изменившихся обстоятельств он решил отказаться от сделанного им заявления и не дополнять ранее данные на предварительном следствии показания.
1
Свет погас в три шестнадцать, в ночь на двадцать шестое августа, через тридцать с лишним минут после отправления из Москвы: что-то грозно треснуло на групповом щите между туалетной комнатой и служебной, и вагон погрузился в темноту.
Перед тем с ходу проскочили безлюдные платформы — Бирюлево-Пассажирское, Расторгуево, впереди был город Домодедово с известным аэропортом. Большинство пассажиров спали, сморенные душной ночью, вокзальной суетой. Посадка приходилась на глухие часы суток.
Суркова, проводница одиннадцатого купейного, не пошла в штабной вагон к бригадиру, прикорнула у себя в служебке, накоротке, головой к двери. Поезд был дополнительный, на время пика пассажирских перевозок собранный по вагонным депо, — за лето в нем привыкли к неожиданностям,
Проснулась она внезапно, сразу не поняла, в чем дело. Мигнула фонарем, поднесла к часам на руке.
«Три сорок шесть...»
Состав равномерно потряхивало на стыках.
— Товарищ проводник!..
Узкоплечему человечку на пороге было не меньше семидесяти: голый стариковский череп, ребячья пижама, большие, как капустные листы, уши.
Впереди, за десять вагонов, загудел электровоз — вкрадчиво, но мирно. Человек переждал.
— Пассажира в третьем купе убили.
Голос его при этом оставался спокойным.
Дверь третьего купе оказалась приоткрытой. Луч со слепым пятном посередине потянулся к столу, все остальное в куне было в тени: бутылки, еда. Слева спали: внизу — женщина, на верхней полке — мужчина.
Суркова повела фонарем. Пассажир на двенадцатом месте вверху полусидел, склонившись к коленам, лицо было повернуто к двери. Косивший, лишенный жизни глаз следил за всем, что происходило в купе.
Человечек в пижаме стоял в коридоре.
— Надо сообщить... — он замолчал.
Проводница заметила, что лоб его испачкан в крови.
— Бегите в девятый вагон, пусть бригадир Шалимов идет сюда... — она показала в тамбур, почти не видимый в темноте. — Погодите, как ваша фамилия?
— Зачем? — Он растерялся.
— На всякий случай. Спрашивать будут: кто обнаружил, как?
— Ратц. Из Хмельницкой области я. Бывшая Каменец-Подольская...
За окном все время плыл длинный голый бугор, словно состав не переставая двигался по дну огромной высохшей реки. Выше виднелась узкая полоска неба. Русло реки было прямым, с крутыми обрывистыми берегами. Суркова привыкла к ним. Время от времени набегали неяркие огни — нескончаемый бугор прерывался, и тогда не было ни реки, ни обрыва, а только бегущая вдоль полотна черная тень вагонов.
Проводница достала мешочек с билетами, кассу, нашла нужную ячейку: убитый брал билет в Москве, ехал до конечного пункта — «на Каспий», как почти все в поезде.
Она еще возилась с кассой, когда пришел заспанный озябший Шалимов.
-- В тамбуре кровь. Я чиркнул спичкой — на полу большое пятно, — он хрустнул переплетенными пальцами. — Молодой?
— Тебе только молодых, жалко?
Вдвоем они подошли к купе.
Постель четвертого пассажира, справа, была застлана. Рядом, ближе к окну, стояла стремянка.
— Света давно нет? — Шалимов вздохнул, сон его сразу пропал.
— От Домодедова.
— Электрика разбудила бы или меня...
Он приставил к губам пострадавшего маленькое зеркальце.
Поделиться книгой: