ЗОЛОТАЯ ЛИХОРАДКА

На что получает ответ:

– Дед, я своего слова назад не беру.

Ну и дурак, хором думаем мы с Рольфом Тьоррингом. Телепатии мне тут не требуется.

Хотя ежу понятно, что если я выиграю и затребую что-нибудь совсем уж несообразное – Мейнард, как проигравший, мне это конечно же честно отдаст, но вот его куда более опытный и расчетливый дедуля никому ничего не обещал и тут же позаботится, чтобы далеко я с выигрышем не ушел. И трое бойцов прикрытия, которые сейчас мирно попивают кофий вместе с охранниками Тьоррингов, меня не спасут, просто лягут рядом. Пусть даже кого-то с собой прихватив; сильное утешение, массаракш.

– Ну, хорошо. Считайте, Мейнард. Называю только классиков, кого помню, бессистемно. Хемингуэй, Джек Лондон, Маргарет Митчелл, Сэлинджер, Марк Твен, О.Генри, Теодор Драйзер, Сетон-Томпсон, Майн Рид, Томас Пейн... хватит?

У обоих Тьоррингов несколько озадаченные лица. Проигрышем Мейнард не расстроен.

– Однако... Влад, вы у них правда все читали?

– Нет, конечно. Пейна и Сэлинджера терпеть не могу, у Драйзера признаю только трилогию Финансиста, у Хемингуэя – несколько рассказов, да и те перечитывать согласен исключительно в специфическом настроении. У Митчелл, разумеется, основной и как бы не единственный ее роман... У остальных побольше, но тоже не все подряд. Однако мы ведь не о личных моих вкусах говорим, а о качестве текста, каковое у всех названных авторов более чем достойное.

Рольф Тьорринг снимает очки, протирает, надевает снова.

– А я ведь предупреждал. Проиграл – расплачивайся... Так что вы пожелаете, Влад?

– Да пустяки. У вас ведь тут есть дальняя связь?

– Конечно, – подтверждает Мейнард, – с Сан-Кристобалем и Ситио де Ла Луз общаемся плотно. А если очень надо, можно поднять зонд-ретранслятор и дотянуться до самого Нью-Рино, ну а их мы и без всяких ухищрений слышим, там станция мощная.

В Рино какие-то концы были у Крука, не у меня, так что незачем зря напрягаться. Обойдемся Сан-Кристобалем, раз уж там, по словам Берната, есть целых три банка и орденское представительство, то и почта наверняка имеется. Годится. Сказать пару слов комиссару Рамиресу, а уж он по своим каналам быстро даст знать в протекторат Русской Армии, что я живой и дееспособный, просто задержался по не зависящим от меня обстоятельствам. Подробности вполне обождут до Нью-Рино, когда я уже буду более свободен в своих действиях...

– В таком случае с вас отослать одну телефонограмму на испанскую территорию.

– Увы, не получится, – качает головой Тьорринг-младший, – обычную телеграмму – можем отбить ключом через чилийцев или ацтеков, почта дальше доставит; а голос по нашей связи не передать, канал слишком слаб.

Хм. А передавать телеграмму открытым текстом через кого попало – это все ж таки чересчур.

Хотя... а кто сказал, что надо открытым текстом? В криптографии я не профи, но кое-что знаю, просто на уровне среднего компьютерщика. Главное, чтобы на той стороне догадались, какой принцип шифрования использован, и тогда... тогда раскодировать послание можно, только если точно знать, кто его отправил. То бишь кому принадлежит позывной Чернокнижник. Это знает комиссар Рамирес, это знают в моем ГосСтате, ну и кто-то из Разведупра ПРА – да и все, пожалуй. Ну еще фрау Ширмер, сверхштатный следователь Патруля из Порто-Франко, ибо хорошо знакома и с Рамиресом, и со мной... Никто из помянутых персон не имеет привычки болтать с посторонними ни о работе, ни о коллегах, информация на сторону навряд ли уйдет.

А уникальный шестнадцатизначный номер айдишки Чернокнижника, сиречь меня, вполне сойдет за шифровальный ключ. Первую букву сдвинуть на первый знак ключа, вторую на второй и так далее. Слишком просто, можно вычислить принцип? Согласен, но даже с известным принципом текст без ключа все равно не расшифровать. А ключ, в смысле, номер, хотя и фигурирует, к примеру, в орденском банке данных, так и что с того? Допустим, телеграмму перехватят и догадаются о принципе кодировки – ну и дальше что? Перебирать примерно двадцать миллионов возможных ключей? так с подобным даже суперкомпьютеры АНБ не совладают... Откуда, говорите, взялись двадцать миллионов орденских идекарт? Да, население Новой Земли на сегодняшний день не составляет и половины – а покойники? Отож.

– Тогда отбейте две телеграммы, одну испанцам, вторую русским. – Для гарантии. Действительно, зачем полагаться на Рамиреса, чем быстрее Сара узнает, на каком я свете, тем лучше, сейчас-то числюсь в "пропавших без вести" – и каждый час такой нервотрепки ей обходится недешево. Конечно, послание надо отправлять не ей напрямую, а в ГосСтат, там расшифруют, но драгоценной моей тут же и сообщат.

– Без проблем. Текст радисту сами продиктуете?

– Лучше напишу. С вас еще пару листов бумаги и карандаш.

Тьорринг-старший, коротко хохотнув, знаком отсылает внука за канцпринадлежностями, а сам еще раз просвечивает меня взглядом. Как будто и не было длинной приятельской болтовни, холодный деловой рентген.

– Влад, на кого вы на самом деле работаете?

На что я с полной искренностью, ни один полиграф-детектор не пискнет, отвечаю:

– На себя, Рольф. Там, южнее, решал кое-какие вопросы и для Ордена, и для русских, и для испанцев... Но здесь – исключительно на себя. Разовые поручения, они и есть разовые, мой интерес в другом.

– В чем же?

– Вам-то какая разница?

– Разница та, что если интересы совпадают, нужному человеку мы могли бы кое-что предложить.

Массаракш. И как на такое прикажете реагировать?

А вот как.

– Могу озвучить ближайшие планы. Если вас такое устроит, продолжим, а нет – значит, нет.

Тьорринг-старший кратко кивает.

– Согласен.

– Мне предстоит добраться до Нью-Рино, там кое с кем связаться и подождать ответа, далее в зависимости от обстоятельств отправляться либо к испанцам, либо куда-то еще.

– А ваше "куда-то еще", раз вы прежде работали и на орденцев, может включать Порто-Франко?

Хм. Ну, если по методу научного тыка...

– Сомневаюсь. Хотя и не исключено.

– А если все же доберетесь туда, можно рассчитывать, что вы уделите некоторое время и одной из Баз Ордена к югу от этого вольного города?

– Вот это запросто, – киваю я, – кое с кем я там знаком. Если вдруг окажусь рядом, конечно же навещу приятелей, заодно могу заняться и вашим вопросом. Что нужно?

– Нужно кое-что забрать на базе "Европа", и потом переслать это обычной почтой в Сан-Кристобаль.

Пожимаю плечами.

– Дело вроде несложное...

Подразумеваю "почему с такой ерундой надо обращаться абы к кому", а я для Тьоррингов именно "никто и звать никак". Случайный прохожий, ну пусть даже гость. Доверять мне что-то важное им никакого резону нет, при этом когда меня занесет в Порто-Франко и на базу "Европа" – сам сказать не могу, будь дело сколь-либо срочным, им следовало бы найти другой вариант.

А если подумать. Владение Шварцфельс с внешним миром связывают ровно те же каналы, что и асьенду Рош-Нуар: некие группировки местных бандитос, которые совмещают мирную контрабандную торговлю чем попало с налетами, работорговлей и прочими неоднозначными занятиями традиционных работников ножа и топора. Совсем не факт, что занятия эти остались вне поля зрения служителей охраны правопорядка – и если в больших политических вопросах у ПРА и Техаса, к примеру, есть трения с Орденом, то по части охоты на бандитов техасские минитмены, Русская Армия и орденская Патрульная служба сотрудничают с дорогой душой. То бишь кто из выбравших путь по ту сторону закона однажды на этом засветился, не суть важно где и при каких обстоятельствах, того на карандаш взяли все соответствующие структуры. После чего такому деятелю категорически не стоит появляться там, где идекарту проверяют на предмет "а не числится ли за владельцем что-нибудь совсем нехорошее". Всех, кто проходит по статьям "федерального розыска", на цивилизованных территориях блюстители закона заносят в "красный список" и при встрече стараются взять под стражу, а при малейшем сопротивлении просто устраивают им острое отравление свинцом, при полном одобрении начальства. Те, кто по особо тяжким статьям не проходит, под немедленное задержание не подпадают, однако если на них по менее тяжким проступкам "есть ориентировка" – при аусвайс-контроле на въезде в город могут и не впустить. Под соусом "нам тут такие не нужны". Нетолерантно, факт, ну так изрядная часть народу из-за ленточки в Новую Землю прибыла еще и потому, что достала насаждаемая сверху "толерастия"...

В общем, конкретно у Тьоррингов расклад рисуется такой: почти все доступные им "контрагенты" вполне неплохо себя чувствуют в бандитских горах Сьерры и могут не слишком беспокоиться за свою шкуру на территориях Латинского Союза – бандитос у латиносов работают банальной "крышей", сорвать которую честным спикам долго еще не хватит сил. Безопасен для них и Нью-Рино, мафиозный мегаполис "пяти семейств", если только за кем из этих самых "контрагентов" не числятся преступления уже против местного синдиката, впрочем, таких там обычно сразу пускают на удобрение... Но – и все, иными словами, в цивилизованных местах за чертой Нью-Рино им, скорее всего, делать нечего. То есть на орденскую базу Тьоррингам банально некого послать, а самим отправляться – далеко, да и не с руки, возможно, ибо кто сказал, что сами они ни в чем таком не успели запачкаться?

И тут вот подворачиваюсь я. Вроде как совершенно левая персона, о безграничном доверии ко мне и речи нет, однако для "разового поручения" не великой секретности – подойду, ибо перед законом предположительно чист. Уж это старший Тьорринг из беседы со мной вывести вполне мог.

Вполне оценив мою задумчивость, Рольф сухо улыбается.

– Там пакет, а в пакете лабораторный журнал с записями, которые имеют определенную ценность только для участников кое-каких... экспериментов. Для всех прочих информация эта бесполезна и на "Европе" не нужна, а здесь получит применение.

– Можно сделать, – еще раз соглашаюсь я, – но повторяю, я пока даже примерно не могу сказать, когда попаду на базу "Европа".

– Время терпит, Влад. Мы, к сожалению, не успели получить их в том году – данные ожидались к середине лета, однако наш человек вынужден был покинуть базу, не дождавшись их появления, а вернуться уже не смог. Дело стоит уже семь месяцев, обождет еще сколько-нибудь. Вы верно догадались, некого послать.

Журнал экспериментов, значит. Ясно, что ничего не понятно.

И ясно, что за дело это я возьмусь. Хотя бы из любопытства.

Впрочем, обсудить сопутствующие бескорыстному любопытству корыстные интересы тоже совершенно не грех.

Территория Латинского Союза, Сьерра-Гранде, владение Шварцфельс. Понедельник, 05/03/22 16:08

Телеграммы зашифрованы и выданы радисту Тьоррингов. Дойдут. Во всяком случае, я для этого сделал, что смог.

С помощью Мейнарда под громкий гогот обитателей владения Шварцфельс взбираюсь на четвероногую скотину, будь она четырежды проклята.

– Вас проводить? – улыбаясь, интересуется Тьорринг-младший.

– Нет нужды, – все так же цепляюсь одной рукой в гриву твари, второй за седло, – у вас наверняка и без этого дел хватает.

– Меня это не затруднит. Да и разомнусь немного.

– Не стоит. Мне ведь сейчас к вашим соседям на Рочес-Нойрес, делать им то же самое предложение... Тут без личной встречи никак.

Мейнард поджимает губы, в точности как дед, и медленно кивает.

– Да, туда мне и впрямь не стоит ездить. Трамбле и Жискар порядков гостеприимства совершенно не признают... Что ж, удачи вам, Влад.

С тем и расстаемся. Четвероногую тварь мою на сей раз в поводу ведет Рико, Луис Алонсо указывает дорогу, а Луис Алваро прикрывает нам тылы. От очереди из "эмгача" в спину оно, разумеется, не спасет, однако для такого нехорошего поступка оснований у Тьоррингов нет. Надеюсь.

Территория Латинского Союза, Сьерра-Гранде, асьенда Рош-Нуар. Понедельник, 05/03/22 18:56

Обратный маршрут в памяти не удерживается. Ясно, что где-то там мы ехали, но где и что вокруг – совершенно не замечаю. Силы есть только на держаться в седле.

Недалеко от ворот асьенды Рош-Нуар я с облегчением сползаю со своей скотины и остаток дороги преодолеваю пешком. По-моему, четвероногая тварь рада нашему расставанию не меньше меня.

Встречают нас... пожалуй, как разведгруппу сразу после рейда в оперативные тылы противника. С добычей или нет – выяснят потом, а прямо сейчас рады, что мы вернулись живыми. Похоже, такое удавалось очень не всем.

Бернат прямо в воротах короткими испанскими фразами проводит быстрый допрос моих сопровождающих; удовлетворенный результатом, отправляет всю троицу на отдых, а ко мне обращается уже по-немецки:

– Что целы, вижу. Получилось?

– Ага, – выдыхаю я. – Мысль Тьоррингам пришлась по душе, им тоже хочется покончить с раздором... кардинальным способом. Завтра-послезавтра свяжитесь по радио и согласуйте подробности, тут вам посредники уже ни к чему.

– Почему не прямо сейчас?

Хмыкнув, объясняю:

– Потому что по легенде я сперва был у них, и только потом поехал делать аналогичное предложение вам.

Бернат озадаченно моргает. Потом расплывается в ухмылке.

– Ну, Влад, вы и жук.

– Стараюсь, – соглашаюсь я.

Ноги как ватные, веки опускаются сами собой. Сил из меня эта поездка выпила преизрядно, сейчас бы горячего чайку да придавить ухо минуток этак на шестьсот... Ну, с чаем в здешних условиях все хреново, а вот поспать мне вряд ли помешают.

Каковое намерение и озвучиваю.

– Да сколько угодно, – отмахивается Бернат, – только вы кое о чем забыли.

– О чем?

– Ствол. Адаму эта игрушка дорога как память.

А. Ну да. Торможу. Отстегиваю пряжку пояса и вместе с кобурой отдаю асендадо.

– Не понадобился револьвер? – усмехается тот, проверяя, а вдруг "питон" по дороге подменили на другой агрегат.

Пожимаю плечами:

– Так я ж не ради стрельбы его брал.

– На обратном пути могли бы и поразвлечься немного. Уж мне-то можете не заливать, что равнодушны к хорошему оружию.

– И мысли такой не возникало, Бернат. Не до того было. И сейчас не до того. Вот приду в себя, напрошусь в гостевой тир, если он тут у вас имеется... А пока, простите, с трудом на ногах стою.

– Ладно, отдыхайте. Насчет тира потом поговорим.

С таким напутствием и уползаю к себе в каморку.

Территория Латинского Союза, Сьерра-Гранде, асьенда Рош-Нуар. Вторник, 06/03/22 19:15

Люблю ли я поспать? Смотря как и когда (и с кем, ага, только здешняя обстановка последнего пункта не предполагает). Даже при тридцатичасовых сутках Новой Земли при надобности спокойно могу продержаться пару-тройку дней на четырех-пяти часах сна, нормой полагаю что-то около восьми, ну а десять-одиннадцать – это после чего-нибудь аврально-изматывающего, скажем, отпахав две смены не разгибаясь, потому как свалилось очень срочное дело.

После понедельничных треволнений я продрых кряду полных шестнадцать часов. Конечно, обычно мой организм себе такого не позволяет, однако и выматываться ТАК мне раньше тоже не приходилось. Не столько физически, хотя верховая прогулка по здешним серпантинам то еще... удовольствие – но нервы, массаракш, нервы. Одна ошибка, да что там ошибка – одна фальшивая нота, и все, финита ля комедия.

Ну а в моем случае это не комедия, а то самое шоу, которое по завету Фредди Меркьюри must go on [61]. Потому и нервы: шоумен из меня аховый, специализация не та. Да только некому больше.

В общем, остаток понедельника и всю ночь я отсыпаюсь, вторник также посвящаю занятиям мирным и душеполезным – после обеда развожу Берната, раз уж сам напросился, на попрактиковаться в стрельбе. Патроны за счет патронов, так сказать. Бернат заодно "проветривает" всю личную коллекцию короткоствола, а она у него еще солиднее той, что у меня в домашнем шкафу. Две "беретты" разных поколений – "тридцать четвертая" и "девяносто шестая", сиречь всемирно известная "девяносто вторая" под сороковой калибр. Английская переломка-"веблей". Целое семейство французских МАБ – жилетники "а" и "бе" и служебные "се" и "де". "Хай-пауэр" в гравировке и с накладками слоновой кости на рукоятке. Испанский "стар", почти такие же когда-то покупались деду Яру и Ольке с мужем, только у Берната он как новенький. Люгерообразная мелкашка "ругер-стандарт" второго поколения. Иракский "тарик", который на самом деле тоже "беретта", лицензионный клон пятьдесят первой модели. Бельгийский карманный "байярд", вокруг похожей машинки крутилась половина сюжета вайнеровской "Эры милосердия". Ну и продукция компании "Зиг" – парные "двести десятые", с которыми Бернат практически не расстается, "двести двадцатый" старого, еще европейского девятимиллиметрового образца, и "двести двадцать шестой" с двумя сменными стволами под сороковой и гельветский триста пятьдесят седьмой калибр.