Помоги проекту - поделись книгой:
— А мне-то что до этого?
— Сейчас узнаете. Мое состояние оценивается в миллион золотом, и все оно размещено за границей.
— О! краденое золото!
— Такое же, как золото, полученное в приданое графиней де Ружмон, дочерью откупщика. Но не будем отвлекаться. В год я имею в среднем сто тысяч ливров на карманные расходы и столько же откладываю на черный день. У меня есть особняк в Париже, я был близок ко двору…
— Ко Двору Чудес[10], разумеется! — вставил Жан.
— Ценю остроумное слово, но вы попали пальцем в небо. Речь идет о дворе нашего бывшего короля.
— Вы были приняты при дворе?
— Именно так.
— Вы принимаете меня за деревенского дурачка?
— За всю жизнь мне дважды приходилось доказывать свое дворянство: первый раз — чтобы сесть в карету короля, второй — чтобы стать во главе бандитов и разбойников Боса. Впрочем, так же поступали и мои предшественники. Такова традиция, которую еще никогда не нарушали!
— Как! — изумленно воскликнул молодой человек. — Неужели, чтобы командовать оборванцами, наводнившими Бос, надо быть дворянином?
— Совершенно верно, и я вам это докажу.
— О, не стоит, верю вам на слово.
— Теперь поговорим о вас.
— Зачем?
— Это совершенно необходимо — ради вашего счастья, вашего будущего, вашей любви.
— Остановитесь! Если вы скажете еще хоть слово…
— Не будьте ребенком, мне известно все… и даже больше! Только я могу ускорить или задержать отъезд Валентины, или даже вовсе ему воспрепятствовать. А ведь от этого отъезда зависит счастье вашей жизни, разве не так? Из достоверных источников мне известно, что у графини есть на примете очень серьезный претендент на руку ее дочери. Она надеется, что разлука, представительная внешность жениха, его громкое имя и огромное состояние рано или поздно сделают свое дело и дочь согласится выйти за него. Как гласит народная мудрость, с глаз долой — из сердца вон.
— Вы заблуждаетесь, сударь, — высокомерно прервал разбойника Жан де Монвиль.
— Понимаю, понимаю! — усмехнулся собеседник. — Вы надеетесь на будущее и полагаетесь на клятвы, данные при свете звезд… Так знайте: слова уносит ветер. А я повторяю — вы навсегда потеряете Валентину и не найдете даже следов вашей возлюбленной. Ее готовы увезти в Германию, Россию или даже в Америку, лишь бы навсегда разлучить с вами.
— Кто вы такой, черт побери?
— Такой же дворянин, как и вы. Я тоже был беден, любил… и разбил свою жизнь из-за глупых предрассудков, но потом сумел подобрать кое-какие осколки.
— Я вам верю. Но что вы хотите?
— Предложить вам двести тысяч ливров золотом, а также сумму, необходимую для выкупа и восстановления поместья Монвилей, дом в Париже, короче, все, что вам потребуется, чтобы уже через месяц жениться на Валентине.
Молодой человек опустил голову. Лицо его покраснело от прихлынувшей крови, а незнакомец, словно желая заворожить, не спускал с него пронзительных серых глаз.
В комнате воцарилась тишина, нарушаемая только прерывистым дыханием Жана. Юноша чувствовал, что ему предлагают что-то ужасное, но не находил мужества ни бежать, ни высказать презрение искусителю.
Изменившимся голосом он глухо пробормотал:
— Что вы хотите взамен?
— Сущий пустяк. Вы наденете на палец вот это железное кольцо, отправитесь со мной к посланцам бандитских шаек Боса, которым я вас представлю…
— А потом?
— Распишетесь в получении крупной суммы, начнете жить как король, бездельничать и предоставите заботу о вашем благосостоянии многочисленным помощникам и министрам… И наконец, будучи дворянином, заступите место другого дворянина, того, который сейчас находится перед вами, — станете королем разбойников.
— То есть главарем поджигателей… Займу место Фэнфэна!
— Ну, в общем да… черт возьми!
При этих словах Жан де Монвиль, стоявший с поникшей головой, гордо выпрямился. Нездоровое любопытство уступило место праведному гневу, и он уже жалел, что вступил в разговор с наглым бандитом. Теперь всем своим видом юноша выражал явное отвращение. С его презрительно искривившихся губ сорвалось единственное слово:
— Никогда!
— О, не стоит торопиться, любезный, — с небрежной усмешкой бросил его собеседник. — Полагаю, что, хорошенько поразмыслив, вы примете это предложение. Даю вам неделю на размышления. Утром восьмого дня прикажите вывесить белый флаг в окне, что находится на самом верху башни с часами. Это будет означать, что вы согласны.
— Никогда! Слышите, никогда!
— Послушайте, у меня, как и у графини де Ружмон, есть на примете другой кандидат. Он благородного происхождения, силен, красив и так же, как вы, беден и влюблен. Черт побери, похоже, мой человек и будущий зять графини — одно и то же лицо, а значит, он окажется в выигрыше по всем направлениям, а ваша жизнь будет окончательно разбита. Но пока, тысяча чертей, вы мне подходите больше — на то есть особые причины, вам это вряд ли покажется интересным. Так что хорошенько подумайте, барон, прежде чем отказываться от моего предложения. Боюсь, как бы потом не пришлось пожалеть об отвергнутой короне Повелителя разбойников. Словом, жду вас через восемь дней на опушке леса Ла-Мюэт. Если не придете, мое место займет ваш соперник, ибо именно в этот день я хочу назначить своего преемника. И сделаю это. А теперь — до свидания, барон де Монвиль!
С этими словами искуситель, поклонившись, распахнул перед молодым человеком дверь, проводил его через двор к воротам и, слегка толкнув створки, открыл их. Лошадь барона, привязанная к железному кольцу в ограде, ожидала хозяина.
Пока Жан отвязывал поводья, Фэнфэн с насмешливой почтительностью держал стремя. Легко вскочив в седло, молодой человек пришпорил коня и исчез во тьме.
ГЛАВА 3
Неделя, отпущенная Фэнфэном барону де Монвилю, истекла. Настал вечер восьмого дня. В трех с половиной лье от замка, в лесу Ла-Мюэт, одно лишь упоминание о котором вселяло ужас в местных жителей, разыгралась сцена, достойная внимания.
На поляне пылали жаркие костры, вздымая к небу огромные языки пламени, напоминавшие отблески пожара. Вокруг сновало множество людей — мужчин и женщин самого разного возраста. Все они собрались на грандиозную пирушку. Здесь были убеленные сединами старцы, малыши со смышлеными мордашками, почтенные матроны, девушки в крестьянских нарядах, особы явно зажиточные и девицы в невообразимых лохмотьях. Но больше всего на глаза попадалось крепких мужчин в расцвете лет с дерзкими загорелыми лицами, одетых кто во что горазд — в потрепанные мундиры, крестьянские куртки, костюмы состоятельных буржуа и даже в нищенские отрепья. Всего же на поляне толклось не меньше тысячи человек. Нанизанные на вертела из палок огромные куски свинины, баранины и говядины, ломти мяса, тушки кур, гусей, индюшек и уток коптились над огнем или жарились на угольях. Собравшиеся предавались необузданному веселью — орали, горланили песни, плясали, устраивали бурные потасовки, словом, производили такой шум, от которого, казалось, вот-вот лопнут уши.
Внезапно часовой, вооруженный ржавым мушкетом, издал протяжный крик, означавший сигнал тревоги, — прямо перед ним из лесного мрака появились два всадника.
— Стой! Кто идет?
— Оборванец! Друг оборванцев! — ответил звонкий голос.
— А что ты делаешь?
— Скачу кроликом да щиплю травку.
— За кем ты ходишь?
— За тем, кто с огнем.
— А бывал ли ты в лесу?
— И в лесу, и в долу.
— Топай, парень. Ты, видать, местный.
Ответив на странные слова пароля, оба всадника не спеша двинулись вперед и вскоре подъехали к костру. При их появлении гвалт мгновенно прекратился и воцарилась гробовая тишина.
Лицо одного из всадников, того, что повыше ростом, закрывала черная маска. Его спутник, видимо, не имевший причин прятать лицо, изящным движением, исполненным неуловимой иронии, приложил руку к треуголке и, приветствуя собравшихся, громко произнес:
— Мое почтенье, разбойнички!
Толпа отвечала нестройным хором:
— Здравствуй, Главарь!
Всадники спешились. Человек в маске, казавшийся настоящим гигантом, с любопытством смотрел сквозь прорези для глаз на пеструю орду, чье почтение к своему предводителю ничем не напоминало раболепие слуг, а, напротив, выглядело вполне заслуженным уважением к человеку сильному, отважному и умному.
В наступившей тишине Главарь, окруженный соратниками, громко, чтобы было слышно на самых дальних концах поляны, начал говорить:
— Разбойники, братья мои, — приступил он прямо к делу, и голос его достигал слуха всех присутствующих, — я собрал вас сегодня на нашей поляне в лесу Ла-Мюэт по очень важному делу, касающемуся всех. Но прежде позвольте напомнить, что наше сообщество, как того требует устав, всегда возглавлял человек благородного происхождения. Разбойниками и бродягами Боса может командовать только дворянин. Не углубляясь в историю сообщества, насчитывающую уже несколько веков, я лишь назову имена последних Главарей, кого наверняка еще помнят старейшие наши члены. Вспомним Пьера Усыпителя, Золотую Ветвь, Жана Хитрого Лиса и, наконец, Наседку, которому наследовал я, Цветок Терновника, или Фэнфэн. Все мы, прежде чем возглавить сообщество, представили доказательства нашего благородного происхождения. Завершая это краткое вступление, хочу спросить: был ли я вам хорошим предводителем, добрым товарищем, преданным братом?
— Да! Да! — в один голос взревели собравшиеся, с изумлением слушая необычную речь Главаря.
— Да здравствует наш Главарь! Да здравствует Цветок Терновника!.. Слава Фэнфэну!
Немного помолчав, предводитель разбойников продолжал, однако властный и резкий голос его зазвучал мягче.
— Крики, свидетельствующие о вашей преданности, растрогали меня, — промолвил он. — Сейчас, после десяти лет, проведенных вместе, мне и правда грустно расставаться с вами.
Эти слова повергли всех в такую растерянность, что никому и в голову не пришло спросить, почему Главарь принял такое решение.
— И вот, покидая вас, братья, я, согласно уставу, привел вам своего преемника, в жилах которого также течет благородная кровь. По происхождению своему и по храбрости он вполне достоин получить
С этими словами Фэнфэн указал на незнакомца в маске, который, выпрямившись во весь свой гигантский рост, стоял рядом и ждал.
Отчетливо выговаривая каждое слово, Главарь продолжил:
— У кого есть возражения? Если кто против, говорите! К примеру, ты, папаша Элуи, уже шестьдесят лет, как ты разбойничаешь в этих местах, скажи, вправе ли я назначить вам нового командира?
— Да, Главарь, вы вправе это сделать. Вы сами привели его, вы отвечаете за него и ручаетесь за его благородное происхождение. Хоть нам очень жаль расставаться с вами, но мы говорим вашему преемнику: «Добро пожаловать!»
К мнению, высказанному старейшиной, которому было никак не меньше восьмидесяти лет, присоединились и остальные.
Мало-помалу молчавшие до сих пор бандиты принялись обсуждать случившееся. Они толпились, живо обменивались впечатлениями, спорили о причинах столь неожиданного поворота дел. Так продолжалось около четверти часа, затем раздался резкий свист. Немедленно воцарилась тишина, и Цветок Терновника зычным, слышным во всех концах поляны голосом заявил:
— Разбойники, братья, прежде чем я перестану быть вашим командиром и навсегда уеду отсюда, я должен передать полномочия будущему Главарю. Разбойники! — повторил Фэнфэн, указывая на человека в маске. — Вот ваш предводитель, ваш господин, ваш король! Поклянитесь, что будете верны ему, станете его уважать и подчиняться его приказам.
— Клянемся! Клянемся!..
— Господин барон, взгляните на ваших подданных — лесных людей и разбойников, промышляющих на равнине. Теперь все они — ваши братья, потому что отныне вы сами становитесь разбойником. Клянетесь помогать им во всем, вершить правый суд и хранить им верность?
— Клянусь! — произнес человек в маске, поднимая правую руку.
— Отныне вы принадлежите им точно так же, как они принадлежат вам. До самой смерти!
— До самой смерти… Клянусь!
— Нам страшна только измена. Клянетесь ли вы карать смертью предателей?
— Клянусь! Даже если мне самому придется стать палачом, дабы уничтожить изменника.
— Удача благоволит вам — заступая место Главаря, вы сможете доказать, как безжалостно будете карать преступников. Ведь среди нас есть предатель! Хватайте Булочника по прозвищу Большой Дофин[11], только смотрите не покалечьте его.
Десять человек кинулись на рослого разбойника, который, побледнев, принялся что-то бормотать в свое оправдание. Его вывели из толпы и поставили перед Цветком Терновника, который с видом человека, точно знающего, что надо делать, распахнул куртку обвиняемого, ухватился за широкий кожаный пояс, дернул его и вытряхнул оттуда двадцать пять золотых луидоров! Для того времени, когда золотые монеты практически исчезли из обращения, это была огромная сумма!
— Откуда золото?
— Здесь моя часть добычи… Я ее припрятал на черный день…
— Этот господин делает накопления! Наверное, чтобы купить национальное имущество… Ты лжешь! Разве настоящий разбойник может унизиться до того, что начнет копить деньги? Человека, давшего тебе эти монеты, зовут Пьер Ноэль, он мировой судья в Меревиле, и ты пообещал выдать ему наших соглядатаев.
Бледнее мертвеца, Большой Дофин захрипел, из груди его со свистом вырвалось признание, подтверждавшее слова бывшего Главаря:
— Я пропал! Это не человек, а дьявол! Ему известно все.
— Теперь ваша очередь, — обратился Цветок Терновника к своему преемнику. — Действуйте, как подскажут сердце и совесть.
— Негодяй сознался, — ответил тот. — Я знаю, что делать.
Глядя в сторону, он вполголоса произнес:
— Застрелить его — банально… Заколоть — слишком быстрая смерть. Повесить — правосудие и так их вешает… Сжечь заживо — здесь и так воняет горелым мясом… Придумаем кое-что поинтереснее. Принесите две доски, — наконец приказал он тоном человека, привыкшего командовать и требовать мгновенного исполнения своих распоряжений.
В глубине поляны высилась просторная деревянная развалюха, обмазанная глиной. С полдюжины разбойников бросились к ней, сломали дверь и притащили доски.
Указав на Большого Дофина, новый Главарь велел:
— Привяжите к нему доски — одну спереди, другую сзади… Хорошо… Вот так!
Обезумев от страха, несчастный завопил хриплым, лающим голосом:
— Что вы собираетесь делать?! Пощадите! Смилуйтесь!.. Я всегда был честным разбойником… Клянусь, никогда больше не стану разговаривать с
Взбудораженная толпа, заинтригованная действиями человека в маске, образовала круг, откуда то и дело доносились угрозы и проклятия.
— Все назад! — крикнул новый Главарь.
Затем он обратился к тем, кто принес доски:
Поделиться книгой: