Медведев

— «ВЧК надеется, что товарищи, работающие в ЧК, поймут важность и срочность заботы о детях, а потому, как и всегда, окажутся на высоте своего положения. Забота о детях есть лучшее средство истребления контрреволюции. Поставив на должную высоту дело обеспечения и снабжения детей, Советская власть приобретает в каждой рабочей и крестьянской семье своих сторонников я защитников, а вместе с тем широкую опору в борьбе с контрреволюцией». — Медведев сделал паузу, давая возможность товарищам продумать услышанное молодыми чекистами, видимо, впервые. Потом добавил: — Это но просто замечательное по глубине мысли высказывание настоящего большевика. Это — параграф из циркулярного письма, подписанного Феликсом Эдмундовичем 27 января 1921 года и адресованного всем органам ЧК. Письмо это, кстати, никто и никогда не отменял. Просто его пункты были своевременно выполнены, и оно как бы ушло в историю, хотя чекисты всегда продолжали заботиться о детях. А ныне, когда навалилась беда, от которой в первую очередь страдают дети, мы, так я полагаю, обязаны считать этот документ полностью вступившим в силу.

Слова Медведева были покрыты дружными аплодисментами. Тут же в ходе собрания были распределены обязанности и составлен план конкретных действий. Одним сотрудникам поручили выявить места скоплений беспризорных, хотя бы приблизительно пересчитать их, другим взять на учет все свободные кулацкие дома и усадьбы.

С планом и решением коллектива Медведев направился в горком партии, членом которого он являлся. И горком, и исполком Совета план одобрили. Для нужд коммуны выделили несколько бывших кулацких домов с хозяйственными постройками и инвентарем, а также необходимую на первых порах одежду, обувь и продовольствие. Отдел народного образования выкроил для будущей школы при коммуне несколько ставок для учителей, учебники и тетради.

Вечером домой к Медведеву приехал Петровский. Оказывается, Леонид Григорьевич со своими помощниками по штабу выискал возможность передать коммуне десяток выбракованных лошадей, которые в строй уже не годились, но для хозяйственного использования были вполне хороши. Чтобы Петровскому передать, а Медведеву принять этих лошадей, потребовалось совершить некоторые формальности, не предусмотренные должностным положением обоих командиров. За это им пришлось вскоре получить внушение от своего начальства.

Дома коммуны нуждались в ремонте. Привести их в порядок было некому, кроме самих инициаторов. И среди чекистов, и среди кавалеристов нашлись мастера всех специальностей. Работая по вечерам и в выходные дни, они перестелили полы и крыши, переложили печи, починили двери и крылечки, застеклили окна. Жены командиров сшили занавеси, скатерти, полотенца, привели в порядок одежду, постарались, чтобы комнаты выглядели уютно.

Медведеву, однако, этого показалось мало. Сам большой любитель музыки, он загорелся идеей, что в коммуне непременно должен быть оркестр. Тут уж никто помочь не мог — музыкальные инструменты своими руками не сделаешь, необходимы наличные деньги, а где их взять? И Дмитрий Николаевич решил провести так называемую «лотерею-аллегри», когда выигрыш вручается счастливцам немедленно, на месте. Призы для лотереи собирали по принципу «кто что может». Главным выигрышем были объявлены новые хромовые сапоги, пожертвованные самим Медведевым. Потом выпустили несколько сот билетов, их охотно разобрали жители города. Кроме того, чекисты устроили несколько концертов. В них, кроме самодеятельных артистов, приняли участие и профессионалы — актеры и музыканты из Киева и Житомира. Весь сбор, довольно значительный, пошел в пользу коммуны. Вырученных денег хватило, кроме всего прочего, на покупку двух комплектов инструментов — для духового и струнного оркестров. Нашли и музыкального руководителя.

Все эти добровольные хлопоты, естественно, никак не должны были отражаться и не отражались на повседневной чекистской службе. Как раз в эти дни случилось покушение политического характера. Преступник ночью выстрелил через окно в учительницу-комсомолку и тяжело ранил ее. В течение двух дней чекисты сумели установить личность убийцы, нашли место, где он укрывался после покушения, и обезвредили без крови. В ходе следствия были выявлены все связи террориста, опознаны лица из числа влиятельных кулаков и торговцев, которые поручили преступнику расправиться с учительницей только за то, что на своих уроках она рассказывала школьникам о преимуществе коллективных методов ведения сельского хозяйства. Тогда же был разоблачен и задержан с помощью местных жителей крупный агент польской разведки, укрывавшийся за личиной рядового контрабандиста. При обыске у него были обнаружены адреса вражеских шпионов, на связь с которыми он шел.

…Когда все было подготовлено к приему детей, чекисты вместе с милиционерами, работниками школ и группой бойцов 14-й кавдивизии провели общегородскую облаву. На железнодорожной станции, в заброшенных домах и сараях, в стогах прошлогоднего сена, выработанных песчаных карьерах на берегах Случи, садах, просто на задворках они собрали за одну ночь около трехсот голодных, оборванных, в большинстве своем больных ребятишек.

Детей доставили в коммуну, где их встретили жены чекистов и командиров. Первым делом у беспризорных отобрали старую одежду. Большую часть этих лохмотьев пришлось просто немедленно сжечь. Затем ребят остригли и пропустили через баню, после чего они попали в руки врача, отделившего больных и очень уж истощенных. Ну а потом всех облачили в новую одежду, покормили, выяснили наличие родственников. Сиротами оказались далеко не все, некоторые имели родителей, но давно утратили с ними связь, а если и знали адреса — скрыли, потому что не хотели возвращаться домой. Самые маленькие действительно не знали ни своих имен, ни возраста. Позднее Дмитрий Николаевич разослал по городам и селам десятки запросов, привлек к розыскам милицию и своих коллег, работавших в различных районах республики. В конечном счете удалось вернуть отчий кров многим.

Никакого собственного опыта руководства детским учреждением ни у Медведева, ни у его сослуживцев, конечно же, не имелось. В какой-то степени им помог опыт чужой. Так, Дмитрий Николаевич постарался вспомнить все, что в свое время он видел в Одессе, в Детгородке имени Коминтерна. Пригодились и встречи в Харькове в клубе чекистов с Антоном Семеновичем Макаренко. О замечательной детской колонии, которую великий советский педагог создал в Куряже, Медведев был хорошо наслышан. Ее основной организационный принцип — полное детское самоуправление — он положил в основу всего порядка в Новоград-Волынской коммуне.

Колония начала жить… Однако многие трудности материального порядка препятствовали устройству нормального быта и учебного процесса. Решить все вопросы на месте оказалось невозможным, и Медведев решил вместе со Штаркманом поехать в Харьков.

В большом здании на Совнаркомовской улице Медведев и Штаркман направились к приемной заместителя председателя ГПУ. Карлсон имел обыкновение руководителей периферийных чекистских органов принимать сразу. За полчаса со всеми делами было покончено. Подписав последнюю бумагу, Карлсон в упор спросил Дмитрия Николаевича:

— Почти все это ты мог согласовать в управлениях. Так что, Медведев, выкладывай, чего приехал…

Дмитрий Николаевич молча положил перед Карлсоном лист бумаги.

Тот быстро прочитал, взглянул на посетителя. Медведев по-прежнему сидел, не раскрывая рта. Карлсон еще раз прочитал бумагу, вздохнул и, тоже не говоря ни слова, толстым синим карандашом наискось листа наложил резолюцию. Положительную. Потом надолго задумался, поднял трубку телефона и попросил помощника соединить его с наркомом просвещения Украины..

Так Медведев получил для коммуны сто пятьдесят пайков, а также зимнюю одежду, белье, обувь и мыло.

По сравнению с Макаренко Медведеву было легче — его найденыши, конечно, не были столь запущенны, как беспризорные периода гражданской войны и послевоенных лет, среди которых было немало малолетних преступников. Однако чтобы привести и этих ребят, как говорится, в благопристойный вид, потребовалось немало усилий со стороны прежде всего чекистов Новоград-Волынского. Дмитрию Николаевичу и его сослуживцам пришлось самим решить много педагогических проблем.

Новоград-волынские чекисты взяли за основу своей деятельности применительно к коммуне принципы великого советского педагога А. С. Макаренко. Вчерашние беспризорные жили полнокровной жизнью: учились в школе, где шли занятия по всем предметам, участвовали в различных кружках художественной самодеятельности, занимались спортом и посильным трудом по хозяйству и на производстве. Кстати, тогда и в голову никому не приходило, что ребята, уже достаточно взрослые, могут существовать на всем готовеньком и не заниматься (с учетом, разумеется, их сил и возможностей) общественно полезным трудом. Проблема так называемого «трудового воспитания», сведенная в основном к взаимному доказыванию педагогов друг другу «пользы труда», появилась много позже. Не будучи школьными работниками, тогда называемыми малоблагозвучно «шкрабами», а может быть, именно поэтому, Медведев и его помощники по делам коммуны прекрасно понимали, что для нормальных ребят нет ничего ненавистней, нежели бесполезная, не приносящая видимых плодов работа ради работы, та ее разновидность, которую в народе справедливо нарекли «мартышкин труд». Поэтому по примеру Макаренко они стали добиваться, чтобы производство у них было не символически-назидательным, то есть показухой, не игрушечным, а самым настоящим, общественно полезным.

Медведев разыскал в Новоград-Волынском деревообделочную фабрику с хорошим оборудованием, которая на неопределенный срок была законсервирована. Он снова съездил в Харьков и через республиканские организации добился, чтобы фабрику со всеми станками, оснасткой и прочим имуществом передали коммунарам. Это стало событием первостепенной важности. Ведь выпуск настоящей продукции, которая предназначалась не для выставочных стендов с умилительными надписями, а шла в продажу, означал подведение прочного фундамента под все финансовое благополучие коммуны. Кроме того, работа на станках по промышленной технологии означала и приобретение ребятами настоящих специальностей.

На первых порах, пока в республике не были еще преодолены последствия голода, самой главной и трудной проблемой было продовольствие. Часть продуктов шла в котел коммунаров за счет отчислений от довольствия чекистов. Потом появились пайки, которые удалось получить с помощью Карлсона. Но этого не хватало. На участках земли, отведенных коммуне, заложили огороды, и вскоре ребята имели в достатке овощи. С мясом было хуже. Но Медведев и тут нашел выход. Он сколотил группу из любителей охоты и стал лично выводить ее в лес и на болота для… заготовок мяса. Надо сказать, что зверя и дичи тогда еще в тех краях хватало, и кабаны, зайцы, утки, которых приносили чекисты-охотники на кухню коммуны, полностью покрывали потребности детей в мясе.

Все время службы Медведева в Новоград-Волынском коммуна оставалась его любимым детищем. Он проводил в ней свои не столь уж частые выходные дни, праздники, почти каждый вечер заезжал хоть на 15–20 минут узнать новости, выяснить, чем нужно помочь. Его белую лошадь по кличке Розали знали все коммунары, и, завидев всадника еще издали, дежурный мчался к нему навстречу, чтобы принять повод из рук «чекиста дяди Мити». В те дни Дмитрий Николаевич впервые проявил свой дар рассказчика — когда по вечерам рассказывал жадно внимавшим каждому его слову ребятам о революции, гражданской войне, старых чекистах.

Интересно, что многие бывшие воспитанники долгие годы и не подозревали, что создатель их коммуны веселый «чекист дядя Митя» и прославленный партизанский командир периода Великой Отечественной войны Герой Советского Союза Дмитрий Медведев — одно и то же лицо. Узнали они об этом лишь после смерти Дмитрия Николаевича, когда стали известны его книги, опубликованы фотографии.

Около двух лет проработал Дмитрий Медведев в Новоград-Волынском. Потом последовало новое назначение — в Кирово Одесской области (бывший Елисаветград, ныне Кировоград). Провожать его на вокзал, кроме чекистов и командиров 14-й кавдивизии, явился под знаменем и с духовым оркестром, строем, весь состав Новоград-Волынской детской коммуны…

Накануне…

Однажды в горотдел НКВД пришла работница самого крупного по тем временам предприятия Кировограда. Попросила, чтобы ее выслушал «самый главный». Медведев ее принял. Едва ли не в первый день по прибытии в город он предупредил сотрудников, чтобы посетителей из рабочих обязательно приводили к нему, если только он не занят чем-нибудь уж очень важным.

Работнице было лет сорок, она оказалась человеком наблюдательным. Посетительница призналась, что долго переживала, стоит ли обращаться со своими подозрениями в НКВД, а вдруг дело пустячное, лишь бросит тень на невинного человека.

— Если человек честный, никакой тени на его репутации не будет, — успокоил работницу Марию Бойко Дмитрий Николаевич. А про себя подумал, что женщина не похожа на любительниц возводить просто так, за здорово живешь, или, того хуже, чтобы свести личные счеты, напраслину. Такое уже встречалось в его практике, с подобными «бдительными правдолюбцами» Медведев обходился жестко.

Дело оказалось не таким уж пустячным. На одном с Бойко заводе работал в бухгалтерии некий Иван Васильевич Зотов. К нему приходило много людей — и своих, заводских, и из города, и из других мест. Бойко приметила, что с некоторыми из них Зотов, когда полагает, что поблизости никого нет, разговаривает по-немецки. В самом факте, однако, ничего особенного не было. В Кировограде и его окрестностях проживало, как и всюду на Одесщине, много потомков немецких колонистов. Бойко смутило другое: Иван Васильевич считался на заводе русским и никогда никому не говорил, что владеет немецким языком.

Медведев поблагодарил Марию Бойко, предупредил, чтобы она никому о своем приходе в НКВД не сообщала. Расследовать заявление работницы Дмитрий Николаевич поручил Штаркману, который вслед за ним также был переведен в Кировоград. Еще в 1921 году Штаркман участвовал в ликвидации действовавшей на Одесщине банды, которую возглавлял сын белого генерала Козачинский. Банда бесчинствовала в губернии около двух лет. В ее составе была большая группа зажиточных немцев из колоний Мангейма, Страсбурга, Бадена и Канделя под Одессой. Многих из этих бандитов Штаркман знал в лицо или по приметам. Вот Медведев и решил послать Марка на завод под благовидным предлогом, чтобы тот внимательно присмотрелся к Зотову — вдруг этот человек ему знаком.

Штаркман отправился в бухгалтерию с документами фининспектора. В конце дня он буквально ворвался в кабинет Медведева.

— Этот Зотов такой же Зотов, как я сахарозаводчик Бродский! — воскликнул он с порога.

— Неужто узнал?

Отдышавшись, Штаркман стал рассказывать:

— Я его не сразу узнал, все-таки много лет, изменился он сильно, полысел изрядно. Его зовут Рихард Вернер, в банде носил кличку Рысь. Помнится, его осудили к десяти годам заключения.

Медведев немедленно установил наблюдение за Зотовым. На его запрос пришел ответ: Рихард Вернер наказание отбыл, однако фамилию, а тем более национальность по освобождении не менял. Отсюда следовало, что документы на имя Ивана Васильевича Зотова он раздобыл преступным путем.

Наблюдение показало, что круг постоянных знакомств Зотова-Вернера включает примерно сорок человек. Чаще, чем с другими, он встречается с одиннадцатью. К одному из них чекистам удалось найти подход, и он рассказал обо всем. Оказалось, что Вернер создал на заводе и в городе антисоветскую организацию. Судя по тому, что большинство ее составляли бывшие немцы-колонисты, работал Вернер на немецкую разведку.

Чекисты установили, что на дровяном складе люди Вернера прячут около ста килограммов взрывчатки и бикфордов шнур. Выяснилось далее, что эта группа законсервирована немецкой разведкой до… начала будущей возможной войны! Активные действия, кроме сбора шпионской информации, пока в ее задачи не входили. Но по сигналу они должны были совершить диверсии на расположенных в округе аэродромах.

Медведев принял решение — в первую очередь ликвидировать склад с взрывчаткой, но так, чтобы это выглядело «случайно». Он подумал, как это сделать… Возле территории дровяного склада начались строительные работы. Во время рытья котлована под фундамент будущего здания землекопы (это были переодетые саперы) «случайно» обнаружили склад взрывчатки, видимо, оставшейся еще со времен гражданской войны. Так было информировано население. Взрывчатку саперы осторожно вывезли, а земляные работы продолжались, поскольку на этом месте действительно предполагалось построить жилой дом.

Вскоре стало известно, что Зотов купил через посредника — одного из своих людей — билет в Одессу. На вокзал за ним последовал Штаркман, чтобы там незаметно «передать» чекистам, которые должны были следовать за шпионом дальше. На станции в это время стояло два поезда. С последним ударом колокола Вернер неожиданно для чекиста вскочил на ходу в вагон поезда, отправлявшегося в… Москву. Оказалось, что опытный конспиратор купил и второй билет — в Москву, куда ему в действительности нужно было ехать. Штаркману ничего не оставалось, как без пиджака, без билета, без денег вскочить в следующий вагон. По дороге он дал телеграмму Медведеву и на вокзале в столице «передал» Вернера московским чекистам.

Московские чекисты установили, что Зотов-Вернер в столице имел нелегальную встречу с одним из секретарей германского посольства, от которого получил устные инструкции и деньги, после чего вернулся в Кировоград. Только после этого Медведев отдал приказ ликвидировать фашистскую диверсионную группу.

На следствии выяснилось, что группа носила кодовое наименование… «Рысь», по старой бандитской кличке своего главаря.

Летом 1935 года Медведев получил предписание, которое существенно отличалось от всех предыдущих. Его командировали в Москву на учебу — на курсы для руководящего состава НКВД СССР. Поехал охотно. Очень уж устал Дмитрий Николаевич за последние годы, впервые за все время службы появилось ощущение какой-то неудовлетворенности, смутной тревоги. К тому же не ладилась и личная жизнь. Это бывает, когда два хороших человека соединяют по взаимному чувству свои жизни, а семья, однако, не получается. В конце концов семья Медведевых распалась.

Об этой стороне своей тогдашней жизни Дмитрий Николаевич с друзьями говорить не умел, да и не любил. А близких родственников возле него не было. Жизнь разметала в 20—30-е годы большую семью Медведевых.

Старший брат Александр Николаевич после Брянска возглавил чекистов Новгорода, потом партия направила его на инженерно-хозяйственную работу. Некоторое время он стажируется в Германии, потом работает на ответственных должностях в авиационной и автомобильной промышленности. Заканчивает Промышленную академию. Живет в Москве. К нему переезжают, продав дом в Брянске, и родители, после того как Николай Федорович решается наконец выйти на пенсию. Иногда старики на лето приезжали погостить к Дмитрию Николаевичу. Каждый такой приезд был для него большой радостью.

Алексей Медведев демобилизовался из Красной Армии несколько позже Дмитрия — в 1922 году и тоже поступил на службу в органы ГПУ. В качестве оперуполномоченного работал в Бежице, Одессе, Чернигове, Ямполе. Иногда пути братьев по служебным линиям пересекались.

В том же 1922 году начал свой чекистский путь и самый младший из братьев Медведевых — Михаил. Как и Дмитрию, ему довелось некоторое время работать в Донбассе. Затем его переводили на партийную, профсоюзную, хозяйственную работу. Работала к тому времени в органах госбезопасности и младшая сестра Екатерина, по мужу Сосновская. Вышли замуж и жили своими семьями старшие сестры.

Переписываться, так уж получилось, Дмитрию Николаевичу все было как-то недосуг, встречи же были редкими, особенно в последние годы. Да и не любил Медведев ни в письмах, ни с глазу на глаз особенно распространяться о семейных неурядицах, — тем более о служебных делах. Эта тема попросту не подлежала обсуждению. Между тем некоторые моменты, связанные с чекистской работой, все более и более беспокоили Медведева, как, впрочем, и других ветеранов органов государственной безопасности…

Направление на учебу в Москву было принято Дмитрием Николаевичем с чувством известного облегчения.

На курсах Дмитрий Николаевич пробыл академический год. Большую часть этого времени он проболел. Стало, как выражался Медведев, «пошаливать» сердце. Как водится, стоило появиться одной слабинке в организме, немедленно объявились и другие. Лишь огромным напряжением всех сил, умением сосредоточиваться и мобилизоваться Медведев не позволил себе отстать. Он сумел наверстать пропущенное, успешно закончить курс.

По завершении учебы Медведев получил назначение на ответственную работу в Харьковское управление НКВД.

Между тем над миром все более сгущались тучи мировой войны. При прямом попустительстве Англии, Франции, реакционных кругов США гитлеровская Германия, фашистская Италия, империалистская Япония интенсивно развернули подготовку к развязыванию войны, посредством которой намеревались достичь мирового господства. Подготавливая агрессию, прежде всего против СССР, значительно активизировали свою подрывную деятельность фашистские разведки.

Осенью 1937 года наступили трудные дни и в жизни Д. Н. Медведева, которому к этому времени уже было присвоено звание капитана государственной безопасности[10].

В феврале того же 1937 года Дмитрий Медведев познакомился у своего сослуживца Александра Санина с его дальней родственницей Татьяной Мачерет.

Она закончила индустриальный техникум, стала электриком, некоторое время работала по специальности, потом увлеклась журналистикой и начала сотрудничать в отделе литературы и искусства вечерней газеты на русском языке «Харьковский рабочий».

Накануне празднования XX годовщины Октября они приехали в Москву. Когда праздники закончились, 9 ноября Дмитрий Николаевич и Татьяна Ильинична зарегистрировали брак.

…В конце концов все треволнения завершились благополучно. Медведева назначили на ответственную должность в управление Беломорско-Балтийского канала. Год провел Дмитрий Николаевич в Медвежьегорске. Выполнять свои обязанности он и здесь старался с наибольшей пользой для дела и людей.

Что было совсем хорошо — великолепная природа русского Севера, непроходимые леса, множество озер. Впервые после многих лет Медведев снова стал регулярно ходить на охоту, занимался и рыбной ловлей. Однажды — в первый и последний раз в жизни — он даже заблудился в здешней тайге, вышел к поселку лишь на третьи сутки, когда встревоженные сослуживцы уже начали его искать. Все обошлось, вот только он сильно замерз за трое суток блужданий по лесу. С той поры у него начала развиваться глухота на левое ухо.

Последним довоенным местом службы Д. Н. Медведева стал заполярный Норильск. Попасть туда в ту пору было непросто. Сначала надо было четыре дня ехать поездом до Красноярска, потом на транспортном «Дугласе» лететь до Дудинки. Оттуда уже на лошадях можно было проехать до самого Норильска. В дороге укрывались от жгучего ветра пологом из собачьих шкур. В Норильске начальником строительства комбината работал старый друг еще по Старобельску — Авраамий Павлович Завенягин. Он обрадовался приезду Медведева, поселил его по соседству с собой. Завенягин знал цену Медведеву как работнику, они хорошо понимали друг друга.

Осенью 1939 года Медведева вызвали в Москву. В наркомате сообщили об увольнении по состоянию здоровья в запас, на пенсию, с 3 ноября 1939 года.

Часть III

СИЛЬНЫЕ ДУХОМ

Вставай, страна огромная…

С утра 22 июня 1941 года Дмитрий Медведев работал на огороде и в саду. В понедельник, 23-го, он собирался ехать в город. Он встретил на площади Ногина харьковского знакомого. Теперь тот занимал видный пост в одном из строительных наркоматов. Узнав, что Дмитрий Николаевич на пенсии, земляк предложил Медведеву поехать на строительство оборонного объекта на Дальнем Востоке. Предложение показалось заманчивым. Дмитрий Николаевич уже встречался с руководящими работниками ведомства и в понедельник должен был явиться в отдел кадров для оформления…

…Дмитрий Николаевич покончил с прополкой и взглянул на часы: почти полдень. Пора приводить себя в порядок. К обеду ждали гостей. Без пяти двенадцать включил висевший на террасе «Рекорд», чтобы послушать последние известия, но черная тарелка громкоговорителя глухо и безнадежно молчала. Опять что-то сломалось, досадно, конечно, но, быть может, кто-нибудь из гостей привезет с собой свежую газету.

К обеду, однако, никто не приехал. Озадаченный и даже немного обиженный, он бродил по участку, подходил к калитке с надеждой увидеть наконец знакомые фигуры… Часа в четыре Татьяна предложила изголодавшимся мужу и тестю Николаю Федоровичу садиться к столу. Пообедали молча.

Все стало ясно, когда вернулась из Москвы домработница Терентьевна, еще накануне уехавшая из Краснова в город навестить родню.

— Война, батюшка Дмитрий Николаевич, война! — с деревенским надрывом запричитала она еще от калитки. — Что-то будет теперь, господи, что-то будет!

…Всю ночь и утром 24 июня Медведев писал докладную записку в наркомат. Исходный пункт: Красная Армия вынуждена отступать под ударами превосходящих сил врага. Отсюда — неизбежность довольно длительного периода оккупации немецко-фашистскими войсками западных областей СССР. На советской земле, временно попавшей под фашистское иго, разгорится пламя массового, подлинно народного, глубоко патриотического партизанского движения. Возникнут сотни боевых отрядов, в городах и других населенных пунктах начнут действовать подпольные организации. Движение должно достигнуть огромного размаха и сыграть важную роль в разгроме фашистских армий под руководством подпольных же партийных и советских органов. Им необходимо оказывать своевременную и всестороннюю помощь оружием, боеприпасами, медикаментами, снаряжением, средствами радиосвязи и т. п. И главное: Дмитрий Николаевич подробно обосновал идею о благоприятных условиях, которые создает массовое партизанское движение для широкого развертывания и ведения во вражеском тылу активной разведывательной работы при участии чекистов.

Медведев предложил для детальной проверки своей идеи боевой практикой заслать в немецкий тыл небольшую спецгруппу, сформированную из хорошо обученных командиров и бойцов. Ядро — опытные чекисты. На месте группа развернется в достаточно сильный партизанский отряд. Наряду с боевой деятельностью: уничтожением небольших гарнизонов и отдельных групп противника, взрывом мостов, складов, диверсиями на железнодорожном транспорте и коммуникациях, ведением политической работы среди населения — отряд будет решать главную задачу: вести планомерную разведку, собирать сведения о военных, политических, иных мероприятиях гитлеровцев и регулярно передавать эту информацию. Чтобы поддержать устойчивую связь с Центром, отряд надо обеспечить современной малогабаритной, но достаточно мощной радиостанцией. Строевые подразделения отряда будут надежно прикрывать действующую в его составе законспирированную разведгруппу.

Отработав все формулировки, Медведев переписал проект набело и поехал в Москву. Давний сослуживец Петр Петрович Тимофеев принял Медведева сразу. Дмитрий Николаевич не стал тратить времени на предварительные объяснения и молча положил на стол свою записку. Даже беглого прочтения было достаточно Тимофееву, чтобы оценить ее важность.

— Это не по моей епархии, — сказал Петр Петрович, оторвавшись от бумаги. — Но твердо обещаю, что сего дня же передам ее товарищу из руководства, которого это прямо касается…

Двадцать четвертого июня за Медведевым прислали из Москвы машину. В наркомате его принял примерно одних с ним лет атлетически сложенный майор государственной безопасности. Крепко пожал руку, потом по-товарищески встряхнул за плечи:

— Ну, здравствуй, Митя…

Это был Виктор Александрович Дроздов, сослуживец Медведева по Донбассу.

Дроздов сразу приступил к делу:

— Твою записку, Дмитрий Николаевич, мы прочитали, и с большим интересом. Многие из этих предложений уже предусмотрены Генеральным штабом и нами. К сожалению, мы не успели осуществить все намеченное к моменту нападения Германии. Но сегодня ворошить прошлое некогда. Ты самостоятельно пришел к тем же выводам, что и руководство. Меня лично это только радует, тем более что некоторые твои предложения сформулированы более конкретно, чем наши. Это, так сказать, пролог… А теперь о тебе лично. Формируется новое управление, которое будет заниматься примерно теми делами, которые обозначены и в твоей записке. Пока называется просто Особая группа. Главное сейчас — подобрать подходящих людей…

С этого дня капитан госбезопасности Медведев снова стал носить военную форму. Местом его новой службы явился старинный Петровский парк и расположенный на его территории Центральный стадион «Динамо». Здесь ускоренными темпами шло формирование Отдельной мотострелковой бригады особого назначения, или ОМСБОН. Ее подразделения должны были пройти специальную подготовку для действий в тылу врага. ОМСБОН создавался в составе двух полков. Командиром бригады был утвержден полковник Михаил Федорович Орлов, комиссаром — Алексей Алексеевич Максимов. Ядро бригады, ее комсостав составляли опытные чекисты, преподаватели специальных школ и военных академий, командиры внутренних и пограничных войск. Некоторых из них Медведев знал по службе.

Бойцы подбирались в ОМСБОН с чрезвычайной строгостью. В бригаду была направлена большая группа молодых рабочих с передовых московских предприятий: 1-го подшипникового завода, 1-го часового завода, автозавода имени Сталина. ЦК комсомола послал добровольцев-студентов ряда столичных институтов. В бригаду влилось и несколько сот добровольцев-интернационалистов: испанцев, болгар, немцев, австрийцев, венгров, югославов, поляков и др. Многие имели за плечами опыт гражданской войны в нашей стране, а также в Испании.

В ОМСБОН собрался и цвет советского спорта: боксер Николай Королев, штангист Николай Шатов, конькобежец Анатолий Капчинский, знаменитые стайеры Серафим и Георгий Знаменские, гребец Александр Долгушин, боксер Сергей Щербаков, дискоболы Леонид Митропольский и Али Исаев, велосипедист Виктор Зайпольд, гимнаст Сергей Коржуев, борец Григорий Пыльнов, лыжница Любовь Кулакова, группа футболистов минского «Динамо» и другие.

Вскоре на стрельбище «Динамо» близ подмосковной станции Строитель началась напряженная учеба. Полковник М. Ф. Орлов вспоминал: «Главное место в программе боевой подготовки заняли минно-подрывное дело, изучение подрывной техники врага, тактика действий небольшими подразделениями, разведка, ночные учения, марш-броски, преодоление водных преград, топография, радиодело и прыжки с парашютом».

Между тем по мере продвижения немецко-фашистских войск по советской земле повсеместно разгоралась партизанская война. 29 июня 1941 года Совнарком СССР и Центральный Комитет ВКП(б) направили партийным и советским организациям прифронтовых областей директиву. В ней, в частности, говорилось: «…В занятых врагом районах создавать партизанские отряды и диверсионные группы для борьбы с частями вражеской армии, для разжигания партизанской войны всюду и везде, для взрыва мостов, дорог, порчи телефонной и телеграфной связи, поджога складов и т. д. В захваченных районах создавать невыносимые условия для врага и всех его пособников, преследовать и уничтожать их на каждом шагу, срывать все их мероприятия».

Партия бросила лозунг: «Пусть земля горит под ногами оккупантов!»

18 июля ЦК ВКП(б) принял решение «Об организации борьбы в тылу германских войск», в котором особо указал на необходимость усиления партийного руководства партизанским движением, подчеркивал, что в этом «…нас беззаветно поддержат в каждом городе и в каждом селе и тысячи наших братьев и друзей, попавших теперь под пяту германских фашистов и ждущих с нашей стороны помощи в деле организации сил для борьбы с оккупантами». ЦК потребовал развернуть сеть большевистских подпольных организаций на захваченной территории для руководства всеми действиями против фашистских оккупантов. Во главе партийного подполья, указывал ЦК, надо ставить опытных, боевых и до конца преданных нашей партии, лично известных руководителям парторганизаций и проверенных на деле товарищей. ЦК потребовал от коммунистов, направляемых во вражеский тыл, чтобы они вдохновляли на борьбу преданных Советской власти людей личным примером, смелостью и самоотверженностью.

Эти слова партийной директивы стали программой действий коммуниста Дмитрия Медведева на весь период Великой Отечественной войны. Не случайно десять лет спустя свою знаменитую книгу «Сильные духом» Дмитрий Николаевич начнет такими словами: «Есть в жизни у каждого из нас минуты наивысшего подъема всех сил, незабываемые минуты вдохновенья. В моей жизни, жизни рядового коммуниста, минуты эти неизменно связаны с получением заданий партии. Каждый раз, получая очередное задание — а из этих «очередных заданий» и состоит вся биография людей моего поколения, — я испытывал это непередаваемое состояние внутренней мобилизованности».

…Очень скоро оккупанты почувствовали всю силу народного гнева. С каждым днем удары партизан по вражеским гарнизонам, транспортным артериям, коммуникациям связи становились все ощутимее. Такого организованного и мощного сопротивления со стороны населения гитлеровцы не ожидали. Их расчеты поддерживать «новый порядок» на советской земле «обычными», проверенными в Западной Европе мерами не оправдались. И уже 16 сентября 1941 года начальник штаба верховного командования вооруженными силами Германии генерал-полковник Кейтель издает пресловутый приказ «О подавлении коммунистического повстанческого движения». Приведем некоторые выдержки из этого приказа:

«1. С самого начала кампании против Советской России на оккупированных Германией территориях повсюду началось коммунистическое повстанческое движение… Для того чтобы в зародыше задушить недовольство, необходимо при первых же случаях незамедлительно применять самые решительные меры для того, чтобы укрепить авторитет оккупационных властей и предотвратить дальнейшее распространение движения. При этом следует иметь в виду, что человеческая жизнь в соответствующих странах в большинстве случаев ничего не стоит и что устрашающего воздействия можно добиться лишь с помощью исключительно жестких мер. Искуплением за жизнь каждого немецкого солдата в таких случаях должна служить, как правило, смертная казнь 50—100 коммунистов. Способы этих казней должны еще увеличивать степень устрашающего воздействия…В случае недозволенного хранения оружия также следует, как правило, выносить смертный приговор…»

Фашистский вермахт, а не только войска СС, руководствуясь этим страшным приказом, принимал самое широкое и прямое участие в массовом истреблении мирного населения оккупированных областей СССР.

На оккупированной территории в 1941 году осуществляли руководство партизанским движением десятки обкомов, сотни горкомов и райкомов партии, многие тысячи коммунистов. Партизанские отряды и подпольные группы создавались в Карелии, Молдавии, Латвии, Литве, Эстонии, в Крыму, на Украине.

Жесткие задачи, жесткие сроки, жесткие требования. Не десяток особо выносливых, не сотня — тысячи человек успешно прошли подготовку на станции Строитель.

Первый экзамен на зрелость бойцам и командирам ОМСБОН предстояло сдать в суровых осенних и зимних боях на подступах к Москве. Одними из первых сдавали его медведевцы. Таковых оказалось тридцать три человека. Потому что ко времени начала битвы за столицу они уже действовали во вражеском тылу в составе специального партизанского отряда «Митя», которым командовал Д. Н. Медведев. Районом действий отряда была определена родина командира — Брянщина, которая по тогдашнему административному делению входила в Орловскую область. Это означало, что воевать отряду чекистов предстояло на одном из важнейших стратегических направлений наступления гитлеровских войск на Москву.

Шумел сурово Брянский лес…

В конце июля Медведев уже знал: отряд под его командованием станет первым (если не считать нескольких малочисленных разведгрупп, заброшенных в немецкий тыл с локальными задачами) подразделением из состава ОМСБОН, которому в ближайшее время предстоит перейти линию фронта. Боевой опыт «Мити» в некотором смысле послужит моделью, примером для других отрядов, которые уйдут следом за ним.

По убеждению Дмитрия Николаевича, успех будущих действий отряда во многом будет определяться его личным составом. Медведеву было предоставлено право самому отобрать из ОМСБОН нужных людей. В первую очередь, конечно, следовало подумать о комиссаре. Товарищ, которого прочили на эту должность, тяжело заболел, и теперь требовалось быстро найти ему замену. В Военном отделе ЦК ВКП(б) Медведева познакомили с новым кандидатом — инженером-электриком одного из московских предприятий Георгием Николаевичем Кулаковым. Молодой, высокий, с живым взглядом серых глаз, Кулаков сразу понравился Дмитрию Николаевичу. Полковник-инженер Г. Н. Кулаков вспоминал через много лет: «В кабинете работника военного отдела меня познакомили с высоким подтянутым черноволосым мужчиной.

— Медведев, — коротко представился он.

Нас оставили вдвоем. Медведев сел напротив меня в кресло и сказал:

— Ну что, давайте потолкуем.

Так начался наш первый разговор. Он продолжался минут сорок. Я уже не помню точно, какие слова были произнесены, какие вопросы были заданы, какие ответы были получены. Помню только постепенно нарастающую волну доверия к этому человеку, и это доверие сделало меня предельно откровенным. Глядя в его зеленоватые серьезные глаза, я чувствовал себя удивительно спокойно и говорил с ним как со старым другом».

Начальником штаба Медведев взял рассудительного полярника Дмитрия Дмитриевича Староверова. По профессии он был геологом, несколько лет проработал в экспедиции на Камчатке, в юности успешно занимался боксом, был великолепным стрелком, настоящим снайпером.

Дмитрий Николаевич предусматривал возможность продвижения отряда на территории Белоруссии, с которой Брянщина граничит, поэтому он позаботился о включении в отряд белорусов или уроженцев тех мест. Таковые, можно сказать, сами пришли к нему. 25 июня в Москву прибыл международный экспресс Харбин — Негорелое. Бригада проводников во главе с бригадиром Петром Лопатиным, человеком исключительного хладнокровия, физической силы и хозяйственной смекалки, была направлена в ОМСБОН. Все проводники были родом из Белоруссии, кроме того, они знали порядки на железнодорожном транспорте, что также устраивало Медведева. Петр Лопатин и в отряде остался старшим над своими товарищами — теперь уже в качестве отделенного командира.

С конца июля гитлеровская авиация стала бомбить Москву. Каждую ночь в столице завывали сирены воздушной тревоги. К самому городу благодаря хорошо поставленной службе ПВО удавалось прорваться лишь одиночным самолетам врага. Остальные сбрасывали свой бомбовый груз где попало. Подмосковье стало для местных жителей небезопасным районом. Началась эвакуация населения. В середине августа Дмитрий Николаевич отправил на Урал жену и отца. Еще раньше уехал к своему постоянному местожительству восемнадцатилетний сын Ким — ему предстоял призыв в Красную Армию.

Между тем советские части под натиском превосходящих сил врага с тяжелыми боями отходили на восток. Чтобы предупредить новое наступление гитлеровцев на Москву через Брянск, был образован Брянский фронт во главе с генерал-лейтенантом А. И. Еременко. Войскам фронта пришлось с первого же дня вступить в упорные бои.