Помоги проекту - поделись книгой:
В записке, датированной 7(20) декабря 1917 года, в частности, указывалось;
«Буржуазия, помещики и все богатые классы напрягают отчаянные усилия для подрыва революции, которая должна обеспечивать интересы рабочих, трудящихся и эксплуатируемых масс.
Буржуазия идет на злейшие преступления, подкупая отбросы общества и опустившиеся элементы, спаивая их для целей погрома. Сторонники буржуазии, особенно из высших служащих, из банковских чиновников и т. п., саботируют работу, организуют стачки, чтобы подорвать правительство в его мерах, направленных к осуществлению социалистических преобразований. Доходит дело даже до саботажа продовольственной работы, грозящего голодом миллионам людей.
Необходимы экстренные меры борьбы с контрреволюционерами и саботажниками…»
В этот же день по докладу Ф. Э. Дзержинского Совнарком постановил создать новый орган диктатуры пролетариата по защите государственной безопасности Советской страны, который получил название Всероссийской чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией и саботажем. Председателем ВЧК был утвержден выдающийся деятель партии, близкий соратник В. И. Ленина Феликс Эдмундович Дзержинский.
Это была ответная, вынужденная мера диктатуры пролетариата по отношению к врагу, развязавшему жестокую и беспощадную тайную войну против трудящихся.
Через неделю, 15 (28) декабря, ВЧК опубликовала обращение «Ко всем Советам на местах» с призывом немедленно приступить к организации чрезвычайных комиссий для борьбы с контрреволюцией. Получилось так, что в Брянске, однако, ЧК была создана со значительным опозданием. Первоначально Брянский Совет образовал так называемый «комиссариат по гражданским делам». Тем не менее население сразу стало называть его ЧК. Комиссаром по гражданским делам стал член РСДРП (б) с 1912 года А. Н. Медведев.
Новая должность заставила Александра Николаевича сменить место жительства и оставить отчий дом: от Бежицы до здания, где разместилась ЧК, было слишком далеко. Вместе с женой Анной Ивановной он переехал в Брянск и поселился в доме № 6 на Петропавловской улице, принадлежавшем известному и уважаемому в уезде земскому деятелю Николаю Павловичу Шевцову. Вместе с ними на новой квартире поселился и Дмитрий.
В первые недели своего существования уездная ЧК была малочисленной. Если требовалось провести какую-либо операцию, чекисты обращались за помощью к красногвардейцам, рабочей милиции, солдатам местного гарнизона. Во многих эпизодах подобного рода участвовал и Дмитрий Медведев. Это происходило как бы само собой, совершенно естественно. В самом деле, если вдруг посреди ночи Александра поднимал нарочный, потому что где-то объявилась банда, он тоже вскакивал с постели, торопливо одевался и выбегал на улицу.
Присутствие брата на боевых операциях стало для Александра настолько привычным, что он держал для него при себе второй браунинг. Дмитрий Медведев участвовал в изъятии оружия у тех, кому владеть им было не положено. Изобилие в городе пистолетов, револьверов, винтовок, а то и пулеметов стало к началу 1918 года настоящим бедствием. Брянский арсенал считался вторым по мощности предприятием подобного рода в стране после знаменитого оружейного завода в Туле. Охрана арсенала за месяцы правления Временного правительства пришла в упадок. В результате огромное количество оружия растеклось по домам.
В свое время был в этом и положительный момент: Красная гвардия и народная милиция Брянска не знали проблемы с вооружением бойцов. Однако после того как власть перешла к Совету, множество огнестрельного оружия попало в опасные руки. Целые склады его захватили анархисты, в изобилии владели им и затаившиеся контрреволюционные элементы, и обыкновенные уголовники. Нужно было навести порядок, и Совет вынес постановление, обязывающее жителей в кратчайший срок все оружие сдать.
В целом население правильно поняло декрет и охотно избавлялось от ненужных и опасных предметов. Однако случился и неприятный инцидент. Неподалеку от арсенала патруль милиционеров встретил двух молодых людей, обвешанных револьверами, тесаками, гранатами, за спиной у каждого к тому же болтался стволом вниз и кавалерийский карабин. Один из них, растягивая мехи двухрядки, лихо выкрикивал частушки:
Парням предложили расстаться с богатой экипировкой. Гармонист, не возражая, стал расстегивать портупею. Но второй с грубой бранью выхватил наган, открыл пальбу и ранил прохожего. Один из милиционеров в порядке самозащиты вынужден был застрелить буяна.
Рядом с местом происшествия находился большой дом, который когда-то занимал начальник арсенала, а теперь захватила федерация анархистов. Из него высыпала толпа возбужденных обитателей и подняла крик, что большевики не только узурпировали власть, но уже убивают настоящих революционеров. Оказалось, что убитый — анархист. Обстановка накалилась, слышались даже призывы «двинуть всем миром» на Петровскую гору — громить комитет большевиков.
Подоспевшие на пролетке Александр и Дмитрий Медведевы с трудом успокоили людей. В ходе потасовки, предшествовавшей благополучному разрешению инцидента, Дмитрию изрядно перепало.
Анархисты облюбовали Брянск для пропаганды своих идей и деятельности еще до войны. Среди этой публики были и честные люди, искренне убежденные, что все зло в мире — исключительно от государства как такового, что свержение царизма будет означать не только ликвидацию российской монархии, но и немедленную отмену всякой власти, даже народной, вообще. В качестве основного метода борьбы большинство анархистов признавало только террор. Это влекло к ним разных авантюристов…
И все же главной заботой брянских большевиков в эти первые месяцы пребывания у власти был завод. Громадное предприятие, обеспечивающее работой семнадцать тысяч человек, имевшее значение для всего народного хозяйства России, стояло. Не было топлива и металла, рабочие уже которую неделю не получали денег, а потому бедствовали. Правление акционерного общества Брянского завода находилось далеко — в Петрограде, а его доверенные лица, то есть администрация, в Бежице ничего предпринимать не собирались, иначе говоря, занимались настоящим саботажем.
В Совете и комитете профсоюза прошло несколько бурных заседаний, на которых присутствовал и Дмитрий. Как и все бежицкие рабочие, он не мыслил жизни родного города без завода. Для него не существовало иного решения, как пустить завод!
Большевики выдвинули в Совете предложение о национализации. Эсеры и меньшевики выступили против. Они утверждали, что национализация завода равнозначна; его гибели, поскольку Советская власть не располагает ни деньгами, ни материальными ресурсами, ни кадрами специалистов для управления сложным производством. Большевики понимали, что добровольно держатели акций денег на возрождение завода, явно уплывающего из их рук, не дадут, помощи в управлении сложным производством тоже не окажут. Впрочем, последняя и не очень-то требуется — заводу нужны не члены правления в Петрограде, а высококвалифицированные специалисты на месте. Но таковые имелись! Далеко не все инженеры и техники относились к Советской власти враждебно. Некоторые из них охотно отдали бы свои знания и опыт народу. Ну а дальше появятся свои собственные специалисты из рабочих и крестьян.
Дмитрий Медведев знал положение в цехах, известно было ему и мнение рабочих, в том числе высококвалифицированных, как его отец, и просто не видел основательных причин, почему завод не может обойтись без капиталистов. Деньги, ясное дело, нужны, но ведь власть в стране принадлежит народу, который вправе распоряжаться и всеми финансами.
Решить вопрос о национализации на месте оказалось невозможным. Тут нужно было решение на высшем уровне. В Петроград направили делегацию, в которую вошел и А. Медведев. От брата Дмитрий и узнал потом, как все было.
В Питере посланцы рабочей Бежицы встретились с председателем правления акционерного общества генералом А. Поливановым. Генерал, как следовало ожидать, на все предложения рабочих мог только развести руками. Тогда делегаты направились по другому адресу — в Смольный. Здесь их встретил и поддержал нарком торговли и промышленности Леонид Борисович Красин. В результате после всестороннего обсуждения вопроса Брянский завод в Бежице был объявлен всенародным достоянием. Позднее (тогда в Петроград приезжала вторая, в ином составе делегация из Бежицы) предприятию в присутствии председателя Совнаркома В. И. Ульянова-Ленина была утверждена смета в размере 17 миллионов рублей. Еще раньше — 19 апреля 1918 года — по распоряжению Владимира Ильича Брянскому заводу для покрытия долгов и на неотложные расходы было выделено 20 миллионов 345 тысяч рублей. Нарком продовольствия А. Д. Цюрупа направил рабочим Брянска продукты питания, в первую очередь хлеб.
Постановление ВСНХ о национализации Брянского завода было принято 17 февраля 1918 года, а уже 3 мая завод дал первую продукцию.
Далеко не сразу, однако, на заводе наладился нормальный производственный ритм. Нашлись противники строгой трудовой дисциплины. Выискались анархиствующие бузотеры, которые кричали, что не для того они проливали кровь, дабы теперь снова подчиняться инженерам и мастерам. Крикуны-саботажники пользовались негласной поддержкой эсеров и меньшевиков.
Всем бежицким коммунистам и активистам профсоюза, в том числе и Медведеву, пришлось немало поработать, чтобы разъяснить людям: теперь, работая на себя, нужно поддерживать трудовую дисциплину не менее, а даже более строго, нежели раньше. По инициативе самих рабочих в мае были разработаны и утверждены новой администрацией и фабрично-заводским комитетом профсоюза «Временные правила внутреннего распорядка», покончившие с разгильдяйством, анархией и саботажем, четко определившие регламент всей жизни завода, права и обязанности дирекции и трудящихся и т. д.
Предварительно «Правила» обсуждались на многолюдных собраниях рабочих, в некоторых из них участвовал и Дмитрий Медведев. Принятие «Правил» стало важным событием не только местного, но и всероссийского масштаба. Они дошли до Москвы, куда к тому времени переехало Советское правительство, их одобрил В. И. Ленин. В письме к конференции национализированных предприятий он рекомендовал, чтобы эта конференция «одобрила или, посредством резолюции, узаконила внутренний распорядок по типу брянских правил в интересах создания строгой трудовой дисциплины».
К сожалению, недолго Брянскому заводу пришлось выпускать мирную продукцию — уже в конце мая из его ворот, тяжело прогибая рельсы, выкатился грозно ощетиненный стволами орудий и пулеметов бронепоезд «Брянский Совдеп» № 1, вся команда которого была укомплектована из рабочих Брянска и Бежицы.
Мирные предложения Советского правительства были отвергнуты и странами Антанты, и кайзеровской Германией. 18 февраля 1918 года, нарушив условия перемирия, германские войска начали наступление. 21 февраля Совнарком обратился к народу с написанным В. И. Лениным воззванием «Социалистическое Отечество в опасности!».
С тревогой читал Дмитрий суровые строки: «…мы считаем необходимым предупредить вас, рабочие, крестьяне и солдаты, что германские империалисты могут не остановиться ни перед чем в своем стремлении сломить Советскую власть, отнять землю у крестьян, восстановить власть помещиков, банкиров и монархии. Мы хотим мира, мы готовы принять и тяжкий мир, но мы должны быть готовы к отпору, если германская контрреволюция попытается окончательно затянуть петлю на нашей шее… Все свободные от производительной деятельности рабочие и крестьяне, сознательные и мужественные борцы революции, должны немедленно строиться в ряды Красной Армии».
Дмитрий поспешил к Фокину.
— Тебе что? — Игнат поднял воспаленные от усталости глаза. Перед ним лежал еще сырой от свежей типографской краски экземпляр воззвания.
— Прошу отпустить меня в армию, — заявил Дмитрий, — я вполне сознательный, к тому же, — с иронией добавил он, — я свободен от производительной деятельности.
Фокин вздохнул.
— Вижу, документ ты прочитал. Только похоже, не до конца.
— Как так? — удивился Медведев.
— А вот так. — Игнат привычным жестом поправил очки и прочитал раздельно, водя пальцем по строке, словно подчеркивая ее: — «Необходимо напрячь все силы к упорядочению транспорта и улучшению продовольственного дела. Буржуазия, которая при царе и Керенском отлынивала от тягот войны и наживалась на ее бедствиях, должна быть привлечена к выполнению своего долга самыми решительными и беспощадными мерами…»
Фокин отложил бумагу в сторону и жестом предложил Дмитрию сесть. Потом продолжил:
— Кто, по-твоему, будет выполнять эту часть декрета Совнаркома? Упорядочивать работу заводов, транспорта, продовольственное дело? Наши брянские заводы сам знаешь, не только плуги выпускают. Война не на один месяц. Фронту потребуются не только бойцы, но и бронепоезда, и орудия, и снаряды. Кто будет налаживать их производство? Анархисты, что ли?
Дмитрий поник головой. Он уже понял, что Фокин его никуда не отпустит, во всяком случае, сейчас. Словно угадав его мысли, Игнат улыбнулся и примиряюще сказал:
— Сочувствую тебе, но, верь мне, фронт от тебя, к сожалению, не убежит. Успеешь навоеваться. Сегодня нет задачи важнее, нежели пустить завод на полную мощность, и каждый работник, от которого это хоть в какой- то степени зависит, будет считаться мобилизованным Советской властью по регламенту военного времени. А теперь иди…
На этом и закончилась первая попытка Дмитрия Медведева вступить в Красную Армию. Он продолжал работать в комитете профсоюза и выполнял отдельные поручения Фокина, избранного в конце мая председателем уездного исполкома.
Примечательным событием в жизни Дмитрия стало участие в ликвидации попыток брянских анархистов поднять в городе вооруженный мятеж. Анархисты вносили опасную дезорганизацию в жизнь страны. Они не признавали национализацию, требуя передать заводы в непосредственную собственность рабочих этих предприятий, выступали против создания регулярной Красной Армии, отказывались подчиняться какой-либо дисциплине. Лишь отдельные из них сотрудничали с Советской властью и участвовали в защите революции от ее врагов. Под предлогом защиты свободы анархисты стали создавать вооруженные отряды. Только в Москве группы «Черная гвардия», «Ураган», «Борцы» и другие захватили около двадцати особняков. Под черные знамена анархии потянулись авантюристы вроде актера Мамонта Дальского, контрреволюционеры, психически неуравновешенные люди и настоящие уголовники.
Весной 1918 года Москву, Петроград и другие города России захлестнула волна вооруженных грабежей, сопровождавшихся насилиями и убийствами, и каждый раз следы неуклонно вели к анархистам. Терпеть такое Советская власть больше не могла. В ночь на 12 апреля только в Москве чекисты и красноармейцы арестовали около четырехсот человек. Выяснилось, что подлинно анархистов среди них — не более тридцати человек. Остальные — замаскировавшиеся враги Советской власти, а также матерые бандиты и убийцы, хорошо известные в преступном мире дореволюционной России.
23 апреля были разоружены анархисты в Петрограде, а затем и других городах. Правда, одна группа сумела завладеть бронепоездом и прикатила на нем под черным знаменем в Брянск, рассчитывая, видимо, на поддержку местной федерации своих единомышленников. Затея провалилась. Брянские железнодорожники загнали бронепоезд на тупиковый путь, блокировали его там, после чего чекисты и красноармейцы без потерь обезоружили банду.
В середине лета 1918 года брянские чекисты получили данные, свидетельствующие, что анархисты собираются поднять в городе вооруженное восстание. Внедренный в федерацию чекист своевременно сообщил детальный план заговорщиков: захватить Совет, банк, почту, телеграф, тюрьму. И провозгласить… «Брянскую анархическую республику»! Об этом авантюрном, но опасном плане комиссар по гражданским делам доложил на заседании Брянского комитета партии.
Ночью накануне мятежа вооруженные отряды солдат и рабочих окружили здание федерации анархистов на Покровской горе и захватили его обитателей в тот момент, когда они готовились приступить к осуществлению своего замысла. Группы анархистов были арестованы и в других местах города. В составе отряда бежицких рабочих участвовали во взятии помещения федерации Алексей и Дмитрий Медведевы.
События показали — создание сильной ЧК в Брянске затянулось. Комиссариат по гражданским делам выполнял слишком много функций и просто не в состоянии был уделять должное внимание борьбе с контрреволюцией. Чтобы поправить дело, из Москвы в Брянск был командирован член партии с 1905 года, следователь при президиуме ВЧК Игнатий Антонович Визнер. В короткий срок он провел соответствующие организационные мероприятия. Главной заботой было подобрать с помощью партийных ячеек надежных товарищей для работы в ЧК. 5 сентября 1918 года состоялось заседание Брянского исполкома, на котором и было принято постановление об организации местной чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией. Председателем Брянской ЧК был назначен Александр Медведев.
Вскоре брянские чекисты приняли участие в ликвидации еще одной антисоветской акции. В Москве контрреволюционно настроенные церковники сколотили заговорщицкую организацию под невинным названием «Совет объединенных приходов». Церковными делами «Совет» занимался лишь для маскировки, на самом деле оказывал упорное и активное сопротивление проведению в жизнь декрета об отделении церкви от государства. Руководил «Советом», куда вошли видные протоиереи, богатые московские купцы, черносотенцы, губернский предводитель дворянства и крупнейший помещик А. Д. Самарин.
Когда контрреволюционная деятельность «Совета объединенных приходов» была изобличена, Самарин из Москвы бежал. Но его все же сумели опознать и задержать на брянском вокзале местные чекисты во главе с Александром Медведевым. Выяснилось, что Самарин с подложным паспортом на имя Зарецкого пробирался на Украину, где правил немецкий ставленник гетман Скоропадский. При обыске у Самарина были изъяты документы, убедительно раскрывающие подлинное лицо контрреволюционеров в рясах.
Несостоявшиеся благодаря бдительности чекистов выступления анархистов в Брянске и других городах подозрительно совпали во времени с преступными террористическими акциями эсеров. В Петрограде они убили наркома внутренних дел Петроградской коммуны и председателя Петрочека М. С. Урицкого. В Москве на митинге во дворе завода б. Михельсона эсеровскими отравленными пулями был тяжело ранен Владимир Ильич Ленин.
ВЦИК, заслушав сообщения Я. М. Свердлова о выявленных обстоятельствах преступления, принял суровую резолюцию: «На белый террор врагов рабоче-крестьянской власти рабочие и крестьяне ответят массовым красным террором против буржуазии и его агентов».
До сентября 1918 года ВЧК не расстреляла ни одного политического врага Советской власти — эта крайняя мера применялась только к схваченным на месте преступления убийцам, бандитам, шпионам, да и то казнено было только двадцать два настоящих изверга. Лишь тогда, когда контрреволюция встала на путь открытого белого террора, Советская власть вынуждена была прибегнуть к смертной казни, как к высшей мере, но не наказания, как тогда очень точно было сформулировано, а социальной защиты.
2 сентября исполком Брянского Совета принял постановление: «Угроза террором и открытое вооруженное выступление анархистов против Советской власти, быстро подавленное, еще теснее сплотило ряды революционного пролетариата города Брянска, который не остановится ни перед чем, чтобы подавить контрреволюцию в «корне». Одной из чрезвычайных мер стало полное изгнание из всех Советов меньшевиков и правых эсеров, а также создание временного ревкома во главе с И. Фокиным, наделенного расширенными полномочиями.
После злодейского покушения на В. И. Ленина Дмитрий пришел к твердому заключению, что работа в профсоюзе для него занятие слишком спокойное, когда вокруг разворачиваются столь грозные события. Медведев в октябре 1918 года поступил вольнонаемным делопроизводителем в штаб 3-й Орловской бригады 4-й стрелковой дивизии.
Весной 1919 года начали новое наступление по 2000-километровому фронту войска адмирала Колчака. РКП(б) и Советская власть обратились к народу с призывом; «Все на борьбу с Колчаком!»
Откликнулся на призыв и пролетариат Брянска. Рабочим было трудно. Последние месяцы в уезде остро не хватало хлеба — его давали по четверти фунта и то не каждый день. И все же бежицкие оружейники выпускали до 20 тысяч винтовок ежемесячно, много пулеметов и снарядов. Обсудив призыв ЦК о массовой мобилизации коммунистов на Восточный фронт, Брянская уездная парторганизация постановила мобилизовать двадцать процентов своего состава.
Через два дня в Бежице состоялся чрезвычайный съезд профсоюзов и фабзавкомов Брянского промышленного района. Съезд постановил мобилизовать и послать в качестве самостоятельного отряда на Восточный фронт три тысячи человек. На этот раз очередное заявлений Дмитрия Медведева было удовлетворено. Из вольнонаемных его перевели в кадровые и назначили «для поручений» при командире 3-й Орловской бригады. Он стал полноправным бойцом Рабоче-Крестьянской Красной Армии…
Радость омрачило горе: 19 апреля, после возвращения из Москвы, где он участвовал в работе VIII съезда РКП (б), умер руководитель брянских рабочих тридцатитрехлетний Игнат Фокин. В дороге он заболел тифом. Организм, изрядно подорванный годами тюрем и ссылок, непомерной работой на износ, голодом, не выдержал жара тифозной горячки.
Могилу Игнату выкопали в Семеновском сквере в центре города. На похороны вышло на улицы свыше двадцати тысяч человек — половина общего населения Брянска и Бежицы. Приезжавший в Брянск первый нарком просвещения А. В. Луначарский писал позднее, что похороны И. И. Фокина «носили столь грандиозный характер, что не только Брянск, а, может быть, даже Россия редко видела нечто подобное».
Среди множества венков, возложенных к могиле Фокина, был и венок от красноармейцев 3-й бригады. Вместе с новыми сослуживцами его нес Дмитрий Медведев…
В последний раз Дмитрий видел Фокина за месяц до смерти. В середине марта левые эсеры снова предприняли ряд вооруженных выступлений против Советской власти. Они использовали серьезные трудности с продовольствием. Снабжение города хлебом, и без того скудное, ухудшилось из-за кулацких мятежей в Великотопальской и Лакомобудской волостях. Эсеры сумели подбить на мятеж малосознательных, лишь недавно мобилизованных в армию из деревни солдат 34-го и 35-го полков брянского гарнизона, размещенных в Льговских казармах верстах в трех от Брянска. Момент подстрекатели выбрали расчетливо — деникинские конные разъезды уже маячили в каких-нибудь тридцати верстах.
Волнения в казармах, умело инспирированные проникшими в гарнизон эсеровскими агитаторами и переодетыми белыми офицерами, начались 12 марта. В случае успеха заговора деникинцы могли без боя овладеть важным стратегическим центром, являющимся к тому же крупной оружейной мастерской страны.
Опасность была велика. Пять тысяч озлобленных, взвинченных солдат метались по Льговскому поселку, готовые в любой момент взорваться в необузданном приступе бессмысленной ярости. Первый комиссар бригады, присланный из Москвы слесарь-большевик Жилин, пытался урезонить разбушевавшуюся толпу. Он почти преуспел в этом, когда из-за серошинельных солдатских спин раздался выстрел из нагана…
Тем временем в Брянске большевики Игнат Фокин, Семен Панков и Александр Медведев спешно решали, что делать, как прекратить мятеж. Быстро вооружили роту добровольцев, среди них был и Дмитрий Медведев.
Рота добровольцев сумела без единого выстрела обезоружить находящийся в городе караульный батальон бригады, завладела его пулеметами и, разделившись на два отряда, залегла у Черного моста и на берегу речки Снежки. Сколько времени могла продержаться эта застава против пятитысячной солдатской массы, в распоряжении которой к тому же имелся и артиллерийский дивизион?
Нет, ни в коем случае нельзя было допустить вооруженного столкновения. Это означало бы не только полное истребление верной Советской власти горстки бойцов, но и потерю города… Тогда Игнат Иванович Фокин решился на шаг, показавшийся бы просто бессмысленным, более того — самоубийственным любому кадровому офицеру, но абсолютно в данных условиях естественный для настоящего большевика. Без сопровождающих и оружия, с одним только кучером на козлах он в дрожках переехал через Черный мост на противоположный берег, где недобро притихла ощетинившаяся стволами винтовок толпа.
Такова была духовная сила, исходившая от этого человека, худенького, в быту застенчивого, что никто не осмелился помешать ему обратиться к солдатам е гневной и в то же время обжигающе проникновенной речью. Уже после смерти Фокина на его похоронах кто-то повторил несколько запавших в душу фраз, последних слов Игната.
— Сегодня вы можете убить меня, завтра убьете еще кого-нибудь, но Советской власти вам не убить!
Выслушав Игната, солдаты медленно построились в неровные колонны и вразброд зашагали обратно, в сторону Льговских казарм.
Тот день на всю жизнь запомнил Дмитрий Медведев, потому что впервые понял по-настоящему, какая сила может заключаться не в пушках, не в пулеметах, не в винтовках, а всего лишь в словах.
Часть подстрекателей поспешила скрыться, часть была арестована. С бойцами провела разъяснительную работу, и уже через несколько недель красноармейцы принесли присягу на воинскую верность Республике Советов. Вместе со всеми бойцами, выстроенными на плацу перед казармами, где совсем недавно принял мученическую смерть комиссар Жилин, Дмитрий Медведев повторял слова торжественной клятвы: «Я, сын трудового народа…»
После короткой подготовки бойцы 3-й Орловской бригады в середине мая были отправлены на Восточный фронт в район Симбирска.
В рядах Красной Армия Дмитрий Медведев пребыл ровно год, воевал и на Восточном фронте против Колчака, и под Петроградом против Юденича. Будущий начальник медико-санитарной части отряда «Победители» А. В. Цессарский со слов Медведева записал такой эпизод из его фронтовой жизни.
«Под Мелекессом 3-й Орловской бригаде пришлось вести тяжелые многодневные бои с превосходящими силами противника. Батальону, в котором находился Медведев, предстояло овладеть небольшим степным хутором в тылу у белых, чтобы во время наступления бригады прикрывать ее с фланга. Не обладая опытом, не умея читать карты, Дмитрий вызвался пойти в разведку и едва не погубил весь батальон.
Сперва все шло хорошо. Медведев со своим напарником ночью пробрались к хутору. Было тихо, и им показалось, что белых здесь нет. Едва рассвело, Дмитрий смело, не таясь, вошел в хутор, чтобы порасспросить местных жителей. И сразу же наткнулся на офицера. Разведчиков обнаружили. Поднялась стрельба. И Дмитрий с товарищем еле ушли от погони. При этом они спутали направление и до темноты блуждали во вражеском тылу. Только поздно ночью они снова вышли к тому же хутору, где белые, встревоженные появлением разведчиков и передвижением наших частей, уже организовали оборону и выдвинули засады. Наш батальон, который должен был этой ночью войти в хутор, мог попасть в кинжальный пулеметный огонь. А если хутор останется в руках белых, это поставит под угрозу всю наступательную операцию.
Медведев говорил, что никогда в жизни не испытывал он большего отчаяния, чем в ту ночь. Как он проклинал себя за мальчишеское фанфаронство, за непростительное легкомыслие!
Батальон должен был подойти с минуты на минуту. И Медведев решил любым способом немедленно предупредить своих. В темноте он пробрался к колонне белых, готовящейся выступить из хутора, и швырнул гранату в самую середину. Взрыв!.. Поднялась беспорядочная стрельба. Только бы наши услышали!
Наступил серый рассвет, и разведчики обнаружили, что лежат в самой середине хутора. Их заметили. Окружают. Белые сосредоточивают на них огонь. Неужели конец?
Издалека доносится «ура-а!», белью бегут, наши занимают хутор, Дмитрий и его товарищ спасены.
— Чудом тогда уцелел, — говорил потом Медведев, — но урок извлек на всю жизнь: воевать нужно умеючи».
Брат Алексей также воевал на Восточном фронте в составе 1-го Карачаевского кавалерийского полка. Сызрань, Самара, Бузулук, Оренбург, прикаспийские степи, пыльный городок Гурьев на Каспии — таков был его боевой путь. Закончил гражданскую войну Алексей Медведев на Туркестанском фронте, потом еще почти два года сражался с бандами басмачей в Средней Азии.
Осенью 1919 года 3-я бригада была переброшена с Восточного на Петроградский фронт, где в составе 19-й дивизии 7-й армии приняла участие в боях с войсками генерала Юденича. Здесь с Дмитрием случилась беда: в середине октября пассажирский поезд, на котором Медведев ехал из Царского Села в свою часть в Лугу, был на станции Вырица захвачен белогвардейцами. Там же, на станции, Медведев бежал и двенадцать суток блуждал, скрываясь от белых. На тринадцатый его поймали и посадили, за отсутствием тюрьмы, на гауптвахту, откуда на шестой день ему снова удалось бежать и благополучно добраться до своей части, которая воевала уже под Гдовом.
Последующие месяцы Дмитрий Медведев воевал под Лугой и Гдовом. В бою за станцию Плюсса он был контужен.
Затем пошли болезни — сначала сыпной, а затем и возвратный тиф. В тифозных бараках провалялся почти два месяца. Каждое утро санитары выносили умерших за ночь. Медведев выкарабкался, помогло железное здоровье. Ему дали отпуск для поправки — две недели. Домой он приехал, что говорится, кожа да кости, еле ноги передвигал. Ольга Карповна и та не с первого взгляда узнала в тощем, остриженном наголо солдате с глубоко запавшими глазами родного сына…
Для лучшего понимания последующих поступков Дмитрия Медведева, определивших навсегда его дальнейшую жизнь, нам следует вернуться на несколько месяцев назад, в сентябрь 1919 года…
25 сентября в помещение Московского комитета РКП(б) в Леонтьевском переулке во время заседания, на котором собирался, но не смог присутствовать В. И. Ленин, была брошена бомба. От сильнейшего взрыва, разрушившего здание, погибло двенадцать человек, в том числе секретарь Московского комитета, старый большевик В. М. Загорский.
Как установили московские чекисты, подлое преступление, всколыхнувшее всю партию и пролетариат России, было делом так называемых «анархистов подполья» и левых эсеров. От заговорщиков в Москве ниточка потянулась и в Брянск. Выяснилось, что именно местные анархисты похитили со склада арсенала 60 пудов пироксилина. Взрывчатку частично переправили в Москву. Здесь, в подмосковном дачном поселке Краскове, из нее и была изготовлена бомба, взорванная в Леонтьевском переулке.
От Ф. Э. Дзержинского в Брянск пришло указание ликвидировать гнездо заговорщиков. Брянские чекисты четко выполнили приказ председателя ВЧК. Предприняв энергичные меры, они изобличили и похитителей пироксилина, и их пособников, разыскали и обезвредили мастерскую, где заговорщики хранили взрывчатку и изготавливали новые бомбы. Как выяснилось, эти взрывчатые снаряды предназначались для отправки в столицу, где анархисты и левые эсеры намеревались с их помощью взорвать правительственные здания Московского Кремля.
Именно тогда Дмитрий Медведев сумел заехать на три дня в Брянск, проведать родителей. Но вышло так, что в родном доме провел он всего несколько часов. Остальное время вместе с братом участвовал в ночных облавах и ликвидации контрреволюционного подполья в Брянске и его окрестностях.
Уезжая в свою бригаду, Дмитрий высказал твердое намерение после того, как военные действия закончатся, стать чекистом.
И вот Дмитрий Медведев вернулся… 18 мая 1920 года он был демобилизован. В тот же день написал два заявления… Почти одновременна Дмитрий Николаевич Медведев был принят кандидатом в члены Российской Коммунистической партии (большевиков) и зачислен в штат Брянской чрезвычайной комиссии.
Часть II
В СТРОЮ ЧЕКИСТОВ
Чернорабочий революции
В ходе гражданской войны для Советской власти выявилась практическая необходимость создать чекистские органы в вооруженных силах — для борьбы с иностранными шпионами и контрреволюционерами, проникавшими в действующую армию. Для руководства деятельностью армейских чрезвычайных комиссий был создан Военный отдел ВЧК, который возглавил член РКП(б) с 1901 года Михаил Сергеевич Кедров.
Военные чекисты успешно очищали фронтовые части, штабы, тылы Красной Армии и флота от шпионов, предателей, заговорщиков, сами вели разведку в расположении войск противника. К началу 1919 года аппарат военной контрразведки окончательно сформировался и получил наименование Особого отдела ВЧК, возглавляемого все тем же М. С. Кедровым, являющимся одновременно и членом Коллегии ВЧК.
Особые отделы были созданы не только в армии, но и в территориальных органах ЧК. Помимо борьбы со шпионажем, контрреволюцией и должностными преступлениями военнослужащих, на них была возложена организация работы в местностях, занятых интервентами и белогвардейцами. Деятельность территориальных Особых отделов (сокращенно ОО) и армейских тесно переплеталась, ее и осуществляли большей частью одни и те же сотрудники. Людей в Особые отделы отбирали преимущественно из числа лиц, не только проверенных и надежных, но и обладающих военным опытом. Дмитрий как раз и отвечал всем требованиям, почему и был зачислен именно в военную группу Брянской ЧК на скромную должность помощника уполномоченного. Так он стал «чернорабочим революции», как с гордостью и очень точно именовали себя первые чекисты.
Вернувшись в Брянск, Дмитрий снова поселился у Шевцовых, правда, переехавших в другой дом. С Николаем Павловичем, лет пятнадцать проработавшим в брянском земстве и много сделавшим для развития в уезде здравоохранения и просвещения, и его дочерью Ольгой Дмитрий Николаевич поддерживал дружбу всю жизнь. Рассказ О. Н. Шевцовой о брянской поре службы Медведева — единственное свидетельство, дошедшее до наших дней.
«Дмитрий Медведев вместе с семьей старшего брата Александра поселился у нас в конце 1917 года и жил до самого своего ухода на фронт в мае 1919 года. У нас в доме (первом, до переезда) было шесть комнат. Две занимали Александр и Анна Медведевы с двумя дочками, две Федор Бутин, он тоже был сотрудником ЧК, а вообще-то питерский рабочий, с женой Клавдией, в двух жили мы: папа, мама и я.
Почти напротив нашего дома находился исполком, он располагался в двухэтажном особняке богатейшего купца Могильцева. В нем же жил и председатель — Игнат Иванович Фокин. Если не было особых дел, то вечера Игнат Иванович проводил у нас.
Поделиться книгой: