Помоги проекту - поделись книгой:
Общак – центр любой группировки. Он служит «стабилизационным» фондом для всех, кто туда вкладывает деньги. И, кстати, не группа формирует общак, а общак формирует группу и ее руководство. То есть во главе группировки всегда стоит не самый жестокий или удачливый, не самый знающий понятия или обладающий тюремным опытом, а самый доверенный: тот, кто показал себя справедливым хранителем общего фонда и чист перед «собратьями» – точнее, «братвой». В этом смысле можно с некоторым допущением считать Россию страной, в которой система власти складывается вокруг некоего «общака». Только кроме денег и природных богатств в нем хранятся еще и ядерные вооружения, а в числе авторитетов, определяющих на своих сходняках и терках судьбу коллективного богатства, входят не только россияне, но и зарубежные и международные «теневые» силы. А так – да, похоже. Но причина не в форме управления, при которой вся власть делегирована мелкой шушере, собирающей дань с подведомственной территории или с вверенного ведомства, когда часть остается самому сборщику, а часть по «вертикали» засылается наверх. Это очень старая и примитивная схема, вообще присущая деидеологизированным восточным сатрапиям. Причина – в абсолютно искусственном квазиимперском мировоззрении. Отсюда и парадоксы, и феномен «государства лжи», в которое Россия сегодня превратилась, когда врут все напропалую, круглые сутки – и никто никому не верит.
– В таком случае не будет большим преувеличением сказать, что Путин является смотрящим за общаком?
Когда-то ведь в школе мы проходили на уроках былины и всякие летописи. И если вы посмотрите внимательно, то увидите, что система власти на территории России из века в век не сильно меняется. Меняется только сила центра: то он всю власть подбирает под себя, увеличивая размер и масштаб «общака», то делегирует сбор дани удельным князькам. А у них свои дружины, свои братства. И чем эти дружины витязей в кольчугах кардинально отличались от «братковских бригад» на покоцаных BMW? Путин оказался в системе управления этот территорией, когда был запрос на централизацию и усиление. Но он – всего лишь функция в этом процессе, не автор, не конструктор, не архитектор. Вообще-то «смотрящий» – это далеко не синоним понятия «решающий». Это тот, который зарекомендовал себя самым справедливым, который себе ничего лишнего не возьмет. Только то, что братва решила. И не кинет никого. Но тех, кто ведет себя не по понятиям, тех сразу обозначит и к суду призовет воровскому. То есть контролирующий условия соблюдения некого договора и гарантирующий его участникам прибыль в соответствии с вложениями, доход в соответствии с заслугами и не позволяющий никому покуситься на общее.
В сущности, это менеджмент корпорации, в данном случае – просто криминальной. А для народа создан некий совершенно синтетический образ Путина. Который как дисплей, может транслировать то, что нация готова воспринять в данный момент – и образ молодого мачо, увлекающегося верховой ездой топлесс, и пожилого сталиноподобного вождя, пускающего слезу на ура-патриотическом сборище бюджетников.
– Система «общака» была чем-то уникальным, порождением постсоветской России? Или корни надо искать глубже?
Нет, почитайте Диккенса, «Оливера Твиста», там описано подробно, как карманные воришки на рыночной площади каждый вечер складывали часть денег в общую кассу. Думаю, что это изобретение возникло задолго до времен, описанных в Библии.
Однако я не читал у Диккенса, чтобы воришки захватили Уайт-холл и перенесли туда законы подворотни Ламбета, а подворотня Петроградской стороны захватила Кремль. Вот в чем разница.
А вот это проблема России. Увы, в Англии позапрошлого века воришки воровали на рынке, а джентльмены торговали на бирже. Ну, и так далее: учителя учили, военные воевали, путешественники путешествовали, а констебли ловили воришек. Почему в России получилось наоборот? Очевидно потому, что это не Англия. Вообще-то, в истории туманного Альбиона тоже были весьма смутные времена. Но почти никогда власть не оказывалась беззащитной настолько, что ее можно было бесстыдно вытащить, как кошелек из расстегнутого кармана.
А в России только в двадцатом веке такое происходило три или четыре раза. Если считать две революции в семнадцатом году, крах коммунистической системы в конце восьмидесятых и полный провал ельцинского правления в конце девяностых, когда, собственно, власть и подобрали те, кто сейчас ее пытается удержать из последних сил. А она, как сгнивший сафьяновый кошелек: расползается по швам, рвется от любого усилия, да и в кошелечке том какие-то совсем неприличные деньги лежат. Медяшки да мелочевка. И власть плавно переходит от одного упыря к другому. Увы, конца и края этому проекту не видно, если только не трансформируется сама постимперия.
– Есть такая версия, что накачка уголовной среды была частью плана советской номенклатуры и КГБ по приватизации власти в СССР.
Я уже много раз писал и говорил, что никакого плана советской номенклатуры и КГБ по приватизации власти не существовало. Это спонтанный процесс, идущий вне всяческих заговоров и не подпадающий под теории мировой закулисы. Все куда проще – в условиях кадрового голода в СССР только партноменклатура умела управлять, только КГБ имел правдоподобную информацию (а органы власти тонули в идеологическом сиропе, который сами себе варили все годы советской власти). И только авторитетные воры знали, как торговать с выгодой и собирать налоги с торговли, так как контролировали вес наличный оборот. Когда экономика СССР стала разрушаться, когда всем вокруг стало понятно, что вот-вот рухнет Варшавский блок, возникло это проклятие – триумвират воров, чиновников и чекистов.
– Как вы думаете, пресловутое золото партии – это миф?
Какие-то оборотные средства были, что-то вывели и спрятали. Но это копейки. Меньше миллиарда долларов. То есть по цене яхты Абрамовича.
– А почему к власти пришли именно «питерские»?
А это тоже связано с триумвиратом воров, партноменклатуры и спецслужбистов. Просто «питерские» оказались подлее остальных. Город ведь был тщательно зачищен в процессе трех революций, блокады, дикого невероятного привоза мигрантов-лимитчиков после войны. И в Питере сформировался особый тип карьериста, который шел по головам, так как не рисковал наступить на своих – их просто не было, все были чужие. И это особенно проявилось в криминальных процессах: ленинградские не стали «ложиться под воров», сформировали свой новый тип криминального авторитета, полухулигана-полубандита, свободного от узких рамок «воровского закона», родовой чести, приличий. В конце концов, они вообще ничего не боялись: надо убить – давай, убивай. И как это всегда бывает, «органы правопорядка» отзеркалили тех, с кем призваны были бороться. Надо посадить в тюрьму? Давай, шей дело. Петербургская шпана состояла, в конечном счете, из «лимиты», из люмпенов. То есть в Питере не было «своих» и «чужих». Это в какой-нибудь Казани «заречные» сегодня побьют «вокзальных», те назавтра придут с финками и порежут «заречных». А в Питере не было этих «слободок», мелких объединений по районам. Была просто шпана. Все против всех. И так воспитались эти гопники, ставшие государственными гопниками: бояться нечего, если в кармане перо. Знай наших!
– Проблема в отсутствии настоящих элит – старых денег, как иногда выражаются?
В середине девяностых, как мы уже говорили в прошлых наших беседах, возник запрос на новый формат власти в России, причем запрос совершенно с разных сторон – от ослабленных спецслужб до невероятно усилившихся бандитских групп. От сходящих с ума полковников Генерального штаба до уже помешавшихся от количества шальных денег жуликоватых банкиров.
Все хотели зафиксировать прибыль, все хотели сказать как доктор Фауст: «Ну, остановись же, мгновение! Ты прекрасно! Не надо нам коммунистов, не надо социалистов, не надо никаких либералов! Пусть всегда будет Ельцин!» А Ельцин бы и рад, но – увы… Тогда и сформировался общественный заказ на новую систему власти, которая «как Ельцин»: то есть тем, кто внес в общак, все можно, а тем, кто нет – ничего. Ну, а дальше вы все знаете: в общак внесли деньги банкиры, помогли некоторые силовики, согласовали у партнеров-американцев, что ядерную бомбу из рук не выпустят ни при каких условиях и границы страны менять не станут. Заручились поддержкой значимых религиозных лидеров, наняли продажных ментов и чекистов, прокурорских и судейских.
Ну, и объявили кастинг на фронтмена. Чубайс – рыжий, Немцов слишком еврей, Кириенко – сектант, Хакамада – совсем никуда с японской фамилией, Примаков своенравен, Лужков все под себя утащит, да и глуповат. Степашин – робкий как горьковский пингвин. Кто остался? Да никого… Вокруг либо совсем неуправляемые, либо с такими отклонениями, что их компроматом пришибут прямо на следующий день после инаугурации. Ну, и выбрали Путина. Смотрящим. А что? У него неплохо поначалу получалось, бодренько так.
– Так что, вот собрались люди в малиновых пиджаках и решили: давайте назначим Путина смотрящим?
Ну, вообще-то «малиновые пиджаки» носили в самом начале девяностых, к 1995-му году это стало уже легендой. И никто не собирался на сходняки, это очень сильное упрощение. Просто появился запрос на консервацию ситуации. Был огромный слой, сословие, почти класс «новых русских» – тех, кто научился конвертировать ресурсы, как валюты: по обменному курсу. То есть я, например, ректор вуза, а ты, например, прокурор. Я могу вывести студентов на уборку территории, а могу на митинг с лозунгом «долой продажного прокурора». А могу никуда их не выводить, а спокойно и дальше учить. Ты можешь возбудить уголовное дело против меня. Или против нашего общего врага. А можешь ничего не делать. Мы встретились и подмигнули друг другу. Потому что у нас есть ресурсы, и мы оба их знаем. А у кого-то есть ресурсы денежные. Кто-то имеет талант организации, кто-то умеет стрелять по-македонски, с двух рук из-под полы – и попадает всегда между глаз жертвы. А кто-то – чеченец из известной семьи, и в течение 24 часов эта семья может собрать по горным селам сто человек с калашами, посадить на самолет и отправить в Москву. Вот именно в середине девяностых от общей массы отделились те, у кого есть ресурсы. И для них стало главной общей целью — не выпустить свои возможности из рук, то есть не делиться ресурсами с остальными. Надо было остановить процессы, которые могли привести к потере ресурсов у этого не очень большого слоя населения России. Это ощущалось повсеместно, причем почти одновременно все пришли к консенсусу: надо закрыть окна и двери, отрезать путь к ресурсам новым желающим. А для этого нужно структурироваться внутри себя. Причем бандитских и воровских структур, как и бизнес-структур (которые всегда повторяли бандитско-воровские) стало катастрофически не хватать. Власть ничего не значила, потому что ты, прокурор, можешь депутата/мэра/губернатора посадить, а я, ректор, у которого 40 тысяч студентов, могу обеспечить его провал на выборах, он будет перед нами обоими ползать на карачках и умолять о пощаде. Поэтому нужно было нечто большее, чем просто власть. Рассмотрели варианты монархии, военной хунты, диктатуры. Но поняли, что все это ерунда: есть гораздо более простой и надежный вариант – превращение страны в корпорацию. В то самое ЗАО.
Очень забавно наблюдать, как внезапно сейчас то там, то здесь всплывают «ужасные компроматы» на Путина, на его окружение, на связь власти и бандитов. Но все это совершенно спокойно лежит в открытом доступе с начала девяностых, все эти компроматы сто раз вынимались из пыльных папок и вкладывались обратно, потому что с самого начала было понятно: эта система управления обществом построена по бандитской схеме, вокруг общака, в который собирается дань с мелких князьков. Я тут на днях в Фейсбуке переписывался с неглупым пареньком-аналитиком. Он читает мои разработки и спрашивает: «Так что, выходит, спецслужбы никакого отношения к установлению нынешнего режима в России не имели? Но этого не может же быть!» А я только вздыхаю обреченно.
– Потому что исторические мифы в сознании человека почти как религия – вопрос веры, а не знания?
Спецслужбы имели отношение к установлению власти Путина и его окружения ровно такое же, как и бандиты, воры, лига сексуальных меньшинств, буддийская сангха и Союз композиторов: все, у кого были ресурсы в середине девяностых, вошли в союз имени доктора Фауста с его девизом «остановись мгновение, ты прекрасно!»
И до сегодняшнего дня так и пытаются удержать мгновение. А мистер Шубин с мистером Цукербергом им кричат из Америки: отпустите стрелки, чуваки, часы сломаете! А они и рады бы, да не могут – руки свело. Вот и поднимает их невероятная сила над землей, уже ножки в воздухе болтаются, уже ботиночки на платформах вот-вот свалятся, но все равно они пытаются удержать свое мгновение. Которое, похоже, все-таки проходит. Вот прямо сейчас. На наших глазах. И безвозвратно.
– Один из создателей Путина, Борис Березовский, уже находясь в лондонской ссылке, ставил в вину Путину то, что он свернул демократию в России.
О демократии в России с определенной натяжкой и поправкой на детские болезни можно было говорить с 89-го до 93-го года. Уже в 1996-м Россия была так же далека от реальной демократии, как и сейчас. Просто было много шума, пар выходил, понты колотились. Но насчет демократии – это преувеличение. Ее не было. У народа никто ничего не спрашивал. А если нужен был результат волеизъявления, его покупали. На воровские/бандитские/жульнические деньги. Суды были так же продажны, а пресса покупалась.
В 1996 году выборы мэра средней паршивости городка стоили около миллиона долларов. Выборы Яковлева в Петербурге, по одним данным, обошлись в 10 миллионов, по другим – в 25. Кто мог собрать такие деньги? Только бандиты. Все телеканалы принадлежали бандитам или олигархам, это было сделано специально в 1995 году, чтобы через криминальную систему контролировать прессу.
Тех, кто шел «против потока» и имел какие-то несогласованные амбиции, просто походя уничтожали. Листьев что-то там с рекламой затевал на первом канале? На тебе пулю! Дима Холодов копал под генералов – получи дипломат с бомбой!
– А со свободой прессы было лучше, вы же не будете это отрицать?
Еще раз вам говорю все то, что мы имеем сейчас в России, коренится в 90-х. В том числе это касается свободы прессы. Задача была поставить под контроль все, что обладает влиянием маломальским. Пример: 5 телеканал вещал на всю страну что-то из Петербурга, претендовал на собственную точку зрения. Получай указ Ельцина о создании кастрированного телеканала «Культура». Чубайс, кстати этот указ готовил. Лично. 2000 человек были выкинуты на улицу. Все мелкие частные телеканалы по всей стране были выкуплены местными «смотрящими» от воров. Была провернута очень красивая схема – получены квоты на экспорт нефти, сосредоточены в руках Бадри Патаркацишвили, вместе с Лисовским были определены каналы, которые надо подмять под себя, воры на местах торговались с их создателями и владельцами, получали деньги от Бадри. А журналисты либо получали деньги, либо порцию яда. Иногда – пулю или фомкой по кумполу, но была дана установка этого всячески избегать. Мне все это Константин Карольевич Яковлев рассказывал в 1998 году на наших завтраках в «Астории». Почему-то он считал, что я должен это знать. Костя Могила вообще был таким довольно открытым человеком…
Можно было сколько угодно говорить ругать в СМИ Ельцина и мэра. Но никто не трогал тему незаконной приватизации магазина на соседней улице. Либо приходили и затыкали рот пачкой баксов, либо тебя вызывал редактор/хозяин СМИ и говорил: не надо огорчать Иван Иваныча, он – наша крыша. Со мной предпочитали общаться типа как с равным, хотя, конечно, какой я им равный, они миллиардеры, я – всего лишь на хорошей автомашине и с дорогими часами на руке. И Кумарин через Виктора Новоселова, и Мирилашвили через Рождественского, и Костя Могила чаще всего просто просили не трогать кого-то «своего». А с другими разговаривали просто и конкретно. Сейчас, как известно, уже и не разговаривают, просто используют бейсбольную биту. Вот и вся разница между свободой прессы в девяностые и сейчас.
– Можете привести пример того, как скупались или уничтожались СМИ?
Да. СМИ в 1995-1998 гг. в Петербурге уже были полностью распределены по векторам силы. Константин Яковлев (Могила) открыто владел телеканалами 22, 27, 36, 40. И кучей журналов, например, «Собакой», было такое очень модное издание. Пятый канал он «крышевал», контролируя весь оборот рекламы. А Кумарин и Мирилашвили контролировали «Русское видео» на паях. Смольный подмял под себя всю сеть распространения газет и журналов на станциях метро и полностью контролировал их политику, если кто-то из главредов не понимал просьб, его издание просто отказывались продавать. Ну, и чекисты участвовали в процессе, работая с главными редакторами, а информационное управление губернатора просто раз в месяц выдавало каждому редактору конверт с определенной, заранее оговоренной суммой. От 5000 долларов и до 50000. Это была плата за лояльность. В Москве в общероссийском масштабе все было точно также. Так что приход Путина был вызван необходимостью оптимизировать расходы. В сущности, никаких свобод Путин не подавил, он просто смог более эффективно перенаправить потоки. Это и сгубило страну – пресса перестала играть в четвертую власть, так как власть осталось одна: криминально-чиновно-чекистская. И она закономерно сгнила за 16 лет.
– А бизнес?
Успешный бизнес всегда подминали под себя бандиты. И в девяностые вовсе не было свободы предпринимательства, как сегодня кажется многим. Как только появлялась прибыль, тут же нарисовались проблемы с криминалом. Тут же появлялась «крыша». Тут же «крыша» влезала в структуру бизнеса и либо отжимала всю схему под себя, либо (если хозяин был все-таки совершенно необходим для производства) отжималась большая доля, а хозяина принимали в группировку в качестве «своего человека». И никто не отказывался: это сулило возможности расширения бизнеса, поглощения конкурентов, получения бюджетных заказов. Весь бизнес ко второй половине девяностых был либо совсем под бандитами, либо не выжил в кризисе 98-го года. Вы скажете «а как же Вася, мой товарищ, открыл в 99 году пекарню/ресторан/агентство недвижимости – и никаких бандитов не видел!» А я отвечу – значит, он платил ментам, или его любовница – дочка префекта, либо он супермен. Но, скорее всего, он просто вам врет. Криминал в России – это не что-то из области детективных романов, это способ решения хозяйственных споров в отсутствие государственных институтов. Их не было тогда, они не работают и сейчас. Просто из терки на пустыре за кинотеатром разборки мирно переехали в зал заседания совета фракций парламента. Тогда убивали больше, чем сейчас. Сейчас зачем убивать, если можно либо обанкротить, либо посадить.
Федеральный расклад на 1997-й, если рассматривать его сейчас очень под слабым увеличением, выглядит так: с одной стороны, «семибанкирщина», управляемая семьей Ельцина, коллективным Чубайсом, включая примкнувших олигархов, частично – генералитет ФСБ и МВД, проституированных коммунистов, получивший свои гонорары от сдачи Зюгановым президентского поста и части среднего бизнеса, которому заморочили голову проельцинской пропагандой.
Ну, и примкнули к этой группе Кириленко, Хакамада, и еще очень многие из тех, кого почему-то называют системными либералами. Опирались они, подчеркиваю, на две ноги – бандитов и ФСБ. С другой стороны им противостояла группа Примакова, к которой в процессе переметнулась часть олигархов, включая Гусинского, СВР с ее могущественными возможностями, часть устоявших перед сладкими пряниками коммунистов, немаленькая когорта губернаторов, включая мэра Москвы, сильное еврейское лобби, и, конечно, воры. Воры в законе со своим всероссийским общаком и колоссальными возможностями влияния. Вот воры и внешняя разведка – это были опоры второй группы. Да, еще у них была таможня, остатки военно-промышленного комплекса и контроль (через воров) над черноморским побережьем, нефтедобывающими регионами, авиатранспортом и всякими мелкими приятным мелочами типа лесной промышленности в Карелии. Была еще третья группа, которая только сейчас начинает заявлять о себе: типа это «истинные патриоты», воевавшие с обеими сторонами за идеалы «великой державы», что они действовали в тени, разрушая олигархический беспредел, сталкивая Гусинского с Березовским, Дерипаску с Зингаревичем, Ходорковского с Сечиным во имя великой российской идеи. Я все больше сталкиваюсь с доказательствами, что такая группа тогда существовала. Но говорить о её влиятельности до 2012 года сложно. Скорее всего, эта команда, состоящая из офицеров каких-то подразделений ГРУ и СВР, сегодня хочет показать свою значимость, но ее роль была весьма скромной.
– Давайте вернемся к тому, с чего мы начали наше интервью – с того, что Россия в 21 веке оказалась организованной как бандитский синдикат, вокруг общака со смотрящим за общаком Владимиром Путиным. Очевидно, что Путин со своей задачей перестал справляться, и авторитетные акционеры теперь должны провести «сходняк», на котором «порешать» о том, кому этот общак передать. Насколько вероятна, по-вашему, такая ситуация, что Россия останется доживать свой век в рамках этой парадигмы, и каковы сценарии выхода?
Думаю, что, увы, обречена. Скорее всего, они попытаются, конечно, заменить Путина на такого же «смотрящего». Только нового. И тут мы видим опять кастинг: Шойгу вроде бы всем хорош, но за ним тяжелые хвосты из МЧС, где многие офицеры были убеждены, что семья министра контролирует львиную долю бюджетных закупок. И он, если выбор на него падет, всегда будет под подозрением. А для смотрящего это плохо… Иванов не в тренде, да и тоже не подпадает под требования о кристальности – у него сын в бизнесе. Рогозин совсем плохо выглядеть стал после данных о квартире за полмиллиарда. А кто остается в обойме? Володин? Но это неприлично. Рамзан Ахметович? Так ведь тоже не тяготеет к роскоши и приведет в Кремль каких-нибудь головорезов, а это совсем не комильфо для тех, кто в общак носит денежки… Так что им не позавидуешь, нет фигуры преемника. Медведев в мирное время мог продолжить серию своих селфи на троне, но сейчас время не то… Мне думается, что они переформатируют проект, заберут общак себе, а страну передадут на аутсорсинг. Это один из возможных вариантов. Как в Польше, когда диктатор передал власть лидеру оппозиции, который был на поводке КГБ. И все обошлось без особой крови, без танков и мировой войны.
– Каким образом?
Мне сейчас кажется, что в условиях колоссального внешнего давления на Кремль они готовят пути отхода. Конечно, это всего лишь один из вариантных путей, есть и другие сценарии, но еще открыто окно возможностей для передачи власти «Круглому столу», который возглавит некий лидер с относительно безупречной репутацией, которого давно готовят на эту роль, расчищая ему место на грядущей политической полянке. Условно говоря, это должен быть человек, который сможет гарантировать вывод «общака», безопасность для всех участников и гарантии личной неприкосновенности Путина и семьи. Для Запада этот человек должен быть в доску своим, но даже не столько для политиков, сколько для избирателей, которые согласятся снова развязать кошельки, чтобы опять отстегнуть свои кровные денежки на очередную демократизацию России. И в то же время эта фигура должна быть без личных властных амбиций и напрочь лишенная мстительности. Вот и зачищают потенциальный состав этого «Круглого стола» заранее – убивают Немцова, обвешивают уголовными делами Навального, обвиняют в убийствах Ходорковского. Касьянова обливают компроматом, причем довольно тщательно сделанным. Остается один единственный ветеран либерального движения, давно выведенный из большой игры, очищенный от любых подозрений и даже освобожденный от обязательств перед соратниками-однопартийцами – господин Явлинский. Вот этот сценарий и обсуждается…
– Григорий Алексеевич слывет человеком щепетильным – и я лично сомневаюсь, что он согласился бы участвовать в подобном проекте.
Думаю, что он не святой, как и все, кто в российской «реал-политик» со времен Суркова. Мои источники, заслуживающие доверия, утверждают, что он уступил место лидера «Яблока» в свое время именно потому, что подписал этот «контракт с дьяволом» еще в 2007 году, после проигрыша думских выборов. Впрочем, поживем – увидим. В конце концов, Явлинский далеко не самый худший вариант…
Впрочем возможно, что его отчасти в этой игре используют «втемную», возможно, что он видит в этом свою историческую миссию, как в свое время Лех Валенса согласился сотрудничать с КГБ ради величия Польши и возможности уберечь мир от войны. А потом как новый Керенеский, Григорий Алексеевич объявит созыв Учредительного собрания, создаст новое временное правительство: на хозяйство призовет Ходорковского, на борьбу с коррупцией – Навального, на экономику – Алексашенко-Сонина-Илларионова. А министерство печати – Венедиктову… Много есть вариантов.
И под все это дело можно получить огромные деньги, если отказаться от развития ядерного оружия или хотя бы договориться о глобальном сокращении вооружений со всех сторон. И у сегодняшних противников Путина исчезнет липкий ночной кошмар, что в случае краха российской власти и распада страны ядерные фугасы попадут в Дагестан или Чечню, в Абхазию или куда еще они могут попасть, прежде чем смертник с портативным зарядом окажется на Тайм-сквер в Нью-Йорке.
Есть и другие сценарии, гораздо более негативные…
https://rusmonitor.com/dmitrijj-zapolskijj-putinskijj-kum-so-smykom.html
Среда, 27 Апрель 2016 12:23
Автор: Rusmonitor
Какой точки зрения придерживаетесь вы, Дмитрий?
Двадцать шесть лет назад Александр Солженицын опубликовал свое знаменитое философское эссе «Как нам обустроить Россию?» В свое время этот трактат наделал немало шума, но вскоре, очень вскоре оказался заслуженно забыт – Солженицын ошибся. Как сапер. Россия в его трактовке, соединяющая Московию, Украину и Беларусь, не состоялась – семьдесят лет большевизма истощили саму суть того, что сейчас называют «русским миром», обессилили Москву духовно, истощили интеллектуально и физически. Украина отринулась, пойдя совершенно по другой дороге – в сторону Восточной Европы. А вскоре за ней, помешкав, медленно стала разворачиваться и Белоруссия. Сейчас мы видим, как из имперского дома, помятая и покореженная, униженная и раздираемая противоречиями, как из разрушенного борделя, выползает Украина. Ведомая диктатором, оглядываясь по сторонам, пока на четвереньках, медленно и осторожно вытаскивает себя Беларусь. И только Москва пытается удержать собой, своим дряхлеющим телом свод империи, мучительно подпирает гнилые балки, повязывая расползающуюся древесину стропил то георгиевскими ленточками, то ржавыми корпусами баллистических ракет, то китайскими веревочками со штампованными нательными крестиками. Империя, наследовавшая Византии, которая сама была симулякром великого Римского владычества, рушится. Но это не обрушение здания, нет! Она разрушается, как перезрелый гриб, уже гнилой, разъеденный червями и слизняками, уже извергнувший из себя спору новой жизни. Бывает такое – идешь по лесу, видишь – красавец-боровик стоит, крепенький, душистый, аппетитный. А когда наклонишься к нему – он прямо в руке превращается в комок слизи. Был красавец, и нет его. Сгнил на корню, слишком поздно…
Ваша аналогия со сгнившим грибом очень хороша. Однако вы же сами говорите про спору новой жизни. Да и сам гриб вторичен по отношению к грибнице…
Государство, причем любое – это вообще вторичное образование по отношению к огромной сети людей, с их взглядами, потребностями, желаниями. В свое время Абрам Самуилович Маслов пытался это как-то классифицировать, получилась теория, которую сейчас часто пытаются почему-то изобразить в виде пирамиды, которую сам Маслов никогда не представлял как систему ценностей человека. Но это весьма далеко от современных научных взглядов. Если вообще рисовать что-то графическое, иллюстрирующее политическую систему, получится именно гриб. Государство – это внешняя, видимая сторона жизни общества. В некоторых странах люди себя воспринимают исключительно как часть государства, а в некоторых – как общность, создавшую институты. И такие общества поразительно устойчивы. Ну, например, никогда ничего не изменится в Швейцарии. А в России, увы, государство – именно грибное тело. Оно требует у каждой клеточки грибницы, чтобы та чувствовала себя не самодостаточной, а частью гриба. И это – основная беда. Поэтому Россия и не установится никак, не самореализуется наконец, потому что на этой сеточке из миллионов людей, семей, ячеек все время вырастает какое-то гигантское госздание. Ну да, можем и Курехина вспомнить, он тоже что-то в этом духе придумывал…
Считается, что корень всех наших сегодняшних бед заключается в порочной парадигме, заданной октябрьским переворотом… А мне представляется, что октябрьский переворот произошел в рамках парадигмы, заданной при попытке перенести на огромную территорию принципы и схемы управления Византийской империей, смешав их с идеологией Орды, то есть оккупационной власти, системы «крыш», когда князь получает ярлык от условного Центра и собирает подати со своего народа, отправляя часть собранного наверх – в качестве платы за этот самый «ярлык».
При этом всех снизу доверху в этой схеме не интересуют развитие, прогресс, вообще ничего, кроме денег. Ну и еще оборона – чтобы не пришел иной, чужой, зловредный. То есть конкурент, позарившийся на чудесную возможность получать дань с городов.
И вот на эту ордынскую основу легла, очень удачно, имперская идеология, уже гнилая к тому времени, уже изъеденная историческими проигрышами, как некогда могучее дерево жучками да личинками. То есть с самого начала она закрепила отношения оккупационной власти и территорий кормления. Церковь, централизованная и слитая с государством воедино, требующая от своих прихожан абсолютной лояльности, «замороженная», непонятная прихожанам, то грозящая карами, то толкующая о любви к человеку, противоречивая своим огромным пантеоном святых, коллективистская, не нацеленная на инициативу и саморазвитие человека. Тупейшая система социального лифта, где практически нет места инакомыслию и любой попытке выделиться из общей серой массы, привела к совершенно особому положению элиты – полному противопоставлению внутри общества крохотной прослойки элиты и огромной массы безынициативных людей, которым с малолетства внушали, что все, что не разрешено – запрещено, что барин рассудит, что где родился, там пригодился, что без благословения нельзя предпринимать ничего. Ну, и центурионы достались в наследство, и успешно скрестились с монгольскими воинами секир-башка. Получилась вполне удачная система опричины-жандармерии-НКВД-КГБ-ФСБ.
И вот две эти парадигмы – ордынская оккупационная и римско-византийская система подавления инициативы – и спровоцировали 1917 год. Который просто был взрывом. Кто организовал этот переворот? Мы ведь прекрасно понимаем, что власть оказалась у той группы, которая была свободна от православного воспитания и крепостной (то есть римско-вавилонской) идеологии. Но генетическая национальность Троцкого, Ленина, Сталина, Дзержинского и остальных тут ни при чем: это просто было инфицирование властного византийско-ордынского тела Российской империи новой кровью. Через десять лет все стало возвращаться, а через двадцать так и вовсе вернулось к нормальной для Российской империи оккупационной власти. Ну, вместо икон повесили портреты Ленина, вместо храмов сделали клубы, вместо проповедей – партсобрания, и так далее… Империя восстановилась в своей привычной парадигме. И чем больше большевики орали, что они стоят новый мир, тем сильнее их новый мир вписывался в ордынско-византийское прокрустово ложе – проклятье и беду для народов, оказавшихся на этой несчастной земле – от Ленинграда до Владивостока.
Революция 1991 года произошла ровно по той же причине, что и в 1917 – коммунистическое управление СССР было совершенно таким же, как и при царе-батюшке. Горбачев ведь чем-то очень похож на Николая Второго – он так же самоуверен, так же доверчив, так же малообразован по большому счету и, увы, не умен. Хотя человек замечательный, да и сделал для человечества немало. Я вообще считаю его самым великим политиком ХХ века. Ну, после Маргарет Тэтчер, Черчилля и Рейгана…
Но все-таки будет несправедливым не отметить тот факт, что страна, особенно с конца 19 века, стремительно изменялась. И нельзя сказать, что не было сделано никаких попыток избавиться от того наследия, которое вы называете оккупационным и ордынским..
Эти попытки происходили в 1861-м, когда отменили крепостное право, в феврале 1917-го, в 1991-м, когда был распущен СССР. Но тут же все возвращалось назад. Это такая память металла – отливки из некоторых сплавов при нагреве становятся пластичными и принимают любую форму. А как только температура понижается, сразу возвращается к той форме, в которой была отливка. Очень интересный эффект. Вот Россия такой сплав – всегда, после любых катастроф и катаклизмов возвращается в форму деспотии.
Но вернемся опять к хронологии.
Итак, в 1991 году снова некая группа людей, отрешенная от власти, лишенная идеологических догм, открытая и относительно честная, проникает во власть, инфицируя собой систему управления, которая мгновенно заполняется им подобными или мимикрировавшими под них. Сейчас их совершенно ошибочно называют демократами, сислибами и так далее. Вернее было бы их назвать вирусной массой-91. Они были РЕГИОНАЛИСТАМИ. Основная часть была нацелена не на центральное управление остатками империи, а своими городами, республиками и областями. И СССР в 1991 году разваливался бы все дальше и дальше, дробясь на мелкие кусочки, уделы и наделы. Но в какой-то момент стало ясно – если еще чуть-чуть раздробится, начнется бунт уже не против коммунистов, а против регионалистов. И они стали договариваться друг с другом. Это был 1991 год, когда стало понятно, что в стране нечего есть, нечего курить, нет главного – водки для мужиков и молока для детей. И вот тогда начался торг с Западом. Именно тогда Ельцин пообещал американцам в обмен на «ножки Буша» закрыть военную базы в Южной Азии, прекратить поддерживать режим Кастро на Кубе, отказаться от химического оружия, открыть космическую программу для совместной с Америкой эксплуатацией имевшихся разработок. Пустить в приватизацию представителей американской разведки в качестве кураторов. Много чего тогда было отдано.
Но самое главное и самое очевидное – США и Европа согласились «принять» новую конфигурацию России только в случае соблюдения трех условий: если атомное оружие окажется в одних руках, будет свезено со всех сторон в РФ и никогда не будет использоваться даже в испытаниях. Если все территории России будут под жестким контролем центра и на карте мира внезапно не возникнет 50 новых государств. И если все будет происходить в рамках демократического процесса при соблюдении законов и конституции. (Обратите внимание, что именно это всячески сегодня выполняется, кроме последнего).
И Ельцин тогда пошел ва-банк и взял на себя эти обязательства. Американцы открыли кредиты, в страну полились рекой спирт «Рояль», водка «Зверь», поплыли пароходы с сигаретами «Магна», замороженными окорочками и банками сухого молока. Бунт отменился. Напряжение стало спадать. Но губернаторов и «президентов» субъектов федерации пришлось уговаривать остаться в Единой России. И Ельцин, как кровь от крови и плоть от плоти ордынско-византийской системы, тогда послал такой месседж начальникам территорий – мы не трогаем вас, делайте что хотите, хапайте, как хотите, но мы возьмем то, что вы сразу не сможете освоить.
Многие видят в этом неиспользованный шанс превращения России в подлинную федерацию – своего рода соединенных штатов, – и задаются вопросом, почему этот шанс не был реализован?
Ответ лежит на поверхности: соединенные штаты – союз государств, объединенных некими принципами. В удачных союзах, таких как США, есть идеология, вспомните истоки американской государственности – все началось с «биллей о правах». А в России 1990 года права человека были пустым звуком, правозащитники оказались слабыми или заведомо скурвившимися, то есть изначально работавшими на КГБ. Губернаторы-мэры-президенты с самого начала новой политической эры в основной своей массе были ориентированы на захват ресурсов, а не на людей. Население мало интересовалось своими реальными правами, свободами и демократией – подавляющее большинство готово было «искать врагов», причем половина их видела в «демократах», вторая половина – в «коммунистах».
В этой «холодной гражданской войне» родилась конфигурация современной Российской Федерации, где политический режим называется «демократура» – диктатура, мимикрировавшая под демократию. Именно из-за того, что «новому политическому корпусу» начала девяностых было глубоко плевать на людей, и получилась эта ситуация.
Россия при Ельцине вновь выстоилась по-ордыски, а не по-американски, потому что у нее не было человеческой подоплеки, а была только материальная, ресурсная. Как вообще во всей ордынско-византийской матрице.
Для союза государств необходим союз народов. А какие принципы объединяют дагестанцев и тувинцев? Якутов и жителей Карелии? Только «деды воевали» и «Абамка чмо». Ну, и Путин как фигура синтетического вождя. Вот почему штаты в России вообще маловероятны, слишком разные, диаметрально-противоположные в России регионы. В России сегодня невозможна такая мобильность, когда сегодня ты успешно работаешь и можешь чувствовать себя дома в Москве, завтра – в Чечне, послезавтра – в Бурятии. Точнее, возможна, только в случае, если ты боец, служишь в ОМОНе (Нацгвардии). СССР создавался как государство из 15 штатов. Как только центр ослаб, «штаты» сразу разбежались. И если бы Ельцин тогда предложил республикам, областям и крупным городам права государств, через год он был бы президентом Садового кольца. Но вернемся к хронологии событий. Тогда собственность была разделена на региональную и федеральную. Началась приватизация и реформа. И региональную собственность приватизировали губернаторы, делившиеся с Кремлем, а федеральную – Чубайс, также связанный с семьей Ельцина, с ее дочкой и мужем дочки.
Единая идеология разрушилась, и Россия стала походить на приличное общество – в людях появилась инициатива. Правда, все во многом зависело от воспитания: Володя Яковлев газету «КоммерсантЪ» придумал, а Володя Кумарин – тамбовское сообщество.
И что произошло потом? А все стало возвращаться в привычное для страны состояние. Прошло пятнадцать лет, и мы снова видим всю ту же «идеологию»: «не моги без начальства ничего делать, кругом враги, сиди, где родился, слушайся начальства, проси благословения на каждый шаг, не бунтуй!» И причем тут «парадигма 1917 года»?
Вопрос не того, что будет после Путина. Это и так понятно – будет очередное размягчение ордынско-византийского панциря, сковавшего нацию. Опять что-то вырастет, какое-то «государственное тело». И снова все будут радоваться красивому крепенькому грибочку, стремительно поднявшемуся под теплым солнышком мирового доброжелательного внимания, возможно, даже помощи. Но поскольку скорость истории все возрастает, то, скорее всего, ненадолго. И потом – опять такая же фигня, как всегда.
Вопрос – как не допустить этого? Как снять это проклятье? Что сделать? Вот это сейчас то, о чем нам надо всем думать. Конечно, нам придется пересмотреть все культурное ядро, чтобы увидеть, где и в каких крохотных клеточках сидит ордынский вирус. В каких мультиках и сказках, в каких стихах и поэмах, романах, кинофильмах и песнях. И это вызовет очень горячие споры в обществе. И мало кем поначалу будет понято. Возможно, единицами. Остальные возмутятся: Пушкин – наше все! Толстой и Достоевский – главные писатели! Чайковский и Стравинский, Чуковский и Высоцкий! А ведь нам придется пересматривать всю систему образования, если мы хотим прервать эту череду реинкарнаций тупых восточных деспотий в России.
Но с образованием как-то попроще, есть методики разных стран, успешно впитавших в себя многокультурность и эффективно учащие детей самих искать нужную информацию и ничего не принимать на веру. А вот что делать со страной? Как разрушить систему взимания дани с территорий? Вот это вопрос отнюдь не простой – сама Россия, хоть с Путиным во главе, хоть с Навальным, хоть с какой-нибудь обезьяной в маршальской фуражке, – не сможет выпутаться из этого.
Тем более, при условии не менять территориально-политическое устройство и не выпускать атомную кнопку. Ядерное оружие сейчас – проклятье России.
Продолжение следует
Беседовал Федор Клименко
https://rusmonitor.com/dmitrijj-zapolskijj-atomnoe-proklyatie.html
Поделиться книгой: