Помоги проекту - поделись книгой:
Другие ученые сообщали об аналогичных выводах, к которым они пришли в своей работе. С 2001 по 2002 г. исследователи опросили более 43 тысяч взрослых жителей Соединенных Штатов, пытаясь выявить характерные особенности магазинных воров{164}. В начале 2000-х гг. потери американских предприятий розничной торговли от мелких краж составляли $13 млрд в год, причем признавались в таких поступках 11 % американцев. В полученных данных присутствовал и аспект власти: белые чаще выносили неоплаченные товары из магазина, чем азиаты, выходцы из Латинской Америки и афроамериканцы. И богатые чаще, чем бедные.
Ощущение превосходства ведет к эгоистичной импульсивности, и это общее свойство всех людей, не зависящее от культуры, обычаев, религии и традиций. В одном из исследований 27 тысяч взрослых работающих людей в 27 странах отвечали на вопрос о приемлемости следующих поступков: 1) требовать государственных льгот, которые вам не полагаются, 2) не платить за проезд в общественном транспорте, 3) жульничать с налогами, 4) брать взятку. Участники опроса также указывали размер своего дохода по 10-балльной шкале. Именно богатые чаще всего называли приемлемыми все четыре действия{165}.
Склонность к нарушению норм нравственности дорого обходится обществу: чем чаще богатые участники эксперимента допускали неэтичные поступки, тем беднее была страна. По мере того как мы получаем власть и начинаем считать себя выше закона и удовлетворять свои желания, тем большую цену платят окружающие. Парадокс власти обходится дорого.
Власть приводит к грубости и неуважению
Когда в 1970-х гг. Глория Стейнем основала журнал Ms., на должность главного редактора она пригласила известного специалиста Клэя Фелкера. Фелкер понимал, что рискует многим – деньгами, репутацией, карьерой авторов, о которых он заботился, – соглашаясь редактировать журнал. Поэтому он настоял на двух условиях: ему предоставят полный контроль над содержанием первого выпуска, а авторы – в большинстве своем женщины – должны ограничить использование обсценной лексики. Речь женщин, почувствовавших свою власть благодаря феминистскому движению, стала необычно грубой.
В речи, как и в еде, сексе, вождении автомобиля, лжи и мошенничестве, власть делает нас более импульсивными и менее внимательными к тому, как наши действия отражаются на других. Когда вы что-то говорите, то каждый раз соотносите желание немедленно высказать свои идеи с готовностью слушателей и своим представлением о том, что они могут подумать и что захотят ответить. Ощущение своей власти угрожает этому балансу, склоняя нас к неуважительному и грубому обращению.
Люди, чувствующие свое превосходство, чаще нарушают законы сотрудничества{166}. Они в большей степени склонны прерывать собеседника. Правило очередности позволяет каждому участвовать в разговоре, но люди, обладающие властью, чаще берут слово вне очереди. Вежливость требует, чтобы мы выражались осторожно и деликатно, проявляли скромность, чтобы выразить уважение к другим, но ощущение собственной власти заставляет нас нарушать эти правила приличия в разговоре{167}. Заявления становятся более безапелляционными, замечания, критика и отзывы – язвительными. Заметив неважную физическую форму и растущий живот приятеля, мы не говорим ему: «Ты не думал, что стоит почаще ходить в тренажерный зал?», а откровенно заявляем: «Эй, ты стал похож на Колобка!»
И наоборот, речь не обладающих властью чаще бывает вежливой и уважительной. Слушая других, они чаще отвечают обратной связью – кивают головой, хмыкают или охают, сигнализируя о своем интересе. Они чаще извиняются, когда о чем-то просят. Критикуя других, они стараются выражаться мягче, намеками, например: «Вы не могли бы подумать о…» или «Мне кажется, было бы лучше…».
Власть провоцирует не только неуважительность, но и откровенную грубость в разговоре{168}. В исследовании, охватившем 800 работников в 17 отраслях, около 25 % сообщили о том, что на работе ежедневно становятся свидетелями невоспитанности. Не раз в месяц, не раз в неделю, а ежедневно. Они видят, как других людей (или их самих) оскорбляют грубыми словами. Коллеги постоянно говорят друг другу, что их работа – дерьмо, их идеи – чушь или что они сами – ничтожества. Люди не слушают других. А начальники грубят в три раза чаще, чем работники, стоящие на нижних ступенях иерархии.
Социальная ткань, жизненно необходимая для доверия и доброжелательности, основывается на нравственных чувствах, которые ослабляются властью, – эмпатии, сострадании, благодарности и возвышении. Абсолютная власть переключает внимание с других людей на удовлетворение собственных потребностей. Она разрушает повседневную этику социальной жизни – внимание, признательность, вежливость и уважение. Повседневная невоспитанность нарушает священные нормы уважения, повышает кровяное давление, подрывает сотрудничество, фокусировку и атмосферу общей цели. Парадокс власти истончает социальную ткань.
Власть приводит к представлению об исключительности
Наш анализ злоупотреблений властью показывает, что богатые и влиятельные не стремятся соблюдать правила этики. Они чаще хватают еду, открыто проявляют сексуальные желания, склонны к опасному вождению, лжи и обману, грубости в разговоре. Они нарушают правила поведения в ущерб остальным, а также нормы, которые связывают людей друг с другом. Ежедневно они допускают больше социальных несправедливостей.
Однако при объяснении несправедливости люди обычно не отличаются воображением. Например, пытаясь сохранить свое убеждение в справедливости этого мира, они обвиняют жертв изнасилования в случившемся с ними несчастье{169}. Чтобы объяснить, почему беднякам не хватает денег, люди часто называют их ленивыми и некомпетентными, хотя по статистике бедняк в среднем работает на 1,2 работы{170}.
Когда речь заходит о несправедливости, которую совершили мы сами, власть делает нас настоящими специалистами по объяснению фактов таким образом, чтобы сохранить веру в свою нравственность. Власть ослепляет нас, и мы не замечаем собственных неэтичных поступков{171}. Исследования показывают, что люди, чувствующие свое превосходство на другими, чаще а) признаются, что способны на неэтичные действия, такие как превышение скорости, чтобы успеть на встречу, б) заявляют о приемлемости для себя подобных неэтичных поступков, но в) осуждают других людей за те же самые действия.
Чувствуя свою власть, мы с готовностью находим причины, почему можно использовать рабочие ресурсы для личных целей, но, когда другие совершают неэтичный поступок, мы с неменьшей готовностью выражаем праведный гнев. Власть мешает видеть собственные нравственные промахи, но мы осуждаем эти же промахи, совершаемые другими людьми.
Эти формы оправдания и обвинения являются частью общей картины, которую я называю представлениями об исключительности. Человеческий разум оправдывает неравенство в распределении богатства и власти, а также иерархию при помощи рассказов об уникальных и выдающихся качествах тех, кто находится на вершине власти.
За последние 30 лет в Соединенных Штатах неравенство доходов усилилось{172}, и я заинтересовался, каким образом богатство и власть влияют на объяснение этого разрыва. Социальное неравенство заставляет задаваться вопросами о том, почему одним платят миллионы, а другим – минимальную заработную плату, почему одни дети идут в школы, похожие на дворцы, а другие – в школы, больше напоминающие тюрьмы, почему одни люди поднимаются к вершинам власти, а другие остаются внизу. В первом исследовании я показал участникам график, отражающий изменение среднего дохода американской семьи за последние 30 лет{173}. После того как они изучили график, я попросил их объяснить причину того, что богатые богатеют, а благосостояние 90 % американцев остается на том же уровне. Те, кто происходил из высших слоев общества, были склонны объяснять неравенство доходов талантом, гениальностью, энергией и упорным трудом – индивидуальными характеристиками. Менее обеспеченные, наоборот, объясняли это социальными силами: возможностью получить образование, политическим лоббированием и происхождением человека.
В очередном исследовании мы просили объяснить разные события в жизни людей. Почему люди разводятся? Получают награду на работе? Почему их увольняют? Почему они заболевают? Происходит ли все это благодаря личным качествам – таланту, упорству, гениальности, характеру – или общим социальным факторам? И снова представители высших слоев общества приписывали эти судьбоносные события таланту, упорству, гениальности, характеру человека. По их мнению, уникальные способности (или их отсутствие) определяют жизнь каждого из нас. И наоборот, выходцы из беднейших слоев считали, что все хорошее и плохое в жизни происходит благодаря как индивидуальным качествам, так и воздействию окружающей среды.
В каждой культуре облеченные властью и богатые люди рассказывали истории, объясняющие, почему одни процветают, а другие нет, – рассказы об исключительности. Около пятисот лет назад британская аристократия была очень богата, обладала огромным политическим влиянием и определяла жизнь остальных. Их истории рассказывали о храбрости богатых аристократов, об их героизме на поле боя (в те времена богатые воевали сами) и об их искусстве в охоте на лис. Такие истории помогали объяснить, почему они жили в громадных поместьях, наслаждались изысканными блюдами, были завидными женихами, владели крепостными и слугами, которых нередко унижали ради удовлетворения своих желаний.
В Викторианскую эпоху богачи прибегали к теории выживания сильнейшего{174}, чтобы объяснить, почему одни люди добиваются успеха, а другие нет, почему одни культуры кажутся более развитыми, чем другие, и почему одни расы превосходят другие. Зажиточные англичане преуспели в своих теориях социального дарвинизма, объясняющих исключительность обществ и культур. Их культура самая развитая, а остальные – «дикие» или «примитивные», значительно отставшие в процессе нравственной и культурной эволюции.
Представления об исключительности{175} возникли давно, но существуют как средства объяснения, почему богатые и наделенные властью живут лучше остальных. Если бы я жил в начале XX в., то мог бы последовать примеру университетской элиты и вступил бы в American Breeders Association, которую возглавлял Дэвид Старр Джордан, президент Стэнфордского университета. Эта организация ставила своей целью выяснить «ценность хорошей наследственности и угрозу для общества со стороны плохой наследственности». Евгеника использовала тест IQ, чтобы доказать превосходство; называя людей с низким коэффициентом «идиотами» и «имбецилами», эта теория рассматривала их как угрозу для развития культуры. Основываясь на своем восприятии тестов IQ, видные сторонники евгеники выступали за стерилизацию «идиотов» и «имбецилов», чтобы защитить человеческий вид и общество.
В наше время в большинстве случаев люди уже не говорят о высших расах или примитивных культурах, но рассказы об исключительности по-прежнему живы и популярны. В моем исследовании взглядов выходцев из разных слоев общества на социальные иерархии я попросил участников указать, считают ли они, что у богатых и бедных имеются биологические отличия. Может, у богатых другой геном? Может, в любой культуре они отличаются особым темпераментом – то есть успешные люди всех культур имеют сходные биологические признаки? Может, дети богатых и бедных отличаются уже с момента рождения и успех в жизни предопределен? Если вы встречаете двух людей, богатого и бедного, и они одеты одинаково, узнаете ли вы, кто из них богач, а кто бедняк?
Я обнаружил, что богатые и влиятельные участники эксперимента чаще отвечали утвердительно на все эти вопросы. По их мнению, положение человека в обществе определяется генами – то есть основано на биологии.
Рассказы об исключительности имеют массу последствий. Люди, которые объясняют неравенство в обществе биологическими причинами, выступают за более строгое наказание преступников{176}. По мере того как растет благосостояние американского политика, ужесточаются его взгляды на то, как властям следует помогать нуждающимся, например 22 % детей, которые живут в семьях с доходом ниже официального уровня бедности (в 2013 г. это $23 250 годового дохода){177}. Представители из менее обеспеченных групп – женщины и афроамериканцы – реже занимаются научными дисциплинами{178} с преобладанием рассказов об исключительности, согласно которым для успеха в жизни необходим особый внутренний интеллект. В философии, где подобные взгляды получили широкое распространение, из числа имеющих докторскую степень женщины составляют только 31 %; в молекулярной и клеточной биологии, где эссенциализм довольно редок, число женщин с докторской степенью составляет 54 %. Рассказы об исключительности помогают объяснить невероятный рост выплат высшим руководителям компаний: такие термины, как «редкий талант» и «гений», использовались для оправдания огромных зарплат в десятки и даже сотни миллионов долларов в год, тогда как факты не подтверждают какого-либо влияния этих руководителей на эффективность организации{179}.
Исключительный талант, необыкновенные способности и хорошие гены якобы определяют соотношение имущих и неимущих в обществе. Они помогают оправдать социальную иерархию и распределение власти и богатства на основе происхождения, места рождения или социального класса. Рассказы об исключительности дают простые объяснения неравенству, без учета сложных природных, исторических, политических и экономических процессов, которые приводят к неравномерному распределению богатства. И они явно приятнее, чем рассказы о недостатке сострадания, импульсивном поведении, невежливости и неэтичных поступках власть имущих. Такие злоупотребления властью можно продемонстрировать в лаборатории – в отличие от генетических преимуществ успешных людей перед теми, кто не поднялся к вершинам власти.
Тревожные признаки парадокса власти
Злоупотребление властью является основой парадокса власти и многих проблем социальной жизни. Когда мы теряем представление о том, что чувствуют другие, нарушаем этические нормы при выражении своих желаний, грубо обращаемся с людьми и рассказываем унижающие других истории, это значит, что мы, скорее всего, поддались парадоксу власти и позволяем абсолютной власти подрывать наше стремление изменить мир. Абсолютная власть действительно развращает.
К счастью, существуют тревожные признаки того, что мы попали в ловушку парадокса власти. Когда мы злоупотребляем властью, другие люди испытывают стресс, тревогу и стыд – признаки бессилия. Невнимание к этим признакам лишь усугубит тенденцию злоупотребления властью – например флирт станет еще более неуместным, насмешки – еще более агрессивными{180}. И наоборот, заметив эти тревожные признаки, мы можем преодолеть парадокс власти. Фокусируя внимание на признаках беспомощности у других{181}, мы используем свои способности к эмпатии, состраданию и щедрости – те самые практики, которые позволяют избежать парадокса власти и сохранить власть.
Таким образом, внимание к признакам беспомощности поможет нам преодолеть парадокс власти. Оно также прольет свет на более общие проблемы, касающиеся всех. Новая наука о социальных детерминантах здоровья и благополучия утверждает, что беспомощность вносит серьезный вклад в проблемы современного общества – слабое здоровье, депрессия, сложности в школе, сексуальное и расовое насилие, неистребимый расизм и бедность, – вклад, о котором мы даже не подозревали.
5
Цена беспомощности
В 1970 г., когда мне было девять лет, моя мать устроилась работать преподавателем в Университет Сакраменто, и мы переехали из модного Лорел-Каньон рядом с Университетом штата Калифорния в бедный маленький городок Пенрин в предгорьях Сьерра-Невады. Мы прожили на Кайо-драйв в Пенрине восемь лет, и за это время я познакомился с необыкновенной доброжелательностью бедняков – противоположностью злоупотреблений властью, о которых шла речь в предыдущей главе. Эмпатия, доброта, щедрость, уважение и участие – это ответ неимущих на суровые материальные условия жизни. На Кайо-драйв двери домов никто не запирал, за обеденным столом для гостя всегда находилось место, а дети гуляли по окрестным холмам до темноты, пока их не позовут родители.
В то время я мог только догадываться о цене беспомощности, которая разрушает жизнь моих соседей на Кайо-драйв{182}. Бедность вызвала специфическую реакцию на жизненные обстоятельства, которая – несмотря на доброжелательность и щедрость – сопровождалась постоянным ощущением угрозы и стрессом, что негативно влияло как на психическое, так и на физическое здоровье.
Каждый день после школы я шел домой по Кайо-драйв. В начале улицы в первом доме справа жила семья из четырех человек. Отец, почти все время сидевший без работы, страдал от депрессии, о чем свидетельствовали темные круги под глазами, вызванные бессонницей. Его сын, одноклассник моего брата, каждый год себе что-нибудь ломал.
Напротив жил одинокий 50-летний мужчина. За восемь лет в Пенрине я видел его всего один раз. Он весь день сидел дома, закрыв ставни. Уже в аспирантуре я узнал, как называется его болезнь – агорафобия, боязнь открытого пространства.
Дальше располагался дом моего лучшего друга, Мемо Кампоса, отец которого, Вилли, работал на местном заводе, а также владел баром La Cabana, чуть дальше по улице. Перед любым пикником, днем рождения или конфирмацией он наполнял наш холодильник пивом и содовой. Он умер от рака в 60 лет. Младшая сестра Мемо, Иоланда, заболела лейкемией еще в детстве, и лишь сила воли помогла ей выжить – теперь она живет в маленьком доме рядом с матерью.
Потом я проходил мимо трех домов семьи Скелленджер, которая переехала в Пенрин из Оклахомы. Лоррейн, жившая в среднем доме, умерла, когда ей было чуть за сорок, – она весила 130 кг. Ее муж Джерри не сопротивлялся своему пристрастию к спиртному, а просто напивался до бесчувствия.
За годы, проведенные на Кайо-драйв, я близко познакомился с материальными трудностями, с которыми сталкивались мои соседи. Но тогда я не понимал, что значит это неравенство для общества, особенно для тех, кто обладает властью. Оглядываясь назад, я вижу, что богатые и влиятельные люди, которые часто становятся жертвой парадокса власти, могут многому научиться у моих бывших соседей.
Бессилие и парадокс власти невозможно разделить. В определенном смысле реакция общества (или отсутствие таковой) на самых беззащитных людей – это показатель его уязвимости перед парадоксом власти. Общество оценивается по тому, как оно относится к беззащитным и обездоленным. Помогая самым беспомощным, мы можем использовать свою власть во благо, вносить вклад в укрепление общества. Власть, как мы видели, зак лючается в изменении жизни людей, и ее сохранение зависит от способности фокусироваться на других. Зачастую эти другие лишены какой-либо власти. Понимание причин и последствий бессилия служит катализатором нашего внимания к другим людям и защищает от парадокса власти, а безразличие или нежелание видеть последствия бессилия может стать причиной проявления парадокса власти. Внимание к потребностям обездоленных и к причинам бессилия – самый важный шаг в преодолении парадокса власти.
Существует множество гипотез о том, почему бедные и не обладающие властью – как мои соседи на Кайо-драйв – отличаются слабым характером и не добиваются успеха в жизни. Большинство абстрактных теорий винит бедняков в недостаточном внимании к образованию. Они близоруки и принимают неверные решения. Им не хватает силы воли, чтобы отказаться от удовольствий, и у них развиваются дурные привычки, сокращающие их жизнь. Самые политизированные теории идут еще дальше, утверждая, что бедные и лишенные власти предпочитают жить на пособие, выбирая гедонистические удовольствия и помощь государства, а не упорный труд.
Эти идеи противоречат тому, что я видел на Кайо-драйв. Мои соседи заботились о родных и знакомых, обо всем обществе. Дети стремились получить хорошие оценки в школе и очень старались, но у них ничего не получалось. Родители делали все возможное, чтобы познакомить детей с нравственными нормами. Взрослые и подростки много работали – в ресторанах, на лесопилке, в строительстве, в McDonald’s и во фруктовых палатках, – и эта работа была тяжелой, скучной и плохо оплачиваемой. Судьбы моих соседей разрушали вовсе не безразличие и желание легкой жизни.
Ответ нашелся в 1990-х гг., когда ученые сделали удивительное открытие, касающееся власти и здоровья{183}. Анализируя данные о здоровье, они обнаружили, что положение человека в обществе – богатство, образование, престиж – позволяет предсказать степень его уязвимости перед болезнями. Выяснилось, что при спуске по ступеням социальной лестницы увеличивается вероятность заболеваний и сокращается продолжительность жизни – люди страдают от гипертонии, рака шейки матки, артрита и других хронических болезней. Этот неблагоприятный эффект наблюдался даже при одинаковом качестве медицинского обслуживания. Бесправие каким-то образом разрушает нашу нервную систему.
Это открытие подтолкнуло меня к исследованию бесправия и помогло понять, почему мои соседи на Кайо-драйв часто болели и рано умирали. Для начала, в повседневной жизни бесправные люди чаще сталкиваются с угрозами (принцип № 17){184}. Угрозы для моих соседей были самыми разными: старшие мальчики издевались над младшими, в школе девочки из обеспеченных семей насмехались над неимущими одноклассницами, мой друг Мемо подвергался расистским и гомофобным нападкам, учителя грубо обращались с детьми бедняков и подвергали их телесным наказаниям, а родителям моих друзей угрожала потеря работы и нестабильное материальное положение. Бесправие связано с увеличением числа всевозможных угроз, особенно со стороны власть имущих.
Бесправные, привыкшие к постоянным угрозам, чаще испытывают хронический стресс (принцип № 18). У приматов подчиненные особи живут в постоянном ожидании угрозы, что подтверждается их особым вниманием к другим членам группы и очень высоким уровнем гормона стресса кортизола{185}. То же самое происходит и у людей: бессилие – мощный триггер стресса и выброса кортизола. Ежедневный хронический стресс у моих соседей на Кайо-драйв имел разные проявления: тревожное состояние, нарушение сна, вспышки гнева, потребность в пиве или никотине.
Хроническая угроза и стресс вызывают у человека защитную реакцию, разрушая большинство способов коммуникации с внешним миром и вызывая проблемы со сном, сексом, творческим мышлением и доверием к людям. Хроническая угроза и стресс повреждают области мозга, участвующие в планировании и достижении целей. Все достаточно очевидно: бессилие подрывает способность участвовать в жизни общества (принцип № 19). На Кайо-драйв это проявлялось в неспособности детей сосредоточиться, в их плохой успеваемости, в депрессиях, которыми часто страдали их родители. Бесправие лишает людей возможности изменять мир.
Угроза, стресс и кортизол не только препятствуют целенаправленным действиям, но и разрушают организм. Они изнашивают нервную систему, причиняют вред венам и артериям, пищеварительной и иммунной системам, клеткам мозга и даже ДНК. Вдохновленные открытием, связывающим власть и болезни, ученые обнаружили множество фактов, подтверждающих наш последний принцип власти: бесправие подрывает здоровье (принцип № 20). Это объясняет необычно слабое здоровье и небольшую продолжительность жизни моих соседей на Кайо-драйв.
Социальные проблемы, которые сегодня волнуют нас больше всего, – тревога, депрессия, плохая успеваемость в школе, хронические болезни и слабое здоровье – часто встречались на Кайодрайв. Чтобы понять их происхож дение и найти выход, мы должны проанализировать их связь с угрозами, стрессом, низкой эффективностью деятельности – и беспомощностью. Для преодоления парадокса власти необходимо понимать цену беспомощности.
Принцип № 17. Бесправие связано с ощущением постоянной угрозы извне.
Принцип № 18. Для состояния бесправия характерен стресс.
Принцип № 19. Бесправие подрывает способность участвовать в жизни общества.
Принцип № 20. Бесправие подрывает здоровье.
Бесправие связано с ощущением постоянной угрозы извне
В процессе эволюции гоминидов мозг человека научился различать угрозы, характерные для африканской саванны: змей, насекомых, млекопитающих с большими клыками, разъяренных самцов, соперников в борьбе за сексуальных партнеров, опасаться громких звуков и темноты. Сегодня это наследие мешает нам осознавать важность угроз XXI в.: серьезную опасность таяния полярных льдов и повышение температуры океана, избытка богатой углеводами пищи и недостатка физической активности. Мы не видим хронических угроз, с которыми ежедневно сталкиваются бедные, угнетенные и бесправные. Но, как свидетельствуют новейшие научные данные, бедность и бесправие лишь увеличивают число всевозможных угроз.
Люди, живущие в бедных районах, сталкиваются с более враждебной окружающей средой{186}. Высокое содержание свинца, загрязнение воды, пестициды, вредные отходы – все это чаще встречается в бедных районах. Бедняки живут в услов иях постоянного шума, их дома чаще располагаются у шоссе и железных дорог, фабрик и промышленных зон. Их сон чаще прерывается рокотом полицейских вертолетов или заходящих на посадку самолетов – теперь нам известно, что нарушение сна усиливает чувство тревоги{187}. То есть бесправные люди живут в гораздо худших условиях.
В старших классах школы мы с друзьями с Кайо-драйв часто гоняли по дорогам на своих подержанных машинах, и нас часто останавливала полиция. Полицейские направляли луч фонаря нам в лицо, задавали вопросы, обыскивали отделение для перчаток и в конце концов предупреждали, обычно доброжелательно, чтобы мы были осторожнее. Такие рутинные придирки и проверки юношей на подержанных машинах не идут ни в какое сравнение с тем, что приходится терпеть молодым афроамериканцам и латиноамериканцам, более беззащитным вследствие мрачного наследия расизма. Их машины непропорционально часто останавливает полиция, их обыскивают, причем обращаются гораздо грубее, чем со мной{188}. Если у них находят марихуану, то они с большей вероятностью, чем белые, окажутся в тюрьме и приговор за то же самое преступление будет более суровым{189}. Когда молодые люди с темным цветом кожи вступают во взрослую жизнь, то чаще сталкиваются с отторжением институтами общества, что подрывает их способность изменять жизнь. При найме на работу потенциальные работодатели рассматривают резюме афроамериканцев гораздо придирчивее, чем резюме белых{190}. При поиске жилья афроамериканцы сталкиваются с более критическим подходом даже при равных финансовых возможностях, что уменьшает их выбор{191}. Институты общества имеют тенденцию отвергать, исключать и маргинализировать людей, происхождение которых ограничило их власть.
Те, кто имеет меньше власти, обычно составляют меньшинство. А численное меньшинство{192} делает их жертвами расовой дискриминации, тогда как принадлежность к большинству может способствовать агрессивному и импульсивному поведению (принцип № 13).
Численное неравенство во власти также приводит к насилию в отношении женщин. Изучение более 150 культур показало, что, когда женщины меньше представлены в образовании, политике и на руководящих должностях, они чаще становятся жертвами сексуального насилия и ощущают постоянную угрозу такого насилия{193}. Женщины чаще сталкиваются с сексуальными домогательствами на работе, когда они меньше представлены в руководстве организации{194}.
И наконец, бесправные постоянно сталкиваются с угрозой импульсивного поведения тех, кто обладает властью. Когда начальник ведет себя грубо и высокомерно, подчиненные чувствуют угрозу{195}. В общем случае, когда люди злоупотребляют властью – перебивают других, не слушают, издеваются или прибегают к физической силе, – объекты таких действий, почти всегда люди, не обладающие властью, чувствуют угрозу{196}.
Дети из бедных семей меньше доверяют взрослым, работникам школы и другим носителям власти, поскольку эти проводники общественных норм склонны наказывать их несоразмерно проступку{197}. Повышенная чувствительность детей к подобному обращению распространяется даже на общение со сверстниками: если они смотрят видеозапись, на которой один ребенок толкает другого в очереди в школьной столовой, они предполагают агрессивную мотивацию. Такая гиперчувствительность к угрозам содержит в себе противоречие: когда детей из низших классов просили представить, что продавец в магазине подходит к ним и предлагает помочь, они чаще, чем дети состоятельных родителей, предполагали, что их хотят поймать за чем-то незаконным, хотя, как мы уже убедились, мелкими кражами из магазинов чаще занимаются богатые{198}.
Это постоянное ожидание угрозы приводит к развитию сверхбдительности, когда мозг все время настороже и готов направить свои драгоценные ресурсы на выявление и устранение угрозы. В одном из исследований испытуемым предложили выбрать из трех лиц в нижнем ряду снимков то, которое совпадает с лицом, помещенным вверху. Пример такого задания приведен на следующей странице.
Когда участникам эксперимента предлагали сердитое выражение лица, то у выходцев из бедных районов сильнее активизировалась мозжечковая миндалина, что вызвало стрессовую реакцию нервной системы{199}.
Определите, какая из трех фотографий лица в нижнем ряду совпадает с фотографией лица вверху.
© Dr. Lenny Krystal
Люди, чувствующие себя беспомощными, чаще бывают необщительными, напряженными, скованными. Они больше молчат, сдерживают свои чувства, нерешительны в действиях{200}. Если власть делает нас импульсивными, то беспомощность – сдержанными. Бытует мнение, что ощущение беспомощности делает человека безразличным или, еще хуже, незаинтересованным и ленивым. На самом деле все наоборот: беспомощность становится причиной сверхбдительности к угрозе. Постоянное ощущение угрозы – обнаружение свинца или плесени в стене детской спальни, неоднократный отказ в займе, грубое обращение на работе – внушает, что не обладающие властью представляют меньшую ценность для общества. У таких людей угрозы обостряют стрессовую реакцию.
Для состояния бесправия характерен стресс
Чтобы понять биологию социальной угрозы – основу ощущения беспомощности, – ученые разработали социальный стресс-тест Трира (TSST). Участники эксперимента после десятиминутной подготовки должны были произнести речь на тему, заданную экспериментатором, – например в защиту эвтаназии или против деятельности Управления национальной безопасности в современном обществе. Во время выступления реакция слушателей напоминала поведение людей, попавших в ловушку парадокса власти: критические взгляды, скептические кивки, разочарованно нахмуренные брови, презрительное фырканье.
Подобная реакция активизирует примитивный механизм нашей нервной системы, известный под названием гипоталамо-гипофизарно-надпочечниковая система{201}, который включает обмен несколькими химическими веществами между гипоталамусом, гипофизом и надпочечниками, что ведет к выбросу кортизола в кровь.
Кортизол подготавливает организм к защите, к реакции «сражайся или беги». Повышается частота сердечных сокращений и кровяное давление, в результате чего улучшается снабжение мышечных групп и органов кислородом и питательными веществами. Ладони потеют, чтобы легче было удержать врага во время схватки. Усиливается выработка глюкозы, необходимой для питания клеток в условиях ускоренного обмена веществ.
Кортизол также стимулирует иммунную систему, совокупность клеток и органов, которая помогает организму бороться с инфекциями и заживлять раны{202}. Входящая в иммунную систему цитокиновая система вызывает воспаление вокруг поврежденных тканей. Воспаление стимулирует другие клетки захватывать и уничтожать патогены – токсины, бактерии и вирусы. Кроме того, подается сигнал мозгу о «поведении во время болезни», которое включает продолжительный сон и безразличие. Все вместе эти реакции помогают организму оправиться от болезни или раны, которые более вероятны в условиях угрозы.
Угрозы, обесценивающие социальную идентичность человека, существенно влияют на увеличение выработки кортизола и повышение уровня цитокинов{203}. Они активизируют биологический механизм защиты{204}. Когда дети из бедных семей приходят в элитный колледж, они оказываются в меньшинстве по отношению к богатым студентам, и ощущение, что их презирают за происхождение, вызывает повышение уровня цитокинов. Когда студентки колледжа читают эссе о живучести и широком распространении сексизма, уровень кортизола у них в крови повышается, а если в эссе утверждается, что сексизм в обществе снижается, уровень кортизола у них не меняется{205}. В ответ на критику белых у афроамериканцев отмечается психологическое возбуждение, сопровождающееся защитной реакцией{206}.
Чувство бессилия, испытываемое на работе, вызывает повышение уровня кортизола в организме. Исследование, проведенное среди офицеров, чиновников и работников государственного сектора, выявило, что люди, не влияющие на решения относительно карьеры, зарплаты и бюджета или не получающие непосредственной реакции других людей, отличаются повышенным уровнем кортизола{207}. Независимо от размера зарплаты или от должности отсутствие власти и влияния на рабочем месте приводит к повышенному уровню гормона стресса кортизола.
Связь между беспомощностью и биологическим механизмом защиты настолько явная, что уровень кортизола повышается даже тогда, когда мы принимаем подчиненную позу{208}. Участники эксперимента, которых просили принять подчиненную позу, в положении сидя опускали голову и плечи и сцепляли руки – классическое выражение стыда и покорности. В положении стоя они сцепляли руки и скрещивали ноги – эти жесты уменьшали их размеры и физическую силу (см. следующую страницу). Те, кого просили принять властную позу, минуту или две сидели, закинув руки за голову и откинувшись на стуле, а затем стояли, опираясь руками на стол.
© Dr. Dana Carney
Исследователи обнаружили, что одна лишь поза подчинения приводит к повышению уровня кортизола. Поза власти, наоборот, снижает уровень кортизола и увеличивает уровень тестостерона, гормона, который стимулирует поведение, повышающее статус.
Выяснилось, что хроническое повышение уровня кортизола, вызванное беспомощностью, влечет изменения в мозгу человека, еще больше усиливая ожидание угрозы. Кортизол повышает количество миелина{209} в оболочке нейронов, идущих к гиппокампу, где формируется самосознание, и мозжечковой миндалине, области мозга, которая связана с угрозой. Это означает, что стресс и кортизол укрепляют нейрохимическую связь между областями мозга, имеющими отношение к угрозе и самосознанию, усиливая влияние беспомощности на чувствительность к угрозе и ощущение стресса.
Бесправие подрывает способность участвовать в жизни общества
Стрессовая реакция человека – это диктаторский механизм, который подавляет многие другие процессы, необходимые для взаимодействия с окружающим миром. Кортизол подавляет активность пищеварительной системы, сохраняя ресурсы для поведения типа «сражайся или беги». Он нарушает сон и лишает спокойствия, что как минимум не полезно для эффективной реакции на опасность и угрозу. Он обостряет внимание к потенциальной опасности и угрозе, причем до такой степени, что мы перестаем реагировать на другие раздражители.
В результате хронический стресс, связанный с беспомощностью, разрушает почти все пути, посредством которых человек может взаимодействовать с окружающим миром, – за исключением реакции «сражайся или беги». Беспомощность нарушает сексуальную реакцию, сложный биологический процесс, включающий прилив крови к половым органам и их возбуждение{210}. Как выяснилось, потеря дохода может приводить к сексуальным расстройствам у женщин и эректильной дисфункции у мужчин{211}.
Беспомощность также сильно влияет на интеллект. Направляя все внимание на угрозы, она усиливает определенные когнитивные функции – в частности эмпатию и понимание психического состояния других людей (принцип № 13), – но снижает эффективность мышления и принятия решений. В одном из исследований студентов старшего курса разбили на две группы, которые должны были дать рекомендации, кого следует принять на работу. Руководитель одной группы стал жертвой парадокса власти: он громко говорил, часто перебивал других, бросал грозные взгляды и делал угрожающие жесты. Вторую группу возглавил более уравновешенный человек. Члены первой группы испытывали страх и стресс и в результате приняли худшее решение: выбранный кандидат обладал более низкой квалификацией, но его предпочел руководитель.
В другом исследовании участники приходили в лабораторию, чтобы выполнить стандартный тест на творческие способности, в котором требовалось разгадывать анаграммы и придумывать новое применение объекту, например листу бумаги или кирпичу. Пока все ждали начала теста, экспериментатор отчитал и удалил одного из участников, который немного опоздал{212}. Его товарищи отреагировали стрессом на такое злоупотребление властью и в результате разгадали в среднем на одну анаграмму меньше и предложили на два ответа меньше, чем участники эксперимента из контрольной группы.
Недавно проведенное исследование показало, что хроническое бессилие – бедность – нарушает развитие мозга (возможно, необратимо), что влияет не только на успеваемость в школе, но также на общую способность взаимодействовать с обществом. Группа нейробиологов просканировала мозг более тысячи детей в разные периоды их жизни{213}. В раннем детстве мозг детей из бедных и обеспеченных семей выглядел одинаково. Но к семилетнему возрасту мозг детей бедняков был на 5 % меньше. Области, больше всего отстававшие в развитии, например париетальная кора, были связаны с речью, планированием, логикой, обучением и регулированием стресса. Бедность подавляет рост нейронов в тех областях, которые отвечают за успеваемость в школе, за способность справляться с угрозами и в конечном счете за способность изменять мир.
Мы расплачиваемся за беспомощность в самых разных областях, от сексуальной до интеллектуальной, и она влияет на все взаимоотношения человека с миром. Поэтому неудивительно, что беспомощность лишает человека чувства цели и радостей жизни. Забудьте о теориях, что жизнь бедняка беззаботна и полна удовольствий, а люди с высоким доходом страдают от страха и тревоги. Исследования счастья показывают, что люди, ежедневно чувствующие себя беспомощными, или те, кто занимает подчиненное положение внутри социальной группы или живет в бедном районе, реже называют себя счастливыми, чем те, кто обладает властью{214}. Эти выводы справедливы как для взрослых, так и для детей.
Люди, сталкивающиеся с хронической бедностью, больше подвержены клинически выраженной тревоге, которая часто сопровождается приступами паники – острой, изнуряющей биологической реакции на предполагаемые угрозы и на уверенность в скорой смерти{215}.
Люди с низким доходом также более беззащитны перед депрессией. Бедные и не обладающие властью в два раза чаще страдают депрессией в сильной форме – продолжительными периодами растерянности, апатии, отчаяния, отсутствия цели и радости в жизни{216}.
Представление о том, что обеспеченные люди чаще страдают от отчаяния, отсутствия смысла в жизни, тревоги и депрессии, – это миф. Этот миф прекрасно подходит для фильмов Вуди Аллена и рассказов в New Yorker, но искажает реальность беспомощности.
Бесправие подрывает здоровье
Еще одна цена, которую приходится платить за беспомощность, – плохое здоровье (принцип № 20). С тех пор как исследования показали связь между обладанием властью и болезнями, десятки других исследований показали, как безвластие вредит здоровью человека. В одной из работ на протяжении нескольких месяцев изучалось здоровье женщин{217}. С поправкой на режим питания, курение и другие факторы риска женщины из низших социальных слоев отличались худшим здоровьем. Они хуже засыпали. Сердце у них билось чаще и испытывало большие нагрузки, что способствовало высокому кровяному давлению и большему износу артерий и вен – такое состояние сердечно-сосудистой системы ассоциируется с повышенной вероятностью инсультов и сердечных приступов. У женщин, чувствовавших себя относительно бесправными, отмечалась большая жировая складка на животе, которую связывают с повышенным риском сердечных болезней по сравнению с другими формами ожирения. Исследование также выявило повышенный уровень кортизола у женщин из низших слоев общества.
У женщин из бедных семей, на здоровье которых влияет беспомощность, чаще случаются преждевременные роды и рождаются дети с недостаточным весом. Такие дети чаще болеют самыми разными заболеваниями, от астмы до ожирения. У взрослых, которые росли в бедных и бесправных семьях, чаще встречаются сердечно-сосудистые заболевания, диабет и респираторные заболевания. Для них боль в спине, проблемы с желудком и головные боли – обычное явление.
Бесправие оказывает настолько сильное влияние на здоровье человека, что даже повреждает теломеры, участки ДНК, которые скрепляют хромосомы, обеспечивая стабильность и жизнеспособность клеток{218}. С возрастом теломеры укорачиваются, вызывая старение клеток. Новейшие исследования, охватившие сотни тысяч человек из 15 стран, показали, что у бесправных – то есть представителей низших слоев общества – теломеры укорачиваются и стареют сильнее. Ощущение беспомощности – предпосылка для короткой жизни.
Воздействие угрозы и стресса – характерных спутников беспомощности – особенно вредно для маленьких детей{219}. Детство – критически важный период для настройки гипоталамо-гипофизарно-надпочечниковой системы и цитокиновой системы. Маленькие дети знакомятся не только со звуками родного языка и вкусом блюд национальной кухни, но также узнают об угрозах и опасностях окружающей среды, обучая гипоталамо-гипофизарно-надпочечниковую и иммунную системы. Дети из бедных семей быстро усваивают, что всякого рода угрозы присутствуют повсеместно (принцип № 17), в результате чего у них постоянно наблюдается высокий уровень кортизола и воспалительные процессы{220}. У людей, выросших в бедности, наблюдается более острая реакция сердечно-сосудистой системы{221} на неблагоприятные воздействия, высокий уровень кортизола, повышенная активность иммунной системы и частые воспалительные процессы.
Хронические воспаления и повышенный уровень кортизола делают детей бедняков предрасположенными к различным заболеваниям. У них чаще образуются бляшки в артериях, повышая риск болезней сердца. В случае развития онкологических заболеваний опухоль быстрее растет и распространяется. Стресс и воспаление делают детей бедных более уязвимыми к «синдрому хрупкости»: кости становятся хрупкими или ребенок теряет мышечную массу, так что падение с велосипеда, качелей на заднем дворе или скейтборда становится опасным.
В результате у того, кто вырос в бедной семье, вероятность умереть от какой-либо болезни, в том числе инсульта или другого сердечно-сосудистого заболевания, на 20–40 % выше. У людей, которые первые 25 лет провели в бедности, ожидаемая продолжительность жизни на шесть лет меньше. Это справедливо даже для тех, кто добился успеха, стал богатым и влиятельным человеком. Просто родившись в бедной семье, мои друзья с Кайо-драйв в среднем проживут на шесть лет меньше и будут больше болеть.
Преодоление парадокса власти
Родители привили мне интерес к науке и любовь к экспериментам, как научным, так и в личной жизни, интерес к таким проблемам, как бедность, пол, раса и классы общества, а также критический взгляд на существующее положение дел. Но самый неожиданный их подарок – жизнь на Кайо-драйв. Найдется не слишком много родителей, которые, устроившись на работу, переедут в район, где новые друзья их детей, скорее всего, не будут учиться в колледже, а жизнь у них будет труднее, чем у детей того района, где они жили раньше. Но именно так поступила моя семья. Этот переезд – из элитного района, где жили обеспеченные люди, в бедный городок в сельской местности – раскрыл мне глаза на то, как власть влияет на повседневную жизнь, вдохновил на исследование парадокса власти.
Поделиться книгой: