Кнопка

- Нисколько, - сказал дезинсектор. - Мы — учреждение бюджетное. Распишетесь в наряде и всё. Да, чтобы не забыть. Возьмите нашу визитку. Звоните в любое время дня и ночи. Выход через пятёрку. Сначала набираете звёздочку, решётку, амперсанд, затем пять и номер.

- Давайте ваш наряд, - сказал Максаков. - Где расписаться?

- Не спешите, - сказал дезинсектор, снимая баллон, - прежде нужно убедиться в результативности очистки. Когда вы в последний раз использовали гранату?

- Часов у меня нет, - произнёс Максаков, - солнце едва взошло...

- Понятно, - сказал дезинсектор, оттягивая рукав комбинезона. - А у меня часы есть. Сейчас двенадцать сорок семь по местному времени. Если учесть, что солнце в этой местности, в этот период года всходит в час пятьдесят два, то ваши соплеменники должны очнуться с минуты на минуту. Вот! Что и требовалось доказать. Потеря ориентации, головокружение и частичное выпадение поля зрения. Типичная симптоматика. Не беспокойтесь, временная.

- Я не волнуюсь, - Максаков едва сдерживался, чтобы не отвести взгляд. Вид бессмысленно ползающих по песку людей, отвращал.

- Неприятное зрелище, согласен, - сказал дезинсектор.

- Проблема не в этом, - процедил сквозь зубы Максаков, - проблема в том, что будет с нами после.

- Вы справитесь, надеюсь, - сказал дезинсектор, - впрочем, я мог бы вам помочь.

- Помочь? Чем?

- Это крайне неофициально, - помедлив, сказал инопланетник. - В нашей системе не поощряют рекламу конкурентов. Если об этом узнают, я могу лишиться места.

- Не узнают, - сказал Максаков. - По крайней мере, не от меня.

- Существуют фирмы, из частного сектора, которые за фиксированную плату полностью устраняют все последствия негативного воздействия чужих патогенных форм жизни. Приводят, так сказать, нечувствительно к состоянию до...

- Какова цена услуги?

- Процент от всех запасов полезных ископаемых на планете. В необработанном виде. Изымается так же. Нечувствительно... для аборигенов.

- Я не вправе, - сказал Максаков, - распоряжаться. Это привилегия власти...

- И кто здесь власть? - дезинсектор покрутил головой в поисках ответственных за решение лиц. - Не вижу никого, кроме вас. Так уж получилось, что власть сегодня вы и вам решать, принять или отказаться от предложения. Распишитесь... Копия ваша... и визиточку. Рекомендую настоятельно. Исключительно добросовестные парни. Солидная компания. Никакого обмана. Девятнадцать тысяч лет на рынке клиниговых услуг. Решайте. Всех благ!

Дезинсектор исчез вместе с контейнером, оставив Максакова наедине с вновь обретшими свободу людьми внизу и гамлетовской дилеммой в душе. Звонить, или не звонить?

КНОПКА

Фиделя Парамоновича вызвали Туда. Грозный неразговорчивый курьер, доставивший по месту проживания вызываемого документ Оттуда, вручив Фиделю Парамоновичу повестку, сунул под роспись канцелярскую книгу учёта в зелёной клеёнчатой обложке, сурово козырнул, развернулся через левое плечо и вышел, громко хлопнув дверью. Фидель Парамонович дрожащим руками развернул перечеркнутую наискось красной полосой бумажку и прочитал: "ПОВЕСТКА, №137, Числа 24, месяца 7, года 19.., Гражданину Сиваковскому Фид. Парамон., проживающему адр......., Предлагается Вам явиться в 10 час утра, дня 4, по Быховскому бульв., дом 38, комн. 26. В случае неявки в указанное время Вы будете доставлены в принудительном порядке под конвоем". Супруга Фиделя Парамоновича, Аделаида Павловна, прижав ладони к щекам, беззвучно заплакала. Фидель Парамонович тяжело опустился на табуретку. Бумажка, выпав из его ослабевших рук, тихо спланировала на пол. Сердце Фиделя Парамоновича тоскливо заныло, чуя наползающую беду.

- Ты, мать, не плачь, - сиплым голосом успокоил Аделаиду Павловну Фидель Парамонович, - не хорони раньше времени. Мы люди порядочные, живём как все, законов не нарушаем.

- И-и-и-и, - завыла громче Аделаида Павловна.

- Цыц, баба! - прикрикнул на неё Фидель Парамонович. Подобрав повестку с пола, он решительно встал и сказал, обращаясь к супруге. - Налей-ка, ты, мне водки, мать. И собери узелок на завтра. Самое необходимое. Разберешься.

Следующим днём Фидель Парамонович, вставши с постели грустным и невыспавшимся, выпил горячего сладкого чаю с хлебом, маслом и варёной колбасой "Любительская говяжья", взял узелок, тщательно собранный Аделаидой Павловной и безнадёжным шагом отправился Туда. Путь от дома до бульвара занял у него тридцать две минуты. Он вышел к дому номер тридцать восемь за десять минут до назначенного времени. В вестибюле его остановил дежурный. Фидель Парамонович отдал ему повестку. Дежурный внимательным образом оглядел Фиделя Парамоновича. При виде сиротского узелка губы дежурного дрогнули в едва заметной усмешке. Фидель Парамонович, от глаз которого не укрылось этакая неуставная демонстрация чувств, счёл это дурным знаком. Дежурный позвонил по телефону. Весь разговор брови его хмурились, он выслушивал невидимого собеседника с недовольным выражением лица. Положив трубку, дежурный вернул повестку Фиделю Парамоновичу и сказал: - Подниметесь на второй этаж, третья дверь направо. Уходя, Фидель Парамонович неловко поклонился дежурному, но дежурный уже читал какую-то бумагу, лежащую перед ним на столе и подобострастного унижения Фиделя Парамоновича не видел.

У кабинета №26 Фидель Парамонович на минуту задержался, переводя дух. По коридору ходили офицеры, многие прижимали к бокам серые папки, но никто не обращал на Фиделя Парамоновича никакого внимания. Для офицеров он был как бы несуществующим пустым местом. Фидель Парамонович догадывался, что таким он для них и останется ровно до того момента, пока не переместится в разряд материала, с котором требуется поработать. Не исключено, что произойдёт это очень скоро.

Фидель Парамонович поправил воротник рубашки и робко постучал в дверь.

- Войдите! - раздался голос из-за двери и Фидель Парамонович вошёл.

Офицер в звании капитана, не глядя на вошедшего, приказал: - Садитесь! Фидель Парамонович торопливо опустился на стул, установленный напротив стола, за которым сидел капитан.

- Давайте! - сказал капитан, нетерпеливо щёлкнув пальцами.

- Что?! - растерялся Фидель Парамонович.

- Повестку! - сказал капитан, не поднимая голову от стола.

Филипп Парамонович вложил в пальцы капитана требуемый документ.

- Так! - сказал капитан, впервые за весь разговор обращая свой взор на Фиделя Парамоновича. - Это что? - спросил он, тыкая рукой в лежащий на коленях узелок.

- Вещи, - сказал Фидель Парамонович. - Необходимый минимум. Полотенце, мыло, зубная щетка, паста, носки... папиросы.

Капитан заглянул в повестку.

- Товарищ Сиваковский, - сказал он задушевным тоном, - какая глупость, право слово. Никто не собирается вас арестовывать. Мы же здесь не звери какие-то. Вас пригласили для беседы, а что до повестки, то повестка бумага формальная, годная на все случаи жизни. Ну и, конечно, элемент профессиональной деформации, не стану отрицать. Служба у нас, сами понимаете, тяжелая, где-то неблагодарная, вот и зачерствеваешь душой, забываешь порой, что есть на свете нормальные граждане, обыкновенные честные работяги! Такие как вы, уважаемый Фидель Парамонович. И поэтому, - капитан вытащил из ящика стола серую картонную папку-скоросшиватель, на обложке которой было выведено каллиграфическим почерком: "Дело №1548/79, Сиваковский Ф.П., 19.. г.р., беспартийный, из рабочих, Начато: 21 января 19.. г., Закончено: ….", - мы хотим предложить вам работу. Не волнуйтесь, занятие по вашему возрасту, спокойное и необременительное, однако, предупреждаю заранее, крайне ответственное. Как вы смотрите на это предложение? - Давайте ваши пожитки, - сказал капитан. Фидель Парамонович машинально отдал ему узелок. Капитан бережно положил его рядом с папкой.

- Можно, я подумаю? - спросил Фидель Парамонович.

- Посоветуетесь с супругой, - весело сказал капитан и резко сменив тон, продолжил серьёзно, - можете, конечно, можете. Пяти минут, надеюсь, вам достаточно? - Ладонь капитана, как бы невзначай, придавила папку с делом Фиделя Парамоновича. "У нас не принято отказываться", - почудилось Сиваковскому и он, кашлем прочистив враз пересохшее горло, сказал: - Это лишнее. Я согласен.

- Вот и правильно, - обрадовался капитан. - Сейчас вы пойдёте в отдел кадров. Дальше по коридору, комната № 33, по правую сторону. Паспорт у вас собой? Капитан поднял трубку телефона внутренней связи. - Идите, идите, товарищ Сиваковский, вас там уже ждут.

Сколько не бегай, а от судьбы не убежишь. Истинность этой поговорки Ду-тс-Кан проверил на собственной шкуре. Он был пойман стражниками Дома Радости за незаконным и предосудительным занятием. Ду-тс-Кан бездельно и беспечно чертил во времени и пространстве затейливые петли световых узоров. Стражники довольно грубо отволокли Ду-тс-Кана к Заботливому Брату (по-нашему — судье), который, выслушав показания стражников, мягко упрекнул задержанного в уклонении от общественно-полезного труда и благожелательно одарил его радостью нажимания на т-цок (по-нашему — кнопку) в течении сезона энх-тэ-бо (по-нашему — года). Ду-тс-Кан, послушно согнув колени, позволил стражникам вынести себя из Зала Милосердия, чем вызвал у Заботливого Брата чувство искреннего сострадания. Заботливый Брат учтиво просил стражников вернуть Ду-тс-Кана в Зал Милосердия, после чего милостиво рекомендовал задержанному нашейное кольцо успокоения (по-нашему — ошейник, начинённый взрывчатым зарядом) за то, что задержанный не выказал достаточного восхищения мудростью и терпением Заботливого Брата, согласившегося помочь заблудшему соплеменнику и увеличил срок нажимания на т-цок до энх-тэ-со (по-нашему — до двух лет), с правом досрочно вкусить Радости (по-нашему — быть взорванным), если надзирающим стражникам покажется, что оступившийся сородич не склонен к исправлению. Ду-тс-Кану пришлось склониться в глубоком поклоне, чтобы стражнику было сподручнее замкнуть на его вытянутой шее массивное кольцо успокоения. Заботливый Брат, видя такое обуздание гордыни, позволил наказуемому покинуть Зал Милосердия на своих ногах. Стражники отвели Ду-тс-Кана в Дом Радости и заперли в низкой камере, где не было ничего, кроме дымчатой т-цок и тусклого н-гоф (по-нашему — экрана). Над экраном каллиграфическим почерком был выведен лозунг: "Работа через Радость".

В комнате, куда привели Фиделя Парамоновича, не было ничего, кроме стола, абонентского громкоговорителя, небольшого пульта на столе с единственной чёрной кнопкой в центре наклонённой под небольшим углом панели и маленьким красным экраном над столом. Комната запиралась механическим кодовым замком. Снаружи, в коридоре, прямо у входа, сидел дежурный офицер, у которого Фидель Парамонович должен был регистрироваться каждый раз, когда выходил из комнаты или входил в неё. Трудовой день начинался с 8.00 утра и заканчивался в 18.00 часов вечера. На обед отводился один час: с 12.00 до 13.00. Воскресенье был выходным днём.

Вообще-то кнопок было две. На вторую Фидель Парамонович должен был нажать, если хотел покинуть рабочее место, потому что замок открывался только после того, как была нажата эта кнопка. Кому она сигнализировала — дежурному ли офицеру, или кому-то другому — Сиваковский не знал. Поначалу он забывал её нажимать и тупо набирал код, не понимая, почему замок не отмыкается, но постепенно наловчился и больше такой глупой ошибки не совершал. Работа ему нравилась. Он приходил к восьми часам, запирался, включал радио и читал принесённые с собой журналы и газеты. В двенадцать он спускался в столовую и не торопясь ел. Пообедав, он шёл в туалет, выкуривал папиросу и возвращался наверх, в комнату. Он отработал полную неделю и за всё это время красный экран ни разу не зажёгся. Фидель Парамонович не задавался вопросом для чего нужна была кнопка на пульте и что могло произойти после того, как он нажал бы на неё. Не мудрствуя излишне, он приходил и уходил, ожидая, когда красный экран оживёт.

Ду-тс-Кан провёл в заключении ифт-де-ро (по-нашему — неделю), ожидая, когда тусклый н-гоф осветлится. Кольцо успокоения не давало ему сбежать, иначе он без лишних раздумий сиганул бы в любую из циклично возникающих в камере пространственно-временных воронок. Что оставалось бедному Ду-тс-Кану? Устроиться, подогнув колени, рядом с туманной т-цок и, не мигая, таращиться на тусклый н-гоф. Печальна, ах, печальна участь наказуемого.

...человек в длинном коридоре пересёк невидимую черту, красный экран зажёгся, Фидель Парамонович нажал на кнопку

и человек упал.

...оптический глаз автоматической станции поймал в перекрестье прицела голубой диск планеты, тусклый н-гоф осветлился, Ду-тс-Кан погрузил конечность в туманную глубь т-цок

и земля исчезла.

НА СКОРОСТИ

Проблема метаболизма была решена в две тысячи сто пятьдесят третьем году. В том году и случилась революция, навсегда разделившая человечество на две неравные группы: автомобилистов и пешеходов. В этом радикальном преобразовании безвозвратно исчезла та маргинальная прослойка, что именовала себя байкерами, или мотоциклистами. Большая их часть сложила головы в жестокой конкурентной борьбе, оставшиеся в живых были сброшены на самое дно социальной лестницы. Время от времени выжившие байкеры поднимали голову и тогда по мировым магистралям прокатывались волны террористических актов, вызывая в ответ валы беспощадных репрессий, после которых думалось, что оппозиция уничтожена раз и навсегда, однако затишье никогда не бывало длительным. Никто не мог сказать точно, где, а главное, когда враг нанесёт очередной чудовищный удар. Власть была бессильна остановить насилие, чинимое на дорогах байкерами, и не в последнюю очередь из-за того, что инсургенты-подпольщики имели колоссальную поддержку, оказываемую им теми, кто жил по ту сторону транспортных тоннелей. Бунтари-подпольщики обитали на стыке двух миров, с лёгкостью проникая сквозь непреодолимые для их обитателей границы и виртуозно использовали преимущества обеих частей условно единой цивилизации. Какое число инсургентов было в обслуживающих трансконтинентальные автомагистрали службах, строительных компаниях, автомобильных, моторных и механических заводах, производящих запчасти, шиномонтажных мастерских и автомойках, где, несмотря на полную автоматизацию производственных процессов, стальные конечности промышленных роботов до сих пор не могли обходиться без помощи слабых конечностями людей. Об этом знали спецслужбы пешеходов, но они не спешили делиться своим знанием со спецслужбами автомобилистов, резонно полагая, что дополнительный козырь в рукаве не будет лишним. Байкерская вандея как нельзя лучше подходила для осуществления различного рода тайных операций, без которых всякая уважающая себя спецслужба немедленно хиреет и впадает в полное ничтожество.

Точно дозированная инъекция фермента киназы пробудила его ото сна ровно в семь часов утра. Не успел он ещё раскрыть смежённые веки, как заработали мышечные тренажёры, потекли по трубкам в вены стимуляторы, питательные смеси и коагулянты, побежали по телу мелкими мурашками кибернетические паучки-букашки, чистя и увлажняя кожу, подравнивая ногти и полируя ногти, подправляя, расчесывая и укладывая волосы на голове. Номер 274859 WDA 3287 открыл глаза и потянулся. Нет, он, конечно, остался неподвижен в своём интегрированном кресле-коконе, но мышечные тренажёры чутко среагировали на его мыслежелание и пропустив сквозь тонкие нити, запущенные в ткани, слабые электрические импульсы, вызвали в мозгу номера 274859 WDA 3287 соответствующие настоящему потягиванию ощущения. Потянувшись, номер 274859 WDA 3287 окончательно проснулся, а проснувшись, незамедлительно огляделся. За ночь его "jadson.pangolin" пересёк Евразию и теперь мчался над океаном по одному из многоуровневых тоннелей, соединяющих Европу с Северной Америкой. Прозрачные трубы, окутанные силовыми полями и надёжно защищённые от всех природных катаклизмов, свободно парили над водой. Ребристые конусы генераторов гравитации снаружи прочно держали их на осевых линиях, не позволяя тоннелям смещаться под порывами ветра любой, даже самой разрушительной силы. Автомобили летели по трассе ровным нескончаемым потоком, геометрически разграниченным дорожной разметкой и бортовой электроникой, соблюдая интервалы и дистанцию между рядами и отдельными машинами в ряду. Ручное управление автомобилем давно превратилось в атавизм, уступив место интеллектуальному автопилоту и сети глобального позиционирования и контроля дорожным движением, однако в каждой машине сохранялось (как дань древней традиции) рудиментарное устройство для управления движением автомобиля — скрытое в приборной панели рулевое колесо. Искусству вождения обучали гипнотически во сне, а практический навык закрепляли на специализированных полигонах, изнуряя обучаемых длительными непрерывными тренировками. Номер 274859 WDA 3287 был лучшим учеником в своей автошколе.

До четырнадцати лет у него были родители и было имя. От рождения и до четырнадцати лет он, как и все дети автомобилистов, жил в так называемой «серой» зоне — технологическом агломерате, едином центре автомобильной промышленности и науки. Родителей он уже не помнил, а имя забыл в тот момент, когда, сев в водительское кресло новенького "jadson.pangolin'a", был подключён техниками к внутренним нейро-физиологическим цепям автомобиля. После этого, слившись (в прямом и переносном смыслах) с машиной в единое целое, он на веки вечные стал номером 274859 WDA 3787, или просто WDA тридцать два-восемьдесят семь. Родители у него, кстати, были приёмные, а настоящих родителей он не знал.