— Убейте его, — прохрипел Антон. — Убейте немедленно, а тело бросьте в реку. — Он ходил кругами, прижав руки к паху. Перед Гаретом появился второй бандит с короткой дубинкой в руке.
— Отойдите от него! — закричала Косира с мечом Антона в руке.
Третий бандит держал в одной руке меч, а во второй — кинжал. — Сэр?
— Отберите у нее меч, — приказал Антон, —но убейте только при крайней необходимости.
Бандит, криво ухмыльнувшись, двинулся к Косире.
Гарет искал взглядом оружие, чтобы отразить нападение приближавшихся бандитов.
Вдруг из темноты раздался вопль ярости и появился огромный человек с взъерошенными волосами, размахивающий обломком доски.
Воспользовавшись замешательством одного из бандитов, Гарет быстро нанес ему серию из трех ударов в лицо. Бандит упал на спину, и Гарет добил его, сцепив руки вместе.
Бандит с дубинкой попытался ударить Гарета, промахнулся и тут же получил удар доской. Гарет услышал, как треснул его череп.
Косира сделала выпад, и меч Антона легко вошел в руку оруженосца. Тот взвизгнул, выронил свой меч и получил второй удар — меч вонзился в бедро до самого эфеса.
Человек закричал и резко повернулся, выдернув меч из руки Косиры. Потом он, прихрамывая, побежал, не обращая внимания на крики хозяина.
Антон Квиндольфин взглянул на великана, едва увернулся от его доски и, пригнувшись, скрылся в ночи.
Великан бросил доску ему вдогонку, и все услышал громкий удар и вопль боли.
— Я чувствовал, что должен быть здесь,—пророкотал великан.
— Лабала! — воскликнул Гарет. — Где… как…
— Пошли, — перебила его Косира. — Отпразднуем воссоединение чуть позже. Через мгновение появится стража. Пошли ко мне домой!
Гарет услышал крики, топот ног по булыжной мостовой, увидел свет фонарей, и троица предпочла спастись бегством.
Когда они подошли к особняку, гнев Косиры перешел в холодную ярость. Она вызвала своего смотрителя и тихо отдала приказ. Лицо смотрителя побледнело от ярости, и он поспешил прочь.
Через несколько мгновений через ворота промчались несколько всадников, остальные слуги окружили дом, вооружившись мечами, арбалетами и пистолетами.
Мгновенно появился слуга с чаем, бренди и другими напитками.
— Если у этого сына шлюхи возникнет мысль, что ты скрываешься здесь, — пояснила Косира, —мои люди сумеют отразить их нападение. К тому же я послала за отрядом королевской стражи, которая, как мне сказали, многим обязана семье моей матери.
— А как насчет убитого мною человека? —поинтересовался Лабала.
— Не думаю, что с этим возникнут проблемы, но если вдруг возникнут, я подтвержу, что ты действовал в пределах самообороны.
Лабала кивнул.
— Но есть ли уверенность в том, что нам поверят… — Он, видимо, только сейчас понял, в каком доме находится. — Простите, госпожа.
— Проклятье! Почему все так поступают? Я — все та же Косира!
— Гм-м, — проворчал Лабала.
— Думаю, когда все немного успокоится, нам следует отправиться на мой корабль. — сказал Гарет. — Квиндольфин нашел меня, следя за тобой, поэтому он не может знать о “Стойком”. — Он поморщился. — Правда, тогда я не смогу попрощаться с дядей.
— А также поесть устриц, — добавила Косира.
Гарет только криво улыбнулся, а Лабала просиял.
— Вы собирались есть устриц? Неплохое угощение после заварушки, в которой мы только что побывали.
Косира хихикнула.
— Забудь, Лабала, — сказал Гарет. — Обещаю дать серебряную монету за каждую порцию, но не сейчас. Кстати, что ты говорил о “чувстве”?И убери эту швабру с лица.
— Это соответствует моему положению, — ответил Лабала, но убрал ладонью волосы со лба, и они увидели большую часть его лица. Он выпил бренди и облизал губы.
— Не мой стиль, — сказал Лабала. — Пива не найдется?
Косира позвала слугу.
— Кстати о положении, — сказала она. — Чем ты сейчас занимаешься?
— Я своего рода волшебник, — ответил Лабала.
Гарет поперхнулся чаем, за что получил гневный взгляд Косиры.
— Не смейся, Гарет, или я утоплю тебя. В моем роду, когда мы жили на Восточных островах, прежде чем перебраться на Сарос, всегда были ведьмы.
— После того как ты позволил тому господину поймать себя и спас нас, за что я не перестаю тебя благодарить, я вернулся к обычной работе грузчика и однажды разгружал в трюме мешки с зерном, что может быть достаточно опасной работой, особенно если работающий на лебедке ублюдок упускает сетку. Итак, я был в трюме, бросал мешки, вдруг почувствовал, что лучше убраться с этого места. Я закричал, и едва все успели выбраться из трюма, как канат лопнул и огромные мешки с зерном посыпались прямо туда, где мы были. Никто не погиб и не пострадал. И тут я задумался, кстати, Гарет, если я еще раз увижу эту идиотскую улыбку на твоем лице, клянусь, ты у меня получишь. Я разыскал одну ведьму, она научила меня простейшим заклинаниям, и они всегда действовали как нужно.
Этим я и занимался. Предсказывал будущее людям в порту, мои предсказания иногда сбывались, иногда — нет. Однако я всегда зарабатывал пару золотых монет или горсть серебра. А сегодня я вдруг почувствовал, что должен быть совсем в другом месте. В моем сознании возникли ваши лица, и я побежал к вам изо всех сил.
— И спас нам жизни, — сказала Косира. Она вдруг побледнела, вскрикнула и тяжело опустилась на стул, едва не сев мимо.
Гарет мгновенно оказался рядом.
— Я вдруг… поняла, что никогда никого не колола мечом, — прошептала Косира. — Это ведь совсем не похоже на фехтование, верно?
Гарет обнял ее и прижал к себе, чувствуя, как дрожит ее тело. Прошло немного времени, и она успокоилась.
— Все в порядке, как мне кажется, — сказала Косира. — Хочу выпить немного бренди.
Не успела она сделать несколько глотков, как со двора донесся цокот копыт.
— Это королевская стража, — сказала Косира. — Тебя проводят на “Стойкий” и сообщат твоему дяде, где он сможет с тобой попрощаться.
— Ну, мне тоже пора, — сказал Лабала, допивая пиво. — Стражники мне не нужны, но я лучше спрячусь на пару дней, потому что знать плохо относится к таким людям, как я, особенно учитывая то, что я совершил.
Гарет не сводил глаз с Лабалы.
— Тебе действительно нравится то, чем ты занимаешься? Я имею в виду предсказания судьбы и все прочее?
Лабала неловко пожал плечами:
— Лучше, чем таскать тяжелые мешки со всяким дерьмом.
— Я знаю один корабль, — сказал Гарет,—которому нужна команда.
— Я часто мечтал о том, чтобы выйти в море, стать мореплавателем, как и мои родственники, прежде чем мы застряли на Саросе. Но никто не мог поручиться за меня.
— Я поручусь, — сказал Гарет.
— Гм, — буркнул Лабала. — Возможно, не такая плохая идея. Повидать мир. Гарет, я пойду с тобой. Быть может, мы еще пошутим, как шутили раньше.
— Возможно,—согласился Гарет. — Только не на борту корабля, а когда окажемся на берегу.
Лабала равнодушно пожал плечами. Гарет повернулся к Косире.
— Прости меня.
— Устрицам придется подождать, — сказала Косира, поморщившись.
— Обещаешь?
— Обещаю, — ответила Косира и подошла к нему, чуть приоткрыв губы.
6
“Стойкий” прошел на юго-восток в тропики, мимо Адрианополя, Прима, Киллиса и других портов, в которые доводилось заходить Гарету.
Гарет не подозревал, что будет испытывать такое удовольствие от того, как друзья наслаждаются тем, что он уже видел: пассатами, несущими приятную прохладу, а не холод; голубым небом и океанскими волнами; вкусом невиданной рыбы, пойманной с помощью сетки, вымоченной в лимонном соке и зажаренной на угольной жаровне; плавающими по волнам кокосовыми орехами, молоко которых еще не испорчено соленой морской водой; теплым солнцем и матовым небом, под которым было так приятно стоять ночную вахту.
Том и Кнол быстро привыкли к распорядку жизни на корабле. У Лабалы сначала возникали трудности, но постоянная жизнерадостность и огромная сила уберегли его от возможных врагов.
Гарет наблюдал за ними в полном изумлении. Иногда он думал, что для полной идиллии не хватало еще одного друга, но от таких мыслей только портилось настроение.
Косира — просто друг? Конечно нет. Ему же не хотелось спать с другими друзьями. Или виной всему обычная похоть?
Он полагал, что это не так, но боялся признаться себе, что влюблен. Любовь была якорем, жизненной вехой, которая удерживала тебя, привязывала к затхлости и суше.
У него не было причин считать, что Косира влюблена в него. Конечно нет. Он знал, что вожделение присуще не только мужчинам.
Это погружало его в еще более мрачные мысли непонятно о чем. Он старался больше внимания обращать на расчеты, которые из-за тайного груза были достаточно запутанными. Поэтому Гарет с радостью поднялся на палубу, когда его вызвал капитан Луинес.
Он понял, что предстояло обсуждать серьезный вопрос, — капитан отослал вахтенного офицера и сам занял его место на юте.
— Этот Лабала, — сразу же перешел к делу капитан. — Ведь ты настоял, чтобы я нанял его.
— Да, сэр. Что-нибудь не так?
— Ничего, если не считать, что он — поганый маг. Ты знал, что он — заклинатель?
— Да, — признался Гарет. — Он говорил, что баловался колдовством, когда работал портовым грузчиком.
— Мне не нужны маги на борту, — прорычал Луинес.
— Я понимаю, сэр, — сказал Гарет. — Большинство матросов относится к ним с недоверием. Но я бывал с ними в море, и все заканчивалось благополучно. Кроме того, Лабалу нельзя считать магом, он занимался разными мелочами, например приворотными зельями.
— Я не суеверен, — сказал Луинес. — У меня просто есть определенная причина не допускать присутствия магов на борту “Стойкого”.
Гарет ждал, но Луинес, казалось, не горел желанием объяснить.
— Взгляни на него, — наконец сказал он.—Там, под парусом, он явно пытается составить какое-то заклинание. Казначей, ты — его друг и должен сам с ним поговорить. Скажи, что я недоволен им, скажи, что он должен воздержаться от колдовства, пока находится на борту “Стойкого”. Если он достаточно умен, то поймет мое предупреждение и избавится от моего пристального… внимания.
Гарет вспомнил пункт о беспрекословном повиновении в договоре и сказал:
— Есть, сэр.
Он подошел к стоявшему у леера Лабале.
— Как дела, парень? — спросил тот. — Все в порядке, не определил по счетам, что мы сперли лишнюю селедку?
— У меня дела лучше, чем у тебя, — сказал Гарет и повторил приказ капитана Луинеса.
— Он настолько суеверен?
— Он просто сказал, что есть особые причины.
— Достаточно того, что он — капитан, я полагаю, — сказал Лабала. — Как раз когда мне в голову стали приходить разные умные мысли. Знаешь, Гарет, прошлой ночью, после полувахты, я увидел, что палубу окутывает туман, похожий на пляшущих духов. Мне в голову пришло заклинание, я произнес его, и эти туманные духи затанцевали, как хотел я. Думаю, если хорошенько подумать, я могу окутать туманом целую бухту.
Гарет поежился.
— Может быть, капитан прав.
— А, ты тоже суеверный. Это ведь были не духи, а водяной дым, который делал то, что я ему приказывал. Духи — совсем другое, и я не собираюсь шутить с ними. По крайней мере, пока. —Лабала вздохнул. — Кроме того, вахты проходят быстрее, если думаешь о таких вещах, как вода, огонь и дым. Жаль, что я не умею читать и писать, чтобы лучше следить за мыслями. Впрочем, приспущу-ка я паруса, вдруг сам капитан обладает Даром или кто-нибудь из его людей.
Он ткнул Гарета в ребра локтем.
— Чувствуешь, приятель? Я уже стал настоящим моряком.
Гарет с трудом восстановил дыхание.
— Лабала, ты что, не можешь высказать свою точку зрения только словами?
Поделиться книгой: