Помоги проекту - поделись книгой:
— Не показалось ли вам, что она чем-то озабочена? Что ее гнетет какое-то скрытое несчастье? — продолжал допытываться Прайс.
— Не знаю… Не заметил, — с трудом ответил Робинзон. — Пожалуй, она стала более задумчивой в последнее время. Это все, что я могу сказать. И… и, простите меня, я не могу сегодня больше говорить. Не отложите ли вы ваш допрос хотя бы на завтра…
— Конечно, господин Робинзон, — охотно согласился Прайс, немедленно вставая на ноги. — С вашего разрешения, я пройду сейчас наверх, в вашу спальню, и осмотрю багаж госпожи Робинзон. Возможно, что я найду там кое-какие нужные мне указания.
— Делайте, как хотите, — устало произнес Робинзон, откидываясь на спинку кресла. — Наша ама покажет вам вещи, принадлежащие моей несчастной жене.
Крепко пожав на прощанье руку убитому горем инженеру, Прайс вместе с полковником Гойером и Грогом вышел из гостиной. В вестибюле полковник Гойер остановился.
— Я уеду, — заявил он, — оставив вас работать над этим делом. Помните, Прайс, что очень многое зависит от успеха вашей работы. Прощайте.
В сопровождении Грога Прайс снова поднялся в роковую спальню, у дверей которой дежурил китаец-полисмен.
В комнате было светло от ярких лучей солнца, вливающихся в открытое окно. День был так хорош и светел, что не верилось в существование горя и печали на земле. Но здесь же, в этой комнате, на широкой постели, под белоснежным покрывалом, лежал похолодевший труп молодой женщины, погибшей от руки таинственного и мрачного убийцы.
Впрочем, в данный момент Прайс не стал забивать себе головы какими-либо философскими мыслями. Он должен был действовать.
После того, как боязливо вошедшая в спальню ама указала на сундуки, принадлежавшие лично миссис Робинзон, Прайс, с помощью Грога, принялся усердно знакомиться с содержанием этих сундуков. Они работали больше часа, методично проверяя содержимое багажа и не находя в нем ничего интересного, так как там лежало белье, платья и сотни безделушек и сувениров. Но, роясь в большом чемодане, Прайс наткнулся на старинную китайскую шкатулку, запертую на ключ.
Глаза Прайса радостно засверкали.
— Вот то, что мне нужно. Несомненно, здесь хранятся письма и различные интимные документы, — произнес он, показывая шкатулку Грогу. — Теперь только найти ключ к этой шкатулке.
Но, несмотря на самые усердные попеки, ключа не оказалось. Вызванная еще раз ама подтвердила, что миссис хранила в этой шкатулке разные бумаги. Но ключ от шкатулки или утерян, или спрятан госпожой Робинзон так тщательно, что найти его теперь не представлялось возможным.
— Наплевать, — решил в конце концов Прайс. — Я увезу шкатулку домой и там открою ее при помощи отмычки.
Он спустился вниз и передал свою просьбу Робинзону. Тот продолжал сидеть в кресле, далекий, занятый своими печальными мыслями, и на слова Прайса только мотнул головой, выражая согласие на увоз шкатулки.
На подъезде, держа шкатулку под мышкой, Прайс простился с Грогом.
— Я поеду сейчас домой и там ознакомлюсь с содержимым шкатулки, — пояснил Прайс. — Если я найду там что-либо заслуживающее внимание, то я позвоню вам. Если же там не найдется ничего замечательного, то я увижусь с вами завтра, чтобы выработать дальнейший план работы.
— Хорошо, — флегматично отозвался Грог, не выказывая никакого интереса к возможности каких-либо сенсационных открытий. Грог никогда ничем не интересовался и его нельзя было назвать любопытным. Больше всего на свете он любил свою трубку и мирное сиденье у горящего камина.
Всю дорогу до дома, сидя в машине, Прайс с любопытством рассматривал шкатулку. Это была большая черная шкатулка с резными украшениями, изображающими сценки из китайской жизни. Вся шкатулка была обита медью, увеличивающей тяжесть шкатулки.
— Интересно, какие секреты могут храниться в шкатулке «золотой дамы», — вслух произнес Прайс. — Я уверен, что найду там что-то интересное… Алло, что там случилось…
Послышался резкий треск, похожий на звук револьверного выстрела, и быстро мчавшийся автомобиль, дернувшись, остановился, скрипя тормозами.
Прайс инстинктивным движением прижал шкатулку ближе к себе и взглянул на шофера. Тот, остановив машину, медленно вылезал на дорогу.
— В чем дело? — резко спросил его по-китайски Прайс.
— Лопнула шина, мастер, — равнодушно ответил шофер.
Прайс смачно выругался. Смена шины должна была занять не менее десяти минут. А он дорожил каждой минутой, стремясь скорее ознакомиться с содержанием шкатулки.
— Меняй скорее, — приказал он шоферу, оглядываясь по сторонам.
Автомобиль остановился на узкой китайской улице Международного Сеттльмента, позади Хонан род, где шофер ехал, чтобы сократить путь на Скотт род, к дому Прайса. Было около двенадцати дня и узкая улочка кишела китайской толпой, велосипедистами, рикшами и тачками с тяжелым грузом. Редкие автомобили с трудом пробирались в этом человеческой водовороте, не переставая реветь сиренами.
Желая облегчить шоферу работу по смене шины, Прайс вылез из машины, продолжая держать шкатулку под мышкой. Вокруг остановившегося автомобиля начала собираться густая толпа зрителей-китайцев, падких до всяческих уличных происшествий. Прайс взглянул на ближайший угол, надеясь найти там постового полисмена, которого он мог бы подозвать и, показав свой значок, приказать рассеять толпу. Но постового полисмена вблизи не оказалось.
Чертыхаясь, Прайс оттолкнул несколько зевак, подступивших уже вплотную и мешавших шоферу сменять шину. Но толпа продолжала накапливаться все больше и больше.
— Черт бы их побрал с их восточным любопытством, — раздраженно подумал Прайс. — Скорее, шофер.
— Одну минуту, мастер, — отозвался, пыхтя, шофер, надевая новую шину на колесо.
Прайс повернулся и направился обратно к дверце автомобиля, намереваясь сесть на свое место, чтобы отправиться в дальнейший путь.
Но следующий момент принес за собой неожиданное происшествие.
Прайс только что поставил ногу на подножку машины, как кто-то с силой дернул его за другую ногу, стоявшую на панели.
Не ожидавший ничего подобного, Прайс «клюнул» носом прямо в машину. В тот же момент чьи-то ловкие и сильные руки рванули к себе шкатулку, находившуюся у него под мышкой. Шкатулка с грохотом полетела на панель.
Побледневший от неожиданности и злости Прайс быстро вскочил на ноги и автоматически выхватил револьвер. Сгрудившаяся вокруг него толпа китайских зевак бросилась врассыпную при виде черной стали револьвера.
Прайс торопливо бросил взгляд на мостовую.
Шкатулки уже не было.
Чьи-то невидимые руки успели подхватить ее с мостовой.
Взбешенный Прайс выхватил свисток и резкий полицейский свист прорезал уличный гвалт и шум. Толпа китайцев бросилась теперь наутек, скрываясь в магазинах, лавочках и узких переулках. Прайс бегал кругом машины, вдоль улицы, стараясь разглядеть шкатулку в руках убегающих китайцев. Но шкатулка исчезла, как будто растаяла в воздухе или провалилась сквозь мостовую.
Где-то вблизи послышались ответные полицейские свистки.
Из-за угла выбежал полицейский-индус с револьвером в руках. Еще через минуту прибежали два китайских полисмена и один европеец, также с револьверами.
— Что случилось? — торопливо спросил европейский сержант, обращаясь к Прайсу.
Тот только закусил губы. Слишком поздно пришла ему в голову мысль, что он свалял дурака. Как он не сообразил раньше, что эта шкатулка была ценной и необходимой для убийцы Эдит Робинзон? Как он не мог сообразить раньше, что темные силы, задушившие прекрасную «золотую даму», примут все усилия, чтобы вырвать у него из рук это хранилище секретов?
А он, как дурак, ехал один с таким ценным предметом, не взяв с собой даже Грога и не позаботившись охранять драгоценную шкатулку. Теперь он должен был расплачиваться за собственное легкомыслие. Бессмысленно было пытаться найти шкатулку среди сотен китайцев, наводнявших улицу, а теперь боязливо рассеивавшихся в разные стороны. Похититель шкатулки был, во-первых, очевидно, не один. И теперь эти похитители уже находятся вне опасности, унося с собой шкатулку.
— Все, что нам остается делать, это составить протокол о нападении на вас. Мы не можем окружить все окрестные улицы и произвести поголовный обыск всех прохожих, — заметил полисмен-европеец, вынимая из кармана записную книжку.
Прайс мрачно кивнул головой, сознавая справедливость слов полисмена. Потом новая мысль пришла ему в голову и он направился к снятой шине, у которой сидел на корточках перепуганный всем произошедшим шофер.
— Покажи мне, в чем дело здесь с шиной, — приказал Прайс.
Шофер молча указал на снятую шину. Одного быстрого взгляда было достаточно, чтобы убедиться, что шина была проколота каким-то острым оружием вроде кинжала или шила.
— Шина была совершенно новой, мастер, — пролепетал шофер.
Составив протокол, европейский сержант удалился со своими постовыми индусами и китайцами. Шофер переменил шину и Прайс, чернее тучи, сел обратно в машину. Через минуту автомобиль мчался дальше на Скотт род.
Глава VI
НОВЫЕ ДАННЫЕ
Прайс приехал домой в состоянии, близком к полному кипению. Он сердито открыл дверь, гневно бросил шляпу своему верному бою Ли Фу, сердито прошел в уютную гостиную и злобно повалился в кресло.
— Провели… Провели, как мальчишку, как щенка.
И самое ужасное, что он действительно вел себя, как мальчишка, а не как ловкий детектив, которому поручено одно из самых трудных и сенсационных дел, когда-либо происходивших в Шанхае. Но теперь уже совершенно ясно, что убийство синьора Толедоса и убийство «золотой дамы» являются звеньями какой-то одной таинственной цепи. Как в том, так и в другом случае налицо не было никакого грабежа, никакого намерения поживиться деньгами или ценными вещами. Нет, убийства происходили по каким-то другим, более тонким мотивам.
Что же это за мотивы? Только одно объяснение можно было дать этим мотивам.
Месть…
Да, месть… Мстили синьору Толедосу за что-то. И убрали с дороги Эдит Робинзон, потому что она оказалась слабым звеном в этом мрачном деле. Похищенная у Прайса шкатулка «золотой дамы» как нельзя ясно указывала, что Эдит была владелицей каких-то секретов неизвестной темной силы, которая мигом приложила ловкие усилия, чтобы вырвать эти секреты из рук детектива.
Детектив сидел долго в своем кресле, окружая себя облаками густого сигаретного дыма, обдумывая каждую мелочь последних дней и пытаясь наметить себе свой план дальнейших работ.
В комнату заглянул Ли Фу и вежливо предложил пообедать, но Прайс только нетерпеливо отмахнулся от него рукой.
— Потом… Потом…
Было уже около пяти часов вечера и краски солнечного дня стали постепенно блекнуть, переходя в синий прозрачный вечер, когда Ли Фу снова появился в комнате, неслышно ступая ногами, обутыми в мягкие китайские туфли. Он протянул своему господину большой белый конверт.
— Письмо, — лаконично произнес он.
Прайс лениво принял письмо и равнодушно вскрыл конверт. Но первые же строчки письма заставили его вздрогнуть и с головой уйти в содержание послания, гласившего, впрочем, очень кратко и ясно:
Вот и все. Письмо было отпечатано на пишущей машинке, включая подпись.
— Черт побери, — громко произнес Прайс. — Вот это номер.
В волнении он вскочил на ноги и крикнул боя. Ли Фу немедленно появился на зов и почтительно остановился у порога.
— Кто принес это письмо? — спокойно спросил Прайс.
— Китаец, — лаконически ответил Ли Фу.
— Молодой или старый?
— Молодой, мастер.
— Он ничего не говорил?
— Он сказал только: «Передай это письмо твоему господину».
— А потом?
— А потом он повернулся и ушел.
Прайс хотел было задать еще какой-то вопрос, но сейчас же пожал плечами и кивком головы приказал бою удалиться.
Что за польза была справляться и даже искать этого посыльного, который, конечно, был нанят за двадцать центов передать письмо по назначению, и ничего не знающего об авторах письма? Нет, дальнейшие поиски нужно было вести по какому-то иному пути. Но по какому?
Прайс опять повалился в кресло. Мозг его лихорадочно работал. И чем дольше думал он, тем спокойнее становился его взгляд, а губы складывались в ироническую ус-мошку.
Как это ни странно, но положение складывалось в более благоприятную сторону.
Неизвестные враги почему-то нервничали. У них не хватало выдержки. Они стремились запугать Прайса, желая отбить у него стремление вести расследование.
В этом было их слабое место.
Если бы они оставались в тени, не посылали своего письма и равнодушно предоставили Прайсу вести свои поиски, то ему скоро пришлось бы отказаться от своих трудов, так как они, конечно, не дали бы никаких результатов. Полное отсутствие улик, прочная тайна, окружавшая убийство синьора Толедоса и Эдит Робинзон, невозможность проникнуть в мотивы — все это лишало Прайса какого-либо отправного пункта в его работе. Он не знал, где неприятель, кто этот неприятель и как вести с ним борьбу.
Но присланное письмо облегчило положение. Враги следили за ним, боялись его и, конечно, в будущем решили не упускать его из виду. Так, невольно для него самого, между Прайсом и неизвестными врагами были установлены отношения слежки и борьбы. В этой борьбе Прайс из положения нападающего превратился сам в преследуемого. Но это было не важно. Если он не мог и не знал, кого преследовать, то пусть они преследуют его самого. А нащупав силуэты преследователей, он, Прайс, найдет удобный момент, чтобы самому перейти в нападение.
План был ясен для него. Он должен стать дичью. Должен стать желаемой дичью для врагов. Он должен играть на их нервах, морально подавить их, запугать близкими возможностями каких-то разоблачений. А когда они потеряют головы и попытаются нанести удар ему, Прайсу, чтобы убрать его с дороги по примеру синьора Толедоса и «золотой дамы», тогда он должен будет во время отпарировать этот удар и сам перейти в наступление.
Тяжелая и опасная роль. Но иного выхода не было.
Прайс встал с кресла. План работы начертан. Оставалось лишь действовать.
Он приказал вызвать такси и поехал к полковнику Гойеру. Они совещались в кабинете последнего три четверти часа, после чего Гойер крепко пожал руку молодому детективу и сказал:
— Я согласен. Дело необходимо довести до конца. Со своей стороны я сделаю все, что в моих силах, чтобы облегчить ваш трудный и опасный опыт.
Остаток дня Прайс провел в поездках по редакциям иностранных и китайских газет, где имел продолжительные разговоры с заведующими городскими отделами. В результате на следующий день во всех газетах появились следующие сенсационные сообщения:
Приводя детали убийства госпожи Робинзон, а также действий муниципальных властей, газеты заключали свои статьи сенсационным сообщением о том, как у молодого, но опытного детектива Прайса была похищена шкатулка с письмами покойной Эдит.
Невероятная ловкость неизвестных похитителей дает основание думать, что в этом деле работает какая-то крепко сорганизованная преступная шайка, направляемая иностранными руководителями, — говорили газеты. — Но, похитив шкатулку, таинственные гангстеры не довели до конца своего дерзкого начинания, так как в руках г. Прайса остался еще черный портфель безвременно скончавшейся г-жи Эдит Робинзон, с ее личными бумагами и документами. Портфель остался целым, так как г. Прайс, выходя из дома г. Робинзона, засунул этот портфель, сложив его вдвое, себе под пиджак и, таким, образом, он остался незамеченным для преступников, несомненно, наблюдавших за действиями г. Прайса. По собранным нами сведениям, г. Прайс в настоящее время занят разборкой документов и бумаг, хранящихся в этом портфеле, и пройдет еще несколько дней, прежде чем он сможет дать отчет о своей работе. Тем не менее, отвечая на вопрос нашего репортера, г. Прайс заявил, что он уверен в сенсационности своих скорых разоблачений, а также в полном раскрытии тайн убийства двух видных резидентов нашего города.
Прайс прочитал эти газетные заметки на другое утро, сидя в ванне, и довольно усмехнулся.
Если он имеет хоть самое слабое представление о психологии, то таинственные враги не могут равнодушно пройти мимо расставленной для них ловушки. Они должны будут выступить и действовать.
Поделиться книгой: