Л. Х. Косвей — «Природа жестокости»

— Афродита? — спрашивает он.

— Да, она — греческая богиня страсти. Одна из самых красивых богинь. Кара мне напоминает её. Красота женщины означает, что мужчины всегда должны бороться за неё. Вот почему отец — Зевс, выдал Афродиту замуж за Гефеста, чтобы уменьшить конкуренцию среди богов. Хотя у неё были любовники: Арес — бог войны и Адонис — бог красоты.

Роберт улыбается.

— Значит, Гари и я — это Арес и Адонис, так? — он делает паузу. — Из нас двоих я, несомненно, Адонис.

Я игриво качаю головой, не соглашаясь.

— Нет, ты больше похож на Нарцисса.

— Хм, думаю, где-то здесь есть оскорбление. Он был богом чего?

— Он не был богом. А был героем одного мифа. Рождённый сыном бога и нимфой, он был очень красивым молодым человеком и привлекал внимание многих дам. Тем не менее, мужчина никогда не отвечал взаимностью ни на одну привязанность. К несчастью для него, Немезида — богиня возмездия, взяла это на заметку. Она решила проклясть Нарцисса, заманив его в пруд с водой, где он наткнулся на собственное отражение и в итоге влюбился в него. Так он и провёл остаток своих дней, любуясь собой.

Я заканчиваю историю лёгким взмахом руки.

Роберт начинает хихикать.

— Ты обосрала меня?

Я пожимаю плечами.

— Ты всегда любил себя больше, чем остальных.

— Что ж, это, безусловно, было оскорбление, хотя я согласен с частью о красивом молодом человеке, — коварно улыбается он мне.

— Я просто базируюсь на том, что знаю о тебе, — смущённо добавляю я.

Резко Роб становится серьёзным.

— Ты не знала меня целых шесть лет, Лана. Я больше не тот упрямый подросток.

Я тяжело дышу.

— Хорошо, признаю, ты не такой плохой, каким был раньше. Из того, что я могу сказать — ты повзрослел.

Роб игнорирует меня и спрашивает:

— Как ты узнала обо всех этих вещах: богах и богинях?

Я вытираю его руку.

— Это то, что я изучаю в докторантуре: древнегреческую мифологию.

Это, кажется, его забавляет.

— И чем же занимается человек с такой квалификацией?

— Много всего. Я хочу читать лекции и писать книги на эту тему. Хотя это и займёт кучу времени, в конечном итоге я этого добьюсь.

Роберт корчит рожицу.

— Я никогда не был фанатом учёных. Предпочитаю выделиться в мире и сделать что-то над собой.

Медленно я начинаю завязывать его руку.

— Ну, думаю, мы все хотим разных вещей от жизни.

— Так, о чём будет твоя диссертация? Пожалуйста, скажи, что о сексе между богами. Мне бы хотелось увидеть, как ты это будешь представлять.

Я поднимаю брови.

— Хм... почему?

— О, ну же, это было бы весело. Кто-то застенчивый как ты, говорит о похотливых богах и о том, как они любили забавляться. Я помню, как видел фреску в Британском музее спортсмена с огромной эрекцией. Да, там половина вещей были абсолютной порнографией. — Он надувает губы, словно обижается, но я слишком хорошо знаю Роберта, и вряд ли его ранят несколько неприличных фресок.

Я хохочу. Наконец, успокоившись, я говорю:

— Это, вероятно, был Приап — бог плодородия. Отсюда пошло слово «приапизм». Ну, когда мужская... эм... штука... не хочет опускаться.

Тут Роберт выпускает восхищённый смешок.

— Его штука? Ты когда-нибудь видела мужскую штуку во плоти, Лана?

Я смотрю на него предупреждающим взглядом, и он останавливается.

— Признаю, секс занимает большую часть мифов, — продолжаю я. — У этих греков действительно были очень грязные мыслишки. Но, нет, ты будешь разочарован, я не буду писать диссертацию на эту тему. Вообще-то, я ещё не решила что выбрать. У меня есть несколько идей, которые одобрил мой научный руководитель, но не знаю, ни одна из них не ощущается... правильной. Это расстраивает, потому что я чувствую, что хочу написать о том, что вертится у меня на языке. Иногда мне почти удаётся это уловить, но затем я снова это теряю. Ты понимаешь, о чём я?

Тут я понимаю, что жестикулирую руками, когда смотрю на Роберта. Его глаза смотрят на меня в упор, поглощая. Я всегда чувствовала перебор энергии, когда начинала говорить о своём предмете. Ничего не могу с собой поделать. Эти вещи восхищают меня.

Роберт прочищает горло, кашляя, а потом говорит:

— Да, я понимаю, о чём ты.

Наступает тишина, когда я заканчиваю с повязкой. Завязав узел, я отрезаю ненужные концы. Затем встаю и иду к раковине, чтобы вымыть руки. Когда я возвращаюсь к Роберту, он всё ещё продолжает сидеть на краю ванны, глядя на меня.

— Думаю, мне лучше спуститься вниз и позволить тебе... эмм... захватить чистую рубашку. Кстати, Гари оставил два чемодана с твоими вещами в коридоре.

Роберт вздыхает.

— Да, понимаю. И спасибо... за повязку.

Я киваю, взглянув на него последний раз, а затем выхожу из комнаты. Ну, это было по-другому. Мой желудок бьётся в мелкой победе, когда я слышу его слова, эхом прокручивающиеся в моей голове: «Ты всегда была особенной, но сейчас ты и в правду превратилась в лебедя, не так ли, Лана?»

Если я всегда была особенной, то почему он заставлял меня чувствовать себя уродиной? Не понимаю.

Но мне становится лучше от того, что Роб видит во мне красивую девушку, которая эволюционировала из неуклюжего, застенчивого, рыжеволосого подростка. К сожалению, победа не ощущается так, как я ожидала: желательное разочарование во всей его красе. Теперь совершенно новое чувство появляется в моём животе — желание. Я не могу отрицать того, как он смотрит на меня, и хочу большего. Больше мягких слов и жарких взглядов.

Господи, из того, что я знаю - это может быть уловкой. Возможно, он ведёт себя хорошо, чтобы сломать мою защиту, после чего сможет вести свою основную игру. Игру, которая разобьёт моё сердце. От этой мысли в горле становится сухо.

Я решаю держать дистанцию от него эмоционально, если нельзя физически. Позволить Роберту войти в мою голову (и не дай Бог, в сердце) закончиться катастрофой. Так было всегда. На протяжении многих лет у нас была пара коротких моментов, когда мы ладили (и всё благодаря Саше), но он всегда портил их, либо, унизив меня перед своими друзьями, либо говоря исчезнуть, устав от моей компании.

Когда я спускаюсь вниз, все сидят в столовой за ультрамодным стеклянно-стальным столом. Я занимаю место рядом с Сашей, которая оживлённо спорит с Виктором и Джейкобом о каком-то голливудском актёре, который был номинирован в прошлом году на «Оскар», но не победил. Я тихо сижу и слушаю, пока медленно перевожу к Каре.

Она сидит между Гари и Алистером, смеясь над тем, что только что сказала Сандра. Спустя где-то десять минут, Роберт входит в комнату и несёт стакан с виски. Разговоры утихают, всем интересно, наброситься ли он снова на Кару. Он этого не делает, а просто садится на единственное пустое место, которое случайно оказывается рядом со мной.

Я замечаю, что он сменил одежду Саши на рубашку и брюки. Верхние пуговицы расстёгнуты, открывая его ключицу. На мгновение мои глаза задерживаются там, прежде чем я отворачиваюсь.

Когда все понимают, что Роберт будет вести себя прилично, напряжение в комнате спадает. Молча, он потягивает свой напиток, смотря иногда в сторону Кары или закатывая глаза на всё, что говорит Гари.

Спустя некоторое время, он наклоняется ко мне так близко, что его локоть трётся о мою руку.

— Ты есть на «Фэйсбуке», Лана? — спрашивает Роб низким голосом.

Я поворачиваюсь и вижу, что он держит в руке свой айфон.

— Эм... да. Есть. Зачем тебе?

— Я хочу тебя добавить. Ты подписана Лана Суини или как-то по-другому?

— Лана С, но нет никакой необходимости добавлять меня. Я почти никогда не бываю онлайн.

Он набирает моё имя на экране и ухмыляется.

— Это не важно. Я просто хочу посмотреть твои фотки.

Я смотрю на него.

— Ты хочешь посмотреть мои фотки?

Его улыбка превращается в ухмылку.

— Ага. О, вот и ты. Ох, посмотри на фотку своего профиля. Такая... невинная. Мне нравится.

Я смотрю через плечо на свою фотографию. Моя мама сделала её около года назад на пляже. Мой взгляд направлен вдаль, а ветер обдувает мои волосы. Под светом солнца мои голубые глаза выделяются. Это одна из любимых фотографий Саши, поэтому я её и выбрала.

— Итак, я добавил тебя, — говорит Роберт. — В следующий раз, когда будешь онлайн, примешь мою дружбу.

— Хорошо, но только после того, когда ты скажешь мне, зачем тебе смотреть на мои фотографии.

Роб засовывает телефон обратно в карман и смотрит на меня.

— У тебя... довольно привлекательное лицо. Надеюсь получить кучу твоих фотографий, потому что я планирую смотреть на тебя со всех разных углов, — на поверхности его слова звучат безвредно, и я могу ошибиться, но то, как он говорит, звучит сексуально.

— Это и, правда, странно, Роб. Вообще-то, мне не нравится то, что ты будешь смотреть на все мои фотографии. Я не приму твой запрос.

— Ох, ну же, Лана, не порти удовольствие.

— Я не приму его, Роберт. Теперь оставь меня в покое.

Нас прерывает Кара, которая спрашивает через стол:

— О чём это вы оба шепчитесь?

— Не твоё грёбанное собачье дело, Сиська-сосиска, — отвечает Роберт невзначай, допивая остатки виски и ставя стакан на стол со стуком. Думаю, он уже немного пьян.

— Ой, что-то не так, Роб? Злишься, что ты заплатил за них, и теперь не сможешь больше с ними играться? — говорит Кара, сузив глаза.

О, мой Бог! Не могу поверить, что она это сказала. Несмотря на то, что комментарий не имеет ничего общего со мной, я краснею.

Роберт смеётся.

— Да, потому они такие замечательные. Твёрдые как два больших камня. И ты удивляешься, почему я ушёл к Оливии? Может, она и на десять лет старше тебя, но грудь у неё что надо.

Ладно, я понятия не имею, кто такая Оливия, но, судя по части «на десять лет старше», полагаю, что она та замужняя женщина, про которую мне рассказывала Саша.

— Роб, ты переходишь границы, — говорит Саша с неодобрением на лице.

— Что? Она это начала. Разозлилась к чертям, потому что я говорил с Ланой.

— Ха! Я не разозлилась. Можешь говорить со своим питомцем, когда пожелаешь. Мне плевать, — парирует Кара, прежде чем смотрит на меня. — Вероятно, ты не знаешь этого, милая, но у Роберта грёбанная одержимость на счёт тебя. Держись от него подальше. Думаю, что стоит тебя предупредить.

— Не слушай её, — тихо говорит мне Роберт, когда Саша спрашивает у него:

— О чём она говорит, Роб?

— Ни о чём. Она придумала это, потому что я изменил ей с Оливией.

Думаю, у него и Кары не было периода расставания во время фиаско с замужней женщиной. Теперь я понимаю, почему она выгнала его из квартиры. Я даже могу ей посочувствовать, так как в прошлом Роберт причинял боль и мне. Но что она имела в виду под «грёбанная одержимость»? Знаю, Роб всегда получал удовольствие от моего унижения. Это она имела в виду?

Несколько долгих мгновений Кара и Роберт продолжают смотреть друг на друга. Взгляд Роба жестокий и непоколебимый, что на секунду, кажется, что Кара вот-вот разрыдается. Она моргает, хотя на лице нет никакого выражения.

— Всё, мы уезжаем. Пошли, Гари, — говорит она, быстро поднимаясь с места.

— Скатертью дорожка, — бормочет Роберт, когда входная дверь захлопывается.

Глава 4

Вскоре после того, как Кара уходит, я прощаюсь с друзьями Саши и иду спать. Я чувствую себя неловко на счёт того, что Кара сказала об одержимости Роберта мной. Я вообще не в восторге от чьей-то одержимости, особенно от кого-то, столь напористого как Роберт. В частности, когда он склонен причинять боль окружающим.

Учитывая то, как я провела день, у меня не занимает много времени, чтобы уснуть. Следующим утром я просыпаюсь в восемь, но Саша и Роберт всё ещё спят. Я решаю воспользоваться возможностью узнать местность получше, составляю список продуктов, одеваюсь и отправляюсь на улицу. Я не могу сдерживать своего жалкого волнения, когда натыкаюсь на «Вэйтрос» — разновидность крутых продуктовых магазинов. Я взволнована большей частью потому, что дома у нас нет никаких «Вэйтросов».

Сегодня очень солнечно, а я знаю, что на заднем дворе дома Саши есть барбекю, так что решаю сделать несколько гамбургеров для нас позже. Мы сможем провести воскресенье, отдыхая в её саду.