Лунная радуга. Чердак Вселенной. Акванавты

— О, будь спокоен! И самое парадоксальное то, что наш респектабельный гуманизм здесь не терпит почти никакого урона. Ведь жить на Земле узникам этой тюрьмы физически неудобно. Им, беднягам, нужна невесомость.

— Прямо как в цирке… — Вебер качнул головой. — Синюки, барабаны. Орбитальные паралитики… На Земле становится слишком весело, а?

— Похоже, Мартин, скоро нам будет еще веселее.

— Ты серьезно так думаешь?

— Будем считать, что это продукт моего остроумия. На всякий случай, однако, нам не мешало бы пополнить запасы стекла и бетона. Сколько там у нас не занятых еще оранжерейных спутников типа “Энорис”?

— Где же, по–твоему, выход?

— Ценишь, значит, мое остроумие. Спасибо. Но лично я не знаю, где выход. И пока не знаю никого, кто знал бы.

— Но если это действительно так, то… То как будет дальше?

— Как в цирке, — рассеянно ответил Фрэнк. — Ведь сам говоришь: освоение Внеземелья идет полным ходом. Все правильно, так оно и есть. Человек шагает по соседним планетам или зондирует их с планетарных орбит. Чего же удивляться, если у нас на Земле ковыляют синие синюки, а в небесах болтаются эластичные паралитики? Мы осваиваем Внеземелье — Внеземелье мало–помалу осваивает нас., А почему бы и нет? Обратная связь.

Тишину операторской нарушил мелодичный писк. Фрэнк насторожился и поискал глазами звуковую колонку спикера внутренней информации.

— Внимание! — произнес женский голос. Писк прекратился. Кокетливо растягивая слоги, голос вещал: — Всем участникам операции “Черный след” объявлен сбор в инструкторском холле второго отдела. Повторяю…

— Это меня, — сказал Фрэнк, вздохнул и поднялся.

— Сядь, — сказал Вебер. — Любопытное дельце? — Что?

— “Черный след”.

— Не знаю.

— Я кое–что слышал…

— Что именно и от кого?

— Ну… это не важно.

— Не важно — помалкивай. Где тут выход на лифт?

— Сядь, я сказал. Поедешь с комфортом.

Фрэнк сел. Вебер мрачно посоветовал:

— Подними подлокотник.

Фрэнк приподнял, обнаружил миниатюрный кнопочный пульт.

— Тебе на семнадцатый?

— Да.

— Ну и чего копаешься? Ищи кнопку с цифрой семнадцать. Сначала нажми белую клавишу. Стой! Скажи мне одно… Это очень опасно для парней, которые там?.. — Вебер покрутил пальцем над головой, имея в виду, очевидно, весь контингент работников Внеземелья.

— Я сказал, что не знаю. — Фрэнк надавил клавишу. Пунктир красных огней сдвинулся в сторону, кресло тронулось и покатило в темную нишу. — Всего хорошего, Мартин. Встретишь Эгула, не забудь угостить его пивом!

— Ладно, отчаливай.

На семнадцатом этаже Фрэнк вышел из лифта и увидел широкую спину Барнета Лангера, который удалялся по коридору, наклонив голову вперед, будто намереваясь таранить лбом одному ему заметную преграду, — эта его манера ходить всегда вызывала у встречных прохожих легкое замешательство.

— Салют, Барни! — окликнул Фрэнк.

Лангер живо обернулся, помахал рукой.

— Ого, ты пользуешься персональным лифтом Вебера! Премия за полигон?

— Нет. В качестве премии Вебер водил меня за кулисы.

— Впервые слышу такое от рядового реалигента.

— Почему рядового? Теперь я в фаворе у старика.

— Ах вот даже как!..

Они поравнялись.

— Тебе удалось нащупать у Вебера слабую точку? — осведомился Лангер.

— Две. Первая — полигон, понятно. Старик спит и видит, как бы устроить нам пакость позамысловатее. Мне он устроил темный водоворот, и я в запале неосторожно подкинул ему идею запустить в бассейн живых аллигаторов…

— Мой полигон послезавтра, — задумчиво сообщил Лангер. — Под кодовым названием “Дичь”. Если вместо вальдшнепа мне придется иметь дело с живым аллигатором, я с тобой рассчитаюсь.

— Мой полигон был под названием “Поплавок”. Нанырялся и наплавался до обалдения. Думаю, роль вальдшнепа придется исполнить тебе самому.

— Ну хорошо… — Лангер взял Фрэнка под руку и заставил сбавить шаг. — Вторая слабая точка Вебера?

— Жгучая любознательность.

— Ты меня развеселил!

— И тем не менее… Боюсь, я в этом смысле надолго испортил ему настроение.

— И поделом. Ему не следует совать свой нос выше нулевого этажа.

— Но мне его жаль. Он начинает подозревать, что с помощью средневековых цепей, ржавых ферм и современных огнетушителей моделировать варианты “космических неожиданностей” ему не под силу. Это гложет его… Вбил себе в голову, что обычных тренировок нам недостаточно. Ищет для полигонов некий универсум, посредством которого надеется привить нашему брату иммунитет против любых — любых! — сюрпризов Внеземелья. У меня духу не хватило сказать ему прямо, что задача неразрешима в принципе…

— Стоп! — сказал Лангер и действительно остановился. — В упаковке из умонастроения Вебера ты, кажется, преподносишь мне собственную мораль?

На мгновение у Фрэнка перехватило горло от ярости. Не против Лангера, нет. Скорее по поводу заколдованного круга мнимых двусмысленностей, в котором Фрэнк все чаще и чаще себя ощущал, когда в разговорах с коллегами вольно или невольно касался того, что его в последнее время тревожило. Он тоже остановился, взглядом окинул — сверху вниз — массивную фигуру товарища. Вспышка гнева угасла.

— Ну и что? — уже совершенно бесстрастно спросил он.

— Ничего. — Лангер заговорщически подмигнул. — Превосходный ты парень, вот что. Но как только ты принимаешься философствовать, у меня почему–то свербит в носу и возникает иллюзия умственного переутомления.

— Да, это у тебя не совсем нормально… Впрочем, надо же тебе с чего–то начинать.

Они стояли друг против друга, загораживая проход. Но, кроме них, никого в коридоре не было. Далеко в коридорную перспективу уходили матово–белые светящиеся полосы люминесцентного пластика вдоль стен и вдоль потолочных карнизов. Стены казались сплошными, о местонахождении дверей можно было лишь догадываться по вмонтированным в стены символическим фигуркам из нержавеющей стали; фигурки больше походили на украшения, хотя служили главным образом для кодового обозначения отделов. Прямолинейный коридор был только в этом крыле Управления, и только здесь, на семнадцатом этаже, крыло просматривалось насквозь.

— Я знаю, что у тебя на уме. — Лангер сочувственно ткнул товарища кулаком в плечо. — Космос, дескать, щедр на сюрпризы, разбираться в которых с помощью лучеметов нехорошо, неэтично…

— Прежде всего непрактично, — вяло огрызнулся Фрэнк.

— Когда мы брали банду Меира Шлокера, это было практично, — напомнил Лангер. Он похлопал себя по шее в том месте, где розовел шрам от ожога. — Это было практично, потому что никто из бандитского экипажа “Черной жемчужины” не умел стрелять в условиях перегрузок так, как умеем мы. Даже сам Шлокер. Я выхватил бластер на четверть секунды раньше, чем это успел сделать он. — Лангер широко улыбнулся.

— Между прочим, — заметил Фрэнк, — наша контора называется “Западный филиал Международного управления космической безопасности и охраны правопорядка”.

— Это так же верно, как то, что меня зовут Барнет Лангер. А тебя Фрэнк Полинг. А нашего шефа…

— Космической безопасности, Барни! Безопасность по отношению к неожиданностям Внеземелья! Я плохо знаю “дело Шлокера”, но абсолютно убежден, что ликвидация банды на “Черной жемчужине” — это чистейшей воды акция по охране правопорядка!

Лангер поморщился:

— Не ори, у меня прекрасный слух. Мы с тобой по–разному воспринимаем термин “космическая неожиданность”, вот и все.

— Верно. — Фрэнк заставил себя успокоиться. — Юридическое образование не позволяет мне валить в одну кучу гангстеров Шлокера и, скажем, загадку “резинового паралича”, скосившего добрую треть гляциологов Марса.

— Видишь ли, суть, наверное, не в терминах. И здесь я, пожалуй, с Вебером солидарен. Главная наша забота: суметь защитить человека от любых — любых! — неожиданностей Внеземелья, успеть вовремя стать между ним, человеком, и подстерегающей его всякой разной опасностью. Ведомой и неведомой.

— Это ваша забота, господа сверхчеловеки, — возразил Фрэнк. — Если, конечно, ты считаешь себя сверхчеловеком.

— Я считаю себя сотрудником оперативно–следственного отдела.

— О, мы, оказывается, коллеги.

— Да, если ты имеешь в виду штатное расписание.

— Ну, это не так безнадежно, Барни. Тому порукой нивелирующая деятельность Вебера…

— Пойдем, коллега, — миролюбиво предложил Лангер. — Мне не терпится увидеть Хаста. — Он повернулся и чуть ли не бегом бросился вдоль коридора.

Фрэнк нагнал его двумя прыжками:

— Почему ты сразу не сказал, что Хаст вернулся?

— Для тебя это новость?

— Я слышал, что нас приглашают в инструкторский холл, но откуда мне было знать, по какому поводу. Ведь кроме тех нескольких слов, которые ты мне вчера…

— Кстати, — Лангер загадочно ухмыльнулся, — Хаст прилетел не один.

— С этим… из “диких кошек”? С Кизимовым?

Эмблема второго отдела — стальной хромированный трезубец. Лангер тронул среднее острие, шагнул в открывшийся проход.

— Нет, — сказал, входя следом, Фрэнк. — Готов держать пари — это не Кизимов. Скорее кто–нибудь из Восточного филиала.

— Точнее, шеф оперативно–следственного отдела Восточного филиала Сергей Никольский.

Фрэнк тихо присвистнул.

Они вошли в холл. Массивная мебель казенного образца и большое, во всю стену, залитое солнцем окно. Прямые лучи дробились на светорассеивающих ребрах верхней половины стекла, но ближе к окну лежал на полу солнечный прямоугольник. В прямоугольнике стояли четверо: носатый Вуд, белобрысый Альвен, Кьюсак и Гейнц. Компания щурилась и сосредоточенно смаковала через соломинки содержимое круглых, как елочные шары, бокалов. Гейнц был в огромных светозащитных очках и, несмотря на свой относительно небольшой рост, выглядел в них очень воинственно — темная грива его волос живописно и дико топорщилась на затылке.

— Общий салют дегустаторам! — поздоровался Лангер.

Никто не ответил. Лангер понял, что продолжать в том же духе не стоит. Направился к бару, поднял крышку, влез туда по пояс, долго там копался и звенел стаканами.

Фрэнк подошел к молчаливой четверке. Заметил под глазом у Кьюсака желтый остаток недавно сведенного синяка.

— Судя по вашим физиономиям, надвигается пыльная буря.

— У тебя разыгралась фантазия, — мягко возразил Кьюсак.

— Это иногда бывает после вонючих подземелий Вебера, — добавил Гейнц.

Вуд принюхался.

— От него разит пивом! — объявил он. — Мы здесь одурели от водопроводной воды, а Полинг благоухает, как баварская пивоварня! Да еще возымел наглость обозвать нас дегустаторами!

— Дегустаторами обозвал нас Лангер, — вступился за Фрэнка Альвен, соблюдавший справедливость при любых обстоятельствах.

— Вуд, тебе придется обнюхать и Барни, — сказал Гейнц.

— Не советую, — прогудел Лангер из бара. — Я могу ненароком задеть его обонятельный орган, и ему придется отложить сегодня свидание с Кэт.

— Да, — согласился Вуд. — Риск не оправдан. Пусть его обнюхивает Носорог.

Снова молчание. “Вероятно, не знают?..” — подумал Фрэнк и, сунув руку в карман, нащупал жетон с выдавленной надписью “07. Черный след”. Хотел было вынуть и показать, но раздумал.

— Кто–нибудь скажет мне наконец, что случилось? — не выдержал он. — Можно без шутовства, откровенно. Тем более что со вчерашнего дня я член вашей группы.

— Успокойся, — ответил Альвен. — Ничего особенного не случилось.

— Ничего особенного, — добавил Гейнц, — за исключением того…

Кьюсак, деликатно наступив Гейнцу на ногу, закончил:

— …за исключением того, что провалилась миссия Хаста.

— Вот именно, — заметил Фрэнк. — Будто вы всерьез надеялись на ее успех.

— Тем большая ответственность ложится теперь на твои тренированные Вебером плечи, — сказал Кьюсак.