Исток (сборник)

– Иду, Мегаватт, – откликнулся Солнцев.

Командир почувствовал, как кровь ударила в виски. Нагнувшись, он снова схватил излучатель, поднял его, готовый стрелять… Штурман спокойно и чуть иронически смотрел на него, и командир ощутил, как кровь от висков отливает к щекам.

– Оружие хоть возьмите! – крикнул он вдогонку, протягивая излучатель. Но они только отмахнулись и ушли. Командир оглянулся. Еще кто-то успел исчезнуть за это время, не сказав ни слова, не спросив разрешения. Штурман стоял рядом и улыбался, но не злорадно, а как-то умиротворенно, как никогда не улыбался даже своим интеграторам. Командир растерянно спросил:

– Что же это, штурман? Куда они? Зачем?

– За чем уходят люди? – сказал штурман. – За счастьем.

– Счастье? – пробормотал командир. Он всю жизнь искал планеты и цивилизации, находил, привозил сведения о найденном – разве не в этом заключалось счастье? За чем же пошли эти люди?

– Оно где-то тут, рядом, счастье, – убежденно сказал штурман. – Нам только надо еще что-то понять… Помнится, я как раз думал об этом, когда меня вспугнули твои роботы. Их вой отвратителен. Не вали деревья, командир, ради этого гнилого эргона. И не мути воду в ручье, пожалей рыб…

– Ну, знаешь ли! – сказал командир резко и, кажется, с трудом удержался, чтобы не подкрепить эти слова крепким ударом. – Хватит! Ты и в самом деле сошел с ума! – Слова эти показались ему исчерпывающим объяснением происходящего, и он повторил еще более уверенно: – Все вы спятили! Одурманены! Но я не позволю тебе, да и остальным тоже…

Он оглянулся на остальных. Их было теперь шестеро: еще один успел сбежать, а эти, видимо, колебались или еще не проснулись как следует, но в любой миг тоже могли махнуть на все рукой и уйти, растаять в лесу в поисках счастья – словно до сих пор его им и в самом деле не хватало.

– Не позволю! – очень громко сказал командир, понимая, что действовать надо сразу же, пока он и в самом деле не остался в одиночестве.

Он приблизил к глазам курсоискатель и установил индекс корабля. Стрелка повернулась; она указала прямо на ручей. Командир потряс приборчик; стрелка нехотя сдвинулась – теперь она указывала вниз по ручью. Командир стиснул челюсти. Курсоискатель вышел из строя, или же такая магнитная буря бушевала кругом, что точный приборчик сбился с настройки, хотя в основе его лежала не магнитная стрелка.

– Ты доведешь нас до корабля, штурман?

– Не знаю… Кажется, я забыл, где он. Да и был ли он?

– Довольно! – прорычал командир. – Радист!

– Я! – отозвался Мозель мгновенно.

– Попробуй связаться с машиной. Другой в эту бурю не смог бы, но ты… Остальным собрать оружие и снаряжение!

Мозель долго пытался пробиться сквозь возмутившийся эфир. Наконец он доложил:

– Есть корабль. Но слышимость никуда…

– Передай: двоим вывести вездеход и, настроив курсоискатель на нас, немедленно прибыть сюда. Погрузить и доставить синтезатор.

– На корабле останется только один человек, – вполголоса напомнил Мозель. – Не слишком ли мы рискуем?

– Корабль не свихнется. Он надежен, наш барк. О каком риске ты говоришь? Планета необитаема, и я понял, почему. Люди не могут тут жить: они сходят с ума. Гибнут. Наверное, такая судьба и постигла экспедицию с Гиганта. Но мы, по какой-то счастливой случайности, оказались менее восприимчивыми к той отраве, что носится здесь в воздухе. И мы сообщим всем, что это не Исток, а планета-ловушка, жестоко карающая людей за легковерие! Мозель, пусть те, кто поведет машину, наденут кислородные маски. И вы наденьте немедленно!

Нехотя, но люди все же достали маски и, расправив, надели. Теперь они перешли на автономное питание кислородом, и никакая отрава, рассеянная в воздухе, не была им более страшна. Только штурман словно не расслышал распоряжения. Капитан подошел и сунул маску ему в руку. Штурман не сжал пальцев, и маска упала на землю, звякнув плоской коробочкой синтезатора кислорода. Командир прищурился; навигатор покачал головой:

– Не трудись… Я и так чувствую себя великолепно и ничего не имею против этого воздуха. Не бойся, я не уйду… по крайней мере, пока ты не успокоишься. Но ты не прав.

Командир махнул рукой и повернулся к Мозелю:

– Вышла машина?

– Они нас поняли, но говорят что-то несусветное, – пробормотал Мозель; голос его звучал сквозь маску глухо и казался вибрирующим. – Что-то о башнях, падающих с неба…

– Что? Дай сюда! – Командир почти вырвал рацию у Мозеля и поднес этот длинный цилиндрик с антенной поближе ко рту. – На корабле! Вы что, свихнулись?

– Башни, командир… – слабо донеслось до него. – И Брод говорит… – Что говорил Брод, осталось неизвестным: голос главного инженера ушел куда-то, и снова лишь курлыканье и скрежет слышались в эфире. Командир медленно опустил руку с аппаратом. – Проклятие! – пробормотал он. – Какие башни? В чем дело? Кто-нибудь может понять?

Никто не ответил.

– Во всяком случае, они будут здесь через полчаса, – удовлетворенно сказал командир. – А еще через полчаса мы возвратимся на корабль. Штурман, ты можешь собрать своих?

– Нет. Мы договорились встретиться тут на рассвете. Кто-нибудь да найдет доказательства…

– Да разве еще нужны доказательства того, что планета необитаема?

– Вон же они, кажется, идут! – проговорил Мозель.

– Где?

– Да вон… левее, левее!

– Это не они, – тотчас же сказал штурман.

И все мгновенно присели, стараясь затаиться и глядя туда, куда указывал радист.

13

Их было человек десять или около того – путешественники не успели сосчитать.

Да это было бы и трудно, потому что люди то появлялись меж стволов, то скрывались за ними, и шли не строем, а врассыпную. Были они высокого роста, длинноногие, смуглые, но издали трудно было определить, природный ли это цвет кожи, или потемнеть ей помогло солнце.

Они шли быстро и бесшумно, высоко поднимая ступни. Ничто не хрустело под ногами, ничто не примешивалось к тем лесным голосам, которые за несколько часов успели уже стать для путешественников привычными. Серые и коричневые шкуры были накинуты на плечи хозяев планеты и охватывали пояс, кончаясь выше колен и не мешая шагу. На одном, показалось людям с корабля, шкура была даже синей. Может быть, она принадлежала вождю, а возможно, с цветом сыграло шутку освещение: солнце уже скрылось за деревьями, и сумерки сгущались.

Путешественники затаились, нащупывая оружие. Потому что те, скользившие от дерева к дереву, были вооружены.

Они сжимали в руках толстые палки, на концы которых были насажены неровно оббитые и даже с виду тяжелые каменные топоры. У некоторых были дубины, от удара которых мог бы защитить, пожалуй, разве что пустотный скафандр, выдерживавший удары даже микрометеоров средней энергии. Двое или трое туземцев были, кроме того, вооружены копьями – длинными палками с заостренными и обожженными концами.

Конечно, не этому арсеналу было в случае чего состязаться с продуктами земной оружейной мысли. Но на войне и победитель несет жертвы, а командир вовсе не хотел потерять хоть одного из тех немногих, кто еще находился с ним.

Поэтому он жестом приказал всем сидеть тихо и не делать ни малейшего движения: кто знает, какой степенью совершенства обладал слух этих людей, чья жизнь зависела от остроты слуха и зрения и быстроты реакции.

И восьмеро пришельцев сидели немо, как камни, до того момента, пока последний из продефилировавшей перед ними стаи (или это был род или семья? Люди этого точно не помнили, историка среди них не оказалось) не скрылся, мелькая меж стволов. Путешественники чувствовали каждую каплю пота, проступавшую на лбу от напряжения. Они старались не смотреть вслед удаляющимся туземцам, чтобы ни один дикарь не почувствовал взгляда и не обернулся: тогда отряд был бы наверняка замечен, и кто знает, к каким осложнениям это привело бы. Лишь когда прошло уже достаточно времени, чтобы полагать, что тихие голоса не будут услышаны чужими, командир перевел дыхание и вытер лоб.

– Живые люди, – пробормотал он. – Дикари!

– Верхний палеолит, – предположил Манифик.

– Средний, – не согласился М’бано. – Вид топоров… – Но капитан, махнув рукой, заставил их прервать дискуссию.

– Вызывайте корабль, Мозель, – вполголоса приказал он. – Надеюсь, они не успели выехать. Обстановка меняется. Вдвоем они окажутся беззащитными даже в вездеходе. А если синтезатор погибнет…

Он не договорил, зная, что каждый представил себе будущее без синтезатора, без топлива, без возможности улететь. Мозель медленно вращал ручку настройки. Затем взглянул на командира:

– Связи нет.

– Снова буря?

– Корабля вообще нет в эфире.

– А маяк?

Мозель взглянул на индикатор:

– От помех нам и сейчас не отстроиться. Маяк не слышен.

– Связи нет, – хмуро сказал командир. – Неужели они пустились в путь втроем?

– Вряд ли, – сказал штурман. – Не новички. Известно: последний не оставляет корабля. Он скорее умрет там.

– Да, – кивнул командир. – Умрет, ты сказал?

Он умолк, обдумывая решение.

– Идем к кораблю! – сказал он наконец. – Навстречу вездеходу. Нам не впервые без курса и пеленга… Дойдем! Лишнего не брать, только оружие и снаряжение. Остальное оставим под охраной роботов.

Он почувствовал на себе взгляды остальных и счел нужным пояснить:

– Топливо и корабль важнее. Да, я понимаю, дикари пошли на охоту, и как знать, не за нашими ли… Но экспедиция не должна исчезнуть бесследно. Хоть кто-то должен долететь до Земли. Наши найдут здесь оружие и роботов. Большей помощи мы им пока оказать не можем.

– Я могу остаться, – предложил штурман.

– Нет. Ты будешь нужен на корабле.

Штурман проворчал что-то непонятное и гибко поднялся на ноги. Подойдя к роботам, он защелкал переключателями. Невозмутимые механизмы стали собирать сумки, оружие, сапоги и сносить все это в одно место. Когда они кончили, штурман перевел их в режим охраны. Остальные семь человек успели надеть комбинезоны, снаряжение и взять свое оружие, и теперь стояли короткой колонной, лица их были прикрыты кислородными масками.

Штурман поднял свой комбинезон, подержал его на руке, словно взвешивая, затем решительно швырнул на кучу добра, охраняемую роботами; туда же последовал и его излучатель.

– Тебя, видно, ничто не убедит, – сказал командир.

– Верю в здравый смысл.

Пожав плечами, командир негромко скомандовал марш.

14

Темнота уже опускалась на лес. Зашевелились ночные птицы. Роботы, оставшиеся позади, прощально поводили антеннами; возможно, они улавливали чье-то присутствие, но не двигались с места, готовые дожидаться тут и час, и день, и тысячу лет – пока прахом не рассыплется от старости металл и не испарится пластик.

Хвоя и валежник захрустели под ногами. По сторонам таинственно шелестели кусты. Иногда совсем рядом вскрикивала птица – или зверек, кто их знал тут, – и колонна всякий раз подавалась в сторону, щетинясь стволами оружия. Только штурман шел, словно на прогулке, разве что не насвистывал, – шел, как будто ничто не угрожало им, точно опасаться было нечего.

От земли исходил теплый запах. Высыпало великое множество звезд, видных даже сквозь кроны. Где-то далеко среди них было невидимое отсюда простым глазом Солнце, но оно находилось в той части небосвода, куда была сейчас обращена дневная часть планеты. Земля ничем не могла помочь своим людям, но оттого, что ее, хотя бы невидимой, не было на небосклоне, становилось еще грустнее и острей чувствовалось одиночество.

Люди шли, стараясь шуметь поменьше, но сапоги были слишком тяжелы, а техника бесшумной ходьбы успела позабыться, так что все дикари на много километров в окрестности наверняка слышали их и, может быть, уже смыкали впереди свое охотничье кольцо. Командир все убыстрял шаг, торопясь поскорее увидеть корабль невредимым и стряхнуть хоть часть груза, который все плотнее ложился на его сердце. Он шел почти наугад: солнце закатилось, а картина звезд была чуждой.

Путь привел их туда, где деревья стояли гуще. Может быть, впрочем, сгустила их темнота – незнакомые места во тьме всегда кажутся угрожающими. Что-то вроде лиан, неожиданных в таком лесу, свешивалось сверху и внезапно схватывало людей за плечи. Кусты и подлесок стали выше и, думалось, просто не могли не скрывать каких-то враждебных людям созданий.

Командир остановился на миг, словно охваченный сомнением. Бессознательно он положил и вторую руку на оружие. Это прикосновение к испытанному металлу как бы сообщило ему новый заряд уверенности. Он решительно двинулся вперед, и остальные – кое-кто из них, наверное, вздохнул про себя – последовали за ним.

Идти сразу стало труднее. Пришлось пожалеть об оставленных у ручья роботах: они прекрасно смогли бы прокладывать дорогу сквозь заросли, а поднятый ими шум был бы полезен, если в чаще водятся хищники. Хотя хищников тут, кажется, нет. Можно двигаться быстрее. Штурман и так уже, обогнав всех, скрылся в кустарнике. Надо поторопиться…

Подумав так, командир ускорил шаг и оторвался от своих спутников на несколько метров.

Дальнейшее показало, что ему не следовало делать этого.

Темное тело обрушилось на него с дерева. Мелькнув по диагонали, оно ударило командира, сбило и прижало к земле.

Это произошло мгновенно, так, что шедшие позади в первые мгновения даже не поняли, что случилось.

Треск и шумное дыхание доносились с земли. Командир и напавший вцепились друг в друга, один – стараясь приблизиться, другой – удерживая хищника на расстоянии. Когти со свистом царапали синтетик. Командир успел крикнуть лишь: «Не подходите!» Дальше он боролся молча.

Даже полностью обретя контроль над собой, люди не сразу поняли, чем тут можно помочь. Сцепившиеся клубком катались, прижимая невысокие кусты ягодника. Стрелять было невозможно. Лучевое оружие, при всех его достоинствах, в темноте могло с таким же успехом поразить своего. Нельзя было даже ударить прикладом: удар мог достаться капитану.

Наконец М’бано, пригнувшись, выхватил кинжал и сделал упругий шаг, стремясь поймать выгодный для удара миг. Клубок неожиданно метнулся ему под ноги. Не ожидавший этого физик потерял равновесие и упал. Хриплый выдох вырвался из груди людей и слился со стоном командира: наверное, хищнику удалось вцепиться ему в руку. Зверь не мог прокусить рукав, но раздробить кость он был в состоянии, даже и не повредив комбинезона. В следующий миг Манифик метнулся, чтобы сделать то, что не удалось смуглокожему физику.

Сильная рука схватила его за плечо и отшвырнула назад. Светлый силуэт скользнул мимо и склонился над кипящим сгустком теперь уже трех тел – М’бано, опомнившись после падения, вцепился руками – кинжал он выронил – в густой мех, пытаясь оторвать зверя от командира.

Подошедший вытянул руки. В них не было оружия, рукава тонкого комбинезона были засучены выше локтей. Любое, даже случайное движение когтистой лапы могло распластать и легкую ткань, и кожу, и упругие мускулы человека. Даже видавшие виды путешественники оцепенели.

Случилось по-другому. Нащупав ладонью мех, штурман изо всей силы хлестнул зверя ладонью – словно это была домашняя кошка, а не ее сильнейший и кровожаднейший родич.

Следовало ожидать, что вакансия главного штурмана тут же освободится. Зверь пронзительно зашипел, а в следующий миг, неожиданно для всех, одним скачком оторвался от командира и оказался метрах в трех в стороне. Там он остановился, словно ожидая продолжения.

Командир, поднявшись на колено, торопливо отвел предохранитель. Он не выпустил оружия, потерял лишь маску. Штурман отвел дуло в сторону. Зверь стоял понуро, зеленые глаза его погасли. Затем он повернулся и медленно утянул свое гибкое тело в заросли.

Только тут командир почувствовал, что мелко дрожит.

– Ну и ну, – пробормотал он, поворачиваясь к штурману. – Ты что? – Голос его был вялым: сказывалось потрясение. – Захотел умереть?

– Нимало, – сказал штурман. – Просто решил проверить некоторые предположения. Он тебя сильно помял?

– Кажется, ничего особенного. А если бы он тебя…

– Я ловок, и без скорлупы удобнее. Но я не думал, что он… Так и оказалось. Хотя риск, конечно, был.

– Что за предположения?

– Пока об этом рано. Но, пожалуй, надо выбираться туда, где попросторнее.

Словно поддерживая штурмана, изобиженный хищник хрипло прорычал где-то поблизости, и ему откликнулось такое количество сородичей, что возражать навигатору никто не стал.

– Поторопимся, – сказал командир. Неловко повернувшись, он едва удержал стон, и тут же закашлялся, маскируя его.