Темный Клубок

— Да ты спятил, шеф. Игла — это ловушка! Мы попадем на звезды вместе с ангелами!

Он хитер, и у него наготове простые ответы. А издерганная толпа вполне может к нему прислушаться. У Зета волосы встали дыбом в ожидании безжалостных когтей. У него нет на это времени…

Повинуясь порыву, Зет уставился в глаза Виво, открыв в собственных ужасную темную страну, которую так недавно показала ему Игла. Виво увидел лишь отблеск правды, но она тут же разрушила его сознание. К тому времени, как его тело ударилось о землю, он успел умереть тысячу раз.

Паря над площадью, Езод уклонился от рикошета энергии черного света. Это был всего лишь отзвук, но концентрированное в нем зло почти рассеяло его астральную проекцию. Флегматично приписав растерянность любопытству, чернокнижник внимательно осмотрел площадь. Он заметил силу интеллекта в основе атаки, но внизу плескалась непроходимая трясина душевных мук. Анализируя поведение орущих, мечущихся животных, Езод почувствовал первые признаки беспокойства. Может ли действительно среди этих несчастных быть кто-то с такой силой интеллекта? Душа, концентрирующая силу Черной Звезды?

Зет не отрываясь смотрел на тело Виво. Внутри его боролись растерянность, ужас и… радость? Как он это сделал? И почему его это мучает, ведь было так хорошо? И почему он чувствует вкус крови?

Услышав внезапный говор толпы, Зет понял: они все почуяли кровь. Кровавый дождь. Подняв голову, он увидел, как откуда-то сверху льются черные ручейки. Зет тут же толкнул Брокса и Керта в тень Иглы, уже зная, что спасать остальных слишком поздно.

Без предупреждения ливень сменился адской бурей. На перепуганную толпу обрушились поблескивающие внутренности, изуродованные конечности и другие нераспознаваемые части тела, пока охотники забивали свою добычу. Они носились туда-сюда с воем и грубым стрекотом, поливая толпу кровавым дождем и спускаясь кругами все ниже. Вурдалаки в суматохе уклонялись и прижимались к земле, чтобы спастись от летунов, многие поскальзывались в кровавых лужах и сбивали с ног соседей.

Зет увидел, как над толпой рассекает воздух Повелитель Ночи, едва не задевая головы когтями. На его шлеме в форме оскалившегося волка уши были похожи на крылья летучей мыши, а глаза горели холодным огнем. Сквозь всеобщий хаос прорывался грубый шепот летуна: «Мы — тьма между звезд… Умрите за нас… Мы — обещание убийства в ваших сердцах… Убивайте за нас… Мы — истина за спиной лжи… Убивайте или умрите…»

Эти слова будто нашли какой-то рычаг, спрятанный в самых глубинах их душ. Сначала обезумели Бритвенники, размахивая грубыми пиками и колунами, после на неверных обрушились Темные Шрамы с костяными ножами. Те, у кого еще остался разум, защищались. Тени, Гвозди, Статики — все ополчились друг против друга во имя Истинной Ночи. И все это время Повелители Ночи летали над ними, насмехаясь, мучая их — но убивая тех, кто пытался убежать.

Наблюдая, как умирает его стая, Зет не чувствовал ничего.

Раскинув руки, Хаз'тур пронесся между парой улепетывающих вурдалаков, почти разрезав обоих пополам, превратив двоих в четверых. Он закрутился в воздухе — интересно, сколько их ноги будут бежать самостоятельно? Но они безжизненно упали. Эта сцена его мало повеселила, а кровь продолжала петь в унисон с неистовой толпой. Услышав, как магистр Когтя заканчивает свою тщеславную речь, Хаз'тур понял, что время настало. Сгорая от нетерпения, он рванул обратно в облака.

Наблюдая, как его противник летит в небо, Жара'шан поежился, однако новички требовали его внимания. Они дрались с поразительной жестокостью, но в очень немногих поселилась истинная тьма. Его мысли снова вернулись к тому странному тихому вурдалаку. В его неподвижности было что-то от их собственного ритуала бодрствования. Жара'шану стало интересно, выжил ли необычный вурдалак. Заинтригованный, хищник полетел к монолиту.

Зет увидел, как зловещая восьмиконечная звезда снова появилась в небе, горя удовлетворенным огнем, насыщенная кровью жертв. Узнав момент, который он уже предвидел, Зет прикусил губу, внезапно заколебавшись.

— С нами все будет в порядке, босс? — спросил его Брокс, вытаращив глаза. Этот детина никогда не отличался особым умом среди других членов стаи, зато был верным.

— Действуйте по плану, — сказал Зет. — Идите. Оба.

Нервничая, Брокс и Керт нырнули под укрытие Иглы… и исчезли. Зет знал: это поворотный момент. Сейчас он может ускользнуть, и Повелители Ночи об этом никогда не узнают. Придет рассвет, и он станет Королем Шпилей.

Но этот момент был упущен. Впрочем, времени все равно бы не хватило. Зет взглянул вверх и увидел там Повелителя Ночи в волчьем шлеме.

Вурдалак смотрел прямо на него. Когда Жара'шан подлетал к Игле, глаза парня безошибочно нашли его. Будто он ждал. Такое странное поведение остановило Жара'шана, и теперь они изучали друг друга, забыв про хаос, творившийся вокруг. Жара'шан пытался понять, как вурдалак связан с монолитом. Еще один отпрыск Черного Солнца?

Взгляд вурдалака вдруг устремился вверх — это предупреждение пришло лишь на миг раньше, чем Жара'шан услышал реактивные двигатели. Он с ревом обернулся — и когти Хаз'тура ударили его прямо в грудь. Головокружительный нырок мерзавца сбросил магистра Когтя с неба, жестоко пригвоздив его к площади. Три вурдалака, оказавшиеся под ним, превратились в кровавое месиво, а каменная поверхность треснула. Инстинктивно Жара'шан откатился вбок, прежде чем Хаз'тур, пытаясь достать его когтями, тоже свалился на площадь.

Ухитрившись удержать равновесие, Хаз'тур приземлился на ноги и помчался за противником, размахивая огромными костяными секачами. Не в силах восстановиться, Жара'шан лишь мог катиться дальше. Раздробленные кости его реберного панциря разрывали грудь, как битое стекло. Мгновенное промедление стоило ему скользящего удара по одному из наплечников. Броня уцелела, но этого хватило, чтобы затормозить его бегство. Хаз'тур тут же взобрался на него, ступив ногой на грудь и придавив его к земле.

— Твоя Долгая Война — ложь… — Голос мерзавца был хриплым от удовольствия. Слюна из пасти забрызгивала броню магистра Когтя. — И ты всегда был слеп, когда дело доходило до Истинной Ночи!

Когда противник начал опускать на него костяные секачи, Жара'шан активировал реактивный ранец. Взрывной рывок оторвал его от Хаз'тура, протащив между ног орущей толпы. Пытаясь справиться с агонией, он сцепил зубы и летел по камню, высекая град искр. Побитый реактивный двигатель скакал и ревел под ним, будто живой. Внезапно выхлопные дюзы выплюнули поток огня, обжегший его закованные в броню ноги и оставивший за собой дымный след. Он в отчаянии старался отключить питание, но измученный дух машины было не остановить. Пытаясь найти блокировочные клеммы, он уже знал, что спохватился слишком поздно.

Дерзкий маневр Жара'шана обрушил Хаз'тура на землю, сбив его с ног. Тот вскочил и услышал грохот взрыва, раздающийся по всей площади, а через миг заметил яркое сияние огня на фоне ночного неба. Его глаза заблестели от восторга. Хаз'тур запрокинул голову и громогласно проревел о своей победе звездам.

Радость прервалась колющей болью в бедре. Он обернулся, но нападавший уже мчался прочь. Его черный кинжал блестел от крови Хаз'тура. Трудно поверить, но это был всего лишь очередной вурдалак — еще худее, чем остальные, и болезненно-бледный. Взглянув назад, он холодно улыбнулся хищнику, прежде чем потеряться в бушующей толпе.

Издав звериный рык, Хаз'тур устремился за нападавшим, разрывая скопище, подобно волне разрушения, пробивая себе путь секачами, кулаками и зубами. Кто-то из вурдалаков пытался убежать, кто-то ополчался против него со своим жалким оружием, но все превращались в куски мяса и костей после столкновения с ним. А затем Хаз'тур вырвался из толпы, и соперник уже ждал его.

Он стоял менее чем в двадцати шагах, скрываясь у монолита, высматривая врага холодными и изучающими глазами. На краткий миг сквозь волну ярости в сознании Хаз'тура пробилась его уходящая в небытие рациональная часть, пытающаяся анализировать и задавать вопросы. Что это за существо? Да разве мог его жалкий клинок поцарапать броню хищника, не говоря уже о том, чтобы ее проткнуть? Он был богом по сравнению с этим червем, как же тот пустил ему кровь?

Будто почувствовав сомнения Хаз'тура, вурдалак указал на него, а затем медленно провел пальцем по собственному горлу. И исчез в тени монолита. Хаз'тур и глазом не успел моргнуть.

Не вурдалак, а призрак какой-то…

Шипя от раздражения, Хаз'тур прыгнул к тому месту, где существо находилось всего несколько секунд назад, пытаясь уловить его запах, высматривая темные закоулки Иглы, чтобы разглядеть скрючившуюся фигурку. Что за фокусы?

А затем он увидел их — холодные серые глаза, взирающие на него сквозь железную паутину. Внутри Иглы! Быстрее молнии Хаз'тур ударил в сплетение нитей — но призрака уже не было, он растворился в темноте. Пока Хаз'тур высматривал вурдалака в извилинах монолита, в его ярость на миг вплелась нотка восхищения. Да, тут полно прорванных дыр, в которые может пролезть этот червь, но какой дурак будет прятаться внутри машины-убийцы? Ответ пришел к нему, несмотря на ярость: тот, кто насмехается над хищником!

Момент — и он начал разрывать Иглу. Железо было твердым, но хрупким и быстро поддавалось его костяным секачам.

Сердцем Иглы оказалась пустая вертикальная шахта. Зет прикинул, что она тянулась через весь улей, а может, и дальше, но он забирался всего на несколько уровней вглубь. Продираясь сквозь ее искривленные внутренности, он услышал, как охотник пробивает себе дорогу вслед за ним. Мимо пролетали осколки металла, тут же теряясь в бездне внизу, и Зет вздрогнул от мысли, есть ли конец падению в эту тьму. Но он-то падать не собирался.

За последние годы он поднимался по этому маршруту бесчисленное множество раз, находя прорехи в сетке, ведущей к другим ярусам улья, конечно заброшенным. Однако в них еще многим можно было поживиться, а к этой ночи он подготовился хорошо.

Металл наконец поддался, Повелитель Ночи проник внутрь, и Зет ринулся по шахте, забыв обо всякой осторожности. Он успел заметить остальных, которые ждали его там, внизу, сгрудившись в камере с другой стороны паутины. Почти добежал…

Внезапно мимо него пронеслось что-то большое и темное. От неожиданности он чуть не упал. Предмет ударился о стену шахты где-то внизу с оглушающим лязгом и отскочил в темноту. Посмотрев туда, Зет увидел в глубине вспышку света. Мгновение спустя шахта задрожала от рева двигателя, а наверх пробился луч.

Безрассудно прыгнув во внутренности Иглы, Хаз'тур камнем свалился в бездну. Этот проклятый варпом призрак обманул его! Изо всех сил спеша наверх на реактивном двигателе, он пронесся мимо своего соперника, едва разминувшись с ним, когда тот проскользнул еще в одну дыру. Охваченный яростью, Хаз'тур вернулся к ней и превратился в ком из шипов. Включив двигатели на полную мощность, хищник бросился на железный барьер.

Грохот проникновения раздался в роккритовом коридоре, но бегущие вурдалаки не оглядывались. Мерцающие светосферы — не единственное, что они оставили в туннелях. Многие и многие годы они превращали это место в смертельную ловушку, и один неверный шаг мог убить их точно так же, как и когти охотника.

Прыгая по почти невидимой проволоке, Зет почувствовал, как его охватывает паника. Он планировал сильнее оторваться от своего соперника, но на такую физическую силу не рассчитывал. Внезапно все годы планирования и поисков показались ненужными, но он продолжал держаться за обещание Иглы. Он доберется до звезд…

Хаз'тур камнем устремился вниз, прорвав паутину и врезавшись в стену всего в тридцати шагах от начала маршрута. От удара раскрошился камень и затряслось все помещение. Хищник с ревом вылетел из образовавшегося кратера, осыпаемый градом осколков, и ухитрился приземлиться на лапы. Быстро, по-птичьему двигая головой, он оценивал территорию. Низкий потолок, серые стены, испещренные трубами, проходы со всех сторон… Значит, не ярус, а служебный уровень для обеспечения жизнедеятельности улья. Этот лабиринт узких туннелей и захламленных комнат даст преимущество его добыче и совсем не годится для его собственных размеров. Смышленый малыш.

Но он их уже почуял. Их трое, и они близко. Не в силах прыгнуть, не то что летать в замкнутом пространстве, он понесся к выходу… и земля уходила у него из-под ног. Заработали сверхчеловеческие рефлексы, он зацепился за самый край пропасти и выскочил, подброшенный реактивной струей. Взглянув вниз, он зарычал, увидев гнездо шипов, торчащих из мрака. Ловушка? Его керамитовая броня раскрошила бы несчастные шипы, как спички, но сама идея возмутила Хаз'тура. Они что, собирались охотиться на него?

После этого ловушки попадались часто. Неистовый бег Хаз'тура порождал новое нападение на каждом повороте туннелей. В основном это были вариации на одни и те же темы, грубо замаскированные ямы, падающие потолки или пружинные капканы, выпускавшие шипы или вращающиеся перекладины. Иногда попадалось и что-то уникальное вроде ливня из кислоты или потрепанного лазпистолета — но все это были неуклюжие игрушки ребенка, изображающего войну. Сначала инстинкты заставляли Хаз'тура избегать ловушек, но скоро он с упоением топтал их, смеясь, когда шипы разбивались о его броню, и браво пиная отлетавшие куски.

К тому времени, когда добыча появилась в поле зрения, настроение у него значительно улучшилось, и ему хотелось продлить охоту. На расстоянии тридцати шагов он начал дразнить их душераздирающим стоном, заставив обернуться одного из трех. Через несколько мгновений этот дурак напоролся на ловушку из гвоздей. Пробегая мимо, Хаз'тур обезглавил орущего беднягу, едва взмахнув рукой. Как и следовало ожидать, это был не тот призрак. Нет, тот призрак хитер, но его жизнь висит на волоске длиной всего двадцать шагов…

Весь в поту, с бешено бьющимся сердцем, Зет знал, что надолго их не хватит. Даже поскользнувшийся Керт не задержал охотника. Когда этот дурак проткнул сам себя, нечто темное внутри Зета порадовалось, отчаянно цепляясь за что угодно, чтобы отвратить от себя эти когти, только это нисколько не помогло. Теперь тень смотрела голодными глазами на Брокса, пытаясь подобрать угол и сбросить его со счетов…

Зет уже задыхался, а вурдалак, бегущий рядом с ним, дышал спокойно. Брокс — недалекий, но сильный. И очень верный. Этот идиот мог бы убежать вперед давным-давно, но все равно оставался с Зетом плечом к плечу, несмотря на того дьявола, что уже дышал им в затылок.

Пожертвуй дураком! Парализуй его! Эта мысль промчалась в мозгу Зета и шокировала его своей жестокой логикой. Что еще хуже: он знал, что может это сделать. Просто потянуться своим сознанием и сжать. Это так легко и разумно! Но Брокс — последний из его стаи…

Они завернули за угол, и Зет увидел, что их цель перед ними. Игра окончена! Уже так близко, но и охотник настигает…

Сделай это!

И они ворвались в старый склад генераториума, продираясь через наваленные железные бочки, стремясь к открытому люку на дальней стороне. Но тут сердце Зета упало. Они не смогут запереть взрывную дверь вовремя! Когда они окажутся снаружи склада, им придется повернуться и потянуть ее, чтобы закрыть. А это займет драгоценные секунды, которых у них уже нет… а если бы кто-то толкнул ее изнутри…

Зет взглянул на Брокса, и холодное существо внутри его зашевелилось.

Сейчас!

Примчавшись к складу, Хаз'тур увидел, как более крупное животное внезапно повернулось к призраку и бросило его в туннель. Порадовавшись их стычке, он рванул вперед. Его острый нюх почуял прометий. Прометий? Он ощутил, как под ним порвалась натянутая проволока.

Уходя на неверных ногах подальше от склада, Зет обернулся и увидел Брокса. Выражение лица у большого вурдалака было спокойным и пустым. Затем крышка люка захлопнулась, а взрыв прозвучал на миг позже. Он выгнул цельнометаллический люк и сбил Зета с ног. Сжавшись в комок, он еще долго лежал во тьме, пока земля не перестала дрожать. В голове кружились две мысли, борясь за его душу: «Я не делал этого… Я это сделал…»

Хаз'тур очнулся от невероятной боли. Каждый вдох отзывался у него в груди россыпью разбитого стекла, а ноздри вздрагивали от смрада горелой плоти. Оставшийся глаз сфокусировался на лабиринте трещин на потолке. Эти переплетения бетонных фрагментов что-то значили… Кроме того, у него не двигалась шея, да и все остальное. Едва дергались лишь когти на левой ноге. Этот призрак… Призрак убил его. Тот самый призрак, что сейчас глядел на него сверху вниз холодными серыми глазами. Он наклонился над ним — и за серым проскользнула тьма, теперь хищник смотрел в два маленьких черных солнца. На кратчайший миг Хаз'тура охватил страх — а затем опустилась тьма.

Когда Зет выбрался из Иглы, на небе появились полосы красного света, в котором купалась вся площадь. Куда ни глянь, везде лежали тела: Бритвенники, Пожиратели Плоти, Темные Шрамы — все похожие друг на друга, уравненные смертью. Выжившие испуганно сгрудились в кучу, почти такие же побитые и окровавленные, как мертвые. Их лица были неподвижны — они пребывали в шоке от того, что остались живы.

Хищники тоже находились здесь, замершие и молчаливые — будто окаменели от лучей солнца прямо там, где стояли, и превратились в темные статуи. Их вожак в волчьем шлеме лежал среди них. Его броня превратилась в оплавленное месиво, а сгорбленная поза говорила о мучительной боли — но он был жив. Это хорошо, подумал Зет. Ему среди них понадобятся союзники.

Его взгляд нашел другого — того, который решит его судьбу. Над мертвыми молча парило существо без лица, оборванные края его мантии почти не касались земли. Будто призрачная птица-падальщик, видящая смысл в кровавой бойне. Возле нее так же молча шел гигант в броне. Подол его соболиного плаща промок от крови растоптанных тел.

Колдун и Повелитель. Снова слова просто появились в мозгу Зета — вместе с пониманием, что к этим древним порождениям кошмаров лучше не приближаться. Они подойдут к нему сами, когда настанет время. Зет ждал, вперив взгляд в землю, запятнанную кровью. И наконец они пришли.

— Неужто мы выдавили из этого мира все до капли? — раздался сухой шепот Повелителя. — Забрали все… и это мелкое создание пережило жатву?

Колдун не ответил, но Зет внезапно почувствовал, как тот потянулся к нему щупальцами собственной воли…

Проникал к нему в душу… Пробивал все стены, словно бумагу… Подталкивал его к самому краю…

В отчаянии Зет взмахнул своим жертвенным подношением:

— Убийство… убийство за Истинную Ночь!

С его руки свисали кровавые ошметки разорванного лица Хаз'тура.

Повелитель остановил психическую атаку едва заметным жестом и наклонился вперед. Обескровленные, но красивые черты его лица походили на высеченные из мрамора, но испещренного тенями. Глаза же были безжизненного черного цвета.

— Говоришь, ты убил хищника? — В голосе не слышалось злости. Только невозможно древняя горечь, от которой почему-то становилось еще хуже. Если ответ будет хоть на волос дальше от идеального — его ничто не спасет.

— Он был… слаб, повелитель, — выдохнул Зет, ожидая смерти.

Под губительным взглядом мгновения превращались в мрачную вечность. А потом древний кивнул:

— Да. Слабость — единственный грех, который презирает эта Галактика. — Повелитель повернулся к колдуну. — Берем его.

— Это опасно. — Слова прорывались через электрическое шипение.

— Надеюсь, колдун. — В бесцветном голосе слегка угадывалась ирония.

— Лорд Вассааго, его сущность запятнана… элементом, влияние которого я не могу оценить.

Зет приглушил волну ненависти к этому мерзавцу без лица. Тот явно тоже почувствовал на себе касание Иглы и боялся — боялся той силы, которой он станет…

— Мы все запятнаны, Езод. — Зет чуть не поморщился от желчи в голосе Вассааго. — Именно поэтому мы должны идти дальше.

— Лорд, он непредсказуем, — настаивал Езод.

— Увидим, — ответил Вассааго, отвернувшись от обоих.

«Увидите», — пообещала Игла.

Идущий в огне

Жрецы Адептус Механикус утверждали, что телепортация происходит мгновенно, но в варпе ничего нельзя было определить точно, и особенно — время. Иногда «мгновение» растягивалось в восприятии переносимого субъекта, и он впадал в состояние фуги, которое могло длиться для него несколько секунд, минут или даже часов. Большинство телепортируемых переживали при этом безумный вихрь ощущений, рожденных их душами. Каждое из них исчезало прежде, чем удавалось осознать его смысл. Немногих путников посещали краткие озарения, которые распадались в конце переброски, словно летучие паутинки по осени.

Гаррану Бранатару этот переход принес только стыд.

Он снова шагал по окруженным храмами улицам Гаруды, и белый мрамор становился черным, обугливаясь в священном пламени родного оружия космодесантника. Гарран собственными руками смастерил тяжелый огнемет и улучшал его на протяжении многих лет, приближая к идеалу с преданностью настоящего искусника. Узы, связывающие Бранатара с оружием, были крепче кровных, ведь Саламандр отковал его в пламени своей души. Воина печалило, что сегодня он принижает это родство, направляя огнемет против недостойных врагов.

Запятнанные ужасом, имперские гвардейцы на Гаруде капитулировали перед ксеносами-налетчиками, терзавшими их мир. Они отдавали своих соотечественников в рабство чужакам или приносили людей в жертву, чтобы избежать той же участи. Презренные создания; и всё же Бранатар не гордился тем, что искореняет их. Гарран знал, что все боевые братья в отделении разделяют его пренебрежение, поскольку Саламандры прочесывали город с мрачной, сдержанной эффективностью.

— Эта работа не для Сынов Вулкана, — произнес ступавший рядом Атондар, — и уж точно не для Огненных Змиев.

Хотя лицо другого воина скрывал шлем, Бранатар ощутил, что его товарищ хмурится. Атондар, хотя и свирепый в битве, отличался редкостной добротой даже по меркам Саламандр — ордена, бережно соблюдавшего завет о защите Человечества. Некоторые боевые братья считали подобную чувствительность слабостью, но Гарран верил, что она возвышает Атондара, приближает его к идеалу их потерянного примарха.

— Мы выжигаем змеиное гнездо тех, кто сотрудничает с ксеносами, брат, — ответил ему Бранатар. — Со временем люди-червяки, что выживут здесь, могут стать драконами, почитающими Императора.

И в тот момент ситуация изменилась.