Цветок Ветра кивнула.

Пурман печально качнул головой.

— Отец никогда об этом не говорил, — сказал он. — Он очень волновался из-за них, повторял, что докажет всем, но я тогда был слишком мал, и он даже не пытался рассказывать мне о чем-то серьезном.

Он нахмурился; очевидно, воспоминания о тех временах были для него не слишком приятны.

— Я не думаю, что он настолько доверял мне, чтобы делиться со мной своими тайнами, — выдавил он немного погодя.

— Моя мать уверена, что на Перне слишком много тайн, — сказал М'халл, посмотрев по очереди на обоих собеседников. — Она боится, что, если случится какая-нибудь беда, жизненно важная информация окажется утраченной, и все понесут невосполнимый ущерб.

Пока М'халл говорил, Цветок Ветра внимательно следила за выражением лица Пурмана.

М'халл, я думаю, он действительно не знает.

— Чего я не знаю? — не без раздражения спросил Пурман.

Когда этому настанет конец? — ответила встречным вопросом Цветок Ветра.

— Чему — этому? Какой конец? — уже не скрывая раздражения, воскликнул Пурман.

Он привык думать, что хорошо знает М'халла, что его приняли в Бенден-холде как своего, ценя сделанную им важную работу по формированию симбиоза личинок с виноградными лозами Бендена, но теперь он уже не был в этом уверен. Ему пришла в голову неприятная мысль: а вдруг эти двое просто издеваются над ним за то, что он сын своего отца? В молодости его жизнь настолько осложнилась, что он изменил имя с земного на перинитское. Зато с тех пор мало кто догадывался о его кровном родстве с ученым, которого весь Перн считал негодяем.

Цветок Ветра вздохнула и снова покачала головой. Потом протянула руку и легко прикоснулась своей маленькой ладошкой к крепкому кулаку Пурмана.

Простите меня, Пурман. Я так надеялась, что ваш отец передал вам свои знания.

Он говорил мне очень мало, — напряженным голосом Ответил Пурман. — А до всего остального я дошел самостоятельно.

М'халл с силой хлопнул себя по колену.

Вот видите! — воскликнул он. — Это подтверждает, что моя мать права. Не должно быть никаких тайн.

Я не то чтобы не соглашалась с нею, М'халл, — сказала Цветок Ветра. — Просто некоторые вещи не имеет смысла знать — вроде наложения швов при помощи синтетического шовного материала, — потому что такие знания не имеют технологического подкрепления.

М'халл неохотно кивнул.

Пока женщина-генетик и всадник обменивались репликами, Пурман напряженно размышлял. Потом он взглянул Нa Цветок Ветра.

— Насколько велико сходство между стражами порога и драконами?

М'халл фыркнул и коротко улыбнулся Пурману.

— Вот видите, Цветок Ветра, Пурман тоже поддерживает мою точку зрения.

Цветок Ветра кивнула и повернулась к Пурману.

— Они очень схожи. Я использовала, по большей части, ту же самую генетическую базу и ту же основную технологию.

— В таком случае с какой же целью вы их выводили?

Женщина удивленно вскинула брови и вздохнула: Ваше образование страдает пробелами, Пурман. Вам следовало бы знать, что, вводя в экосистему новую разновидность, следует всегда иметь в виду больше одной цели. Вообще-то стражи порога были предназначены для решения сразу нескольких проблем, — продолжала она. — Драконы, по своей природе, должны были поддерживать телепатическую связь лишь с несколькими избранными людьми. Но они предназначались для того, чтобы стать частью жизни человека, если можно так выразиться. Их нельзя бояться.

Значит, вы вывели стражей порога, чтобы людям было кого бояться? — в голосе Пурмана звучал откровенный скепсис.

К тому же они намного уродливее, чем драконы, — добавил М'халл. — Если человеку потребуется рассказать о драконах тем, кто никогда их не видел, он, скорее всего, скажет: похож на стража порога, только намного крупнее и очень красивый.

В таком случае получается, что ваша главная цель связана с психологией?

Это вовсе не главная цель, — голос Цветка Ветра впервые за весь разговор зазвучал ядовито. — В отличие от ваших вин.

Пурман лишь хмыкнул в ответ и жестом попросил пожилую даму — лучшего на планете генетика и врача — продолжать.

— Их глаза я разрабатывала для наилучшего видения в условиях низкой освещенности, — сказала Цветок Ветра, тщательно подбирая слова, — и особое внимание уделила восприятию света в инфракрасной части спектра.

— Не забудьте, при проектировании вы заложили в них больше способностей к эмпатии,[1] чем к телепатии, — вмешался М'халл.

Цветок Ветра бросила на него недовольный взгляд.

— Простите, — виновато проговорил всадник.

— Я переработала структуру кожи и эпидермиса, чтобы ввести в них больше скелетирующих материалов на основе кристаллов бора…

— Она хотела сделать их бронированными, — перевел М'халл.

Цветок Ветра кивнула.

— Это не сработало, — вставил М'халл.

Цветок Ветра вздохнула, а М'халл умиротворяюще замахал руками и добавил:

— Но идея была хорошая.

— Да, действительно, — согласился Пурман. — Но почему вы решили действовать именно так? Почему вы не применили все эти модификации непосредственно к драконам?

— Иметь две независимые разновидности более безопасно, — объяснила Цветок Ветра. — Разнообразие обеспечивает страховое дублирование.

Пурман кивнул, но поднял руку, прося Цветок Ветра помолчать, пока он не соберется с мыслями. Наконец он сделал нужный вывод:

— Стражи порога должны сражаться с Нитями по ночам?

— Причем сами по себе, без участия человека, — добавил М'халл. Очевидно, он что-то вспомнил; его глаза ярко сверкнули. — Однажды я видел, как это происходит. Они были великолепны. Той ночью я узнал много нового о борьбе с Нитями.

— Они выдыхают огонь?

— Нет, — ответил М'халл. — Они поедают Нить, точно так же, как огненные ящерицы. К тому же они не нуждаются во всадниках — их организуют собственные королевы.

— Королевы?

М'халл кивнул: Конечно. В этом отношении они ничем не отличаются от драконов или огненных ящериц.

— А почему у них такие крылья? — спросил Пурман. — Они такие короткие, просто куцые. Каким образом стражи летают?

Глаза Цветка Ветра недовольно сверкнули.

— Они летают точно так же, как и драконы. Я сделала крылья меньше, чтобы минимизировать опасность повреждения от Нитей.

— В таком случае зачем вы секретничаете? — гневно спросил Пурман. — Об этом должны знать все!

— Зачем? — переспросила Цветок Ветра. — Да ведь если это станет широко известно, весь Перн перестанет спать по ночам, и люди бросятся караулить свои жилища от падения Нитей! Скажите, разве много народу согласится доверить защиту драгоценных виноградных лоз одним только вашим личинкам?

— К тому же такие Падения случаются нечасто, — вставил М'халл. — По ночам уровень кислорода в атмосфере снижается, особенно на высотах от полутора тысяч до трех тысяч метров, да и воздух становится слишком холодным для только что вышедших из спор Нитей. Вы же знаете, как они развиваются: от соприкосновения с относительно плотным воздухом в стратосфере спора начинает превращаться во взрослый организм. Если они быстро попадают в теплые слои атмосферы, то выживают, падают на планету и начинают жрать. Если же воздух оказывается холоднее определенного предела, то новорожденные Нити сразу же умирают. В таком состоянии их уносит ветром, как пыль, и выбрасывает куда-нибудь в необитаемые места или в океан.

— А как быть с теми, которые все же упадут? — упорствовал Пурман.

— Точно так же, как с тем незначительным количеством Нитей, которые частенько пропускают драконы, — сказал М'халл. — Остается надеяться на то, что наземные команды найдут их и разделаются с ними.

— В самом деле, по ночам их всегда меньше — из-за холода. — Пурман напряженно задумался, поджав губы. — Ну а теплой ночью?

М'халл с сожалением покачал головой.

— Я рассказываю вам, Пурман, о том, что удалось узнать мне самому. Я задавал себе тот же самый вопрос, пытаясь придумать, каким образом можно заставить моих всадников сражаться не только днем, но и ночью — учитывая, что в темноте драконы видят лишь немногим лучше, чем люди.

Всадник снова вспомнил то давнее зрелище — он не уставал ему удивляться.

— Они собрались отовсюду, разбились по группам, повинуясь приказам своих королев, и взлетели навстречу Нитям. Сначала я находился над ними, они приближались ко мне, словно множество звезд, поднимающихся с земли. А потом они оказались надо мною и набросились на Нити, безошибочно атакуя жизнеспособные клубки.

— Они видят в основном в инфракрасном диапазоне, — пояснила Цветок Ветра. — Благодаря этому они способны различать живые Нити и погибшие, замороженные ночным высотным воздухом.

— Значит, они обладают именно ночным зрением… — чуть слышно выдохнул Пурман.

Цветок Ветра кивнула.

— Поэтому их глаза так страдают от дневного света: просто он для них невыносимо ярок.

— А почему взбесилась самка из Бендена? Почему она так отреагировала на почесывание? — спросил Пурман.

Цветок Ветра досадливо мотнула головой.

— Я хотела, чтобы они умели реагировать немедленно, если будут спать, когда на них сверху начнут падать Нити, — сказала она. — Я надеялась сделать стражей порога достаточно защищенными для того, чтобы они могли пережить соприкосновение с Нитями и защитить Перн… в том случае, если что-нибудь, случится с драконами или их всадниками.

Пурман выпрямился на стуле в струнку; последние слова, несомненно, потрясли его. Он повернулся к М'халлу в безмолвной мольбе подтвердить их или опровергнуть, но предводитель Вейра молча кивнул. Тогда Пурман все же заговорил:

— Вы думаете, что такое может случиться?

— Я не генетик, Пурман, — ответил М'халл, — но, естественно, надеюсь, что нет.

Пурман бросил на Цветок Ветра долгий вопросительный взгляд, очевидно, ожидая продолжения разговора. Не дождавшись поддержки, он заговорил сам:

— Я помню, недавно у меня возникла серьезная проблема с одним из виноградников. С таким я еще не сталкивался. Ягоды начали гнить прямо на лозе. Мне понадобилось довольно долго и упорно трудиться, чтобы выяснить, в чем дело. Оказалось, что вместо грибка, который обычно сосуществует с виноградом и даже защищает его от некоторых вредителей, появилась другая, вредоносная разновидность.

Потребовалось несколько месяцев, чтобы в конце концов создать новую форму виноградной личинки, которая смогла защитить лозу от этого грибка.

Говоря все это, он безотрывно следил за лицом Цветка Ветра, следя за ее мельчайшими реакциями. Когда он договорил, ему стало ясно.

— Вы боитесь, что нечто подобное может случиться с драконами, да?

Цветок Ветра кивнула.

— Драконы были выведены из огненных ящериц. Паразиты, представляющие опасность для огненных ящериц, могут оказаться опасными и для драконов.

Она нахмурилась еще сильнее.

— Но ведь точно так же, как в вашем случае с внесением изменений в личинки, чтобы они помогали винограду справляться с опасным грибком, так и у драконов… Те генетические изменения, которые были произведены при их создании, должны были сделать их иммунными к бактериальным и вирусным заболеваниям, которые поражают огненных ящериц… Во всяком случае, я на это надеюсь.

— Но с течением времени обязательно происходят мутации, — сказал Пурман, как бы размышляя вслух. — Сколько должно пройти времени? Какие проблемы могут возникнуть у драконов?

Цветок Ветра тряхнула головой.

— Я не знаю.

Она вздохнула и откинулась на подушку.

— По мнению эриданцев, для того чтобы новая разновидность стала частью экосистемы, должны пройти столетия, — сказала она, немного помолчав. — Как бы то ни было, даже учитывая смертельную опасность, которую представляют Нити, моя мать намеревалась потратить на исследования несколько десятков лет. Но события обернулись так, что мы успели изучить лишь самые очевидные болезнетворные факторы, связанные с огненными ящерицами, прежде чем Китти Пинг создала драконов.

Цветок Ветра снова тяжело вздохнула.

— У меня было преимущество: мне удалось провести несколько исследований перед тем, как я приступила к созданию стражей порога, но все же…

Ее голос сорвался.

— Теперь я должна отдохнуть, — сказала она, указывая мужчинам на дверь, но тут же улыбнулась Пурману. — Пойдите проведайте вашего сына. Я хотела бы, чтобы он остался здесь. Тогда я смогу научить его тому, чего не знаете вы. Она повернулась на бок.

— Все равно он должен оставаться здесь до тех пор, пока его раны не заживут.

Глава 3

Быстрый корабль, стройный корабль,

Режущий бурные волны,

Скажи мне, корабль, смелый корабль,

Любовь мою встречу ли вновь я?

Неподалеку от морского холда Полукруглый, Второй Интервал, 507 ПВ

Когда Лорана вскарабкалась к верхушке самой высокой мачты «Всадника ветра», ветер, холодный и сырой от ночного тумана, висящего над морем, плотно прижал одежду к телу. Она ничего не слышала, кроме журчания морской воды под носом корабля далеко внизу, и почти ничего не видела, так как звезды прятались за облаками, а лучи восходящего солнца еще не показались из-за горизонта.

С того самого мгновения, когда «Всадник» легко накренился, поймав парусом ветер, и выскользнул из гавани Исты, Лорана мечтала именно об этом: как она заберется на высшую точку судна, крепко обхватит мачту ногами, вскинет руки над головой и почувствует, как соленый ветер студит разгоряченные щеки. Однако ей пришлось выждать до тех пор, пока не прошел невольный страх перед креном судна, перед кажущейся ненадежностью выбленок, редко ввязанных в немыслимо длинные ванты, а потом — перед необходимостью перейти с такой надежной площадки салинга на стень-ванты, протянувшиеся на совсем уже невероятной высоте. К тому же Лоране пришлось дожидаться момента, когда никто из команды не сможет ее увидеть, потому что повисеть на мачте и почувствовать ветер было не единственной ее целью.

Девушка опустила руки и осторожным движением передвинула вперед небольшую сумку, которая висела на ремне у нее за спиной. Затем она так же осторожно вынула небольшую дощечку-планшет, к которой заранее прикрепила лист бумаги, и, потянув за нитку, вытащила из сумки палочку древесного угля. И в сером предутреннем свете Лорана принялась быстро делать набросок.