— И как же это будет? — с невинным видом полюбопытствовал Майнет.
— Может случиться все, что угодно, — ответил Барор и, пошатываясь, поднялся со стула.
— А как насчет того всадника? Ты ведь слышал, что он уже успел убить одного из местных чурбанов?
— О нем я тоже позабочусь, — сказал Барор, направляясь к выходу. — Если он все проспит, от него не будет никаких неприятностей.
Команда «Всадника ветра» разбрелась поодиночке задолго до прибытия Ж'трела. Всадник нашел Лорану в палатке ткачей. Девушка без особого успеха притворялась, что ее не интересуют образцы красивых тканей, выставленные на продажу.
— Наверно, ни одна женщина не может остаться равнодушной к такому великолепию, не так ли? — спросил Ж'трел, подойдя к ней.
— Ж'трел! — Лорана бросилась к нему, раскинув руки для объятия. — Как я рада вас видеть!
— А я — тебя, — улыбнулся девушке Ж'трел. Ему потребовалось усилие, чтобы не вздрогнуть от боли. — Морской воздух, похоже, идет тебе на пользу. — Он взял ее за руку. — Пойдем куда-нибудь, где можно присесть. И выпить.
— Я как раз знаю такое место. — Лорана повела своего старшего друга к палатке, где подавали вино и сдобные сухари на любой вкус. Они нашли столик, стоявший немного в стороне от остальных, и сделали заказ.
— Где твои файры? — спросил Ж'трел, удостоверившись, что никто не может услышать их разговора. — У меня есть для них кое-что.
Лорана оглянулась по сторонам, убедилась, что никто на них не смотрит, и мысленно позвала огненных ящериц. Гарта возникла немедленно; при виде всадника она залилась счастливым щебетом. Лорана нахмурилась и еще раз позвала Гренна. Когда же коричневый файр наконец появился, Лоране не сразу удалось уговорить его прекратить радостный громкий писк.
— Ого! Да у него уже сейчас прекрасное настроение! — с усмешкой заметил Ж'трел. Он вынул из кармана куртки два небольших свертка. — Примерь-ка это на них. Посмотрим, подойдет или нет.
В пакетах оказалась украшенная бисером миниатюрная упряжь, как две капли воды похожая на боевую сбрую драконов. Когда Лорана увидела, что вышито бисером на ремешках, у нее перехватило дыхание.
— Что это такое?
Ж'трел небрежно махнул рукой.
— Это собственная идея вышивальщицы. Я рассказал ей о крыле Гренна.
Лорана взглянула на него недоверчиво.
— Ладно, ладно, — сознался Ж'трел. — Я действительно кое-что ей подсказал.
— Так кто же все-таки придумал это написать: ученица целителя животных? — спросила она, закончив разбирать сделанную с изысканной витиеватостью бисерную надпись. Надеть сбрую на Гарту оказалось очень просто, но Гренн почему-то не давался в руки и взволнованно порхал вокруг.
— Интересно, что его так встревожило?
Протянув руку к файру, Лорана все же уговорила его сесть рядом, а потом сосредоточилась, чтобы воспринять из сознания огненной ящерицы путавшиеся один с другим образы.
— Случилась драка, — сказала она наконец, а потом возмущенно уставилась на Ж'трела. — И вы в ней участвовали! Почему вы мне сразу не сказали?
Ж'трел махнул рукой.
— Обнаглевший мужлан получил урок хороших манер, только и всего.
— Только и всего! В вашем-то возрасте! — Лорана оборвала упреки и прислушалась к огненным ящеркам. Глаза девушки широко раскрылись, лицо побледнело, и она снова повернулась к всаднику. — Знаете, Ж'трел, Гарта так и не увидела, чтобы этот человек встал. А ведь она долго следила за ним.
Ж'трел побледнел. Но прежде чем он успел ответить, кто-то подошел к нему сзади и хлопнул по спине. Это оказался Барор.
— Вы молодец, всадник! Я слышал, вы тут поставили какого-то наглеца на место! — Остекленевшими от выпитого глазами он искоса посмотрел на девушку. — И я вот что скажу: так ему и надо! — Он со стуком поставил перед всадником кружку. — Выпейте со мной!
Не дожидаясь согласия, моряк пододвинул к их столику свой стул.
— Если честно, я и подумать не мог, что это были вы. Конечно, я знаю вашего брата, всадников, суровые парни, но я подумал, что вы, в вашем возрасте… В общем, за вас!
Ж'трел, все еще бледный до синевы, сделал большой глоток из кружки, предложенной ему Барором. Моряк быстро отвернулся от всадника и кинул торжествующий взгляд на своего друга.
— Ну, Лорана, мне придется за тобой присмотреть, это уж точно. Здесь тебе не обойтись без осторожного спутника! Эй, хозяин, еще выпивки сюда! — крикнул он. — Пейте, всадник, я угощаю!
Барор навязчиво угощал всадника и девушку, сочувственно обсуждая случившееся.
— Откуда вы могли знать, верно? А он чего искал, на то и нарвался, скажете нет, всадник?
В конце концов даже у Лораны, которая старалась пить как можно меньше, начало мутиться в глазах.
Ж'трелу, который до сих пор не пришел в себя после схватки и был очень расстроен ее исходом, почему-то становилось все труднее и труднее поднимать кружку.
— Мне пора идти…
Барор что-то невнятно проворчал и вдруг поднялся со стула.
— Кажется, я вижу там капитана Таннера! — Он посмотрел на всадника и девушку. — Я сейчас вернусь.
Лорана погладила расстроенного и опьяневшего всадника по плечу. Ей никак не удавалось найти успокаивающие слова.
Барор возвратился. Теперь он был исполнен энергии.
— Все, Лорана, нам пора идти! Я говорил с капитаном: нужно поскорее поднять паруса.
— Я останусь здесь, — ответила Лорана, глядя на Ж'трела.
— Нет, нет, тебе нужно идти! — возразил Ж'трел, с усилием поднимаясь на ноги. — Я должен вернуться в Вейр и… — Он покачнулся и был вынужден ухватиться за стол.
— Вам нужно отдохнуть и посетить целителя, — ответила Лорана.
Ж'трел выпрямился и отступил от стола.
— Все это я прекрасно смогу сделать в Вейре, — сказал он. — Плыви, девочка. Я немного отдохну и отправлюсь домой. А потом найду тебя при первой возможности.
Барор слушал этот разговор, едва сдерживая ухмылку.
— Если, хочешь, оставайся, а я пойду.
Лорана взглянула на него, а потом снова на Ж'трела.
— Подождите! — окликнула она моряка, который уже пошел к выходу, и нежно обняла всадника. — Я попросила Талит'а присмотреть за вами.
Ж'трел выдавил улыбку, скрывая гримасу боли, невольно появившуюся на лице, хотя прикосновение девушки было очень легким.
— Он никогда об этом не забывает.
Синий дракон, находившийся вдали, кашлянул. Лорана нахмурилась и добавила:
— И понаблюдайте за этим кашлем! — Она поджала губы. — Могу поклясться, что он стал глубже.
Она поспешила за Барором, еще раз махнув на прощание рукой всаднику.
Моряк — и Лорана вслед за ним — обошли палатку вокруг, миновав толпу, которая медленно собиралась вокруг другого моряка. Он лежал на земле без сознания, вытянувшись во весь рост, его волосы были покрыты кровью от удара валявшимся поблизости камнем. Барор подумал мельком: убил он Таннера этим ударом или нет? Вообще-то ему было все равно.
— Мой лорд? — нервно прошептал незнакомый голос прямо в ухо Ж'трелу. — Мой лорд, уже очень поздно.
Ж'трел вздрогнул и поднял голову от стола, не понимая, где это он и как сюда попал. Вокруг было темно, лишь в руке разбудившего его человека горел фонарь.
Сразу успокоившись после того, как всадник очнулся, мужчина сказал:
— Мой лорд, мне уже давно пора закрывать.
Ж'трел сразу же ощутил беду, обрушившуюся на его дракона. С беззвучным криком он покачнулся, ощутив и утихшую было резь в помятых ребрах, и тошноту от перепоя, и резкую головную боль от начинавшегося похмелья.
— Мой лорд, вы здоровы? — тревожно спросил хозяин таверны, не зная, бежать ли ему за целителем или просто помочь всаднику поскорее убраться отсюда.
— Бывало и лучше, — ответил Ж'трел, механически вложив в ответ толику обычного юмора. — Но не тревожьтесь, я в порядке.
Стараясь ступать потверже, он направился к выходу.
Талит' ждал его на лугу неподалеку. Привычно забираясь на спину дракону, Ж'трел испытал такую боль в боку, что ему пришлось закусить губу, чтобы не вскрикнуть. Несмотря на это, он все же расслышал, что дыхание его крылатого друга звучит громче и натужнее, чем обычно.
Пока синий дракон неспешно поднимался в заметно посвежевший ночной воздух, Ж'трел перебирал в памяти события последних месяцев. Он ведь всего лишь намеревался сообщить ближайшим родственникам К'нада о его смерти. Боль от потери партнера, да и почтенный возраст легли слишком тяжелым бременем на плечи старого всадника.
Слишком много было боли… а теперь все его обязанности исполнены.
В сознании бродила еще какая-то неясная мысль, но Ж'трел никак не мог сосредоточиться на ней. Талит' снова зашелся в мучительном приступе кашля.
Талит' негромко пророкотал в ответ:
Ж'трел еще на несколько мгновений задумался, перебирая дни своей жизни. О, как же много их было!
«Передай Лоране, что я ее люблю, старый друг. Я уверен: она справится и без нас».
Ж'трел кивнул.
— Хорошо. Я устал. Пришло время нам с тобой отдохнуть, — сказал он вслух.
Еще мгновение дракон и всадник были видны в бледном лунном свете, а потом их не стало.
Глава 4
Обязанность эриданского адепта —
сохранять закрепленный за ним «-ом».
Выдержка из Эриданских эдиктов
Расслышав сквозь грохот сигнальных барабанов звук бьющегося стекла, Цветок Ветра прекратила свои неторопливые терпеливые поиски. Она вздохнула и мысленно попрощалась со стеклянной посудой, которая за последние годы превратилась в настоящую драгоценность. «Никогда у меня ничего не получается как следует, — печально призналась она себе. — Мальчик еще хуже, чем была когда-либо Эморра».
Цветок Ветра глубоко вздохнула и побрела на шум. Ей постоянно приходилось держать себя в узде, чтобы не обращать внимание на скрип суставов и болезненное сопротивление мускулов каждому лишнему сокращению. Время — и медицина — на Перне слишком отличались от того, что она знала прежде. Поэтому в свои семьдесят девять она чувствовала себя девяностолетней немощной старухой.
Грохот барабанов стих — сообщение было передано до конца, — и одновременно звон бьющегося стекла сделался тише, но Цветок Ветра успела определить, откуда он доносился. Из ее собственной комнаты. Она открыла дверь, но не стала входить внутрь.
В углу комнаты, над остатками разломанного шкафа, рыдал Тьеран. По его лицу текли слезы. Цветок Ветра еще сильнее расстроилась, заметив, что его руки кровоточат в нескольких местах, — снова кровоточат.
— Тьеран? — Непостижимо как, но ей удалось заставить свой голос звучать нормально, а не подобием вороньего карканья. «Какие же мелочи мы должны воспринимать с великой благодарностью!» — мельком подумала она.
Тощий и неуклюжий подросток отвел взгляд от стоящей на пороге старухи. Он не стал продолжать разгром, а, напротив, медленно побрел по густо усыпанному осколками полу к двери.
Цветок Ветра с трудом сдержала вздох облегчения: по крайней мере, он надел ботинки. Наметанным глазом врача она сразу же заметила, что порезы на руках в общем-то пустяковые.
Как всегда (теперь уже — почти инстинктивно), он повернулся к вошедшей правой — «хорошей» — стороной лица и наклонил шею таким образом, что шрам, пересекавший его нос, был почти незаметен.
Из всех давних ранений самым серьезным оказался шрам на носу — по крайней мере для шестнадцатилетнего мальчика, которому на протяжении последующих лет пришлось терпеть сочувственные взгляды старших и злые шутки или тихую неприязнь сверстников.
Цветок Ветра знала, что после окончания роста костей можно, в принципе, вернуть лицу мальчика нормальный облик. Если бы только она каким-то образом попрактиковалась в косметической хирургии. Если бы ей удалось раздобыть необходимые материалы. Если бы у нее имелись необходимые лекарства. Если бы она смогла прожить достаточно долго.
Они сейчас вели борьбу сразу с тремя противниками: ждали, пока он вырастет, пытались изобрести нужные инструменты и материалы, да еще и надеялись на то, что она не слишком одряхлеет к тому времени, когда можно будет сделать операцию.
И оба знали, что проигрывают.
Операцию мог бы сделать Латрел, но у него после несчастного случая в лаборатории потерял подвижность большой палец на левой руке, и молодой врач лишился возможности оперировать. Карелли так и не сумела подняться выше уровня умелой медицинской сестры. Цветок Ветра чувствовала, что могла бы обучить Тьерана — он уже многому научился, — но не мог же он оперировать сам себя.
— Где оно? — резко спросил Тьеран грубым срывающимся голосом.
Поделиться книгой: