Остров с зеленой травой (СИ)

Когда все было готово, они уселись перед удочками на складные стулья и Мэтт, предвкушая веселый разговор, с деланым безразличием спросил:

— Так ты действительно собираешься сообщить об НЛО или пошутил?

— Собираюсь. Думаю, куда лучше позвонить. Наверное, лучше в газету, быстрее приедут.

— Вообще-то быстрее всех приехала бы полиция из Кандо, — заметил Мэтт.

— А при чем здесь полиция? — раздраженно спросил Барри.

— А при чем здесь газета? — в тон ему спросил Мэтт. — Или ты думаешь, что в примятой траве газетчики разбираются лучше?

Барри ничего не ответил и продолжал сосредоточенно смотреть на поплавок. Но Мэтт не собирался оставлять его в покое.

— Ты не боишься, что тебя поднимут на смех?

Барри оторвался от поплавка и посмотрел на компаньона.

— Если ты объяснишь мне, что здесь произошло, я обещаю достать со дна озера свою бейсболку и съесть ее у тебя на глазах.

— Я с удовольствием взглянул бы на Барри, жующего пластмассовый козырек, — тихо засмеялся Мэтт, помня о рыбе, чутко реагирующей на малейший шум. — За последние сто лет, кажется, только ленивый еще не встречался с НЛО, но до сих пор никто так и не смог отщипнуть от них хотя бы маленький кусочек.

Но Барри был непоколебим.

— Ты не умничай, а лучше ответь, кто здесь вытоптал правильный овал?

— Природа… — начал было Мэтт и вдруг приложил палец к губам и едва слышно произнес: — Барри, у тебя.

Барри замер, вперившись в поплавок. Наступила напряженная тишина. Для двух заядлых рыбаков ничего более, кроме спрятавшейся под водой рыбы, уже не существовало, не то что НЛО — вся Вселенная отошла на второй план. Сначала поплавок у Барри мелко вздрагивал, потом его повело в сторону и потащило на глубину. В этот момент Барри ловко подсек невидимую рыбу и начал выбирать леску. Вскоре из воды показалась голова сазана. Барри потащил его к берегу, Мэтт подхватил сазана сачком и они с Барри ударили друг друга по рукам.

После первой удачи приятели сосредоточились на ловле, и их терпение было вознаграждено: они поймали много рыбы. Барри по привычке сделал снимок самой большой из них, предварительно распластав ее на траве и положив на нее «эталон длины»: это была плоская фирменная коробка, в которой он держал крючки. Дома у Барри хранился альбом с подобными фотографиями, помеченными датами уловов; это были немые свидетели его мастерства. Глядя на фотографию и держа в руках коробку для крючков, никто из гостей Барри уже не мог усомниться в истинных размерах пойманного экземпляра.

К десяти часам клев совсем прекратился. Рыбаки поставили палатку, спрятались в ней от солнца, перекусили на скорую руку и растянулись на надувных матрасах. Они знали, что до вечера клева все равно не будет.

Барри набрал справочную и узнал телефон редакции газеты «Трибуна» в столице штата Бисмарке. Затем принялся туда звонить.

Не решаясь отказаться от его новости сразу, без объяснения причины, в редакции Барри перебрасывали от сотрудника к сотруднику, давая ему понять, что его информация никого не интересует. Но Барри не собирался сдаваться и в итоге наткнулся на какого-то до-тошного журналиста, который согласился выслушать его до конца. Обрадовавшись, Барри начал свой подробный рассказ. Мэтт лежал с закрытыми глазами и с удовольствием слушал, ему было весело. А Барри явно злился, по нескольку раз объясняя одно и то же; судя по разговору, на том конце ему не особенно доверяли. Это стало очевидно, когда журналист начал выяснять у Барри, чем он занимается, где живет и сколько ему лет. Барри так разнервничался, что выскочил из палатки и, энергично жестикулируя, принялся ходить вдоль берега. Он кричал в телефон, что он фермер и живет на окраине Кандо, и спрашивал, какое это все имеет отношение к делу. Когда он вернулся в па-латку, лицо его пылало от возбуждения, с языка срывались ругательства.

— Он должен быть уверен, что я не умалишенный. Дерьмо! Не могу ли я сделать снимки и отослать ему на почту. Дерьмо!

— Так я не понял, они приедут или нет? — уточнил молчавший все это время Мэтт.

— А ты разве не слышал, как я объяснял, как до нас добраться?

— Мало ли, все-таки до Бисмарка далеко.

— И не они, а он один, какой-то Роберт Данн. Да куда они денутся! — вдруг воскликнул Барри. — Им сенсации как воздух нужны.

— Это точно, — согласился Мэтт и осторожно добавил: — Тебе, похоже, они тоже нужны.

Барри зло посмотрел на Мэтта.

— Ты ведь из-за этого в газету позвонил, — пояснил тот.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты же мог позвонить в офис окружного шерифа, например. Правильно? Копы ведь отвечают за порядок. А тут явный беспорядок, трава примята.

Барри заиграл желваками.

— Слушай, твоей печени сегодня невероятно везет. Ты знаешь, что я не бью лежачих.

— Извини, опять я что-то не то сказал, — улыбнулся Мэтт, отвернулся от Барри и вскоре уснул.

Возбужденный после общения с журналистом, Барри долго ворочался с боку на бок, но через некоторое время и он задремал. Ему снилось, что он стоит перед телекамерами в окружении журналистов, сующих ему в лицо разноцветные наконечники микрофонов, он дает интервью сразу нескольким центральным телеканалам.

IX

Около четырех часов рыбаков разбудил автомобильный клаксон. Они выбрались из палатки и увидели на берегу озера рядом со своим «Бьюиком» темно-синий «Форд». Около «Форда» стоял человек и махал им рукой. Мэтт потянулся, зевнул и этим ограничил свою активность, решив, что не он эту кашу заварил — не ему и беспокоиться. Но Барри и не нуждался в его помощи. Предвкушая общение с журналистом, он сел в лодку и вскоре привез на остров щуплого молодого человека лет двадцати пяти, в очках, с висящими на шее двумя фотоаппаратами и диктофоном.

У журналиста был болезненный вид и синие круги под глазами. Он, как кузнечик, легко спрыгнул с лодки на землю, отчего очки у него соскользнули на кончик носа, сунул подошедшему Мэтту узкую ладошку и представился заученной скороговоркой:

— Роберт Данн из «Трибуны».

Далее без задержки выпалил:

— А где след?

— Барри вам разве не сказал? След волной смыло. Вы, к сожалению, поздно приехали. Искренне сочувствую, — ответил Мэтт и беспомощно развел руками, показывая, что сожалеет о случившемся.

Данн с недоумением и растерянностью посмотрел на него, затем вернул съехавшие очки на переносицу и в ожидании объяснений обернулся к Барри, вытаскивавшему лодку на берег.

— Не волнуйся, Роберт, сейчас покажу тебе след, — успокоил его Барри, а Мэтту бросил: — Можешь заткнуться хотя бы на время?

Данн с укором посмотрел на Мэтта. Тот улыбнулся в ответ, снова развел руками, теперь уже как бы извиняясь, и пояснил:

— Без юмора на рыбалке никак нельзя, рыба уважать перестанет.

Данн только улыбнулся. Втроем они прошли к примятой траве. Увидев след, журналист пришел в возбуждение и торопливо заговорил, объясняя, что ему надо:

— Я сейчас буду фотографировать, а вы, Барри, не могли бы идти рядом со мной и рассказывать, что здесь произошло? Я понимаю, не очень удобно на ходу. Но поймите, у меня нет ни одной лишней минуты. И попрошу вас, не упускайте никакие детали.

— Можете не сомневаться, он не упустит, — встрял Мэтт, предварительно отойдя от Барри на безопасное расстояние.

Данн включил диктофон и начал без остановки щелкать фотоаппаратом, обходя след вокруг. Барри плелся за ним, пересказывая события раннего утра. Мэтт двигался чуть поодаль от них в том же направлении и от рассказа приятеля и вида процессии следопытов получал истинное удовольствие. Иногда Барри делал паузы и обращал внимание журналиста на места расположения опор НЛО и на сломанные стебли камышей. Данн живо реагировал на это и делал дополнительные снимки.

Завершив обход, они сели на походные стулья, и Барри еще какое-то время продолжал свой рассказ. Когда он закончил, Данн спросил:

— Вы часто здесь бываете?

— Раз пять за лето. Все от погоды зависит.

— А когда были последний раз?

— Две недели назад.

— Кроме вас, кто еще мог здесь останавливаться? Может быть, туристы?

— Какие туристы? — удивился Барри. — Ты разве не видишь, что туристам здесь нечего делать? — он вдруг вспылил. — И вообще, при чем здесь туристы?! Я тебе рассказываю, что меня едва не сбросило в воду непонятно откуда взявшейся волной, а ты мне — про туристов. Мэтт на берегу был, так и он на ногах едва устоял.

Неожиданно Мэтт пришел Барри на выручку в своей излюбленной, дурашливой и одновременно язвительной, манере:

— Да, уважаемый сэр, Барри прав, туристы тут ни при чем. Я не представляю себе, сколько туристов должно одновременно, прошу прощения, пернуть, чтобы на таком расстоянии едва не сбить человека с ног. Между прочим, о силе воздушной волны говорят сломанные камыши, если, конечно, вы в этом разбираетесь.

Спасаясь от скабрезностей Мэтта, Данн поспешил выключить диктофон. Затем снял очки, вытер лицо платком, водрузил очки на место и заговорил примирительным тоном:

— Я с вами согласен, вы были свидетелями аномального явления. Но согласитесь и вы со мной, что пока не удалось обнаружить ничего, что объединило бы в одну логическую цепочку след на острове и волну, под которую вы угодили. Возможно, что эти вещи никак не связаны. Волна могла зародиться и над островом, и над озером или даже вне озера. Вот поэтому я и пытаюсь с вашей помощью объяснить возникновение примятой травы вне связи с воздушной волной. Давайте рассуждать гипотетически: могли ведь на остров высадиться некие люди, построить некое сооружение на опорах и жить там некоторое время? Потом его разобрать и увезти. А позже приехали вы, попали под шквальный ветер, затем приплыли на остров, обнаружили след и теперь ищете связь между следом и волной, хотя, возможно, этой связи не существует.

Данн посмотрел на рыбаков, те явно заскучали от его занудства. Но он не собирался продолжать, в голове у него занозой саднила только одна мысль: как можно быстрее передать материал в редакцию, чтобы он успел попасть в утренний выпуск.

— Барри, спасибо вам за подробный рассказ. Помогите мне, пожалуйста, измерить габариты следа.

Данн вынул из кармана рулетку и направился к центру острова. «Основательно подготовился», — отметил про себя Мэтт. Барри последовал за журналистом. Вдвоем они измерили длину и ширину следа, диаметр вмятин, и Данн записал размеры в блокнот. Наблюдая за ними, Мэтт подумал, что газета выжмет из этого случая все по максимуму и что надо будет завтра купить утренний выпуск и для интереса сравнить газетную писанину с действительностью.

— И последняя просьба, — сказал Данн, приводя один из фотоаппаратов в готовность. — Можно я вас сфотографирую?

Барри с радостью согласился, а Мэтт наотрез отказался. Данна это озадачило.

— Вы чего-то боитесь? — спросил он Мэтта.

— О чем вы? Я просто не собираюсь участвовать в обсуждении идей, рожденных в чьей-то воспаленной голове. Пусть смеются над кем-нибудь другим.

— Но я не прошу вас участвовать в обсуждении чужих гипотез, — добродушно улыбнулся Данн. — Я всего лишь хочу, чтобы ваша фотография как свидетеля события попала на страницы нашей газеты. Обещаю вам, что в ваши уста не будет вложено ничего, что вы не говорили. Тем более что вы, собственно, ничего и не говорили.

Данн выжидал время, почувствовав, что оно требуется и колеблющемуся Мэтту. Это было принципиально важно — заполучить фотографии обоих свидетелей, а не одного. Мэтт действительно раздумывал, ему показалось, что стоящий перед ним субтильный журналист в очках и с жидкой косичкой на затылке совсем даже неплохой парень и что можно, пожалуй, и сфотографироваться. Но тут встрял Барри и все испортил:

— Мэтт, что ты выпендриваешься? Фотографируемся, и дело с концом. Видишь, Роберт торопится. И нам пора делом заниматься. Или ты решил мне последнюю рыбалку перед уборочной испортить?

— Знаешь что, Барри, снимайся где угодно, хоть в порнушке, а за себя я сам решу, — огрызнулся Мэтт.

Данн понял, что из-за этого вездесущего Барри не видать ему групповой фотографии. Но вида не подал, хотя удача теперь висела на волоске. Надо было спасать положение, и интуиция подсказала ему правильную тему и первый ход.

— А вечером разве рыбу ловят? — с удивлением спросил он. — Она же только рано утром клюет.

Рыбаки довольно заулыбались. Мэтт панибратски хлопнул Данна по плечу.

— Роб, приезжай к нам на рыбалку, мы тебя всему научим.

Но Данну было мало неожиданно легко достигнутого перелома в настроении рыбаков, и для полной уверенности он продолжил начатую тему.

— Так вы мне не ответили. Может быть, это ваша рыбацкая тайна, конечно, не знаю, — с обидой в голосе сказал он, посматривая на рыбаков. — Но все-таки вечером рыба клюет или нет?

Те с удовольствием стали давать ему пояснения:

— Да клюет, клюет… В жару плохо клюет, когда солнце палит… В дождь ее не дождешься… В ветреную погоду может вести себя непредсказуемо…

— Уговорили, так и быть, надо будет к вам приехать. Первый мой улов обмоем за мой счет. О'кей?.. Ну что, фотографируемся? Только давайте дружно, без раскачки. Если я опоздаю, меня из газеты точно уволят, — добавил Данн.

Рыбаки покорно встали рядом. Данн сделал несколько снимков. Потом посмотрел на часы.

— Спасибо, вы мне очень помогли. Кстати, Мэтт, а чем вы занимаетесь?

Но Мэтт не успел ответить, вместо него встрял неугомонный Барри:

— Он автослесарь, у него мастерская. Роберт, я вот что хотел тебя спросить. Как ты считаешь, это след от космического корабля?

— А где именно мастерская? — не реагируя на вопрос Барри, спросил Данн.

— В Кандо, мы оба в Кандо живем, — уточнил за приятеля Барри и вернулся к главному вопросу: — Так это космический корабль?

— Разумеется, — дело было сделано, и Данн готов был согласиться с чем угодно. — Жаль, что вы его не видели. Пока, Мэтт!

Мэтт на прощание кивнул Данну, ему уже нравился этот парень.

— А он мог быть невидимым? — не унимался Барри, желая подтвердить свою версию.

— Конечно мог, — снова согласился Данн и, спасаясь от назойливого Барри, быстро пошел к лодке.

Но тот еще помучил его вопросами, пока отвозил на берег и прощался. Когда он вернулся, они вместе с Мэттом начали перебазироваться на другую сторону острова, где с утра была подкормлена рыба. А Данн тем временем копировал на ноутбук фотографии и записи с диктофона и параллельно набирал заметку для газеты.

Телефон запел голосом Кинга «Страсть ушла, детка»[2]. Это звонил редактор отдела новостей Уорнер. Здороваясь с ним, Данн продолжал набирать текст.

— Роб, когда перегонишь материал? — нетерпеливо спросил Уорнер. — У тебя на все пятнадцать минут. Если нет времени — сокращай, мы тут разберемся. Главное — застолбить тему первыми, сам знаешь.

— Не волнуйся, я успеваю.

— Имеет смысл занять всю колонку хроники? Несколько дней продержимся?

— Занимай всю площадь. Удастся ли потом прогнать сериал на эту тему, у меня уверенности нет. Это зависит от того, что смогут накопать специалисты НАСА[3]. Я не сомневаюсь, что они здесь появятся.

— О'кей, жду.

Вскоре Данн отправил материал в газету.

Становилось прохладно. Последнее время он часто простужался. Чтобы не рисковать, надел куртку. Затем завел «Форд», на прощание посигналил рыбакам, на полную громкость включил блюзовые композиции и отправился в обратный путь. Он давно уже не слушал ничего, кроме блюза. Особенно ему нравились черные исполнители. Ему казалось, что только им удается проникнуться печальной искренностью прожитого времени и ненавязчиво поделиться ею. Ему казалось, что лишь это неспешное проговаривание простых рифмованных фраз в череде бесконечных импровизированных пассажей неспешной же, порой откровенно спотыкающейся музыки притормаживает время и продлевает жизнь.

Через час он был уже далеко от озера и острова. Возбужденный треком Лаки Питерсона «Когда стынет кровь»[4] и дурманящими ароматами нагретой за день зелени и земли, безжалостно гнал «Форд» по пустой трассе среди полей ячменя и подсолнечника. Уставшее за день солнце начало стремительно падать где-то позади машины, и его подернутый маревом ядовито-красный круг поселился в зеркале заднего вида. Наперекор грусти блюзмена и печальной картине расставания со светилом у Данна неожиданно поднялось настроение, ему захотелось подвезти по дороге домой какую-нибудь девушку и о чем-нибудь с ней поговорить. И ему повезло: он встретил ее около заправочной станции, она голосовала, размахивая сумкой, — веселая, беззаботная. Оказалось, что им по пути. Они познакомились и принялись наперебой болтать обо всем на свете. А когда наговорились вволю, уловили вдруг в вечернем воздухе токи обоюдного притяжения и, не сказав друг другу ни слова, лишь обменявшись озорными взглядами, съехали с дороги, зарылись в гущу подсолнечника и начали целоваться под стрекот готовящихся ко сну цикад и кузнечиков. Солнечные цветы[5], со всех сторон обступившие машину и в надвигающихся сумерках исполосовавшие ее длинными узкими тенями, с пониманием кивали им с двухметровой высоты отяжелевшими за лето головами. Цветам оставалось жить совсем недолго: месяца через два они должны были пойти под нож неутомимых и бездушных комбайнов.

X