Помоги проекту - поделись книгой:
Джерри Тонер, Марк Сидоний Фалкс
UPGRADE по-римски. Руководство для варваров
© Text and commentary Jerry Toner, 2016
© Издательство «Олимп – Бизнес», 2017
От автора
Я римлянин. Я сын героического народа, завоевавшего весь известный нам мир. Кроме того, я римлянин, который многого достиг. Мои предки добыли славу на полях сражений, и я продолжил их дело, отлично отслужив в легионах. Я лично знаком с императором, недавно удостоился звания консула и владею поместьями стоимостью в миллионы сестерциев. Я одинаково добросовестно относился ко всему в своей жизни: делал деньги, завел семью, добивался благосклонности богов. Никто лучше меня не смог бы раскрыть секреты успеха по-римски. До сих пор вы, варвары, могли только благоговейно восхищаться тем, на что способны мы, римляне. Однако самосовершенствование доступно даже варвару. Это руководство расскажет вам все, что нужно, дабы вы сумели раскрыть римскую часть своей души.
Мало кому эта книга пригодится больше, чем Джерри Тонеру. У него хватает дерзости наставлять других на примере великих достижений Рима, в то время как его самого они не научили ничему. Он исследует жизнь «рядовых» римлян, хотя следовало бы взять за образец великих римских героев. Его домохозяйство – хаос. Его дети бесчинствуют и относятся к нему как к разновидности домашнего раба. Он дошел до того, что позволяет жене, во всех остальных отношениях весьма примерной, настаивать на своем в таких вопросах, о которых любая приличная женщина должна молчать. Я вынужден признать, что он – ходячее подтверждение того, что возможности работы над собой не безграничны; проще говоря, в нем нет внутреннего римлянина, так что будить ему некого. Но его достойный сожаления пример не должен обескураживать остальных, и если его труд позволит мне донести свои идеи до широкой варварской аудитории, – значит, ему все-таки удалось хоть что-то стоящее.
От комментатора
Я ВНОВЬ ИМЕЮ сомнительное удовольствие работать с Марком Сидонием Фалксом. Это бескомпромиссный человек, чуждый малейшего сомнения в собственной правоте. Римляне для него были и остаются самым прославленным и процветающим из народов, когда-либо населявших землю. И хотя ученые не перестанут спорить о том, насколько его взгляды типичны для римлян в целом, его мнение наверняка прольет свет на те предпосылки, которые, на взгляд многих представителей высшего римского общества, сделали их государство великим.
Римское общество не верило в равенство. Значение имел статус. Будь то завоевание чужих земель, наказание рабов или функции главы семьи, римлянам очень нравилось быть частью иерархии. Они изо всех сил стремились занять высокое положение в обществе. Это делает Марка ценным наставником в том, как побеждать в крысиных бегах наших дней.
Римляне не стеснялись хвастаться богатством и властью. Успех и жизнь напоказ были неразделимы. Громкие титулы, сотни рабов, грандиозные пиры – римляне шли на все эти затраты, ибо они свидетельствовали о жизненном успехе.
И Марк отлично подходит для того, чтобы посвятить вас в секреты благополучия.
Римляне, помимо прочего, ставили себе четкие цели и шли к ним зачастую напролом, с беспощадной эффективностью. Этот подход – идти напролом, чтобы получить то, чего хочешь, – работал во всех областях жизни, от любви до финансов. Многое в нем актуально и сегодня.
Марк – человек империи. Я не знаю точно, когда он родился, но его взгляд на мир характерен для ранней империи I–II веков нашей эры. Нечего и говорить, что мнения, изложенные на следующих страницах, – не мои, и я не без колебаний решился познакомить с ними широкую неримскую аудиторию. Однако, надеюсь, они продемонстрируют, что римляне в своих поступках на удивление похожи на современных людей, хотя и ценили качества, весьма далекие от тех, что описываются в современных книгах о самосовершенствовании. Римлянам выпало жить в жестоком мире, где жизнь была коротка и стоила дешево. Большинство не могло позволить себе такой роскоши, как индивидуализм или личностный рост. Хотели бы вы жить по этим правилам или нет, решать вам. Короткий комментарий в конце каждой главы дает представление о контексте того, о чем рассказывает Фалкс, тем самым немного уравновешивая самые вопиющие из его преувеличений и безудержной похвальбы. Как и список литературы для дополнительного чтения в конце книги, комментарии отсылают интересующихся к основным первоисточникам и дают представление о современном научном контексте.
Глава I. Обычаи римлян-супергероев
МНОГО ДЕСЯТИЛЕТИЙ НАЗАД римский народ сбросил иго монархии и изгнал своего безудержно жестокого царя Тарквиния Гордого. В ответ царь этрусков Ларс Порсена осадил город, чтобы восстановить Тарквиния на троне и сокрушить юную республику. Для того чтобы донести до захватчика, что он никогда не победит, потребовались акты величайшего героизма, какой только знает история. Они идеально демонстрируют те душевные качества, которые сделали римлян самым процветающим из известных миру народов.
Первый связан с именем молодого благородного римлянина Гая Муция. Из-за долгой осады запасы еды в городе истощились, а цены на немногое оставшееся взлетели до небес. Муция возмущало, что Рим, наконец-то сумевший избавиться от ненавистного царя, теперь осажден этрусками, которых не раз побеждал в бою. Чтобы ответить на оскорбление, он решился на дело величайшей личной храбрости: в одиночку проникнуть во вражеский лагерь и убить чужеземного царя.
Но его беспокоило, что, если он не получит приказ консулов и городская стража заметит его, покидающего Рим, он будет арестован как дезертир за попытку бросить город в трудную минуту. Поэтому он отправился в сенат. «Сенаторы, – объявил он. – Я твердо решил переплыть через реку Тибр, проникнуть во вражеский лагерь и совершить там славный подвиг». Сенат не смог не одобрить столь благородное намерение. Спрятав под одеждой меч, Гай начал действовать. Он добрался до вражеского лагеря и понял, что как раз был день уплаты жалованья; солдаты сгрудились вокруг царского шатра, где выдавали деньги. Гай подошел ближе и смешался с толпой. В центре толпы увидел он двух человек, сидевших на царском возвышении. Тут возникло затруднение. Эти двое были почти одинаково одеты и похожи даже внешне; один, по всей видимости, был царем, но другой, скорее всего, – просто слугой. Спросить, кто есть кто, Гай, естественно, ни у кого не мог – он бы себя этим выдал. Поэтому он положился на волю случая. Он бросился к ним и сразил насмерть того, что оказался ближе.
Затем он атаковал второго, но тут на него уже набросились и схватили. К сожалению, на сей раз фортуна оказалась к нему неблагосклонна. Он понял, что убил одного из царских приближенных, а не самого царя, к которому его теперь привели. Однако даже и тогда, в роковую минуту, призвав на помощь величие духа, он сумел внушить врагам больше страха, чем испытывал сам. «Я гражданин Рима, – твердо сказал он. – Меня зовут Гай Муций, и я презираю смерть: и когда убиваю врага, и когда враг убивает меня. Храбрость свойственна римлянам от природы, равно как и умение стойко переносить страдания, и в этом я не одинок. За мной стоят бесконечные ряды мужей, одержимых такой же жаждой славы. Тебе решать, царь Порсена. Хочешь ты продолжить войну, зная, что тебе придется каждый день и час защищать свою жизнь? Что один за другим будут проникать враги в твой стан и нападать на тебя? Это война, которую мы, римляне, объявляем тебе лично!»
Царь побагровел от гнева, но его также и напугала мысль о войне непосредственно против него. Он пригрозил, что сожжет Муция живьем, если тот не расскажет ему о планах римлян. Муций мрачно рассмеялся. «Смотри и учись, на что способны римляне во имя славы», – сказал он и положил свою правую руку в огонь, пылавший на треножнике рядом. Все время, пока его рука обугливалась, Муций стоял неподвижно, не издавая ни звука, и даже капли пота не выступило у него на лице. Царь вскочил от изумления и приказал стражникам оттащить Муция от огня. «Ты больше навредил себе, чем мне, – сказал он; однако, потрясенный, добавил: – Если бы ты был моим солдатом, я оказал бы тебе великие почести, но почтить пленника могу, только отпустив обратно в Рим». На это великодушное обращение Муций ответил так же великодушно: «Ты уважаешь мужество. Поэтому позволь мне рассказать тебе добровольно то, чего из меня не вырвала бы никакая пытка. Три сотни римлян, цвет нашего юношества, поклялись напасть на тебя точно таким же образом. Мне выпало быть первым, но за каждым из нас будет приходить следующий, пока рано или поздно фортуна не пошлет нам случая тебя убить».
Царя так встревожила перспектива сделаться мишенью сотен покушений, что он предложил римлянам мир. Муций вернулся в Рим, где сенат наградил его землей к западу от Тибра, которая стала называться Муциевы луга. Римский народ прозвал его «левшой», потому что он потерял правую руку.
Второй герой, на примере которого я хочу показать вам, чего стоит быть настоящим римлянином, – Гораций Коклес. Подобно Муцию, который без колебаний сжег собственную руку, чтобы продемонстрировать силу духа, многие римляне добровольно и в одиночку шли на бой, чтобы решить исход сражения, даже когда это означало верную смерть. Герои бестрепетно отдавали жизнь за соотечественников и за рес публику.
Когда Порсена осадил Рим, Гораций Коклес вступил в схватку с двумя вражескими бойцами на дальнем конце висячего моста через Тибр, близ города[1]. Вдруг он увидел, что на него движется крупное подкрепление противника. Опасаясь, что враги сумеют прорваться по мосту в город, Коклес обернулся и приказал оставшимся позади римским солдатам немедленно покинуть мост и перерезать канаты, на которых он держится. Пока они выполняли его приказ, Коклес оставался у входа на мост и в одиночку, несмотря на множество ран, отражал атаку противника. Даже враги были потрясены его стойкостью, силой и мужеством. Наконец канаты перерубили, и мост рухнул в реку. Тогда Коклес бросился в волны, как был, в полном доспехе, предпочитая утонуть, но не достаться врагу живым. Он отдал жизнь во имя своей страны и ради славы, которая осеняет теперь его имя из поколения в поколение.
Если рассказывать о том, что сделало Рим великим, то главным окажется стремление молодых римлян повторить подвиги отцов, таких как Муций и Коклес. Какой урок из этих образцов «великоримского духа» можете извлечь вы, живущие в неге и роскоши наших дней? Какие принципы сумеете применить в собственной жизни, чтобы хоть в чем-то уподобиться нам? Этому не учат в школах, но в моей книге вы найдете все необходимые сведения.
Есть ли у вас шанс когда-нибудь в своей жизни повторить подвиг Муция? Ответ – решительное «да». Точнее говоря, у вас может и не быть случая столь же пламенно показать, чего вы стоите. Но означает ли это, что вы обречены на покорность судьбе и неудачи? Ответ – решительное «нет».
Пускай судьба приговорила вас жить в эпоху железа и слабаков, ей не отнять у вас шанса проявить свою стальную сущность. Пусть в ваших жилах течет кровь варваров – разве это позорный приговор? Всякий человек несет в себе черты своих далеких предков. От происхождения никуда не денешься. Но подлинная доблесть человека – сила его характера. Эта сила превосходит власть богатства и приносит славу и почет. Римляне, не жалея сил, насаждали и культивировали эту ценность. И я полагаю, что стремлению к славе можно научить даже последнего раба.
Нет числа примерам, когда люди поднимались в жизни из самых низких сословий. Один мой бывший раб начинал среди закованного в цепи сброда в одном из моих поместий в Центральной Италии. Я быстро заметил его трудолюбие и желание угодить и повысил до положения надсмотрщика, а в конце концов наградил за многолетнюю верную службу, дав свободу и немного земли. Сейчас этот человек низкого происхождения – друзья называют его «фермером» – хозяин собственного дома, и у него самого есть несколько рабов. Даже император может родиться за пределами Рима.
Сам богоподобный Траян, один из мудрейших и славнейших императоров, чья армия сокрушила даков и добиралась в своих походах на Восток до Евфрата, тот, чья военная добыча позволила построить огромный форум, носящий его имя, и кого сенат титуловал «Лучшим», – разве не выходец он из Испании?
В чем секрет возвышения? Если одним словом – в добродетели. Кто добродетелен и проявляет это во всех сферах своей жизни, тот поднимается все выше, следуя от достижения к достижению. Действительно, я не знаю человека поистине добродетельного, который не достиг бы при этом большого успеха. И наоборот: не знаю никого среди людей заслуженных или сделавших сколько-нибудь значительное состояние, кто бы не проявил себя добродетельным. Из этих двух фактов я делаю вывод, что добродетель для саморазвития важнее, чем что-либо еще, и, конечно, намного важнее всего, чему учат обычные образовательные заведения.
Что такое добродетель? Если коротко – это внутренняя движущая сила, которая побуждает нас выполнять наш долг перед родителями, перед страной и перед богами. Она коренится в абсолютном и заслуженном авторитете отца для детей. Ромул наделил отцов правами, которыми они пользовались до конца своих дней. Отец мог сажать сына под замок, бить его и заковывать в цепи. Если отец считал, что сын должен работать на ферме, было по сему; если решал, что дочери пора замуж, она поступала, как ей велено. В те дни отец имел право убивать своих детей и даже продавать их в рабство. И все успешные люди обязаны своими достижениями исключительно своим отцам.
Если в моем характере практически нет изъянов, если мало кто может упрекнуть меня в жадности или развращенности, – все это заслуга моего отца. Он любил землю и невысоко ставил то, чему учат в школах. Вместо школы он отправил меня в Рим, чтобы там я освоил все, что полагается уметь сыну благородного человека. Увидев меня тогда в великолепной шерстяной тоге, вы решили бы, что я отъявленный щеголь, – отец не жалел средств, чтобы научить меня правильно себя вести. Стесняться такого отца было бы безумием. Конечно, я не стану оправдывать себя, как многие, пытаясь переложить на него ответственность за мои слабости. Напротив, будь у меня шанс вернуться в прошлое и самому выбрать себе родителей, я был бы совершенно счастлив с теми, какие есть.
Быть отцом непросто. Иногда интересы государства приходится ставить выше всего. Иным римским отцам, по долгу службы и вопреки естественному чувству и желанию, приходилось казнить собственных сыновей, понимая, что интересы государства – выше связей, созданных природой и соединяющих их с родными детьми. Великий Луций Юний Брут, первооснователь нашей славной республики, возглавил восстание против Тарквиния Гордого и был избран одним из первых консулов. В этом качестве ему пришлось наблюдать казнь группы заговорщиков, пытавшихся вернуть трон изгнанному царю. Среди них были двое его собственных сыновей – Тит и Тиберий. Заговорщики – группа молодых людей благородного происхождения – при монархии могли творить все, что им заблагорассудится, поскольку были в милости у царя и рассчитывали на его личное заступничество. Теперь, когда закон сделался один для всех, они жаловались, что перестали отличаться от рабов. Цари могут брать фаворитов под свое покровительство, а закон к лести глух, поэтому они снеслись с Тарквинием Гордым, чтобы восстановить его на троне. Заговор раскрыли, заговорщиков приговорили к бичеванию и смертной казни. Закон неумолимо требовал, чтобы наказание накладывал тот, кто занимает должность консула. И человеку, который никогда прежде не присутствовал при чем-либо подобном, предстояло проследить за тем, чтобы наказание совершилось как положено.
Всех молодых придворных привязали к столбам. Никто не смотрел на них, все глаза были прикованы только к детям консула и к нему самому. Консулы заняли свои места, ликторам было приказано начинать. Они отстегали молодых людей розгами по голым спинам, а затем обезглавили их. В продолжение всей казни на лице отца отражались его истинные чувства: оно содрогалось от боли, с губ срывался крик. Но тем нагляднее была его суровая решимость и непоколебимая воля выполнить долг и проследить за исполнением приговора.
Эта решимость и сделала Рим империей. Признак хорошего лидера – ставить интересы дела превыше всего. Безусловно, нельзя забыть и непоколебимое мужество Коклеса, и самообладание Муция. Фортуна обычно берет сторону смелых, точно так же, как волны и ветер помогают умелому моряку. Но подлинного лидера отличают именно решимость и чувство долга. Эти качества побуждают людей идти за тобой через ад. Вот как ответил Сципион Старший на чей-то вопрос, почему он так уверен, что его войска сумеют победить карфагенян в Северной Африке, на их собственной земле: «Среди моих людей нет никого, кто бы не прыгнул с высокой башни в море по моему приказу».
Для неудачи есть много причин. Одни родились в плохой семье и не могут никуда деться от ее влияния. Другие родились в хорошей семье, но стали жертвами плохого воспитания. У третьих нет цели или честолюбия. Кто-то прокрастинирует[2]. Кто-то плохо выбрал жену. У иных нет подходящего покровителя, чтобы помочь в жизни. Но, пожалуй, главная причина неудачи – неспособность устроить так, чтобы люди сами хотели что-то сделать ради тебя. Многие пытаются заставить других выполнять свои приказы из страха. Но, как говорит пословица, капля меда собирает больше пчел, чем галлон желчи. Ободрение, уважение и личный пример заставят людей сделать то, на что в другом случае они не сподвигнутся.
До сих пор я говорил только о мужчинах. Но и женщинам варваров тоже есть чему поучиться у своих римских соседей. Естественно, у женщины гораздо меньше доблестей, чем у мужчины. Ей трудно прославиться в новых предприятиях, потому что ее жизнь гораздо менее богата возможностями. Женские искусства предопределены неизменными нуждами ведения хозяйства. Поэтому похвала хорошей женщине всегда проста и традиционна, а описание ее добродетелей не должно быть сложным или вычурным. Когда женщины хорошо справляются с одними и теми же немногими делами, вполне достаточно хвалить весь женский пол. Иногда, конечно, бывают случаи, когда женщины достойны личной похвалы, и в их числе прежде всего моя мать. Своей скромностью, совестливостью, целомудрием, послушанием, искусством прясть, рассудительностью и верностью она подобна всем остальным превосходным женщинам и не уступает им в добродетели и мудрости.
Она была верна своим мужьям и справедлива к детям (я ее сын от второго брака, моего отца уже давно нет в живых).
Та же война с Порсеной, которая уже обеспечила нас двумя прекрасными примерами римского героизма, дает и блестящий образец женской доблести. Многие женщины, вдохновленные примером Муция, стали искать общественного признания. В рамках мирного соглашения, которым закончилась война между Римом и Порсеной, к Порсене отослали группу римских заложников, юношей и девушек, как гарантию соблюдения договора.
Одной из заложниц оказалась молодая женщина по имени Клелия. Она сумела бежать из лагеря врага вместе с горсткой других женщин-заложниц. Клелия ускакала из плена на лошади, а потом переплыла Тибр под градом вражеских копий. Ни одна из девушек не пострадала, и Клелия всех их вернула в семьи. Когда побег раскрылся, Порсена потребовал, чтобы вместо всех заложниц вернули ее одну, и Рим согласился. Однако после того как ее вернули, Порсена, впечатленный, как и в случае с Муцием, ее отвагой, разрешил ей отобрать из оставшихся заложников половину – их он отпускал на свободу и позволял вместе с Клелией вернуться в Рим. Она даже не взглянула на девушек, но выбрала только юношей, потому что они могли продолжать войну. За исключительную преданность долгу римляне удостоили Клелию чести, которой удостаивались только мужчины: они воздвигли ее конную статую в начале Священной дороги.
Мужчина ты или женщина, но если стремишься возвыситься, тебе придется, как говорил Дельфийский оракул, познать себя. Знай свои слабые места и то, над чем надо работать. Ставь цели и неумолимо гони себя в нужную сторону. Хочешь стать претором или консулом? Хочешь иметь много рабов? Хочешь добродетельную жену? Эта книга поможет тебе всего этого достичь. Но у такого роста самосознания и результативности есть цена. Секретом римского успеха нельзя овладеть просто так, ничем не заплатив, хотя плата ничтожна по сравнению с ценностью приобретаемого.
Плата – это напряженный труд. Чем дольше я живу, тем глубже уверен, что крупнейшее различие между слабыми и могущественными – энергия, непреодолимое стремление к славе, какими бы ни оказались последствия для тебя лично. Тяжелого труда не могут избежать даже императоры. Когда Адриан сказал женщине, добивавшейся приема, что у него нет времени, она ответила просто: «Тогда не будь императором». Изучи эту книгу внимательно – и увидишь, что она позволяет «романизировать» все сферы твоей жизни. У сотен самых богатых и могущественных знакомых римлян я спрашивал, что, по их мнению, приводит к успеху. Ты тоже можешь научиться думать, как они.
Подобно Муцию, ты должен отрезать себе путь назад. Полная самоотдача, ни малейшей слабости. Славу заслужат только те, кто сосредоточен на ней неотступно: твой ум должен быть настолько переполнен жаждой славы, что ты практически уже чувствуешь ее вкус. Так же, как к врагам, ты должен быть суров к себе. Осадив отряд восставших галлов под Укселлодуном, великий Юлий Цезарь твердо решил навсегда покончить с беспорядками в этой провинции. Разместив войска вокруг городских стен, он предпринял ложную атаку по осадной лестнице, построенной специально для этой цели. Затем приказал войскам, окружавшим город, поднять крик, чтобы галлы думали, будто римляне идут в атаку на стены. Тем временем римские саперы, никем не замеченные, прорыли туннели к источникам, из которых галлы брали воду, и, под прикрытием отвлекающего маневра, отрезали их от воды. Поняв безнадежность своего положения, галлы вскоре сдались.
Цезарь принял их капитуляцию. Он не казнил уцелевших и не обратил их в рабство, как это принято. Вместо этого он приказал отрубить правую руку каждому из выживших мужчин боеспособного возраста, чтобы они больше никогда не подняли оружие против своих римских властителей. Кроме того, Цезарь рассеял эту огромную массу искалеченных людей по всей провинции, чтобы галлы наглядно убедились, как недальновидно поднимать оружие против Рима.
Всем великим людям приходится принимать трудные решения. Рубить головы императору должно быть проще, чем собаке – сесть. Он должен быть готов к заговору – даже среди собственной семьи – и к необходимости казнить самых близких людей. Божественный Клавдий, например, убил тестя, двух зятьев, свекра своей дочери (с которым они были похожи, как близнецы), Скрибонию – свекровь своей дочери, свою жену Мессалину и многих других; список слишком длинен, чтобы приводить его тут, причем все это без суда и следствия. Однако же он восседает на Олимпе среди других богов. Учитесь идти на все ради этой высокой чести.
Предназначение римлян – править миром. Другие народы умеют делать прекрасные бронзовые и мраморные статуи, красноречивее говорят или точнее рассчитывают движение светил. Судьба римлян – полновластно править этими народами. Устанавливать закон и порядок, хранить мир, проявлять милосердие к тем, кто покорился, и сокрушать тех, кому хватает дерзости восстать, – вот на что способен только Рим.
Кроме того, империя сделала нас богатыми. Глупо отрицать, что именно благодаря ей мы имеем нынешний уровень жизни. Мы, римляне, лучше всех знаем, что такое благополучие. Расслабляясь в бане или наблюдая за великолепными гладиаторскими играми, римлянин думает о том, как правильно распорядиться своим богатством. Мы контролируем богатство, а не оно нас. Великие примеры из ранней римской истории учат тому, как надо правильно поступать в жизни, чтобы в ней преуспеть. А я расскажу вам, что делать с богатством и славой, которые неотделимы от успеха.
Попросим у богов также и трудностей. Процветания может добиться любой, независимо от происхождения. Но лишь великим людям под силу справиться с невзгодами и катастрофами, постоянно сопровождающими человеческую жизнь. Кто живет в комфорте и благополучии и никогда не испытывал даже малейшего расстройства, тот взял от жизни только половину. Ты можешь считать себя великим, и эта книга в состоянии помочь стать таковым, но как об этом узнать, если фортуна не дала тебе шанса показать свою доблесть? Это все равно что выйти на олимпийское состязание одному, без соперников. Так можно завоевать венок, но не победу, тем более – не славу. Человек не знает, на что способен, пока не испытает себя. Будь готов добровольно идти навстречу опасности и риску, чтобы лучше себя узнать. Великие люди любят борьбу не меньше, чем смелые солдаты – войну.
Подобно выдающемуся гладиатору Триумфу, выступавшему во времена императора Тиберия, – обнаружив, что равных противников не осталось, ты должен сетовать, что «добыть славу больше невозможно». Величие требует риска и ведает только цель своих стремлений, а не то, что приходится претерпеть на пути к ней. Как солдат гордится ранами и похваляется окровавленным нагрудным доспехом, так же и ты радостно неси свои шрамы, оставленные жизнью. Лишь они придают ценность наслаждениям как заслуженной награде. Лишь тогда тебя уважают за добытую славу. И лишь тогда в тебе просыпается внутренний римлянин.
По легенде, Рим был основан 21 апреля 753 года до н. э. С тех пор два с половиной века им правили цари, пока около 509 года до н. э. не произошло восстание, после которого был свергнут Тарквиний Гордый и основана республика. За многие исторические детали этого периода трудно ручаться, записаны они были столетия спустя. Поэтому к мифам о римских героях надо относиться с долей разумного скептицизма. Один из фактов, о котором Фалкс благополучно забыл, – то, что Рим был, скорее всего, захвачен Порсеной, царем соседнего города Клузия. Правдивы эти истории или нет, но римляне охотно их рассказывали, потому что чувствовали себя наследниками мироощущения, которое позволило Риму покорить много окрестных городов и народов и постепенно установить свое господство сначала в Лации, области непосредственно вокруг Рима, а потом и шире – на Апеннинском полуострове.
Завоевание Италии было лишь началом. К моменту падения республиканского строя в 27 году до н. э., когда приемный сын Юлия Цезаря Октавиан стал первым императором (под именем Августа), Рим уже контролировал территорию от Ла-Манша до Черного моря и от Северной Африки до Сирии. Империя насчитывала около 60 или 70 миллионов человек и занимала территорию в двадцать раз больше современной Великобритании. По любым меркам, а уж тем более по меркам доиндустриального общества, государство было огромным.
С успехом пришло и богатство. Мощный приток в Рим денег, власти и людей радикально трансформировал то, что начиналось как традиционное аграрное общество. Императоры могли тратить гигантские суммы на строительство, на масштабные публичные развлечения, на раздачу бесплатной еды и общедоступные досуговые заведения, вроде гигантских императорских бань – терм (лучший из дошедших до нас образцов – термы Каракаллы). Изменилось и представление о том, что значит быть римлянином. Теперь Риму пришлось учиться пользоваться этой новой роскошью и досугом так, чтобы не нанести ущерба тому воинскому идеалу, которому империя была обязана своим созданием. Иногда балансировать было непросто. Многие традиционалисты категорически осуждали и изобличали «изнеженность» римского общества. Но большинству, судя по всему, нравилось наслаждаться плодами успехов когда и где только можно. Истории о героях вроде Муция Сцеволы («левши») и Брута (абсолютного образца отеческой любви и суровости) уже не только вдохновляли, но и в той же степени ужасали.
История Муция известна из «Истории Рима» Тита Ливия (1.2.12–13), а история Горация (Коклеса) – из «Истории» Полибия (6.64–65). Ливий (2.3) описывает участие Брута в казни двух своих сыновей. Рассказ Фалкса об успехах раба, которого он называет «фермером», основан на надписи
Глава II. Обуздай свои чувства
ЛИШЬ НАУЧИВШИСЬ ДУМАТЬ КАК РИМЛЯНИН, начинаешь жить как римлянин. Успех Рима произрастает из его военных побед. Условие военных побед – дисциплина. Прежде всего остального, если хочешь возвыситься над своей варварской жизнью, обзаведись внутренним стержнем.
Победа на войне зависит не только от того, сколько солдат в распоряжении военачальника, и не от храбрости самих солдат. К победе ведут навыки и дисциплина. Завоеванием мира римляне обязаны непрерывной воинской подготовке, неукоснительному соблюдению дисциплины у себя в лагерях и скрупулезному, в мельчайших деталях, вниманию к военному искусству. Без этого где бы мы были – горстка легионеров, – когда сражались против гигантского галльского войска? Или как бы справился средний римский солдат, в котором меньше шести римских футов роста, с белокурыми гигантами германских племен? Да и испанцев тоже было больше, и они были сильнее физически. Египтянам мы всегда уступали и в богатстве, и в хитрости. Что до греков, нам всегда было далеко до их познаний. Чтобы уравновесить эти недостатки, римляне брали в армию только лучших, а затем уделяли исключительное внимание их военной подготовке.
Военачальники знают, сколь важно закалять солдат постоянными упражнениями, оттачивая все приемы, какие только могут им однажды понадобиться на поле боя. Мужество солдата возрастает вместе с его профессиональной подготовкой. Тогда он рвется применить в деле то, чему его в таком совершенстве обучили. Поскольку самым смелым солдатам командир дает самые опасные задания – будь то ночная засада, атака хорошо укрепленных позиций или разведка в тылу врага, – солдат, получивший такой трудный приказ, воспринимает его как высочайший комплимент. Подобно спартанцам, которые испытывали стойкость своих сыновей, прилюдно бичуя их плетьми, военачальники требуют, чтобы солдаты стойко сносили боль от ран и подставляли свое уже битое тело для новых наказаний. Горстка таких закаленных в боях людей всегда сможет победить армию куда более многочисленную, но необученную и недисциплинированную. Новобранец при мысли о возможном ранении бледнеет, но ветеран знает, что его пролитая кровь входит в цену победы.
Завоевания Римской империи не случайны. Римляне понимают, что безделье – враг дисциплины. Даже во время длительного мира военная подготовка не прекращается. И эти тренировки во всех своих нюансах столь же тяжелы, как настоящая война. Войско легко справляется с изнурительными маршами и долгими боями. Солдат не пугает рукопашная, потому что их ежедневные тренировки можно, не кривя душой, назвать адскими. Их физическая и техническая подготовка означает, что внезапная контратака противника не сможет застать их врасплох.
Когда римские войска вступают на чужую территорию, они избегают столкновения с врагом, пока не укрепят свой лагерь. Они выравнивают площадку, если она была неровной, затем большой отряд плотников возводит вокруг нее ограду. На равных расстояниях друг от друга воздвигаются башни, между ними располагаются устройства для метания стрел, камней и других снарядов. Снаружи по периметру выкапывают ров, по четыре локтя (45 см) в ширину и в глубину. Ставятся четверо ворот – по входу с каждой стороны квадратного лагеря. Их делают достаточно большими, чтобы загонять в лагерь скот и чтобы войска могли покинуть его быстро. Внутри стен лагерь разбит на улицы, палатка командующего стоит в центре. Выделены зоны для солдатских палаток, для кузнецов и для хранения припасов.
Войска разбиты на боевые единицы. Каждая единица отвечает за собственный рацион: запасы дров, воды и пшеницы. Все делается совместно: солдаты вместе едят и так планируют сон, чтобы нести сторожевую вахту по очереди. Команды подаются звуком горна. Каждый день командующий меняет пароль, чтобы в крепость не пробрался вражеский лазутчик. Военачальник отдает и другие приказы, которые через старших офицеров попадают к центурионам и далее – к войскам. Такая линия подчинения позволяет держать под контролем все, что делают солдаты, и при необходимости разворачивать их в бою за считаные секунды.
Вступая в бой, римляне имеют план на случай любой неожиданности. Каждое решение исполняется мгновенно. В результате они почти никогда не допускают ошибок, а если допустят, то могут быстро исправить, введя в действие резервный план. Они не тревожатся, если что-либо пошло не так из-за того, что стратегия не сработала как задумано, и предпочтут потерпеть поражение из-за ошибки в стратегии, чем выиграть бой в результате случайной удачи или непродуманного порыва. Удача нужна горячим головам, план на ней не строится. Если вы хорошо все спланировали, но проиграли, – вы, по крайней мере, можете утешаться осознанием того, что сделали все возможное, чтобы это предотвратить.
Тренируя своих солдат, Рим стремится укрепить не только их тело, но и дух. Страх тоже закаляет солдата для боя. Для любого из легионеров, бежавшего с поля боя, закон требует смертной казни. Могут приговорить к смерти и за лень. Любой римский военачальник еще суровее, чем римский закон: он следит, чтобы в войске закон был один для всех и соблюдался неукоснительно. Всех тех, кто не оправдал высоких ожиданий, неминуемо ждет одна печальная судьба. Но где кнут, там и пряник. Полководцы щедро осыпают наградами солдат, проявивших незаурядную смелость. В результате в распоряжении командующего оказывается абсолютно управляемое войско. В бою армия движется, словно единое тело, – так быстро она маневрирует и мгновенно откликается на приказы. Что бы они ни делали, они действуют слаженно и очень скоро доводят дело до конца. Что бы ни доводилось им переносить, они проявляют колоссальное терпение и стойкость.
Так что римские завоевания – результат заслуг, а не везения. Принимая в расчет уровень планирования, организации и, кроме того, дисциплины, – стоит ли удивляться, что наша империя простерлась от Евфрата на востоке до Океана на западе и от плодородных ливийских земель на юге до Рейна и Дуная на севере? Правильно будет сказать, что величина империи соразмерна величию самих римлян.
Римский солдат должен соответствовать самым высоким требованиям. Как я уже говорил, любая недисциплинированность строго наказуема. Солдата, который в бою действовал вопреки приказу, казнят, даже если у него все получилось. Вой ско, которое не продемонстрировало в бою настоящей римской дисциплины, подвергают драконовскому наказанию: децимации. Для наказания выбирается одна из когорт, затем ее делят на группы по десять человек. Затем каждая группа тянет жребий, чтобы определить, кто из них будет казнен остальными девятью. Определенную таким образом жертву любого ранга и независимо от меры личной вины девять бывших товарищей забивают насмерть палками или камнями. Уцелевшим солдатам также какое-то время положен худший рацион питания, например ячмень вместо обычной пшеницы. Их даже могут заставить разбивать свои шатры за пределами заграждений лагеря, что символизирует их отдаление от армии.
Первая децимация произошла поколение спустя после того, как свергли царя, – когда молодой республике пришлось воевать с вольсками. Римские солдаты, казалось, стремились к поражению, а не к победе. Они презирали своих командиров из аристократического сословия, а те платили им ненавистью. Как бы жестоко ни обращались с солдатами военачальники, противостояние им было укоренено в войсках столь глубоко, что солдаты действовали нарочито лениво и неохотно абсолютно во всем. Им приказывали быстро наступать – они замедляли движение, приказывали работать – они отдыхали. Это было ослиное войско под командованием львов!
Когда их выстраивали в боевой порядок, они бежали от вольсков под защиту своих лагерей. Они отказывались сражаться, пока не видели, что враг подступил непосредственно к укреплениям и рубит на куски задних, не успевших добежать до лагеря. Это заставляло их наконец начать сражаться и в последнюю минуту отбрасывать врага от стен. Катастрофы не случалось, но было очевидно, что единственная забота римских солдат – защищать свой лагерь. Они не стыдились подводить Рим.
Один из командующих, Аппий, отказался мириться с разболтанным сбродом. Он хотел было собрать солдат и жестко призвать их к порядку, но другие офицеры отсоветовали ему говорить с позиции силы с людьми, от доброй воли и управляемости которых зависит его сила как командира. Те просто не захотели бы выслушивать поучения. Аппий решил временно отступить и дождаться более подходящего момента для того, чтобы войско получило по заслугам. На следующий день он приказал армии выйти из лагеря. Вольски немедленно атаковали арьергард римской колонны, и ряды солдат смешались. Паника была так велика, что невозможно было расслышать команду или выстроиться в цепь, даже римские штандарты куда-то подевались. Спотыкаясь о тела своих товарищей и брошенное ими оружие, солдаты бежали с поля боя, стремясь назад, в лагерь.
Когда наконец все солдаты до последнего вернулись в лагерь, Аппий созвал ассамблею и яростно обрушился на них. Что это за армия, заявил он, если она не соблюдает дисциплины и бросает свои штандарты? Каждый солдат, бросивший оружие или штандарт, и каждый офицер, покинувший пост, был выпорот и обезглавлен. Из остальных каждый десятый был отобран и казнен описанным выше способом. И больше никогда римская армия не шла в бой иначе, чем соблюдая дисциплину и порядок.
Успехи, которых с неизбежностью добивалась столь дисциплинированная армия, принесли с собой новую опасность: привычку к роскоши. По мере расширения завоеваний римляне богатели и могли позволять себе все больше расточительства: вкусную еду и дорогую одежду. Вместо простого рациона отцов люди баловали себя изысканными деликатесами. Как сказал Катон Старший, «разве можно быть спокойным за город, где деликатесная рыба продается чаще, чем мясо?». Но Катона не слушали. По его же словам, с желудком спорить трудно, потому что у него нет ушей. Все, что волновало людей, – это какой снедью они набьют рот.
Как предостерегал Катон, так и сбылось. Зараза изнеженности начала просачиваться даже в армию. Сципион Младший, прибыв в один из лагерей, обнаружил там разврат и роскошь, угрожавшие расстроить порядок в войсках. Он отдал приказ выставить из лагеря прорицателей и проституток и объявил, что единственное имущество, которое можно иметь солдату, – горшок, вилка и глиняная кружка для питья. Он запретил бани, сказав, что мужчина должен скрести себя сам, а не доверять это массажисту. Он запретил солдатам обедать лежа; сам обед при этом должен был состоять только из хлеба и овсянки или отварного мяса. Единственная роскошь, которую он оставил солдатам, – это разрешение каждому при желании иметь серебряную пивную кружку не более двух фунтов весом. Сам он носил простой черный плащ, заявляя, что это его траур по утраченной армейской чести.
Ничто так не погибельно, как роскошь. Она размягчает ноги мужчины банями и ходьбой по подогретым полам. Такой человек не сможет даже носить подбитые гвоздями армейские башмаки, не говоря о том, чтобы маршировать по тридцать миль в день. Все излишества разрушительны, но излишества комфорта – разрушительнее остальных. Они мешают мозгу.
Они затуманивают истину мужественности сладкой ложью тщеславия.
Кроме того, роскошь ослабляет дух. Одновременно с ногами надо укреплять и сердце. Сумеешь ли ты принять трудное, но необходимое для победы решение, если не научился контролировать чувства? Завоевывать и держать в повиновении – занятие не для мягкосердечных. Уступка чувствам может помешать тебе выполнить свой долг. Помню, как однажды мы разорили город. Его обитатели оказали сопротивление и заслужили ужасную участь. Тысячи вооруженных мужчин прорвались через стены. Жителей не спасало ни положение, ни возраст. Мы убивали без разбора. Кто бы ни попадал в плен – молодая женщина или красивый юноша, – их разрывали на куски в яростной схватке за то, кому они достанутся. Иной раз солдаты пытали жителей, чтобы заставить сказать, куда они спрятали деньги и ценности. Везде воцарился ужас войны: насилие над невинными девушками и юношами; дети, вырываемые из родительских рук; матери, доставшиеся на милость победителей; разграбленные храмы и дома; кровопролитие и пожары. Одним словом, горы трупов, реки крови, горе и насилие.
В этом хаосе ничто не было чрезмерным, ни одно преступление – недозволенным. Огонь стремительно растекался среди кварталов и дворцов, в воздухе стоял грохот проваливающихся крыш, и множество криков сливались в один душераздирающий вопль. В слепой панике некоторые жители пытались бежать, другие сжимали своих близких в последнем объятии, прежде чем их повлекут на цепи в пожизненное рабство. Были безумные матери, пытавшиеся тащить с собой детей, пока солдат не разлучал их одним ударом. Вообразите любой кошмар, и вы все равно не выдумаете ничего страшнее происходившего наяву.
Цель оправдывала эти средства. После непродолжительного страдания обитатели города признали над собой римскую власть и все ее преимущества. Короткая война принесла длительный мир. Мир принес торговлю и ремесло. Торговля и ремесло принесли благосостояние. Скоро город процветал, и, когда мне довелось вернуться туда через несколько лет, я увидел его бурное развитие: почти достроенный прекрасный новый амфитеатр, булыжные мостовые и впечатляющий форум, украшенный статуей императора.
Конечно, законы природы таковы, что порой она немилостива: то в одном краю, то в другом случается неурожай. Тогда вам приходится быть свидетелем многих горестных сцен, вызванных голодом среди горожан и сельских жителей. Имея дело с голодающими, тоже следует обуздывать эмоции. Помню, я проезжал однажды через провинцию Каппадокия во время голода. Люди в городах умирали без счета, не говоря уже о сельской местности.
Цены на пшеницу рванули вверх; я слышал даже истории, как за одну меру давали 2500 сестерциев. Сначала люди продали все самое ценное, – хотя из-за того, что сделать это пытался каждый, ценное резко обесценилось. Бедняки пытались есть все, что хоть сколько-нибудь утоляло голод. Они ели траву и желудевый хлеб, многие подорвали здоровье и умерли оттого, что жевали сено и случайно съедали с ним какое-нибудь вредное для человека растение. Многие пытались бежать в соседние области, где, по рассказам, урожаи не пострадали, но у них не было пищи, чтобы поддерживать силы в пути, так что они часто падали прямо на обочине. Другие приносили бесконечные жертвы богам, в надежде добиться от них помощи. Некоторых благородных женщин голод довел до того, что, потеряв всякий стыд, они побирались на рынке. Другие скатывались еще ниже, продавая свое тело солдатам или кому угодно за крошку хлеба. Многие родители продавали одного или нескольких детей в рабство.
Когда голод только начинался, богатые вели себя великодушно и раздавали зерно бесплатно. Как говорит пословица, голод учит лгать, – и люди обманывали и преувеличивали свои горести, чтобы добиться от богатых помощи, которую те поначалу оказывали. Но голод ширился, богатые изумлялись множеству побирушек и в какой-то момент сменили милостивое расположение духа на жесткое и безжалостное. Чтобы выжить, им приходилось сберегать съестное для себя. Некоторые из голодающих начали роптать. Они обвиняли состоятельных горожан в том, что те специально придерживают зерно в амбарах, чтобы взвинтить цены и нажиться. И власть имущие, ища спасения, удалились в свои сельские усадьбы, где у них было достаточно запасов, чтобы прокормиться.
Остальные медленно умирали голодной смертью. Их кожа иссыхала и чернела, на лицах застывало безумие, взгляд становился неподвижным. Одни истаивали, как призраки, другие до последней минуты кричали, требуя пищи. На рынке и на улицах лежали догола раздетые трупы, с них стаскивали все, что можно было обменять на еду. У людей не оставалось сил хоронить своих родных как подобает, и тела валялись непогребенными по многу дней, являя собой ужасающую картину разложения. Иногда трупами питались собаки; по этой причине оставшиеся в живых принялись убивать собак из страха, что животные впадут в бешенство и начнут охотиться на людей как на пищу. Многие ели собак. Кое-кто, по слухам, даже поедал мертвецов.
Иногда приходится ожесточать сердце не только против голодающих. Надо быть уверенным, что в собственном доме ты не станешь игрушкой женских интриг. «Не доверяй женщине, пока она жива» – гласит пословица. Не следует верить и слезам рассерженной супруги. Когда женщина рыдает, в каждой ее слезе таится ловушка. Чересчур великодушный муж скоро окажется в полной власти жены, хотя должно быть наоборот. Подобно и с рабами; пословица говорит: «Хитрый раб делит власть с хозяином». Если позволить рабам использовать вашу мягкость, скоро их будет не дозваться и не сыскать.
Позвольте мне вернуться к уроку, который я преподал вам в учебнике по управлению рабами 1. Вы должны любой ценой поддерживать порядок и время от времени без колебаний утверждать свой авторитет. Наказывайте раба, если он посмотрел на вас дерзко или недостаточно уважительно. Если вам претит наказывать его самолично, вызовите муниципальных подрядчиков, и они сделают это за вас. Их цены вполне умеренны, всего четыре сестерция за порку, и это при том, что они приходят со своими веревками и станком.
Просто позаботьтесь о том, чтобы наказание не было чрезмерным. Некоторые хозяева склонны жестко реагировать на проступки рабов, особенно на пойманных беглых. Они заковывают их в цепи, безжалостно порют или даже калечат, отрубая кисти рук или ступни. Отдаваясь во власть своего гнева, такие люди теряют самоконтроль. Наказание должно быть отмерено строго по проступку или в рамках положенного по закону. Если закон велит наказать раба отправкой на рудники, вы не должны колебаться при мысли о страданиях, которые ему придется там терпеть. Решения всегда должна диктовать рациональность. Бесполезных рабов надо продавать. Если они больны, дайте им возможность поправиться, затем избавляйтесь от них. Будьте администратором, чтобы обеспечивать баланс между рабами, родившимися и выросшими в вашем доме, и теми, кого докупили; между молодыми, которых надо учить, и старыми, которые могут заниматься обучением. Иногда это требует нелегких решений: например, продать детей служащей вам супружеской пары. Такого следует по возможности избегать, ибо это порождает недобрые чувства; но иногда подобная мера явно разумна, и тогда разум должен возобладать.
Рабов приходится жестко учить контролировать свои эмоции. Они не смеют выказывать, что на самом деле думают о хозяине. Потому-то и сочиняются басни. Рабы не могут выражать чувства открыто, опасаясь наказания, и облекают их в занятные истории. Басни восходят не к Эзопу, как принято считать, несмотря на то, что известны под его именем. Вероятно, первым, кто записал их, был Гесиод. Особенно они по нраву простому, необразованному люду, который все понимает буквально и согласен на все, лишь бы развлечься.
Говорят, именно так Менений Агриппа, чтобы примирить плебс с римской аристократией, использовал басню о ссоре рук и ног с желудком. Плебеи жаловались, что богатые все получают и ничего не производят. Басня показала им, что, хотя руки и ноги и делают всю работу, именно желудок дает им силы. Каждый элемент нуждается во всех остальных.
Мы, свободные люди (рабы, читающие это, также должны принять данный постулат – как часть подготовки к своей долгожданной будущей свободе), лишены удобства, которое дают ограничения, налагаемые суровым хозяином. Мы должны научиться управлять собственными чувствами.
Поставить заслон на пути ненужных эмоций легче, чем овладеть ими, когда они уже владеют тобой. Подобно болезни, захватив тебя, они делаются сильнее, чем твоя способность им противостоять. Кроме того, надо понимать, что разум сохраняет свою власть лишь до тех пор, пока он отделен от чувств. Как только сердце поразила страсть, человек не в силах больше удерживаться от поступков, которых он не совершил бы, руководи им разум. Такой человек становится рабом своих эмоций. Подобно рабу, сброшенному с Тарпейской скалы, он не контролирует свое тело и не в состоянии предотвратить неизбежное. Если ваш разум тонет в гневе, любви или иной страсти, он не в силах остановить ваше падение. Лучший способ – отвергнуть гнев сразу же, как только он поднял голову. Охваченному яростью трудно вернуться на правильную дорогу. Врага, повторюсь, надо останавливать у ворот, потому что, ворвавшись в крепость (голову), он не пощадит пленников. Моя цель выше, чем просто существование. Я рожден для участи более великой, нежели служить рабом своему телу. Его я рассматриваю как буферную зону, которая может получать удары и ранения, но ничто не достигает моей души. Мое тело живет среди опасностей, но, что бы ни случилось, моя душа свободна. Я не позволю физическим потребностям склонить меня ко лжи или к позиции, недостойной человека чести. Если понадобится, я пресеку свою связь с телом и умру. Но пока я вынужден сосуществовать с ним, это не отношения равных. Душа – судья во всех спорах.
Презирать свое тело – верный путь к личной свободе. Принимать удары судьбы – еще один путь. Несчастья – естественная часть жизни. Свободный человек в состоянии преодолеть препятствия, с неизбежностью встающие на пути, которым он следует по жизни. Достойная жизнь в легкие времена – не бог весть какая добродетель. Как у нас говорится, «в спокойном море каждый мореход». Не стоит особо сочувствовать тем, кто обостренно реагирует на трудности.
Помню, однажды в Риме подошли к концу запасы продовольствия. Не голод, как вы понимаете, – просто несколько кораблей с зерном задержались из-за встречного ветра; но этого хватило, чтобы поползли слухи о том, что провизия кончается, и многие принялись запасаться впрок, тем самым усугубляя проблему. Люди были напряжены; уже стали собираться отдельные группы, чтобы обсудить планы государственного переворота; некоторые даже выходили по ночам, чтобы развесить таблички с жалобами на правительство. Все это добавляло смятения и без того неспокойному городу. Император справедливо не пожелал терпеть такое поведение. За информацию о зачинщиках была объявлена награда, и скоро объявились информаторы. Так или иначе, волнения продолжались, пока корабли с зерном не вошли в гавань Остии и император не устроил несколько гладиаторских боев, якобы с целью отпраздновать их прибытие, а на самом деле – попытаться встряхнуть и развлечь угрюмый плебс.
Естественно, бывают и критические ситуации, когда людям надо помогать. При императоре Тиберии, например, был случай. Построенный за гроши деревянный амфитеатр в Фиденах, городке близ Рима, не слишком щепетильным местным предпринимателем по имени Атилий для какого-то гладиаторского поединка, рухнул прямо во время представления. Непрочное сооружение погребло под собой пятьдесят тысяч человек, собравшихся поглазеть на бои, только-только разрешенные вновь после предшествовавшего императорского запрета на подобные зрелища. Погибли не менее двадцати тысяч человек, и бессчетное количество народу получило раны. Уцелевшие в отчаянии изрыгали проклятья, пытаясь найти своих близких среди изувеченных тел. Тогда знатнейшие фамилии распахнули свои двери для оказания помощи: всех, кто приходил, невзирая на их статус, обеспечивали перевязочными материалами и врачами. Все зрители тех игр получили кое-какую компенсацию. Проблему создал жадный плебс, поэтому сенат постановил, что впредь игры разрешается устраивать только тем, кто вправе принадлежать к сословию всадников, поскольку их высокое положение делает их менее подверженными простонародной алчности. Было также решено, что амфитеатры отныне следует строить только на фундаменте.
Извержение Везувия, разрушившее города Помпеи и Геркуланум, – еще один прекрасный пример высоких душевных качеств, присущих лучшим из лучших. Старший Плиний в то время командовал флотом неподалеку, в Мизене. В момент начала извержения он работал над книгой, греясь на солнце, прежде чем принять холодную ванну перед обедом. Движимый любознательностью, он решил было поехать на разведку, но тут получил письмо от одной благородной женщины по имени Ректина, чей дом стоял у подножия горы. Она оказалась в ловушке, из которой вырваться можно было только на лодке. В ужасе она умоляла Плиния спасти ее от страшной судьбы. Он немедленно изменил свои планы – и то, что начал как наблюдатель, закончил как герой.
Плиний приказал снарядить военные корабли и сам поднялся на один из них, намереваясь спасти многих людей, а не одну лишь Ректину, потому что эта живописная полоса берега была густо населена. К нашему горькому сожалению, когда корабль подходил к берегу, этот великий человек погиб, сраженный падающими обломками[3].
Его племянник Плиний Младший оставался в доме со своей матерью. Друг дяди, родом из Испании, убеждал их бежать, утверждая, что именно этого хотел бы Плиний Старший. Молодой человек отказывался, отважно заявляя, что не собирается заботиться о своей безопасности, пока не убедится в дядиной. Его молила уехать мать. «Ты молод и можешь спастись, – говорила она, – что до меня, я стара и медлительна, но, зная, что не стала причиной смерти сына, я смогу умереть спокойно». Но он продолжал упорствовать, и лишь когда дом уже готов был рухнуть, покинул его. Однако мать он взял с собой, хоть ему и пришлось буквально тащить ее на себе. Удалившись от здания на безопасное расстояние, они остановились передохнуть и, обернувшись, увидели, как движется земля, а море убегает прочь, словно при землетрясении, и суша усеяна множеством морских тварей.
Конечно, эти мелкие детали не важны для истории. Я рассказываю о них единственно для того, чтобы подчеркнуть, какую пользу может принести несчастье. Когда кругом паника, города рушатся или уходят под землю, население гибнет, земля содрогается, – ничего удивительного, что большинство людей охвачены страхом. Ужас приводит некоторых в такое смятение, что они сходят с ума. Других он делает добычей суеверий. Никогда ты не встретишь пророчеств мрачнее, чем в моменты, когда страх, перемешанный с религиозностью, поражает умы даже рассудительных прежде людей. Трудно сохранить ясный разум во время великих потрясений. Только самые уравновешенные в силах овладеть своими эмоциями. Не бойся стресса: подвергаясь ему, ты лучше научишься с ним справляться. Подобно тому как тела моряков закаляют шторма и бури, руки фермеров – физический труд, а плечи солдат крепнут от метания дротиков, так же и ты укрепляй свой разум, чтобы он устоял в самых отчаянных обстоятельствах. Возможно, ты даже научишься смеяться над опасностью. Одного моего друга застиг в море сильный шторм. Рабы рыдали от ужаса при мысли о том, что может случиться. «Не плачьте, – утешил он их, – в завещании я даровал всем вам свободу».
В любой миг ты можешь встретиться со смертью, когда она сразит кого-то из семьи или друзей. Прибереги сострадание для самых дорогих сердцу. Несколько лет назад я потерял любимого сына Марка – мальчика, от которого ждал многого и на которого возлагал надежды своей старости. Его смерть стала для меня таким ударом, что еще долго ничто не было мне в радость. Я словно лишился глаза. Не стану на этих страницах публично изливать свое горе, – лучше поучитесь у меня самоконтролю. Но даже теперь, по прошествии времени, я не могу забыть его очаровательного лица, прелести его немного шепелявой речи, первых проблесков его таланта и острого ума. Я был для него всем, как и он для меня. Он отдавал мне всю свою любовь, предпочитая меня няне, бабушке и даже любимой матери. Клянусь своим печальным сердцем, его отлетевшим духом и тем божеством в его усыпальнице, которому я каждый день молюсь, что я увидел в нем одаренность, которой не встречал больше ни в ком. То, что он схватывал все на лету, врожденное трудолюбие, добрый нрав – все это должно было внушить мне тревогу. Часто мы видим, как те, кто рано созрел, умирают молодыми. Словно бы в мире живет какая-то злая сила, находящая удовольствие в том, чтобы поражать самых многообещающих и не позволять нашей радости выходить за пределы, положенные смертным.
Марк был превосходен во всем. У него была прекрасная латынь, он безупречно произносил каждую греческую букву и владел этим языком, как родным. В каждом его действии заключалось обещание будущего величия. Он обладал такими прекрасными качествами, как смелость, достоинство и сила духа, позволявшая не замечать ни страха, ни боли. Какое мужество выказал он во время своей восьмимесячной болезни! Доктор восхищался его стойкостью. Как утешал меня Марк в свои последние минуты! Даже в бреду его мысли возвращались к урокам и к тому, что он выучил в школе. Когда он умер, вместе с ним умерли мои надежды. Его ждал путь, ведущий к высочайшим государственным должностям, – вместо этого я держал в объятиях холодное, побелевшее тело.
Надеюсь, у меня хватит стойкости, чтобы быть достойным его в оставшиеся мне годы. Жизнь должна иметь хоть какой-то смысл, чтобы ее можно было вынести. Мудрецы учат, что только литература способна дать подлинное утешение в невзгодах, поэтому я начал писать.
Женщины тоже могут рассматривать трудности, которые посылает им судьба, как средство продемонстрировать свое внутреннее достоинство. Мне напомнили историю Аррии, чей муж Цецина Пет и их сын заболели одновременно. На выздоровление уже никто не надеялся. Мальчик умер; он был исключительно красив и мил, и родители имели много оснований его любить помимо того, что он был их сыном. Аррия организовала его похороны и присутствовала на них, не сказав мужу о смерти ребенка. Когда Цецина спрашивал, она вела себя так, будто их сын жив и чувствует себя лучше, уверяла, что он хорошо спал и что к нему возвращается аппетит. Когда же она не могла справляться с одолевающим ее горем, то выходила из комнаты поплакать, а потом, овладев собой, возвращалась в комнату совершенно спокойная, словно действительно оставила горе за порогом.
Поделиться книгой: