Сыны Дракона

Эйнис не желал и слышать о таком. Он предпочел отправить вдовствующую королеву в ее палаты в башне Морского Дракона, велев оставаться там.

К концу 41 года от З.Э. почти все королевство стояло на грани настоящего мятежа против дома Таргариенов. Четыре ложных короля, восставших после смерти Эйгона Завоевателя, теперь казались сущими фиглярами по сравнению с угрозой нового восстания, ибо эти новые мятежники верили, что являются воинами Семерых и ведут священную войну против безбожной тирании.

На зов верховного септона откликнулись десятки благочестивых лордов во всех Семи Королевствах, они опускали стяги Таргариенов и объявляли о своей верности Звездной септе. Сыны Воина прогнали строителей от незаконченного Красного замка и захватили ворота столицы. Они теперь решали, кому можно вступать в Королевскую Гавань и покидать ее. На дороги вышли тысячи Честных Бедняков, принуждая путников объявлять, стоят ли те «за богов или за скверну». Толпы собирались и шумели у ворот замков до тех пор, пока лорды не выходили и не отрекались от Таргариенов. Принцу Эйгону и его супруге пришлось прервать монаршее путешествие и искать укрытия в замке Крейкхолл. Посланник Железного банка Браавоса, отправленный в Старомест на переговоры с лордом Хайтауэром, отписывал в банк, что именно верховный септон теперь «подлинный король Вестероса во всем, кроме титула».

Новый год застал Эйниса все еще на Драконьем Камне. Короля терзали страх и нерешительность. Хотя его милости было всего тридцать пять лет, говорили, что выглядел он на все шестьдесят, а великий мейстер Гавен сообщал, что король часто бывал прикован к ложу спазмами желудка и слабостью кишечника. Когда ни единое лекарство великого мейстера не возымело действия, заботу об Эйнисе взяла на себя вдовствующая королева, и его милость, казалось, пошел на поправку… Но лишь затем, чтоб внезапно лишиться чувств при вести о том, что тысячи Честных Бедняков окружили Крейкхолл, где поневоле загостились его сын и дочь. Тремя днями позже король скончался.

Эйнис Таргариен, первый этого имени, был предан огню во дворе Драконьего Камня, как и его отец. В последний путь его милость провожали сыновья Визерис и Джейхейрис, двенадцати и семи лет, и пятилетняя дочь Алисанна; отпевала его королева Алисса. Вдовствующей королевы Висеньи на похоронах не было – не прошло и часа со смерти Эйниса, как та оседлала Вхагар и улетела на восток, за Узкое море.

Когда она вернулась, с ней был принц Мейгор – верхом на Балерионе.

Мейгор опустился на Драконий Камень ровно на тот срок, какой потребовался для коронации – и не изысканной золотой короной с изображениями Семерых, которую так любил Эйнис, а железным венцом их отца, усеянным кроваво-красными рубинами. Висенья водрузила этот венец на чело сына, а собравшиеся лорды и рыцари преклонили колени, когда он провозгласил себя Мейгором из дома Таргариенов, первым этого имени, королем андалов, ройнаров и Первых людей и Защитником Державы.

Осмелился возразить лишь великий мейстер Гавен. Старик заявил, что по всем законам наследования – законам, что сам Дракон утвердил после Завоевания, Железный трон должен перейти к Эйгону, сыну короля Эйниса.

– Железный трон достанется тому, кто в силах им завладеть, – ответил Мейгор.

После этого он приговорил великого мейстера к немедленной казни и собственноручно снял старую седую голову Гавена с плеч единым взмахом Черного Пламени. Ни королева Алисса, ни ее дети не были свидетелями коронации Мейгора. В считаные часы после похорон вдова Эйниса отправилась в замок своего лорда-отца на лежащем неподалеку Дрифтмарке. Мейгор лишь пожал плечами, когда ему об этом доложили… после чего удалился с мейстером в Палату Расписного стола, чтобы надиктовать письма великим и малым лордам королевства.

В тот день разлетелась сотня воронов, а на следующий, оседлав Балериона, отправился в полет и сам Мейгор. Его сопровождала вдовствующая королева Висенья на Вхагар. Путь лежал через Черноводный залив в Королевскую Гавань. Возвращение драконов вызвало беспорядки в городе: сотни людей пытались бежать, но лишь упирались в запертые и запечатанные ворота. Сыны Воина удерживали городские стены, тот беспорядок, что позже станет Красным замком, и септу Поминовения на холме Рейнис, превращенную ими в крепость. Таргариены же подняли знамена на холме Висеньи и призвали туда всех верных им. Откликнулись тысячи. Висенья Таргариен провозгласила, что ее сын Мейгор явился, чтобы стать их властителем:

– Он истинный король, кровь Эйгона Завоевателя, который был моим братом, моим супругом и моей любовью. И любой, кто сомневается в праве моего сына на Железный трон, да подтвердит свое притязание жизнью!

Сыны Воина не замедлили принять ее вызов. Семь сотен рыцарей в посеребренной стали спустились с холма Рейнис, ведомые своим великим капитаном, сиром Дамоном Морригеном по прозвищу Дамон Праведный.

– Не будем зря молоть языками, – сказал ему Мейгор. – Дело решат мечи.

Сир Дамон согласился и заявил, что боги отдадут победу тому, чье дело правое:

– Пусть каждая сторона выставит семерых поборников, как делалось в Андалосе в старину. Отыщешь ли ты шестерых, кто встанет рядом с тобой?

Эйнис ранее забрал Королевскую гвардию на Драконий Камень, и ныне Мейгор стоял один. Его милость повернулся к толпе и воззвал:

– Кто из вас выйдет и встанет подле своего короля?

Многие испуганно отвернулись либо притворились, что не слышали, поскольку всем было ведомо о доблести Сынов Воина. Но, наконец, один человек вызвался, и не рыцарь, но простой латник, звавшийся Диком Фасолиной.

– Я сызмальства за короля, – сказал он, – за короля и помру.

И лишь тогда вышел вперед первый из рыцарей.

– Этот стручок посрамил всех нас! – выкрикнул он. – Неужто нет здесь истинных рыцарей? Нет верных людей?

То был Бернарр Брюн, тот самый оруженосец, что прикончил Харрена Красного и был посвящен в рыцари лично королем Эйнисом. Его слова побудили и прочих предложить свои мечи. Имена тех четверых, кого выбрал Мейгор, золотыми буквами вписаны в историю Вестероса: межевой рыцарь сир Брамм из Черноколоски; сир Рейфорд Росби; сир Гай Лотстон, по прозвищу Гай-Обжора; сир Люцифер Масси, лорд Камнепляса.

Имена семи Сынов Воина также дошли до нас: великий капитан Сынов Воина сир Дамон Морриген, прозванный Дамоном Праведным; сир Лайл Бракен; сир Харис Хорп, по прозвищу Харри Мертвая Голова; сир Эйгон Амброз; сир Дикон Флауэрс, бастард из Бисбери; сир Виллам Скиталец; сир Гарибальд Семь Звезд, рыцарь-септон. Как пишут, Дамон Праведный прочел молитву с просьбой к Воину дать силу их рукам.

После того вдовствующая королева повелела приступать. И бой начался.

Первым пал Дик Фасолина – его сразил Лайл Бракен через несколько мгновений после начала боя. О случившемся далее рассказы разнятся. Один летописец сообщает, что когда чудовищно толстому сиру Гаю-Обжоре распороли живот, наружу вывалилось сорок полупереваренных пирожков. Другой уверяет, что сир Гарибальд Семь Звезд пел в бою гимны. Кто-то говорит, что лорд Масси отрубил руку Харису Хорпу. Согласно одному из источников, Харри Мертвая Голова перебросил боевой топор в другую руку и всадил его между глаз лорда Масси. Другие хронисты полагают, что сир Харис погиб проще. Некоторые заявляют, что бой продолжался часы, другие – что большинство бившихся были повержены и погибли в считаные мгновения. Но все соглашаются, что тогда вершились великие дела, и воины обменивались могучими ударами до тех пор, пока Мейгор Таргариен не остался один против Дамона Праведного и Виллама Скитальца. Оба Сына Воина были тяжело ранены, а его милость держал в руках Темное Пламя, однако же непоправимое почти случилось, с чем согласны и певцы, и мейстеры. Уже будучи сраженным, сир Виллам нанес Мейгору чудовищный удар в голову, который расколол шлем и оставил короля лежащим без чувств. Многие думали, что его милость погиб – пока Висенья не сняла с него разбитый шлем.

– Король дышит, – объявила она. – Король жив.

Победа была за Мейгором. Погибло семеро самых могучих Сынов Воина, в том числе их великий капитан, но оставалось еще более семи сотен рыцарей при броне и оружии. Они собрались у вершины холма. Королева Висенья приказала отнести своего сына к мейстерам, и, когда носильщики покидали холм, Мечи Веры упали пред ним на колени в знак покорности. Вдовствующая королева повелела Сынам Воина вернуться на холм Рейнис, в их укрепленную септу.

Двадцать семь дней Мейгор Таргариен стоял на грани между жизнью и смертью. Мейстеры лечили его зельями и припарками, септоны молились у его ложа. Молились и Сыны Воина в септе Поминовения, а еще они вели споры о том, как им теперь быть. Некоторым казалось, что у ордена нет иного выбора, кроме как признать Мейгора королем, ведь боги даровали победу ему. Другие же настаивали на продолжении борьбы, поскольку Сыны Воина связаны клятвой повиновения верховному септону.

Тем временем с Драконьего Камня прибыла Королевская гвардия. По приказу королевы Висеньи рыцари возглавили тысячи столичных сторонников Таргариенов и окружили холм Рейнис. На Дрифтмарке овдовевшая королева Алисса провозгласила истинным королем своего сына Эйгона. В Цитадели Староместа архимейстеры собрали Конклав, чтобы обсудить вопрос преемства и выбрать нового великого мейстера. А в Королевскую Гавань устремились тысячи Честных Бедняков. Шедших с запада возглавлял межевой рыцарь сир Хорис Хилл; с юга – Уот Рубщик, огромный воин, вооруженный топором. Шайки оборванцев ушли из лагеря возле Крейкхолла и присоединились к армии своих собратьев, после чего принц Эйгон и принцесса Рейна, наконец, смогли покинуть замок. Они прервали монаршее путешествие и направились в Утес Кастерли, где лорд Лиман Ланнистер предложил им защиту. Его супруга леди Иокаста первой обнаружила, что принцесса Рейна носит дитя.

На двадцать восьмой день от Суда Семерых с вечерним приливом прибыл корабль из Пентоса. Он принес двух женщин и шесть сотен наемников. В Вестерос вернулась Алис из дома Харровеев, вторая жена Мейгора Таргариена. Она была не одна. С ней приплыла бледная красавица с волосами цвета воронова крыла, известная как Тианна из Башни. Одни говорили, будто эта особа была наложницей Мейгора, а другие называли ее любовницей леди Алис. Тианна, внебрачная дочь пентошийского магистра, плясала по кабакам, но сумела подняться до куртизанки. По слухам, еще она была отравительницей и колдуньей. О ней ходило множество странных сплетен… и все же, стоило ей приехать, как королева Висенья прогнала от своего сына мейстеров и септонов и препоручила Мейгора заботам Тианны.

Следующим утром король очнулся и встал с постели. Как только его милость появился на стенах Красного замка меж Алис Харровей и Тианной из Пентоса, собравшиеся толпы встретили его неистовым ревом, и город охватило ликование. Но радостные крики смолкли, когда Мейгор оседлал Балериона и обрушил свой гнев на холм Рейнис, где семь сотен Сынов Воина совершали утреннюю молитву в их укрепленной септе. Драконий огонь охватил здание, а всех, кто пытался вырваться через двери, снаружи поджидали лучники и копейщики. Говорили, что крики горящих были слышны по всему городу, а после над столицей несколько дней висела пелена дыма. Так лучшие из Сынов Воина встретили в огне свою погибель. И хотя оставались еще отряды в Староместе, Ланниспорте, Чаячьем городе и Каменной Септе, орден так и не смог возродиться в былой силе.

Однако случившееся оказалось лишь началом войны короля Мейгора против Святого Воинства. Она займет все время его правления. Воссев на Железный трон, король первым же указом повелел ползущим на город Честным Беднякам сложить оружие, грозя объявлением вне закона и смертью. Когда этот указ не возымел действия, его милость приказал «всем верным лордам» выйти на поле брани и силой разогнать орды оборванцев. В ответ верховный септон из Староместа призвал «верных и благочестивых детей божьих» поднять мечи в защиту Святой Веры и положить конец правлению «драконов, чудовищ и скверны».

Первая битва состоялась в Просторе, у городка Каменный Мост. Там при попытке пересечь Мандер попали в ловушку девять тысяч Честных Бедняков под началом Уота Рубщика. Их окружили войска шести лордов. Половина бойцов Уота оказалась на северном берегу, другая половина – на южном, и их разгромили наголову. Честные Бедняки, необученные и не знающие строя, одетые в домотканые рубахи, вареную кожу и обломки ржавых доспехов, вооруженные по большей части топорами лесорубов, кольями и крестьянскими орудиями, были совершенно неспособны выдержать натиск тяжелой рыцарской конницы. Бойня получилась столь ужасной, что воды Мандера стали красными на двадцать лиг ниже по течению, а замок и соседний городок, рядом с которыми произошло сражение, с тех пор известны как Горький Мост. Уота взяли живым, но прежде он успел зарубить полдюжины рыцарей, и среди них Медоуза из Лугового Дола, командира королевского войска. Здоровяка в оковах доставили в Королевскую Гавань.

К тому времени Большого притока Черноводной достиг сир Хорис Хилл, ведущий еще большее войско – около тринадцати тысяч Честных Бедняков. Их ряды упрочило пополнение из двух сотен конных Сынов Воина из Каменной Септы, а также домашние рыцари и ополчение дюжины лордов-мятежников из Речных и Западных земель. Лорд Руперт Фолвелл, известный как Шут-Рубака, вел за собой рать верующих, откликнувшихся на призыв верховного септона. Вместе с ним шли сир Лионель Лорх, сир Алин Террик, лорд Тристифер Уэйн, лорд Джон Личестер и множество других могущественных рыцарей. Всего армия верующих насчитывала двадцать тысяч человек.

Войска короля Мейгора не уступали им числом, а тяжеловооруженных всадников у его милости имелось вдвое больше, да еще крупный отряд лучников. Сам король оседлал Балериона. Тем не менее, битва оказалась яростной. Шут-Рубака умертвил двух рыцарей Королевской гвардии, а его самого зарубил лорд Девичьего Пруда. Сражавшийся за короля Большой Джон Хогг, даже ослепнув от удара меча в начале боя, все же сплотил своих воинов и повел их в атаку, проломившую ряды верующих и обратившую Честных Бедняков в бегство. Ливень притушил пламя Балериона, но не смог полностью его погасить, и среди дыма и воплей король Мейгор вновь и вновь обрушивался на врагов, потчуя их огнем. К наступлению ночи победа осталась за ним, а уцелевшие Честные Бедняки, побросав топоры, рассеялись по всей округе.

Победоносный Мейгор вернулся в Королевскую Гавань, где вновь воссел на Железном троне. К нему привели Уота Рубщика – в цепях, но по-прежнему непокорного. Король отрубил гиганту руки и ноги его же топором, но повелел мейстерам сохранить Уоту жизнь, чтобы тот «мог побывать на моей свадьбе». Затем его милость объявил, что желает взять себе третьей женой Тианну из Пентоса. Хоть и шептали, будто мать Мейгора, вдовствующая королева, не питает никакой любви к пентошийской колдунье, лишь великий мейстер Мирес осмелился открыто высказаться против Тианны. Он заявил:

– Ваша истинная супруга ожидает вас в Высокой башне Хайтауэров.

Король молча его выслушал, после чего спустился с трона, достал Черное Пламя и зарубил Миреса на месте.

Мейгор Таргариен и Тианна из Башни сочетались браком на вершине холма Рейнис, среди праха и костей сгинувших там Сынов Воина. Говорили, что Мейгор предал смерти дюжину септонов, прежде чем нашел того, кто согласился провести церемонию. Уот Рубщик, которого оставили жить безруким и безногим, свидетельствовал при венчании. Также присутствовала королева Алисса со своими младшими сыновьями Визерисом и Джейхейрисом и дочерью Алисанной. Посещение Дрифтмарка вдовствующей королевой на Вхагар убедило вдову Эйниса покинуть свое убежище и вернуться ко двору. Алисса со всеми братьями и прочей родней из дома Веларионов, принесла присягу Мейгору как законному королю. Королева-вдова даже была вынуждена вместе с другими придворными леди участвовать в раздевании и провожании его милости в покои молодых, где проходит консуммация брака. Возглавляла же провожающих Алис Харровей, вторая супруга короля. Исполнив долг, Алисса и остальные леди покинули королевскую опочивальню; Алис же осталась на всю ночь, разделив ложе с королем и его новой женой.

На другом конце королевства, в Староместе, верховный септон громогласно осудил «скверну и его блудниц», тогда как первая супруга Мейгора, Сериса из дома Хайтауэров, продолжала настаивать, что лишь она является единственной законной королевой. Столь же непреклонным оставался пребывающий в Западных землях Эйгон Таргариен, принц Драконьего Камня, ибо трон был за ним по праву как за старшим сыном короля Эйниса.

Однако принцу было всего семнадцать, и он считался сыном слабовольного отца; не многие лорды поддержали притязания Эйгона, страшась гнева короля Мейгора. Люди шептались, что и королева Алисса, родная мать принца, отступила от его дела. Даже Лиман Ланнистер, чьим гостем был принц, не присягнул мечом молодому претенденту. Однако когда Мейгор потребовал, чтобы Эйгона и его сестру изгнали с Утеса Кастерли, Ланнистер твердо отказал королю.

И потому именно в Утесе Кастерли принцесса Рейна родила Эйгону близнецов: дочерей, которых назвали Эйреей и Рейллой. Из Звездной септы пришло еще одно яростное заявление верховного септона. Он возвещал, что дети также являются скверной, они плоды похоти и кровосмешения и прокляты богами.

Начало 43 года от З.Э. застало Мейгора в Королевской Гавани, где он взял под свой личный надзор возведение Красного замка. Многое из уже построенного изменили или даже разрушили, к делу привлекли новых строителей и подсобных рабочих, а в глубинах Высокого холма Эйгона пролегли туннели и тайные проходы. После того, как поднялись краснокаменные башни, король повелел построить замок в замке: цитадель, окруженную сухим рвом, которая вскоре станет известна как Твердыня Мейгора.

В том же году Мейгор назвал лорда Лукаса Харровея, отца своей жены и королевы Алис, новым десницей… но не к этому деснице прислушивался король. Как шептались люди, его милость, может быть, и правит государством, но им самим управляют три королевы: его матушка королева Висенья, его возлюбленная королева Алис и королева Тианна – пентошийская ведьма. Тианну прозвали «госпожой над шептунами», а еще (за ее черные волосы) Королевской Воронихой. Говорили, будто бы она беседует с крысами и пауками, и все твари Королевской Гавани являются к ней по ночам, чтобы поведать о любом глупце, который по неосторожности сболтнул что-то против короля.

Между тем тысячи Честных Бедняков все еще бродили по дорогам и захолустьям Простора, Трезубца и Долины. И хотя их уже никогда не соберется столь много, чтобы противостоять королю в открытой битве, Звезды воевали по мелочам: нападали на путников, толпами врывались в селения и слабо укрепленные замки, а людей, верных королю, убивали всюду, где только могли их найти. Сир Хорис Хилл уцелел в битве при Большом притоке, но поражение и бегство его обесславили, отчего и приверженцы оказались немногочисленными. А новыми главарями Честных Бедняков стали едва ли отличавшиеся от разбойников люди вроде Сайласа-Оборванца, септона Муна и Хромого Денниса. Одним из их самых жестоких вожаков была женщина, прозванная Рябой Джейн Пур. Ее свирепые бойцы сделали леса между Королевской Гаванью и Штормовым Пределом почти непроходимыми для честных путников.

Тем временем Сыны Воина избрали нового великого капитана. Им стал сир Джоффри Доггетт, Рыжий Пес Холмов, полный решимости вернуть ордену былую славу. Он выехал из Ланниспорта за благословением верховного септона всего с сотней воинов, но по дороге к нему примкнуло столько рыцарей, оруженосцев и вольных всадников, что ко времени прибытия в Старомест их число перевалило за две тысячи. По всей стране другие непокорные лорды и просто верующие люди собирались и искали пути для свержения Драконов.

Ничто из этого не осталось незамеченным. Вороны полетели в каждый уголок королевства, лордов и ленных рыцарей, чья верность была сомнительна, призвали в Королевскую Гавань преклонить колено, принести вассальную клятву и дать сына или дочь в заложники на случай неповиновения. Мечи и Звезды были объявлены вне закона, принадлежность к любому из орденов каралась смертью. Верховному септону было велено явиться в Красный замок и предстать перед судом за государственную измену.

Его святейшество прислал из Звездной септы ответ, в котором приказывал королю самому явиться в Старомест и молить богов о прощении за грехи и жестокости. И многие верующие брали с него пример неповиновения. Хотя некоторые благочестивые лорды приехали в Королевскую Гавань, принесли присягу и предоставили заложников, но большинство отказалось, положившись на численность своих войск и чувствуя себя в безопасности в крепких замках.

Король Мейгор почти на полгода оставил в покое все эти ядовитые гнойники, будучи всецело поглощен строительством Красного замка. Первой ударила Висенья. Вдовствующая королева оседлала Вхагар и понесла пламя и кровь в Речные земли, как некогда несла в Дорн. За одну ночь были преданы огню родовые гнезда домов Блейнтри, Терриков, Деддингсов, Личестеров и Уэйнов. После того уже сам Мейгор прибыл на крыльях Балериона в Западные земли, где спалил замки Брумов, Фолвеллов, Лорхов, Маяттов и прочих «благочестивых лордов», не явившихся на зов Железного трона. В завершение король обрушился на замок дома Доггеттов, обратив чертог и конюшни в пепел. Пламя унесло жизни отца, матери и младшей сестры сира Джоффри вместе с жизнями его присяжных рыцарей, прислуги, и всем имуществом. Когда повсюду над Западными землями и Простором вознеслись столбы дыма, Вхагар и Балерион повернули на юг. Некогда, во дни Завоевания, другой лорд Хайтауэр по совету другого верховного септона открыл ворота Староместа, но теперь казалось, что самый большой и населенный город Вестероса обречен сгореть.

Тысячи людей бежали из города в эту ночь, уходя потоком через ворота или садясь на корабли, плывущие в отдаленные порты. Еще тысячи устроили на улицах пьяный разгул.

– Этой ночью мы будем петь, грешить и пить, – говорили люди друг другу, – ибо завтра и добродетельные, и нечестивцы сгорят вместе.

Другие собрались в септах, храмах и древних рощах, чтобы там молиться о спасении. В Звездной септе верховный септон громогласно призывал гнев богов на головы Таргариенов. Архимейстеры Цитадели собрались на Конклаве. Городские стражники наполняли мешки песком, а ведра – водой для борьбы с грядущими пожарами. Вдоль зубцов городской стены в надежде поразить драконов были расставлены арбалеты, скорпионы, требушеты и баллисты. Под началом сира Моргана Хайтауэра, младшего брата лорда Староместа, двести Сынов Воина вышли из своего храма для защиты его святейшества, окружив Звездную септу стальным кольцом. Великий огонь маяка на вершине Высокой башни, разгорелся зловеще-зеленым, ибо лорд Мартин Хайтауэр созвал свои знамена. Старомест ждал рассвета и пришествия драконов.

И драконы пришли. С восходом солнца – Вхагар, затем, незадолго до полудня, – Балерион. Однако городские ворота оказались открытыми, зубчатые стены – без часовых, а поверх этих стен развевались в одном ряду знамена домов Таргариенов, Тиреллов и Хайтауэров. Вдовствующая королева Висенья первой узнала эти новости.

В самый черный час этой долгой и ужасной ночи верховный септон умер. Муж пятидесяти трех лет от роду, сколь неутомимый, столь и бесстрашный и, по всем признакам, весьма крепкого здоровья славился своей силой. Он не раз проповедовал сутки напролет, обходясь без еды и сна. Его внезапная смерть потрясла город и обескуражила его приверженцев. О ее причинах спорят и по сей день. Некоторые говорят, что его святейшество сам лишил себя жизни, то ли по трусости испугавшись гнева короля Мейгора, то ли благородно пожертвовав собой ради избавления добрых жителей Староместа от драконьего огня. Другие утверждают, что Семеро поразили его за грех гордыни, за ересь, измену и высокомерие.

Многие пребывают в уверенности, что верховного септона убили… но кто? Одни говорят, что тут приложил руку сир Морган Хайтауэр по приказу своего лорда-брата. В ту ночь видели, как сир Морган входил в личные покои верховного септона и выходил из них. Иные указывают на леди Патрису Хайтауэр, незамужнюю тетку лорда Мартина, слывшую ведьмой. Действительно, на закате она просила аудиенции у его святейшества, хотя после ее ухода он был еще жив. Также подозревают архимейстеров Цитадели, однако вопрос, использовали ли они темные искусства, убийцу или отравленный свиток, так и остается спорным. Всю ночь между Цитаделью и Звездной септой сновали посыльные. Есть еще и те, кто почитают всех вышеназванных невиновными и смотрят в сторону другой предполагаемой колдуньи, вдовствующей королевы Висеньи Таргариен.

Истина, вероятно, никогда не откроется… но относительно скорых действий лорда Мартина никаких разногласий нет. Едва весть о случившемся дошла до Высокой башни, он без промедления послал своих рыцарей разоружить и арестовать Сынов Воина, включая и собственного брата. Городские ворота были открыты, и на стенах взвились знамена Таргариенов. Крылья Вхагар еще не показались в небесах, а люди лорда Хайтауэра уже вытащили из постелей Праведных и насильно отвели их в Звездную септу для избрания нового верховного септона.

Голосовать пришлось лишь один раз. Мудрые служители и служительницы Веры почти единодушно выбрали некоего септона Патера. Новому верховному септону исполнилось девяносто лет. Он был слеп, сутул и слаб, но известен своей любезностью и едва не рухнул под весом хрустальной короны, которую возложили на его голову… но когда Мейгор Таргариен предстал перед ним в Звездной септе, его святейшество был только рад благословить короля и помазать его голову святыми елеями, хоть и забыл слова благословения.

Королева Висенья вскоре вернулась на Драконий Камень вместе с Вхагар, но король Мейгор оставался в Староместе почти полгода, верша правосудие, и сам председательствовал на судах. Пленным Мечам из Сынов Воина был дан выбор. Отрекшимся от верности ордену позволялось уехать на Стену и прожить остаток своих дней братьями Ночного Дозора. Отказавшиеся отречься могли умереть мучениками своей Веры. Три четверти пленников предпочли надеть черное. Остальные умерли. Семеро из их числа, знаменитые рыцари и сыновья лордов, были удостоены особой чести: их обезглавил лично король Мейгором своим Черным Пламенем. Прочим рубили головы их же бывшие братья по оружию. Только один человек из всех получил полное королевское помилование: сир Морган Хайтауэр. Новый верховный септон официально распустил Сынов Воина и Честных Бедняков, приказав оставшимся членам этих орденов сложить оружие именем богов. Семеро больше не нуждаются в воинах, провозгласил его святейшество, отныне хранить и защищать Веру будет Железный трон. Король Мейгор предоставил уцелевшим членам Святого Воинства время до конца года, чтобы сложить оружие и прекратить мятежничать. После этого за оставшихся бунтарей назначалась награда: золотой дракон за голову каждого нераскаявшегося Сына Воина и серебряный олень за «вшивый» скальп Честного Бедняка.

Новый верховный септон не возражал, Праведные тоже.

Во время пребывания в Староместе король также примирился с королевой Серисой – своей первой женой и дочерью лорда Хайтауэра, у которого он гостил. Ее милость согласилась принять других жен короля, относиться к ним с уважением и честью, и обещала не злословить против них. Мейгор же поклялся восстановить Серису во всех ее правах, доходах и привилегиях, положенных ей как его жене и королеве. В Высокой башне задали большой пир, чтобы отпраздновать их примирение; торжество даже включало проводы в постель и «вторую консуммацию», дабы все знали, что это настоящий союз любящих сердец.

Неизвестно, как долго король Мейгор мог бы задержаться в Староместе, потому что в конце 43 года от З.Э. до него дошла весть о новой угрозе его престолу. Королевский племянник Эйгон, принц Драконьего Камня, наконец восстал на западе, чтобы заявить свои права на Железный трон. Оседлав дракона Ртуть, старший сын покойного короля Эйниса во всеуслышание объявил своего дядю тираном и узурпатором и двинулся через Речные земли во главе армии в пятнадцать тысяч человек. Его сторонниками были в основном западные и речные лорды; среди них Тарбек, Пайпер, Рут, Вэнс, Чарлтон, Фрей, Пэг, Паррен и Вестерлинг; к ним примкнули лорд Корбрей из Долины, бастард из Барроутона и четвертый сын лорда Грифоньего Гнезда.

Хотя в этих рядах и были закаленные командиры и славные рыцари, ни один великий лорд дело принца Эйгона не поддержал… но королева Тианна, госпожа над шептунами, прислала Мейгору предупреждение: Штормовой Предел, Орлиное Гнездо, Винтерфелл и Утес Кастерли – все состоят в тайной переписке с вдовствующей королевой Алиссой. Прежде чем выступить за принца Драконьего Камня, они хотели бы убедиться, что тот способен побеждать. Эйгону нужна была всего одна победа.

Мейгор не дал ему этого. Из Харренхолла вышел лорд Харровей, из Риверрана – лорд Талли. Королевский гвардеец Давос Дарклин вывел пять тысяч мечей из Королевской Гавани и двинулся на запад, чтобы встретить мятежников. Из Простора выдвинулись лорды Рован, Мерривезер, Касвелл со своими ополчениями. Медленно передвигающаяся армия претендента оказалась окруженной со всех сторон неприятелями: каждое войско меньше, чем у принца, но вместе их так много, что юный Эйгон (ему было всего семнадцать) не знал, против кого обратиться. Лорд Корбрей советовал нападать на врагов по отдельности, прежде чем они соединят свои силы, но Эйгон не хотел разделять собственное войско. Вместо этого он решил идти к Королевской Гавани.

К югу от Божьего Ока ему преградило путь столичное войско Давоса Дарклина – оно встало на возвышенности за стеной копий. Тогда же разведчики сообщили, что с юга движутся лорды Мерривезер и Касвелл, а с севера – Талли и Харровей. Принц Эйгон приказал наступать, надеясь прорваться через ряды Дарклина, прежде чем другие сторонники Мейгора ударят по его флангам, и оседлал Ртуть, чтобы лично возглавить атаку. Но едва он поднялся в воздух, как услышал крики и увидел, что его люди внизу указывают в небо на юг – там возник Балерион Черный Ужас.

Пришел король Мейгор.

Впервые после Рока Валирии дракон сражался с драконом в небе, в то время как битва шла и внизу.

Ртуть была вчетверо меньше Балериона – не ровня старшему и более свирепому дракону. Тусклые белые облачка ее огня поглощались и сносились огромными сгустками черного пламени. Затем Черный Ужас упал на нее сверху, его челюсти сомкнулись вокруг шеи драконицы, и старый дракон оторвал молодому крыло. Крича и дымясь, Ртуть рухнула на землю, и принц Эйгон вместе с ней.

Битва внизу была почти столь же короткой, но более кровавой. Как только Эйгон пал, повстанцы поняли, что их дело погибло, и обратились в бегство, бросая оружие и доспехи. Но их окружали вражеские войска, и бежать было некуда. К концу дня пали две тысячи людей Эйгона – против сотни убитых на стороне короля. Среди мертвых были лорд Алин Тарбек, Денис Сноу, бастард из Барроутона, лорд Джон Пайпер, лорд Роннел Вэнс, сир Виллам Уистлер… и Эйгон Таргариен, принц Драконьего Камня. Единственной заметной потерей среди людей короля оказался сир Давос Дарклин, которого лорд Корбрей убил своим мечом Покинутой. Еще полгода длились суды и казни. Королева Висенья убедила сына пощадить некоторых мятежных лордов, но даже сохранившие жизнь потеряли земли и титулы и были вынуждены дать заложников.

Сорок четвертый год от З.Э. в сравнении с предшествовавшими ему можно счесть мирным… но мейстеры, запечатлевшие эти времена в летописях, сообщают, что в воздухе все еще стоял тяжкий запах крови и пламени. Мейгор I Таргариен восседал на Железном троне, а вокруг него рос Красный замок. Но двор его был угрюм и безотраден, несмотря на присутствие трех королев… или, возможно, как раз по этой причине. Каждую ночь король призывал одну из жен в свою постель, но так и оставался бездетным. У него не было иных наследников, кроме сыновей его брата Эйниса. Подданные называли его Мейгором Жестоким и «братоубийцей», но только за глаза: сказать такое королю в лицо означало бы верную смерть.

В Староместе умер дряхлый верховный септон, и на его место избрали нового. Хотя и он не говорил ни слова против короля и его супруг, неприязнь между Мейгором и Святой Верой не проходила. Честных Бедняков ловили и убивали сотнями, снятые скальпы сдавали людям короля в обмен на вознаграждение, но в лесах, на межах и в глуши по всем Семи Королевствам прятались еще тысячи, непрестанно посылая проклятия всему дому Таргариенов. Одна из таких шаек даже провозгласила своего собственного верховного септона – бородатого мужика по прозванию септон Мун. И оставалась еще горстка Сынов Воина – их возглавлял сир Джоффри Доггетт, Рыжий Пес Холмов. Этот орден, объявленный вне закона и преданный анафеме, уже не имел достаточно людей, чтобы встретиться с королевской ратью в открытой битве. Потому-то Рыжий Пес рассылал своих воинов по стране под личиной межевых рыцарей – выслеживать и убивать верных слуг Таргариенов и «вероотступников». Их первой жертвой стал сир Морган Хайтауэр, покинувший орден: его жестоко зарубили на дороге в Медовую Рощу. Потом был убит старый лорд Мерривезер; следом за ним сын и наследник лорда Рована, потом престарелый отец Давоса Дарклина и даже Слепой Джон Хогг. Хотя за голову каждого из Сынов Воина и был назначен золотой дракон, простой народ по всей стране прятал и защищал рыцарей Веры, помня об их прошлых заслугах.

Вдовствующая королева Висенья на Драконьем Камне исхудала и иссохла, точно плоть истаяла у нее с костей. Вдова ее племянника, бывшая королева Алисса, также оставалась на острове вместе со своим сыном Джейхейрисом и дочерью Алисанной. Мейгор передал их матери на попечение, сделав узниками во всем, кроме названия, но принца Визериса, старшего из оставшихся в живых сыновей Эйниса и Алиссы, Мейгор призвал ко двору. Этот многообещающий юноша пятнадцати лет от роду умело управлялся с мечом и копьем и стал оруженосцем его милости… но при нем неотвязно, как тень, всегда был кто-нибудь из рыцарей Королевской гвардии – чтобы принц не ввязался в какую-либо интригу или заговор.

На какое-то время в 44 году от З.Э. представилось, что король в скором времени обретет столь желанного наследника. Королева Алис на радость всему двору объявила, что понесла дитя. Великий мейстер Десмонд предписал ее милости, отяжелевшей наследником, оставаться в постели. Он сам ухаживал за ней с помощью двух септ, повитухи и сестер королевы – Джейн и Ханны. Мейгор также настоял, чтобы и другие его жены прислуживали беременной королеве.

Тем не менее, на третий месяц пребывания в постели у леди Алис началось сильное кровотечение из лона, окончившееся выкидышем. Король Мейгор пожелал увидеть мертворожденное дитя и к своему ужасу узрел не мальчика, но чудовище с искривленными конечностями и огромной головой без глаз.

– Это не может быть мой сын, – гневно взревел король.

Засим его горе обратилось яростью, и Мейгор велел без промедления казнить и повитуху, и септ, ухаживавших за королевой, а заодно и великого мейстера Десмонда, избавив от казни только сестер Алис.

Говорили, будто бы Мейгор восседал на Железном троне с головой великого мейстера в руках, когда королева Тианна явилась к нему с вестью: короля обманули. Дитя было не от его семени. Видя, как ко двору возвратилась королева Сериса, женщина старая, безрадостная и бездетная, Алис Харровей преисполнилась страха, что и ее постигнет та же судьба, если она не подарит королю сына. Посему она обратилась к своему лорду-отцу, деснице короля. В те ночи, когда король делил ложе с королевами Серисой или Тианной, Лукас Харровей посылал в постель своей дочери мужчин, чтобы сделать ей ребенка. Мейгор отказывался в это верить. Он назвал Тианну ревнивой бесплодной ведьмой и швырнул в нее головой великого мейстера.

– Пауки не лгут, – ответила госпожа над шептунами, и вручила королю список.

В нем числились имена двадцати мужчин, которые будто бы изливали свое семя в лоно королевы Алис. Старые и молодые, пригожие и неказистые, рыцари и оруженосцы, лорды и слуги, даже конюхи, кузнецы и певцы – десница короля, как казалось, раскинул свои сети широко. У всех была лишь одна общая черта: они уже прежде доказали свою мужскую силу, став отцами здоровых детей.

Под пытками сознались все, кроме двоих. Один из сознавшихся, отец двенадцати детей, даже сохранил золото, уплаченное лордом Харровеем за услуги. Дознание провели так скоро и в такой тайне, что лорд Харровей и королева Алис не ведали о подозрениях короля до тех пор, пока к ним не вломились рыцари Королевской гвардии. На глазах Алис, которую вытащили из постели, убили ее сестер – они пытались защитить королеву. Ее отца, который в это время производил осмотр Башни десницы, сбросили с крыши, и он разбился о камни внизу. Схватили также сыновей, братьев и племянников Харровея. Их сбросили на пики, которыми был утыкан сухой ров вокруг Твердыни Мейгора. Кто-то умирал часами; а слабоумный Хорас Харровей промучился, как говорят, несколько дней. Двадцать прелюбодеев из списка королевы Тианны в скором времени присоединились к ним, а затем еще дюжина мужчин, которых назвали первые двадцать.

Наихудшая смерть была уготована самой королеве Алис, которую отдали на растерзание сестре по браку Тианне. Об этой смерти мы говорить не будем, ибо о некоторых вещах лучше всего умолчать и забыть. Достаточно будет сказать, что умирала она почти две недели, а сам Мейгор неотступно находился рядом, наблюдая за агонией. Труп королевы разрубили на семь частей и водрузили их на пиках над семью городскими воротами, где они и оставались, пока не сгнили.

Сам король Мейгор покинул Королевскую Гавань: он собрал могучее войско из рыцарей и латников и выступил на Харренхолл, чтобы завершить уничтожение дома Харровеев. Гарнизон великого замка у Божьего Ока был невелик, и кастелян, племянник лорда Лукаса и двоюродный брат покойной королевы, открыл ворота при приближении короля. Капитуляция его не спасла; его милость предал мечу весь гарнизон, а также всех мужчин, женщин и детей, в ком была хоть капля крови Харровеев. Затем он выступил на город лорда Харровея на Трезубце, где проделал то же самое.

После этого кровопролития стали поговаривать, что Харренхолл проклят, ибо всякое семейство, владевшее замком, ждал несчастный и кровавый конец. Тем не менее, многие честолюбцы в свите Мейгора желали замка Харрена Черного и его обширных и плодородных земель. Столь многие, что утомленный бесконечными просьбами король пообещал отдать Харренхолл сильнейшему. И вот, двадцать три королевских рыцаря сразились на мечах, булавах и копьях посреди залитых кровью улиц города лорда Харровея. Победа досталась сиру Уолтону Тауэрсу, и Мейгор провозгласил его лордом Харренхолла. Однако тот недолго наслаждался наградой, ибо в жестокой схватке получил множество ран, и через две недели скончался. Харренхолл отошел старшему сыну сира Уолтона, но его земли сильно уменьшились: город лорда Харровея король передал лорду Альтону Баттервеллу, а остальные владения Харровеев – лорду Дорманду Дарри.

Вернувшегося в Королевскую Гавань к Железному трону Мейгора ждала весть о смерти его матери, королевы Висеньи. За смятением из-за смерти вдовствующей королевы никто не заметил, как королева Алисса вместе с детьми нашла корабль и сбежала в неизвестном направлении, прихватив с собой Темную Сестру прямо из покоев Висеньи.

Его милость распорядился сжечь тело своей матери, захоронив прах и кости подле ее брата и сестры. Затем он велел своим рыцарям схватить собственного оруженосца принца Визериса.

– Заключите его в темную камеру и допросите пожестче, – приказал Мейгор. – Узнайте, куда бежала его мать.

– Он может и не знать, – сказал сир Оуэн Буш, рыцарь Королевской гвардии Мейгора.

На что король, как известно, ответил:

– Значит, пусть он умрет. Быть может, эта сука заявится на похороны.

Принц Визерис не знал, куда исчезла его мать – не помогли даже темные искусства Тианны из Пентоса. Через девять дней допросов принц умер, а тело его по приказу короля бросили во внутреннем дворе гнить на две недели.

– Подождем, пока его мать не придет за ним, – сказал Мейгор.

Но королева Алисса так и не появилась, и в конце концов его милость предал тело племянника огню. Принцу было пятнадцать лет, когда его убили; он был любим как лордами, так и простым людом, и королевство сильно по нему горевало.

В 45 году от З.Э. наконец завершилось возведение Красного замка. В честь этого события король Мейгор устроил пир для строителей и рабочих. Им отправили целые повозки крепкого вина, сладости и шлюх из лучших городских борделей. Празднества длились три дня. Затем явились королевские рыцари и предали всех работников мечу, чтобы те не смогли раскрыть тайн Красного замка, под которым и захоронили их кости.

Вскоре после окончания строительства королеву Серису поразила внезапная болезнь, и она скончалась. Свита шепталась, будто ее милость оскорбила короля каким-то едким замечанием, и он приказал сиру Оуэну вырвать ей язык. И будто бы королева сопротивлялась, а соскользнувший нож сира Оуэна перерезал ей горло. Тогда этой истории, пусть и ничем не подтвержденной, многие верили. Ныне же большинство мейстеров считают ее клеветой, сочиненной врагами короля, чтобы еще больше его очернить. Как бы там ни было, после смерти первой жены у Мейгора осталась единственная королева – пентошийка Тианна с черными волосами и черным сердцем, госпожа над пауками. Ее все боялись и ненавидели.

Едва был уложен последний камень Красного замка, Мейгор повелел очистить вершину холма Рейнис от руин септы Поминовения, а также от костей и праха сгинувших там Сынов Воина. Его милость постановил, что на том холме должно быть воздвигнуто огромное каменное «стойло для драконов», достойное обиталище для Балериона, Вхагар и их потомства. Так началось возведение Драконьего Логова. Вполне ожидаемо оказалось, что найти зодчих, каменщиков и прочих рабочих для этой стройки непросто. Их так много сбежало, что королю в конце концов пришлось завезти мастеров из Мира и Волантиса, а в подчинение им поставить узников городских темниц.

В конце 45 года от З.Э. король Мейгор вновь пошел на войну, чтобы продолжить борьбу против разбойничьих остатков Святого Воинства. Королевская Гавань осталась на королеву Тианну и нового десницу, лорда Эдвелла Селтигара. В большом лесу к югу от Черноводной королевские силы преследовали множество Честных Бедняков, нашедших там убежище. Многих отправляли на Стену, а отказавшихся надеть черное вешали. Их вожака – женщину, известную как Рябая Джейн Пур, – никак не удавалось настичь. Наконец ее выдали трое собственных людей в обмен на помилование и рыцарские шпоры.

Три септона, сопровождавшие его милость, объявили Рябую Джейн ведьмой, и Мейгор приказал сжечь ее заживо в поле, неподалеку от Путеводной реки. В день казни три сотни ее сторонников, крестьян и Честных Бедняков, разом хлынули из леса, чтобы спасти приговоренную. Однако король это предвидел, и его люди ожидали нападения. Спасителей окружили и перебили. Одним из последних погиб их предводитель. Им оказался сир Хорис Хилл, межевой рыцарь и бастард, уцелевший три года назад во время резни на Большом притоке Черноводной. В этот раз ему повезло меньше.

В других же частях королевства время работало против короля. И лорды, и простой люд все больше ненавидели Мейгора за жестокость и стали предлагать помощь и поддержку его врагам. Септон Мун – «верховный септон», возвышенный Честными Бедняками в пику мужу из Староместа, которого они звали «Его Пресмыкательством», свободно бродил по Речным землям и Простору. Он собирал огромные толпы всякий раз, как появлялся из леса с проповедью против короля. Холмистым краем к северу от Золотого Зубца правил, хоть и не имея титула, Рыжий Пес, сир Джоффри Доггетт. И ни Утес Кастерли, ни Риверран, казалось, не собирались выступать против него. Хромой Деннис и Сайлас-Оборванец все еще оставались на свободе, и где бы они ни появлялись, простонародье помогало им укрыться, а рыцари и латники, посланные предать их правосудию, частенько исчезали.

В 46 году от З.Э. король Мейгор вернулся в Красный замок с двумя тысячами черепов – плодами завершенной кампании, длившейся год. «Это головы Честных Бедняков и Сыновей Воина», – провозгласил король, вывалив их перед Железным троном… но многие полагали, что большинство принадлежали простым крестьянам, поденщикам и свинопасам, чьим единственным преступлением была их вера.