Воскресение

*******

Мир в тридцать втором веке не был похож на тот, привычный мне мир века восемнадцатого, в котором я когда-то жил, в котором был женат, был отцом, дедом, в котором ранее сам был молодым человеком, юношей, мальчиком. Этот мир был далек от мира моего времени. Более далек, чем Петербург (тот, мой Петербург) был далек от той африканской деревни, что показал мне Илья в симуляции.

Люди в этом мире будущего давно не жили в городах, в привычном для меня понимании этого слова. Города теперь представляли собой одиноко стоящие среди лесов и рощ башни, до пятисот метров в высоту. Благодаря невысокому росту теперешних людей, каждая такая башня имела до четырехсот этажей или уровней, на каждом из которых свободно размещалось и проживало население большой деревни (а-то и нескольких), если брать для сравнения русскую деревню моего века. Кроме того, часть населения жила вне городов — в местах, подобных тому, где я пришел в себя, и откуда начался мой путь в этом новом для меня мире в сопровождении волонтера Марины, с которой мы очень скоро стали добрыми друзьями.

Кстати, о Марине. Моя адаптация в истинном мире заняла немного времени — всего около месяца. Уже через неделю Марина открыла мне доступ в Сеть и предоставила относительную свободу перемещения (с условием, что я буду ставить ее в известность относительно моих перемещений и не стану покидать евразийский континент). О том, чтобы покидать Землю, конечно, не могло быть и речи. Мы не надоедали друг другу, и это обстоятельство только способствовало нашей с ней дружбе (именно дружбе, так как, как мне стало вскоре известно, мужчины Марину, в пикантном смысле, не интересовали). Я путешествовал из города в город, встречался с людьми из разных веков и состояний, знакомился с удивительным миром Земли будущего. Раз в день или два мои и Маринины пути сходились, мы проводили какое-то время вместе и снова разъезжались, оставаясь на связи через Сеть. Так что, спустя месяц, я уже был вполне современным человеком. Место графа Исидора Обломского занял Иззи Блом, землянин, воскрешенный, полноценный резидент Солнечной Системы. Подтвердив мой гражданский статус, Марина попрощалась со мной и улетела на Венеру, где ее ждала подруга, оставив на прощанье приват-иконку (имеется в виду не миниатюрное изображение церковного святого, а программный код, с помощью которого можно связаться с человеком в любое время и из любого места — знак особой близости, какая в мое время бывала между членами одной семьи и лучшими друзьями).

Теперь на Земле живет лишь двадцатая часть от всего Человечества. Теперь люди живут повсюду — на Луне, Марсе, Венере, Меркурии, на спутниках Юпитера, Сатурна, Урана, Нептуна, на астероидах и маленьких планетах и далеко в космосе, в Оортовом Облаке, среди ледяных глыб и подобных горам камней, откуда Солнце едва отличается размером от прочих звезд. И большая часть этих людей — воскрешенные.

Вскоре я встретил моих родных и близких, которых тоже воскресили, чуть раньше, чем меня…

(Армия машин-сканнеров движется из настоящего в прошлое, и получается, что тех, кто умерли позже меня, отсканировали раньше, а тех, кто — раньше меня или до моего рождения, тех отсканировали позже. Это, конечно, незначительно, если учитывать то, в каком веке сейчас сканирующая армия, но существует очередь. То, что просканированы умершие до второго века нашей эры, не значит, что все они воскрешены. Кого-то, конечно, возвращают вне очереди… — к примеру, тех же Иисуса с Мухаммедом, Леонардо или Шекспира, за скорое воскрешение которых высказались миллиарды, — но большинство ждет своего часа в базе данных.)

…Кого-то, как например, Наташу, мою бывшую супругу, старшую дочь — Лидию, и некоторых из служивших нашей семье (теперь, в этом новом мире, уже нет знати и слуг и все равны), я встретил лично. Других — в Солнечной Сети. Оказалось, что мой старший сын, Григорий, теперь был на Обероне, средний, Андрей — на Меркурии, а младший, Иван — недоступен для контакта, так как покинул Солнечную Систему в качестве посланника к другой звезде.

Своих отца и мать я смог увидеть только спустя два года, когда подошла их очередь. Их же родителей я уже не стал дожидаться…

********

Семь лет. Именно на столько меня хватило. Я объездил всю Землю (пневмопоезда — самый распространенный и доступный вид транспорта в Колыбели Человечества и не только), облетел все внутренние планеты, побывал на станции Фаэтон в Поясе Астероидов и на Каллисто Юпитера. Когда же не осталось ничего, что могло бы меня удивить или овладеть мной, как это бывает с исследователями (миры Солнечной Системы уже были вполне познаны до моего воскрешения), я стал все чаще размышлять о выборе моего сына Ивана.

Выбранный Иваном путь представлялся мне единственным, доступным человеку будущего средством превозмочь скуку и апатию к жизни. В мире, где все доступно всем, где все тайны раскрыты, а подвиги — безопасны, жить скучно. Именно поэтому в последние десятилетия становилось все больше таких, как мой Иван — людей, выбравших тысячелетия одиночества в межзвездной пустоте и неизвестность. И я в последние два года все чаще думал о том, чтобы отправиться к звездам.

Наконец я решился.

Мое тело — пусть и кибернетическое, способное менять внешние черты и пол и подолгу обходиться без пищи и переносить космическую радиацию при межпланетных перелетах — мало подходило для странствия. Как и другим странникам, мне пришлось отказаться от него и переместиться в новое.

Теперь я овоид, с массой 8 килограмм 14 грамм. Тридцать три года минуло с того времени, когда последний камень Оортова Облака остался позади. Я один, но не одинок. Ведь со мной история Человечества: все достижения, все открытия, все книги, что когда-либо были написаны (включая и те, что века считались безвозвратно утерянными), философия, мифы, культуры — все это со мной. Мне есть над чем подумать, и есть, что сказать тем другим, которые — я в этом не сомневаюсь — есть. Где-то там.