— Пополам — к слезам, слегка взяться — смеяться, — пробормотал кто-то.

Гарвин взял колоду в руку и легонько сдвинул. Дилер пристально посмотрел на него, принял колоду. Быстро полетели карты. В санузле повисла глухая тишина, нарушаемая только негромким шумом кондиционеров и пощелкиванием карт — звуком немного более отчетливым, чем обычно.

Дилер посмотрел в свои карты. Его губы дрогнули.

— Похоже, этот кон будет дорого стоить, — объявил он и зашуршал деньгами. — Сотня, чтобы просто посмотреть, не блефую ли я.

— Я в игре, — сказал Кипчак и поставил на кон почти все свои деньги.

— Я тоже, — поддержал Гарвин.

Еще два игрока остались в игре, двое пасовали.

— Меняю две, — сказал Янсма и, сбросив карты, взял две из прикупа. Когда он рассмотрел новые, в его лице ничто не изменилось.

— Дилер меняет одну.

— Я играю своими, — ответил Кипчак и не стал менять карты.

Женщина поменяла две, последний игрок — три.

— Ставлю еще сотню, — объявил дилер. Женщина пасовала, последний игрок повысил ставку.

— Надеюсь, мне повезет, — сказал Янсма, — Две сотни сверху.

— Поднимаю еще на сто, — ответил Петр.

— Дорогая игра, как я и говорил, — сказал дилер. — А потом — уже поздновато. Не хочу портить цвет лица недосыпанием. — Он пересчитал деньги. — Поднимаю на пять… на шесть сотен.

— Сейчас школьник сваляет дурака, — объявил Гарвин и подбросил на кон еще несколько банкнот. — Еще две сотни.

— Я пустой, — признался Петр.

— Нет проблем, — вступил Ньянгу, отходя от переборки и вытаскивая деньги из кармана. — Играй спокойно, у тебя надежный кредитор.

— Спасибо.

Дилер неприятно захихикал:

— По-моему, мне будут сниться очень-очень приятные сны. — Он выложил на стол свои карты. Все пять карт были одной масти.

— Наверно, вопросов не будет, — и он потянулся за деньгами. — По порядку, старшая карта — регент.

— Вопросы есть! — И Петр по одной выложил карты на одеяло. — Властитель… властитель… властитель… властитель… и пятая — мутант.

У дилера расширились зрачки:

— Да вы!.. — И он сунул руку в задний карман.

— Рьюб! — крикнул Гарвин, вскакивая на ноги. Коротко сверкнув сталью, над одеялом просвистело узкое лезвие ножа и засело в предплечье у дилера. Он взвизгнул, хлынула кровь.

Женщина, стоявшая в дверях, двинулась в сторону игроков с откуда-то взявшимся обрезком железной трубы в руках. Ньянгу подскочил к ней сбоку и ударил в висок тыльной стороной ладони. Качнувшись вперед, она споткнулась об одного из сидящих, упала и больше не двигалась.

В дело собрался было вступить еще один, но Гарвин врезал ему кулаком в солнечное сплетение, потом ребром ладони ударил по затылку, и тот свалился.

Дилер уставился на свою кровоточащую руку, на нож, застрявший рядом с локтем. Петр выдернул клинок, и толстяк опять заверещал.

Остальные игроки сидели неподвижно, скрестив на груди руки с растопыренными пальцами.

Иоситаро бросил взгляд в барак.

— Никто ничего не слышал, — сообщил он. Петр тщательно вытер нож и спрятал его.

— Не люблю мошенников, — сказал он дилеру. — Ради твоей же пользы стоило бы перерезать тебе сухожилия. Играй в свои карты с чертями.

Дилер застонал и умоляюще посмотрел на Петра.

— Эй, народ, — спросил Петр. — Вы сегодня что-нибудь видели или рано легли спать?

Все дружно закивали: мол, спали, спали.

Охранница поднялась на колени, закашлялась, сблевала и поковыляла в сторону туалета. Парень, которого свалил Гарвин, оставался без движения.

— Ты его убил? — без особой озабоченности в голосе спросил Петр.

— Да нет, — сказал Янсма. — Через час очухается и будет чувствовать себя так же, как эта дама. Но все быстро пройдет.

— Отлично. Трибунал нам некстати, — сказал Петр и обратился к остальным: — Ребята, не пора ли вам по кроваткам?

Игроки поспешили к выходу.

Петр взял дилера за грудки и поставил на ноги:

— Сейчас ты пойдешь в медсанчасть и на все вопросы будешь отвечать, что ты поскользнулся и напоролся на задвижку люка. Ясно? Если ты скажешь что-нибудь другое, то, когда мы доберемся до D-Камбры, два свидетеля подтвердят, что ты лжешь. А после суда держи глаза на затылке. По моим наблюдениям, все люди с глазами на затылке через некоторое время становятся несколько нервными.

— Все в порядке, — пролепетал дилер. — Все было так, как ты сказал. Я клянусь. Клянусь.

— Отлично. Вот, возьми полотенце и иди поищи врача.

— Погоди-ка минутку, — сказал Гарвин. — Прежде чем, благословив, отпустить чад наших, нам надо преподать им урок. — Он говорил размеренно, нараспев. — Сей человек перед нами еще не ведает, как мы раскрыли его богомерзкое мошенничество. А такое знание может быть полезным для его бессмертной души.

— Ничего не говори этому ублюдку, — сказал Кипчак. — В следующий раз он учтет свои ошибки и облапошит других простофиль.

— Не надо беспокоиться, — пренебрежительно изрек Янсма. — Таким законченным негодяям впрок идет только самый последний урок. — И, выдержав паузу, он продолжил проповедь: — Я обратил внимание на этого человека, когда услышал звук. Вы удивлены? Да, звук, — неспешно продолжал он. — Когда дилер сдает из-под полы — а это значит, что он сдает не верхнюю карту колоды, а следующую за ней, — то можно услышать указующее на грех шуршание. — Он собрал рассыпанные карты в колоду. — Внимайте, и вы тоже достигнете просветления. Обратите внимание, вот так я держу эту колоду карт, и смотрите хорошенько: я придерживаю верхнюю карту на месте большим пальцем левой руки и выдергиваю следующую карту указательным и большим пальцами правой руки. При этом можно услышать вполне определенный звук, не так ли? Второй подсказкой для меня было отвратительное серебряное кольцо на пальце у этого отброса общества. — Он схватил дилера за левую руку и стянул у него кольцо с пальца: — Обратите внимание, оно даже не подходит ему по размеру. Этот факт заставляет нас предположить, что перед отлетом он позаимствовал кольцо у такого же извращенца, как он сам. Я заметил, что он не только постоянно поворачивает кольцо на пальце, но и непрерывно полирует его. Так вот, удерживая колоду в правой руке и слегка согнув ее, приблизительно вот так, он немного отгибал уголок верхней карты, по отражению в кольце определял, нужна она ему или нет, и удерживал ее для себя, сдавая из-под полы. Охранница, конечно, была у него в доле, и этот тупица, которого я свалил, скорее всего тоже. А может быть, и нет, — безразлично сказал Янсма.

— Может, раздробить ему пальцы? — предложил Ньянгу.

— Мы, конечно, могли бы, — сказал Янсма, и дилер снова издал жалобный звук. — Поистине, он — угрюмый ублюдок, угнетенный унынием и ужасом. Но если я кое-что ему покажу, это может оказаться весьма эффективным. Слушай, ты. Ты думаешь, ты акула, да? Или другой какой-нибудь хищник? Но вот что ты должен хорошенько усвоить: в любом океане найдутся акулы и покрупнее. Гляди. Я беру колоду и тасую ее. Ты все видел, ты все слышал. Что-нибудь не так? Но смотри дальше. Я сдаю верхние пять карт. — Каждая карта вышла из колоды со щелчком. — Регент… регент… регент… регент… провокатор. Совсем неплохой набор. Но смотри, я снова тасую колоду. Теперь верхние пять карт такие: компаньон… компаньон… компаньон… компаньон и десятка. Эта комбинация получше. Признайся, с такой комбинацией в руках ты затеял бы крупную игру? Можешь не отвечать, но вот еще одна комбинация, которую я тебе сейчас нарисую. — Еще пять карт вышли из колоды, — Нова… нова… нова… нова… и как здесь опять оказался этот мутант? Я-то думал, он лежит вон в той кучке карт. Все понятно? Хотя, конечно, ничего тебе не понятно. — Янсма опять говорил своим обычным тоном. — Кипчак, он твой.

— Пшел отсюда! — рявкнул Петр. Подхватив набрякшее от крови полотенце, дилер вприпрыжку вылетел из отсека.

— Азартные игры когда-нибудь меня убьют, — сказал Кипчак. — Спасибо, я ваш должник.

— Нет проблем, — ответил Янсма.

— Зачем вы в это ввязались?

— Из-за глубокой, преданной любви к истине, справедливости и идеалам Конфедерации.

Ньянгу фыркнул.

— О'кей, — принял Кипчак. — Еще один вопрос. Сегодня вечером пролилось немного крови. Но я не заметил, чтобы кто-то из вас волновался. А большинство новобранцев, которых я видел в своей жизни, устроило бы из-за этого изрядный переполох.

Оба юноши ответили Кипчаку одинаково невинным выражением лиц.

— Черт бы вас драл. Вы, наверно, родные братья.

— Моя очередь спрашивать, — заявил Иоситаро. — Где ты научился ловить мошенников?

— Я читал об этом в какой-то книге, — ответил Янсма.

— И по этой же книге ты научился сдавать карты?

— Именно.

— А витиеватые речи? Ты говорил, как сумасшедший проповедник или чревовещатель в цирке.

— Так я и есть проповедник, — сказал Гарвин. — Я записался в армию с тайной целью привести грешников в распростертые объятия Господа Свиные Уши.

— Никогда не слышал о таком.

— Потому я и стал миссионером. Дела нашей секты идут не слишком хорошо.

— Ты хоть когда-нибудь отвечаешь на вопросы честно? — с раздражением заметил Иоситаро. — Например, что это за Рьюб такой? Ты крикнул это, когда началась драка.

После непродолжительной тишины ответом ему был душевный раскатистый храп.

Следующим условным утром их подловил Петр.

— Вот, хочу поблагодарить вас, клоунов, — сказал он. — Если бы не вы, я проиграл бы этому хорьку все до последнего кредита.

— Да ладно тебе, — сказал Янсма. — Просто я не мог уснуть.

— Угу, — согласился Кипчак. — Все равно я ваш должник.

И, не дождавшись ответа, он ушел куда-то сквозь толпу.

— Ну, теперь этот дядя со шрамом толкует о долге чести, — сказал Гарвин. — Круто.

— Нечего язвить, — заметил Ньянгу. — Может быть, нам когда-нибудь понадобятся услуги человека, который, не моргнув, может перерезать кому-то глотку.

«Мальверн» вынырнул из гиперпространства, и главный компьютер корабля сверил курс. Корабль двигался в нужном направлении.

Спустя несколько минут звездолет вздрогнул и погрузился в предпоследний скачок на пути к системе Камбры.

— О'кей, — сказал Петр. — Мы летим на D-Камбру. Эта планета принадлежит Конфедерации. Она имеет автономное правительство — генерал-губернатор и что-то наподобие совета министров, с которым он может консультироваться. Скорее всего, все они — негодяи из богатых семей.

— А в какую часть нас направляют?

— Численный состав — около десяти тысяч человек. Называется — Ударный корпус быстрого реагирования. — Петр пожал плечами. — Офицерам нравится такая помпа. Наш коуд — некто Уильямс. Никакой информации о нем я не нашел. Предполагаемая задача корпуса — миротворческая миссия.

— Миротворческая миссия против кого? — не понял Ньянгу.

— Здесь все запутано, — ответил Кипчак. — Поселение на D-Камбре возникло, чтобы добывать полезные ископаемые на соседней планете. По-моему, она называется С-Камбра. Те, кто машет кайлом в шахтах — по большей части потомки иммигрантов, называющие себя 'раум. — Петр гортанно булькнул первую согласную. — Пишется черт знает как в начале слова — в речи нормальных людей такого звука нет. Они появились на С-Камбре, как мне рассказывали, несколько сотен лет назад. Свято верили в то, что завоюют Вселенную. Вместо этого они «отбоят молотком», как они сами говорят. В шахтах работают самые фанатичные из них, вкалывая на более сообразительных пройдох, которые появились в системе немного раньше. Видно, некоторым из них такое положение не нравится, и они бегают вверх-вниз по холмистым джунглям и отстреливают всех, кто с ними не согласен. Думаю, что они будут одной из наших мишеней.

— А как мы будем отличать их от тех, кого мы защищаем? — спросил Гарвин.

— Надеюсь, мы их ни с кем не спутаем, потому что они будут целиться в наши молодые задницы, — ответил Кипчак. — Говорят, что они темноволосые, меньше ростом, коренастее. Если верить тем, кто считает себя там высшей кастой, то у этих ребят полный набор вредных привычек тех людей, которым не очень повезло в жизни. Но они — не главное. Главное — полезные ископаемые добывают не только люди, но и мусфии.

— А это что такое? — спросил Ньянгу. — Меня никогда особенно не интересовали инопланетяне. Наверное, мне просто не попадался такой, у которого можно было бы что-нибудь украсть.

— Здоровые, высокие существа, — ответил Гарвин. — Я смотрел холопередачу про них. Выглядят как огромные кошки без шерсти, на двух ногах. У них, помнится, длинная шея и быстрая реакция. Не хотел бы я с ними воевать.

— Да, это они, — подтвердил Петр. — Говорят, что с ними нужно цацкаться, как с полковой шлюхой за день до выдачи денежного довольствия. Я с ними никогда дела не имел, но одному моему приятелю доводилось. Этот мой приятель рассказывал, что они заводятся с полтычка. Но это все, что я о них знаю.

— Можно тебя спросить кое о чем? — произнес Ньянгу.

— Я же сказал, что я ваш должник.

— Ты ведь уже служил?

— Ага. Иду служить, потом мне все это встает поперек горла — увольняюсь. На гражданке начинаю маяться от скуки — снова записываюсь… Наверно, пора мне уже выбрать одно из двух, — вздохнул Кипчак. — Пару раз я пытался пустить где-то корни, но не прижился. Может быть, на этот раз просто не буду увольняться.

— А в каком… Не знаю, как это правильно назвать… В каком роде войск ты обычно служишь? — спросил Иоситаро.

— По мне, стоит думать только об одном — «разведка и рекогносцировка». У нас это называется «понюхай и пощупай». Может быть, встречу там кого-нибудь из своих старых товарищей. РР — это тесный кружок, потому что большинство солдат считают нас отморозками и самоубийцами. Обычно ты действуешь сам по себе на свое усмотрение, или в очень маленькой команде. Так что, если сдохнешь, нарвавшись на засаду, будешь сам виноват. По-моему, это лучше, чем ползать по кровавому поносу, как обычный крекер, или сыпаться с неба горохом в мясорубку, как десантники. И все-таки шансов быть убитым не меньше. Если б у меня были мозги, я бы служил в снабжении или на полевой кухне. Похоже, мамаша Кипчак вырастила себе на голову круглого идиота.

— Эй, Ньянгу!

Иоситаро отложил в сторону диск, который читал. Перед ним стояла Май.

— В чем дело?