Возвращение домой

Домой я возвращалась в гордом одиночестве, намеренно отстав от остальных. Хоть выпавший вчера снег за ночь и растаял, но холодина стояла такая, что я замерзла даже сильнее, чем утром, когда в университет шла. Складывалось впечатление, что с каждым часом погода портится все больше. А учитывая, что студенческая форма согревала плохо, стоило бы ускорить шаг. Но я не спешила. Хотелось сначала хоть немного привести мысли в порядок. Да только они упорно не приводились… Уже на пустыре возле Дома я снова заметила ту странную исчезающую птицу. В который раз подумала, что преследует она меня не просто так. Ведь намеревалась спросить об этом у ребят и все забывала. Да и неудивительно, мысли-то совсем другим заняты.

Я уже собиралась входить в Дом, как вдруг меня нагнал запыхавшийся Вейнс. Декан выглядел взволнованным и даже перепуганным.

— Кира, давай заходи быстрее, — чуть ли не протолкнул меня в дверь.

В гостиной никого не было. Видимо, ребята уже разбрелись по комнатам. Но Вейнса это не смутило. Прямо с порога громогласно выпалил:

— Скорее все сюда!

— Да что случилось-то? — я совсем растерялась.

— Сейчас всем вместе объясню, — пообещал декан.

Обитатели Дома не заставили себя долго ждать. Ребята еще только показались на лестнице, как Вейнс все так же взволнованно воскликнул:

— Быстрее спускайтесь! Рассаживайтесь по местам! И все с очень умным видом! Будто что-то учите! Ай, плохо, книг с собой не взяли… Но некогда за ними возвращаться в комнаты!

— А что происходит? — озадаченно поинтересовался Гран.

— Ректор! — выпалил Вейнс таким тоном, словно возвещал о скором прибытии всадников апокалипсиса вместе с налоговой и судебными приставами. — Новый ректор вот-вот будет здесь с проверкой!

— С проверкой чего? — перепуганно спросила Аниль.

— Вас, факультета, да я не знаю! — декан даже за голову схватился. — Ну вот приспичило ему зачем-то сюда наведаться! Ректор новый, что у него на уме, непонятно! Там еще пропало что-то, я толком не в курсе, — он вдруг запнулся, бросив мельком взгляд в окно. — Идут! Так, все, вы вежливые и милые!

Сам он тут же уселся в свободное кресло, старательно напустив на себя важный вид.

Я так торопилась занять место, что в суматохе оказалась на диване рядом с Рефом. Но не пересаживаться же теперь.

Входная дверь распахнулась без стука. Первым показался Фуджин. Ректорский секретарь снова выглядел услужливым и заискивающим. Видимо, старался перед новым начальством. А злющий взгляд, брошенный на нас, явно намекал, что ректорский секретарь уж точно не простил той выходки с «подарком».

Почтительно сказал своему начальнику:

— Вот, проходите, господин Федр. Осторожно, здесь порог.

Следом в гостиной появился и сам новый ректор… Скажем так, на его фоне предыдущий выглядел вообще милахой и добряком. Внешне ничем особо не примечательный, Федр производил крайне неприятное впечатление человека, дорвавшегося до власти и теперь активно этим пользующегося. На вид ему было лет сорок. Прямой как жердь и с сальными волосами. И судя по его презрительному взгляду, ректору вполне бы пошла табличка на грудь с надписью: «Я люблю уникальных магов. Выгонять пинками из университета».

— Добрый день! — Вейнс умудрился поздороваться вполне вежливо, но без какого-либо заискивания.

— Кому добрый, кому нет, — протянул ректор, придирчиво оглядывая гостиную и неприязненно нас. — Уникальные маги, значит. Ну-ну.

Интересно, мне одной в этом «ну-ну» почудился явственный намек на дальнейшую веселую жизнь?

— Нам очень приятно, что вы лично заглянули с нами познакомиться, — довольно вежливо вдруг произнес Реф. — Мы всегда рады гостям. Особенно если эти самые гости не забывают постучать перед тем, как войти, и поздороваться. Хотите, устроим вам небольшую экскурсию? У нас тут хватает достопримечательностей. К примеру, кубок победителей магического турнира. Или указ короля о том, что факультет уникальной магии неприкосновенен и никто, даже ректор, не имеет права как-либо уникальных магов притеснять.

Ректор аж побелел от возмущения такой наглостью. Но не успел ничего сказать, Фуджин ему заискивающе шепнул:

— Тот самый Реф.

И это тут же охладило начальственный пыл. Федр даже вдруг улыбнулся. Правда, совсем неискренне.

— Ну что ж, рад знакомству, — он снова нас всех оглядел, и после этого ректор с секретарем почти сразу же ушли. Едва за ними закрылась дверь, Тавер озвучил общую мысль:

— Что это вообще было-то?

— Да кто бы знал, — Вейнс откинулся в кресле и теперь устало массировал виски. — Ой, ребята, чую, скучать нам с вами не придется.

Друзья между тем вовсю обсуждали нового ректора и возможные грядущие проблемы. Только я в общем разговоре не участвовала. Сейчас мы с Рефом сидели рядом. Настолько близко, что я чувствовала его тепло. Впервые за последнее время. И, само собой, в очередной раз задумалась о том, в какой тупиковой ситуации я оказалась…

Что-то отталкивало меня от Рефа. Отталкивало настолько, что я старалась лишний раз даже в одной комнате с ним не находиться. То ли невнятный страх, то ли смутное чувство опасности — я никак не могла точно трактовать это странное отторжение. Да и чувство ли? Может, просто голос разума? Или вообще проявление моей боевой магии, которая, как известно, всегда защищает своего обладателя? Вот и получалось, что с одной стороны — влюбленность, а с другой — зашкаливающее желание держаться от Рефа подальше. Конечно же, я постаралась найти объяснение такой своей реакции. И более-менее логичной казалась лишь одна версия.

После возникновения этого невнятного страха я ведь взялась потихоньку и втайне выяснять про клеймо собственности. Учитывая, что доступ в общую библиотеку на тот момент нам еще не открыли, а в запрещенную я попасть не могла, информацию пришлось собирать по крупицам. Так-то я и выяснила, что клеймо собственности всегда вызывает чувство влюбленности к тому, кто его создал. И этим-то как раз мое отношение к Рефу и объяснялось. Самое обидное, я никак не могла вспомнить, чувствовала ли я к нему что-либо до клейма. Все-таки в то время я находилась под ментальным воздействием Алекса, так что все было как в тумане.

Ну а пока выводы получались неутешительными. Клеймо создавало иллюзию влюбленности в Рефа. Но и это было не так страшно, как то, что оно вдобавок вызывало и зависимость. И единственным способом хоть немного это замедлить считалось держаться подальше. Видимо, потому и возник этот инстинктивный страх — просто своеобразная самозащита сработала. Потому-то я и старалась слушать разум и всеми силами избегала Рефа. Нет уж, я больше не позволю, чтобы навязанные чужой магией чувства мной управляли. С меня и Алекса за глаза хватило, я ведь тоже тогда попала в эту ловушку иллюзорных чувств и зависимости. И пусть Реф наверняка ничего плохого мне не желал, но и я не собиралась дважды наступать на одни и те же грабли. Как говорится, обжегшись на молоке, дуешь на воду.

Конечно, можно было бы легко решить эту проблему — просто избавиться от клейма. Реф же обещал его убрать, когда попрошу. Но я все еще боялась Александра. Пусть он так и не появился со времени турнира. Пусть, возможно, и забыл уже обо мне. Но вдруг нет? Я все-таки пока была еще слишком слаба в боевой магии, чтобы суметь себя защитить от его внушения. А уж противостоять ментальному воздействию учили лишь на старших курсах. И ускорить это не получилось бы никак. Я же досконально выясняла: слишком многое нужно было уже знать и уметь, чтобы постигнуть ментальную магию и защиту от нее. При самых усерднейших занятиях мне бы понадобился как минимум год, чтобы достичь нужного уровня. А пока я оставалась совершенно беззащитной. Если клеймо собственности не считать. Но и оно оказалось палкой о двух концах.

Вот и оставалось мне лишь держать дистанцию, чтобы зависимость не возросла и ненастоящие чувства не взяли верх над моим разумом и я не наделала каких-нибудь глупостей. Мне очень хотелось довериться Рефу. Но, с другой стороны, отторжение все равно оказывалось сильнее. И я ничего не могла с этим поделать.

Больше никаких особых событий до конца дня не произошло. Все занимались своими делами. Я почти все время просидела в комнате, стараясь вникнуть в книгу по простейшему зельеварению, но буквы плясали перед глазами и упорно не желали складываться в слова. Чувствовала себя пружиной, которая все эти дни закручивалась все сильнее и сильнее. А дальше теперь уже некуда, дошла до предела. Причем настолько, что любая мелочь — и «пружина» вот-вот сорвется.

Еще в родном мире я ведь порой читала истории о попаданцах. И все-то у них легко и просто получалось: и магия какая-нибудь особо выдающаяся сразу доставалась, и пылкий возлюбленный тут же нарисовывался, иногда даже несколько. А в реальной жизни все оказалось совсем не так радужно… И все чаще мелькали тоскливые размышления, что мне здесь не место. Лишь с рядом Рефом исчезало это ощущение. Хотя тут, может, тоже клеймо поспособствовало, кто знает.

С такими вот гнетущими мыслями я ложилась спать. Дарла порхала по комнате в обнимку с цветнем, рассказывая ему про «обалдеть-какого-некроманта». Аниль уже задремывала, так что возможности пообщаться не было. Я ведь только ей в свое время все рассказала. И про клеймо собственности, и про собственные страхи.

— Понимаешь, — говорила я, — я ведь и Александра тоже искренне считала добрым, заботливым и благородным. Была уверена, что он желает мне только хорошего. А в итоге оказалось, что все это лишь иллюзия, созданная ментальной магией и развивающимся клеймом собственности. Вот и где гарантия, что сейчас не так?

— Кира, конечно, я понимаю, что после Алекса ты от кого угодно шарахаться будешь и во всех сомневаться. Но Рефу-то ты можешь верить, — возразила Аниль. — Ты же доверяла ему, когда позволила клеймо поставить.

— На тот момент у меня просто не было другого выхода. Один раз я уже очень ошиблась и теперь очень боюсь ошибиться снова.

Целительница упорно мне советовала просто начистоту поговорить обо всем с Рефом, но я пока не решалась. Да и как вообще начать разговор? «Слушай, Реф, я тут влюбилась в тебя по уши. Как думаешь, это клеймо собственности подшаманило или меня саму по себе так угораздило?»

— Ах, любовь, прекрасная любовь! — между тем напевала окрыленная Дарла. — С моим некропупсиком нас даже смерть не разлучит!

— Дарла, он пока еще даже не подозревает о твоем существовании, — деликатно напомнила я.

— Мелочи какие, — фыркнула она и высокопарно добавила: — Для истинной любви это не преграда!

Я даже завидовала. Вон как у нее все просто. И что-то я так догадывалась, у бедного некроманта не было ни единого шанса вырваться из цепких объятий влюбленной Дарлы.

Ночью меня снова мучили кошмары. На этот раз я бежала по шатким подвесным мостам от одной заоблачной вершины до другой. Мосты за мной пожирало безжалостное пламя, норовя вот-вот добраться до меня. И самое страшное было то, что я вроде как сама все подожгла. Зачем? Толком понять не могла. И в итоге бежать уже стало некуда. Замерев на последней вершине, я с ужасом смотрела на приближающееся пламя. И когда оно до меня добралось, я проснулась.

Судя по темноте, до утра еще было далеко. Но, как назло, снова уснуть я не смогла. Решила, что чашечка теплого чая хоть немного успокоит взбудораженные кошмаром нервы.

На кухню я пошла прямо в ночной сорочке, уверенная, что все обитатели Дома спят. Но как оказалось, спали не все. В гостиной я столкнулась с Рефом. Я была слишком погружена в свои невеселые думы, а он как раз выходил из кухонного коридора. Так что налетели друг на друга мы неожиданно.

— Извини, Кира, я тебя не заметил.

— Я тебя тоже, — пробормотала я в ответ и тут же добавила, опасаясь, что на этом разговор может и закончиться: — Тебе тоже не спится?

После кошмара мне было очень не по себе, даже привычный страх отошел на второй план. А на первый вышла влюбленность… И мне так хотелось хоть на немного продлить эти мгновения.

— Есть немного. Ты на кухню?

— Да, хотела чаю попить. Ты… — слова дались с трудом, — не хочешь составить мне компанию?

Он явно удивился. Ну да, то шарахаюсь от него как от чумы, то прошу среди ночи со мной побыть. Но Реф не стал озвучивать свое изумление.

— Конечно, пойдем.

На кухне было чуточку светлее, чем в затемненной гостиной. Здесь в порыве дизайнерского вдохновения Алем разместил пару вычурных подсвечников, которые сейчас мерцали колдовскими огоньками. И от такой романтичной атмосферы мои нервы сдали еще больше. Очень хотелось поговорить с Рефом начистоту. Но в противовес в голове набатом билось категоричное и всесильное: «Держись от него подальше!»

Мы сидели напротив друг друга. Молча пили чай. Реф выглядел задумчивым и даже немного хмурым. А я все пыталась мысленно подобрать слова и решиться. Как все-таки неимоверно сложно сделать вроде бы простое признание!

Но Реф вдруг первым нарушил тишину.

— Хорошо, что мы встретились так, я как раз хотел поговорить с тобой наедине кое о чем.

— И о чем же? — у меня даже дыхание перехватило от накатившего волнения. На влюбленной волне отчаянно хотелось, чтобы Реф вдруг признался в неравнодушии ко мне. Потому его ответа я ждала с замиранием сердца.

Мы встретились глазами. И Реф произнес:

— Я возвращаюсь на боевой факультет.

Он сказал это таким обыденным тоном, словно речь шла о сущих бытовых пустяках. Да только у меня после его слов будто бы что-то внутри оборвалось. Конечно, я догадывалась о таком развитии событий, услышав сегодня обрывок его разговора с деканом боевых магов. Но мне до последнего не хотелось верить, что Реф так поступит…

Я очень старалась не показать своих эмоций. Спросила как можно спокойнее:

— Но почему? Ты ведь тоже уникальный маг. Да и я думала, тебе здесь нравится.

— Дело не в том, что мне нравится, а что нет, — Реф тоже выглядел донельзя спокойным. — Так для всех будет лучше. Здесь у меня нет никаких шансов для развития. А на боевом факультете все же есть. Тем более в конце учебного года лучших студентов отправят в Академию боевой магии, это в Адженте. Далеко, в общем, отсюда. Конечно, наш университет считается самым престижным, но все же Аджентская академия исключительно для боевых магов предназначена, там перспектив гораздо больше.

Он немного помолчал и продолжил:

— Да, и еще, — во взгляде мелькнуло что-то странное, словно бы Рефу на мгновение изменила его невозмутимость, — я хотел сказать, что тебе нечего бояться. Того, что произошло на изнанке мира, больше не повторится. По крайней мере, ближайшие лет пятьдесят. Да и то в следующий раз этим займется опустошитель уже нового поколения. Так что можешь не опасаться. Тем более теперь, когда меня поблизости не будет.

У меня даже в глазах защипало. Хотелось отчаянно прошептать: «Реф, пожалуйста, не уходи…» — но я сдержалась.

Зато не сдержалась от другого:

— Ты так говоришь, будто это из-за меня вдруг решил уйти.

Реф ответил не сразу. Смотрел на меня чуть устало и будто бы даже изучающе. Он словно хотел что-то увидеть, что-то очень важное. Но, похоже, за маской моего показного спокойствия так и не увидел.

— Да, отчасти из-за тебя, — в отличие от меня, Реф лгать не стал. — Я думаю, так лучше для нас обоих. Что же касается моего клейма, не беспокойся, я уберу его сразу же, как только тебе уж точно ничего не будет угрожать.

— Почему ты думаешь, что от твоего ухода станет лучше? — тихо спросила я, не поднимая на него взгляда.

— А разве нет? — прозвучало немного странно. — Ты ведь считаешь точно так же. Кира, пойми, я… — он вдруг осекся, словно чуть не озвучил то, что не хотел озвучивать, и продолжил: — Из-за клейма собственности я фактически несу за тебя ответственность. Да и чисто по-дружески я желаю тебе только хорошего. Мне и самому, думаю, станет намного проще, когда я вернусь на боевой факультет. И уж тем более когда уеду в Аджент. Так что кругом одни плюсы.

— И когда ты намерен уйти? — мой голос все-таки предательски дрогнул.

— Сразу после сессии можно будет перевестись. Так что еще какое-то время я проведу здесь.

Я ничего не стала на это отвечать. Мне казалось, что вот и все, конец. Реф уйдет, а я… Конечно, можно было и дальше утешать себя тем, что причиной всему клеймо да зависимость, но легче от этого не становилось.

Чувствуя, что моя выдержка уже на грани, я поспешила уйти, невнятно пробормотав пожелание доброй ночи. Но уже на выходе из кухни Реф вдруг остановил меня, придержав за руку.

— Что? — я рискнула встретиться с ним взглядом.

— У нас еще есть время, Кира, — тихо произнес Реф, смотря на меня так, что даже мурашки по коже побежали.

— Время на что? — мой голос сам собой перешел на шепот.

— На то, чтобы не совершить непоправимых ошибок.

— Если ты заранее считаешь свой уход ошибкой, то зачем вообще так поступаешь? — не сдержалась я, прозвучало даже чересчур резко.

— Речь не о моем уходе, — мягко возразил Реф. — А о той пропасти, которую ты так усиленно между нами создаешь. Что вообще с тобой происходит? Неужели ты и вправду меня боишься?

Я отвела взгляд.

— Боюсь.

— Кира, я могу поклясться тебе, что подобного уж точно никогда не повторится, — Реф помрачнел еще больше.

— Не надо, я и так верю. Извини, но я пойду, уж очень хочется спать.

Он явно нехотя, но все же отпустил мою руку. И я спешно ушла. Безмерно себя корила, что мне так и не хватило решимости признаться Рефу в своих отчаянных страхах. Но как признаться, если я и сама не могу пересилить этот страх…

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

О НЕ СЛИШКОМ-ТО ПРИЯТНЫХ ВСТРЕЧАХ И НОВЫХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАХ

На следующий день как раз выпадал выходной, и мы с Тавером и Аниль заранее договорились вместе съездить в город. У каждого, конечно, там планировались свои дела, но вместе и ехать было веселее, и в складчину дешевле за экипаж платить. С финансами у меня по-прежнему было напряженно. На необходимые расходы приходилось тратить оставленный мне Анной Викторовной неприкосновенный запас. Конечно, после победы в турнире и королевского указа нас приравняли к остальным студентам и даже положенное пособие собирались платить, но пока еще ни разу не выплатили.

Само собой, после ночного разговора с Рефом у меня в душе царил полный сумбур. Я просто не знала, как мне быть дальше. Рискнуть и довериться или все-таки руководствоваться голосом разума. Да и противные мысли посещали, что раз Реф уходит на боевой факультет, то не очень-то я ему и нужна. Но одно дело — мои догадки. А кто знает, как на самом деле?

Такие вот размышления мучили меня, пока мы с ребятами ехали в город. По-прежнему царила холодина, и я основательно продрогла, хотя экипаж был крытый и утепленный. Тавер дремал и даже тоненько похрапывал. Аниль же, как и я, думала о чем-то явно невеселом.

— Знаешь, Кира, — пробормотала она вдруг, — не нравится мне этот холод. Какой-то он…