Эона. Последняя заклинательница драконов

– Солли и Вида отправятся с вами.

Я заметила, как Вида за спиной Делы расправила плечи. Ну хоть кто-то из нас готов к испытаниям.

– Они знают, как связаться с другими группами сопротивления, – добавил Тозай, – и могут исполнить роли ваших слуг. Вы будете просто очередным купцом с женой, что совершают паломничество в горы.

Дела вновь сосредоточилась на Рико. Она поднесла его неподвижные пальцы к своей щеке, и в свете фонаря я уловила печаль в ее глазах.

– Хорошо, – сказала я, отворачиваясь от нежной сцены, – но наши описания на устах каждого глашатая и на стволе каждого дерева.

– Но тебя по-прежнему считают лордом Эоном, – возразил Тозай. Его глаза прошлись по моему прямому сильному телу. – И калекой. А в случае с леди Делой всем велят искать не то мужчину, не то женщину – совершенно бесполезное описание.

Меня по-прежнему считали лордом Эоном? Я была уверена, что Идо расскажет Сетону, что я девушка – либо под давлением, либо в надежде сторговаться. Какой ему смысл меня защищать? Возможно, мы с Зеркальным драконом действительно изменили природу Идо, когда исцелили его чахлое сердце и принудили его дух к состраданию. В конце концов, первая связь с драконом излечила мое бедро, и оно по-прежнему оставалось здоровым. Я стиснула в руке поясной кисет, где хранила посмертные таблички своих предков – Кинры и Чарры. Безмолвная молитва об изменениях не должна прерываться. Не только об изменениях лорда Идо, но и о моих собственных. Я не вынесу, если вновь лишусь свободы…

– Сетон станет искать не только тебя, леди заклинатель, – пробормотал мастер Тозай, взяв меня за рукав и потянув в сторону. – Он пожелает захватить кого-нибудь из твоих близких, кого сможет использовать как заложника. Назови имена тех, кто, по-твоему, находится в опасности. Мы сделаем все возможное, чтобы их найти.

– Рилла, моя горничная, и ее сын Чарт, – быстро ответила я. – Они бежали перед осадой дворца.

Я подумала о Чарте. Его скрюченное тело всегда будет привлекать внимание, точнее, заставлять людей отбегать прочь, пока злой рок не перекинулся и на них. Я почувствовала, как встрепенулся мой дух: никогда я не плюну в калеку и не осеню его знаком против зла.

– Рилла будет стремиться куда-нибудь в глушь, – добавила я.

Тозай кивнул:

– В первую очередь проверим срединные провинции.

– И Диллон, ученик Идо, но ты уже искал его. Будь осторожен с Диллоном, его рассудок помутнен, к тому же Сетон охотится за ним еще и ради черного фолианта.

Я помнила безумие в глазах Диллона, когда он вырвал у меня фолиант. Он знал, что книга жизненно важна для Идо, и думал, будто сможет с ее помощью выторговать у мастера собственную жизнь. А вместо этого призвал на свою голову Сетона и всю его армию. Бедный Диллон. Носит при себе книжку, слабо представляя, что в ней содержится. Нет, он в курсе, что там сказано о тайне Нити жемчуга. Но страницы таят еще один секрет, ужаснувший даже лорда Идо, – способ, которым королевская кровь может подчинить себе волю и способности любого заклинателя драконов.

– Это все, кому грозит опасность, моя леди? – уточнил Тозай.

– Возможно… – Я умолкла, не решаясь озвучить следующие имена. – Я их почти не помню. Вряд ли Сетон станет…

Тозай покачал головой:

– Сетон испробует все. Так что ответь: если он найдет и пленит этих людей, то сможет ли принудить тебя к чему-нибудь, угрожая их жизням?

Страх ледяным кулаком стиснул желудок. Я кивнула, пытаясь извлечь из памяти нечто большее, чем несколько старых семейных портретов.

– Мою мать звали Лилия, а брата – Пери, но думаю, это было прозвище. Отца я называла просто «Папа». – Я посмотрела на Тозая. – Знаю, это немного, но мы жили на побережье… я помню рыболовные снасти и пляж. И учитель нашел меня на энальской соляной ферме.

Тозай хмыкнул:

– Это на западе. Я передам.

Рядом с нами травник вынул ладонь Рико из чаши и положил на тюфяк. Затем наклонился, погладил его по щеке и сжал пальцы под челюстью.

– Резкое повышение температуры, – произнес травник в тишине. – Предсмертный жар. Совсем скоро Рико отправится к праотцам. Настало время пожелать ему счастливого пути.

Он с поклоном отступил.

Горло болезненно сжалось. По другую сторону тюфяка лицо Солли застыло в скорбной маске. Травник поднял кулак к груди, отдавая честь воину. Тозай вздохнул и завел тихую песнь по умирающему.

– Сделай что-нибудь, – попросила Дела, моля и упрекая одновременно.

Я решила, что она обращается к травнику, но, подняв глаза, поймала ее взгляд на себе.

– Сделай что-нибудь, – повторила она.

– Что я могу? Мне не по силам…

– Ты исцелилась сама. Исцелила Идо. Теперь вылечи Рико.

Я посмотрела на напряженные лица остальных, чувствуя, как их надежда камнем наваливается на плечи.

– Но это было в момент единения с драконом. Я не знаю, смогу ли повторить.

– Попробуй. – Дела стиснула кулаки. – Просто попробуй. Прошу. Он умрет.

Она удерживала мой взгляд, как будто, отвернувшись, я могла бы освободиться от ее отчаяния.

Есть ли шанс спасти Рико? Я считала, что мы с Идо излечились благодаря особенной мощи первого единения дракона и заклинателя. Но вдруг это не так? Вдруг Зеркальный дракон и я можем исцелять всегда? Но я еще не научилась управлять силой своего зверя. Соединившись и попытавшись помочь Рико, мы рисковали потерпеть неудачу. И быть разорванными скорбью десяти осиротевших драконов.

– Эона! – Надрывный голос Делы выдернул меня из беспорядочных мыслей. – Попробуй. Пожалуйста!

Каждый тяжелый вдох Рико сопровождался дребезжащей паузой.

– Не могу, – прошептала я.

Кто я такая, чтобы, подобно богу, играть с жизнью и смертью? У меня нет знаний. Нет навыков. Я едва стала заклинателем.

И все же я была единственным шансом Рико.

– Он умирает из-за тебя, – продолжила Дела. – Ты обязана ему своей жизнью и своей силой. Так не подведи же его вновь!

Жестокие слова, но правдивые. Я лгала Рико, предала его доверие, а он все равно оберегал мою спину. Он боролся и пострадал за надежду, которую несла с собой моя сила. Но какой толк от такой силы, если мне не хватает мужества ею воспользоваться?

Подобрав юбки, я опустилась на колени возле тюфяка, инстинктивно стремясь соприкоснуться с землей и ее энергией:

– Я не знаю, что случится. Всем лучше отойти.

Травник поспешно присоединился к священнослужителю в дальнем углу комнаты. Тозай отвел дочь и Солли подальше от койки, но когда повернулся к Деле, та оставила без внимания его протянутую руку:

– Я останусь. – Она заметила возражение в моих глазах и покачала головой: – Я его не брошу.

– Тогда не прикасайся к нему, пока я призываю дракона.

В первый раз, когда я воззвала к Зеркальному дракону, неистовый всплеск энергии обрушился на лорда Идо, поскольку он прижимал меня к гаремной стене.

Дела выпустила ладонь Рико и вновь уселась.

Возможно, ключ к целебной магии как раз в прикосновениях, и нужно трогать Рико, как Идо трогал меня, когда мы с драконом вселили сострадание в его жалкий дух. Я осторожно положила ладонь на истощенную грудь Рико, прямо над сердцем. Кожа оказалась горячей, а сердцебиение – быстрым и легким, точно трепыхание пойманной птицы.

Я глубоко вдохнула и потянулась к своей хуа, с помощью ее пульсирующей силы направляя внутренний взгляд в мир энергии. Перед глазами все внезапно сдвинулось, будто я качнулась вперед. Комната заискрилась яркими цветами радуги и причудливыми закрученными узорами – картина, доступная лишь взору заклинателя. Серебристая хуа струилась сквозь прозрачные энергетические тела моих друзей и утекала из дома, неудержимым потоком стремясь на восток, к огромной сущности красного Зеркального дракона, и вливаясь в океан мощи великого зверя. За своим левым плечом я увидела свернувшегося Дракона-крысу. Его энергия была вялой и скудной.

Других драконов в небесном круге по-прежнему не наблюдалось. Они ждали еще одной возможности наброситься на свою королеву?

Нахмурившись, я отмахнулась от бесполезных страхов и открыла свой внутренний путь к Зеркальному дракону – назвала наше общее имя. Она ответила волной энергии, и, переполненная сладким вкусом ее приветствия, вскоре я уже не могла сдерживать восторг. Из груди вырвался радостный смех.

Напротив меня прозрачная фигура Делы распрямилась. Энергетический центр у основания ее позвоночника вспыхнул красным – гнев, – разжигая эмоции в остальных шести точках силы от крестца до макушки. Я видела, как каждый вращающийся цветной шар энергии воспламенял следующий, будто Дела была стеклянной. Она яростно мерцала, неверно все истолковав.

Я приглушила свою радость, но не стала успокаивать Делу – десять скорбящих драконов могли вернуться в любой момент. Я полностью отдалась во власть Зеркального дракона и понеслась по головокружительной золотой спирали. На мгновение вокруг остались лишь ритмичные яркие цвета и единственная чистая нота – песнь моего дракона, – а потом мое сознание разделилось между землей и небесами.

Глазами дракона в вышине я видела, как угасает жизненная энергия Рико, как, точно прогоревшая свеча, тухнет мерцание в каждой его точке силы. Своим земным телом я смотрела на собственную прозрачную руку, пронизанную золотой хуа. Она лежала на груди Рико, над его бледно-зеленым сердцем. Точно так же я прикасалась к Идо.

Я обратила все свое существо к одной мысли: «Исцели».

И тогда перестала быть просто проводником дракона.

Мы превратились в хуа.

Как единое целое, мы поняли, что раны слишком тяжелы для ослабленной жизненной силы, да и времени мало – Рико уже приближался к миру духов. Наша мощь устремилась к тонкому узору жизни, в котором вновь и вновь повторялись крошечные запутанные завитки. Мы пели им тихую песнь исцеления, и звуки вплетали золотую энергию в каждый замысловатый изгиб узора, ускоряя заживление. Мы черпали силу из земли и воздуха и направляли ее в тело Рико, соединяя поврежденные ткани и сухожилия, скрепляя сломанные кости и исцеляя дух.

– Боги, помилуйте, – ахнул травник. – Смотрите, раны затягиваются.

Его слова ворвались в песню, нарушив мою концентрацию. Из-за паузы связь с Зеркальным драконом ослабла. Я почувствовала, как внутреннее зрение ослабевает и обзор вновь сужается до пределов моей земной оболочки. Поток хуа замер.

Но Рико еще не исцелился. Предстояло еще так много сделать…

Я пыталась зацепиться за мир энергии, но нить песни ускользала из моих неуклюжих пальцев. Я знала лишь одну команду для дракона – призыв к единению. Я закричала: «Эона!» – и сквозь свой безумный рев услышала, как ее песнь набирает обороты и, подхватив мой сбившийся фокус, затягивает меня обратно в сияние нашей золотой хуа.

Приток горькой энергии заглушил радость от нового единения. Десять драконов. Разрываясь между отчаянной нуждой Рико и их ударной силой, мы боролись с их натиском.

Если песня вновь оборвется, Рико умрет.

Мы пели о его исцелении, едва сдерживая дикую энергию, что цеплялась за нашу связь, а вокруг переливалось десять бледных очертаний воющих драконов.

Внезапно Дракон-крыса восстал из своего угла. Болезненная напряженность его тела сменилась упругостью и скоростью. Он врезался в непрозрачного Дракона-быка рядом с собой, затем ринулся к нам и промчался по кругу, отгоняя других наступающих зверей. А мы глубоко внутри ощутили еще одни голос, его натужный крик.

Лорд Идо.

Мы отпрянули от едкого апельсинового привкуса его силы, но на сей раз он не стремился к власти. Он нас защищал.

Дракон-крыса вновь вскинулся, встречая необузданную энергию десяти скорбящих собратьев. Крыша дома рыбака взорвалась, и в комнату посыпались пыль и деревянная дранка. Острая балка вонзилась в пол, пригвоздив священника. Серебристый поток его хуа замерцал и исчез.

– На выход! – взревел Тозай, оттаскивая Виду к двери.

Травник выкарабкался из-под мертвого священника и побежал следом.

Дела же бросилась к Рико, защищая его от падающих обломков. Куски дерева осыпали мою земную оболочку, но я не чувствовала боли. Тозай толкнул дочь в объятия Солли.

– Отойдите от дома! – крикнул он им и повернулся к Деле.

Без крыши мы вдруг оказались над комнатой в головокружительных объятиях темного неба. И через глаза дракона видели яркие фигуры Виды, Солли и травника – они бежали прочь от дома по деревенской дороге. Мы взмыли к черным грозовым тучам, навстречу беспощадной враждебной силе. Наши когти сцепились, разрывая и отбрасывая тела драконов. А рядом Дракон-крыса удерживал Дракона-змею – их столкнувшиеся хуа обрушили край скалы, и камни полетели вниз.

«Сосредоточься. – Голос лорда Идо прорвался в мой разум сквозь вихри безумия. – Блокируй!»

Как? Я не знаю как!

Я направила внутренний взгляд на земную комнату – Тозай поднял Рико – и тут же вернулась к небесной битве драконов. Прямо под нами пенилось и бурлило море энергии, швыряя крошечные лодки на скалы и сметая с побережья дома. Дюжина ярких точек хуа устремилась прочь от поселка, но стена воды обрушилась на них, погасив сияние жизни.

– Эона! – Дела тянула за руку мое земное тело.

На мгновение я пришла в себя и встретилась с ее диким взглядом. Стены рушились и скрипели под неистовыми порывами жгучего ветра.

– Уходим! – крикнула Дела, оттаскивая меня к двери.

Тозай уже нес Рико через внутренний двор.

«Эона!»

Мысленный вопль Идо вернул меня обратно к Зеркальному дракону. Мы кружились, отбиваясь когтями от гибкого розового Дракона-кролика. Над нами Дракон-крыса схлестнулся с Драконом-тигром, и с каждым ударом разум Идо вклинивался в наш союз.

На одну ошеломляющую секунду мы очутились в другой комнате, каменной, с запястьями и лодыжками, закованными в кандалы, с пульсирующей болью в изломанном и иссеченном теле. Теле Идо. Его дракон врезался в другого зверя, и новая ударная волна перенесла нас в укрытие под кустом, где мы сидели, склонившись над раскрытой черной книгой, пока мрачные слова стучали в наших висках… в висках Диллона: «Найди Эону, найди Эону, найди Эону!»

И вдруг все исчезло, и мы снова парили в небе над разрушенным домом рыбака, рассекая воздух когтями и издавая боевой клич. Десять драконов смыкались вокруг нас.

«Они не должны замкнуть круг, – прохрипел полный боли и тревоги голос Идо. – Дай мне свою силу».

«Нет!»

Внизу Дела шатаясь вышла во двор, едва ли не волоча на себе мою земную оболочку.

«Они разорвут тебя на части. Ты умрешь. Дай мне свою силу!»

«Нет!»

Объединенная мощь десяти драконов нас потрепала. Долго мы бы не продержались, но и передавать силу Идо было нельзя. Не после всех его зверских деяний во дворце.

«Помоги мне их остановить!»

Его голос дрожал от страха.

Десять траурных песен хлынули на нас в поисках утешительного союза.

Вариантов не осталось. У нас не было ни достаточных сил, ни знаний. Теряя надежду, мы впустили Идо.

Он отчаянно ринулся по открытому пути, вытянув всю нашу золотую энергию и бросив нас, опустошенных и беззащитных. Десять драконов, как один, двинулись вперед, сжимая кольцо точно тисками. Идо и Дракон-крыса железной рукой собрали энергию и переплели ее с порывами ветра и потоками воды.