Корсары Южных морей (сборник)

– Прикажи людям наточить бритвы и сбрить к чертям усы и бороды. Если нужна пудра, возьми у меня несколько шкатулок. Отоприте сундуки, что мы отбили у англичан, и пусть команда вырядится в женское платье. Да не забудьте зонтики, веера и перчатки! Чтоб до восхода солнца у нас на борту была чертова туча барышень, красоток и дурнушек.

– Во имя…

– Оставь уже свой Иль-де-Ба в покое, старая ты колокольня! – прикрикнул на боцмана капитан. – Ах да, джонка! Отправь несколько шлюпок, чтобы перевезти команду на корвет, пробей джонке борта и пусти ко дну.

– Что, вместе с порохом?

– Порох мы перевезти не успеем, старый ты пеликан! Если англичане застигнут нас врасплох при первых лучах солнца, моя шутка может плохо закончиться. И потом, нам еще предстоит избавиться от изрядного количества усов и бород, а восемь часов – это не так уж и много.

– И вы надеетесь увильнуть от боя при помощи бритвы?

– Конечно.

– Воля ваша, однако же…

– Ты сомневаешься?

– Немного.

– У тебя, говорят, есть любимая старая трубка?

– Ее купил в Смирне еще мой дед полтора века назад.

– Чудесно, – одобрил баронет. – Если моя маленькая шутка удастся, подаришь мне эту семейную реликвию. Если же нет – получишь от меня сто гиней. Соберешь их со дна морского после боя, потому что баронет Уильям Маклеллан умирает, но не сдается. Ну ступай же, Каменная Башка!

Бретонец еще несколько мгновений потоптался на пороге, а затем вышел вон развалистой походкой моряка.

Сэр Уильям же, оставшись в одиночестве, снова уселся за стол.

– Мэри! – прошептал он. – Чтобы Мэри стала его женой? Никогда! Никогда!.. Подлец, в чьих жилах течет кровь моего отца, похитил ее у меня, но я этого так не оставлю! Шотландцы называют меня бастардом. Мой собственный брат зовет меня бастардом, ведь моя мать не какая-нибудь там леди Анна, герцогиня Аргайлская. Разве виноват отец, что полюбил другую, на которой не мог жениться? Да, я не маркиз Галифакс. Георг Четвертый даровал мне титул, и все же я, наполовину шотландец, вынужден обратить оружие против Англии. Будь что будет, я верну Мэри или погибну под стенами Бостона!

Он пригладил рыжеватые волнистые пряди, взял со стола пару тяжелых пистолетов и проворно взошел по трапу на капитанский мостик, пробормотав:

– Поглядим, как там наши цирюльники.

2. Хитрый план

Звезды одна за другой исчезали с небес, уступая место восходящему солнцу. Ветер рассеял дымку, окутывавшую корабль до заката. Несмотря на легкое волнение, все обещало ясный день.

Корвет спокойно шел на полных парусах. Следовавшая за ним джонка ночью сгинула в океанской бездне вместе со своим грузом.

Тридцать моряков собрались у фальшбортов, делая вид, что любуются птицами, приветствовавшими исчезновение утренней звезды.

Баронет и его правая рука, мистер Говард, взволнованно мерили шагами капитанский мостик.

Два трехпалубных линейных корабля шли в бейдевинд. Их кормовые порты сверкали пушечными стволами, готовыми дать залп по корвету. На грот-мачтах пылали красные флаги – сигнал предстоящей битвы, а на бизанях красовались британские королевские штандарты. Суда неотвратимо приближались на полных парусах, раздуваемых восточным ветром.

– Малыша Флокко не проведешь, – произнес, резко остановившись, сэр Уильям. – Орлиные глаза у мальчишки! Он станет настоящим моряком, не правда ли, мистер Говард? Что скажете?

– Скажу, что нас загнали в ловушку, – угрюмо отвечал помощник капитана.

– А я убежден, что мне удастся сыграть недурную шутку с этими левиафанами. Все ли успели сбрить бороды?

– И бороды, и усы, сэр Уильям.

– Все одеты?

– Трюм полон «женщин». Пусть наши «красотки» не слишком грациозны, издали они будут смотреться недурно.

– Особенно под зонтиками, – поддержал Корсар. – Если дело примет серьезный оборот, англичан ожидает прелюбопытное зрелище. Их корабли атакуют леди с железными мускулами, которые с саблями управляются получше самых отъявленных головорезов из Мексиканского залива. А! Вот и предупредительный выстрел!

Ближайший к корвету корабль дал залп в воздух, требуя лечь в дрейф и поднять флаг.

– Поднять «Юнион Джек»! – скомандовал Корсар. – Теперь пусть мои милые «барышни» взойдут наверх и раскроют зонтики!

И вот к верхушке бизань-мачты гордо взвился красно-синий британский флаг. Почти сразу же на палубу, бак и шканцы высыпали десятки элегантных леди в шляпках и перчатках. Сотня нарядных ярких зонтиков раскрылась в единый миг, будто цветочные венчики на лугу.

Стоит ли говорить, что под зонтиками пряталось немало безобразных физиономий? К счастью, на таком удалении английским морякам было не различить черты «юных прелестниц».

Корсар направил подзорную трубу на первый линейный корабль, который медленно разворачивал паруса, пытаясь подойти к корвету с подветренной стороны, чтобы тот оказался зажат между двумя британцами.

Расстояние между судами сократилось, и сэр Уильям смог различить в подзорную трубу, как изумило англичан неожиданное появление «милых дам» под разноцветными зонтиками. Английские моряки дружно поспешили к левому борту и, размахивая треуголками и платками, приветствовали леди.

– Добрый знак! – пробормотал сэр Уильям.

Еще несколько флажков взвилось на грот-мачте линейного корабля, приказывая сообщить название корвета.

Помощник капитана дал ответный сигнал:

– «Громовержец».

– Откуда следуете?

– С Бермудских островов.

– Кто эти леди?

– Корвет принял их на борт с лишившегося мачты французского судна около пары суток назад.

– К какой эскадре вы принадлежите?

– Адмирала Родни, – просигналили в ответ.

– Эскадра уже добралась до Антильских островов?

– Еще нет.

– Следуйте дальше и остерегайтесь американских пиратов. Их полно в этих широтах.

Британские флаги были трижды опущены и подняты, а затем корвет, прежде шедший против ветра, быстро развернул паруса и устремился на юго-восток. В действительности капитан его собирался плыть в другом направлении, но прибег к уловке, чтобы обмануть неприятеля.

Оба линейных корабля, пройдя еще несколько миль за корветом, решительно повернули на восток, как видно к осажденному американцами Бостону.

– Ну а теперь что скажете, мистер Говард? – поинтересовался сэр Уильям, продолжая наблюдать за противниками в подзорную трубу.

– Скажу, что подобная затея могла прийти в голову только вам, – отвечал помощник. – Н-да, долго еще наши люди будут потешаться, вспоминая нынешний маскарад. Он спас многих из них от верной гибели. И все-таки расслабляться рано. У англичан могли возникнуть подозрения.

– Ну так будем держать ухо востро, мой дорогой мистер Говард. На прежний курс ляжем только глубокой ночью.

Между тем на мостике появился боцман. В здоровенных ручищах Каменная Башка сжимал источенную червями деревянную шкатулку. Внутри видавшего виды ларца заключалась трубка, адски черная, как будто обугленная, и нестерпимо воняющая крепким дешевым табаком.

– Капитан, – пробасил боцман, отдав неуклюжий поклон, – вы выиграли спор. Трубка ваша.

Баронет расхохотался.

– А ведь верно, я победил! – отвечал он, отсмеявшись. – Стало быть, теперь легендарное сокровище из Малой Азии принадлежит мне? Да ведь я нипочем не стану курить эту рухлядь. Оставь-ка ее лучше себе и прими от меня гинею. Выпьешь за мое здоровье под стенами Бостона.

– Во имя Иль-де-Ба! – воскликнул старый морской волк, поспешив упрятать в глубокий карман золотой и фамильную реликвию. – Жизнь за вас отдам, капитан. Только скажите!

– Из-за какой-то трубки?

– Это же фамильная реликвия, сэр Уильям, – укорил капитана помощник. – Реликвия знатного рода!

– Да, рода завзятых курильщиков, – важно вставил боцман.

– Ладно. Иди выпей, я разрешаю, – отослал его баронет.

Каменная Башка, который давно разменял пятый десяток, описал пируэт с легкостью юнги и, отдав честь, стремительно сбежал вниз по трапу с криком:

– Малыш Флокко! Сюда!

Смуглый, как алжирец, юноша лет двадцати, черноглазый и черноволосый, проворнее акробата соскользнул с мачты и одним прыжком приземлился едва ли не на спину боцмана:

– Я здесь!

– У меня в кармане гинея, сынок.

– Вот так так! Когда это я стал вашим сынком? Хотя за гинею соглашусь на что угодно!

– Ах ты, проклятый мошенник! Я тебя, считай, усыновил.

– Ну так буду надеяться на богатое наследство!

– Получишь его в Иль-де-Ба, если туда доберешься! Баронет позволил мне пропустить стаканчик. А кто не знает, что моряцкие стаканы больше иной бутылки? Пойдем, составишь мне компанию, маленький негодяй!

Друзья направились к камбузу, а тем временем моряки, уже не походившие на юных леди, собрались на палубе, хохоча до упаду. Нечего сказать, славную шутку они сыграли над англичанами!

Тем временем оставшийся на мостике капитан с тревогой всматривался в лазурную морскую гладь, пересекаемую мощным потоком Гольфстрима. Английские линейные корабли давно скрылись за горизонтом, но беспокойство не покидало баронета.

«Что, если они продолжают следить за нами издалека? – спрашивал он себя. – Что, если та черная точка на морской синеве – шлюпка, оставленная, чтобы приглядывать за нами? Шутка может дорого нам обойтись».

Мистер Говард, внимательно наблюдавший за капитаном, угадал причину его беспокойства.

– Ветер нам благоприятствует. С Божьей помощью мы сможем отойти к побережью Флориды, – произнес помощник капитана. – Несколько лишних дней не решат судьбу американцев. – Он замолчал.

Внезапно суровая складка прорезала высокий лоб Корсара.

– Мистер Говард, – произнес он сдавленно, – пригласите ко мне капитана затопленной джонки. Я должен его видеть.

– Что с вами? Вы на себя не похожи, сэр Уильям.

– Что поделаешь… Вам не понять, какие бури бушуют у меня внутри… Я подожду капитана в каюте.

Корсар спустился с мостика, окинул взглядом мерцавшую чешуей солнечных бликов синюю гладь и задумчиво побрел в каюту. Оказавшись там, он вновь уселся за письменный стол с неизменной бутылкой.

Крепкий кулак его грохнул по столу, с губ сорвались проклятия:

– К дьяволу мое треклятое сердце!.. Это же безумство чистой воды. Ну нет! В мои годы пора забыть безрассудства, бросить безумные фантазии. Когда же молодость останется позади? Старик Каменная Башка стократ счастливей меня. Однако не каждому дано родиться трюмной крысой.

Испустив тяжелый вздох, капитан резко поднялся. Кулаки его судорожно сжимались, как будто желая раздавить невидимых врагов. Он принялся вышагивать из угла в угол и вдруг остановился.

Вслед за Говардом в каюту вступил внушительного вида седобородый мужчина в летах. Бросив на корсара ясный взгляд на удивление синих глаз, он осведомился:

– Вы желали меня видеть, сэр Уильям?

– Да, полковник Молтри, – отвечал баронет. – Прошу вас повторить все, что слышали от леди Мэри Уэнтворт.

– Кажется, я уже все рассказал, мистер Маклеллан… Что еще вам угодно услышать?

– Боюсь, я кое-чего не уразумел.

– Если вы не придете на помощь, леди Мэри Уэнтворт против своей воли станет женой маркиза Галифакса.

– Никогда! Этому не бывать! – прорычал баронет. – Она поклялась быть верной Маклеллану!

– Знаю, – отвечал американский полковник. – Она во всем мне призналась. К несчастью для вас, она в руках маркиза, и Галифакс может воспользоваться осадой, чтобы принудить ее к нежеланному браку.

– Как по-вашему, способны ли люди, готовые на все, прорваться в Бостон? – спросил баронет, отирая испарину со лба.

– Разве что по подземному ходу, ведущему к редутам Корно.

– А он, конечно, хорошо охраняется?

– Естественно, сэр Уильям, – кивнул полковник.

– Что ж, не важно. Мы пробьемся, проникнем в город по подземному ходу, чего бы это ни стоило. – Корсар в волнении провел рукой по нахмуренному лбу. – Кто бы мог подумать, – в гневе воскликнул он, – что единокровный брат опустится до того, чтобы украсть мою невесту! И все-таки, полковник, именно это он и сделал.

– Как, разве вы сын маркиза Галифакса? – удивился американец.