Под созвездием Большой Медведицы (СИ)

    -- Не сомневайтесь -- сильно, -- порылась в косметичке и достала пудреницу, но без пудры и протянула незнакомцу. -- Вот, возьмите, -- и отвернулась.

    Она знала, какая реакция может последовать, но водопадов из матерщины и ужасающих воплей не последовало. Он не произнес ни слова. Это хуже всего!  Она понимала, что, увиденное в зеркале напугало его, но он мужественно не проронил ни слова.

     Он молчал до вечера и еще два дня. Маша кормила его, каждый день уходя за дичью на несколько часов, хоть и провианта у них было вполне достаточно. Он не старалась заговорить с ним. Хотелось, чисто по-человечески, его пожалеть, сказать доброе, но она молчала. Не нужно пока это ему.

     Видимо, шок был слишком велик.  Пару раз она видела как он, отвернувшись к стене, вытирал слабые ручейки на внешних уголках глаз. А она не собиралась разговаривать с ним, пока он сам не переживет.

"Это хорошо", -- думала она. --"Слезы еще никому не вредили". Незнакомец старался, чтобы она не заметила.

 Зеркало он оставил у себя и смотрелся в него, когда она уходила охотиться. Хотя он не понимал, зачем? Продовольствия у них хватило бы еще на месяц, но она упрямо, каждый день брала ружье и уходила на три-четыре часа, оставляя его одного.

От Вадима Бромштейна.

Я очнулся на топчане с болью во всем теле. Начал вспоминать, что со мной приключилось...

«А…Медведь напал на меня. И как я от него удрал? Ничего не помню… - Увидел, как хрупкая женщина старательно срезает волосы у меня на груди маникюрными ножничками. – Вот прокол!»

-- Хорош? – Спросил я ее, а она буркнула что-то мне

Попросил дать мне зеркало – лицо болело нестерпимо – вообще сказала, что через неделю даст. Я удивился и спросил:

-- Почему через неделю? – Женщина ответила, что швы порвутся.

Какие швы? Ничего не понятно. Но женщина мне понравилась, не смотря на ее нежелание со мной говорить и какое-то недовольство. Я иногда на нее смотрел, пока она занималась своими делами. Окно, которое ей пришлось выбить, она старательно составила из кусков, заделав небольшие дырки мхом. Переплет окна был почти цел.

Зеркало я у нее таки выпросил на свою голову. Увидев шрамы, на меня напала такая тоска, что я не мог разговаривать два дня. Я не мог даже думать – мысли покинули мою голову. Но и в эти дни, она готовила еду и кормила меня с ложечки. Подниматься мне самому было сложно, и она помогала мне. В эти минуты я успел, как следует рассмотреть ее.

Глава четыре

Да она особо и не охотилась! Маша просто не могла видеть огромного сильного мужика, который сник от шрамов. Она знала, если ничего изменить нельзя, то надо привыкать!

    О чем он думал она не мела понятия, но догадывалась. Во-первых, ему было больно, особенно подниматься, во-вторых - то, что он видел в зеркале, не было прекрасным зрелищем. Каждый день Маша обрабатывала его раны сначала перекисью, а потом, накладывая какую-то кашицу из травы. Незнакомец с удивлением замечал, что она помогала.

    Однажды, когда Маша пришла с охоты, принеся за поясом какую-то птицу, заметила, что незнакомец не хандрил, а улыбался ей.

 " Ну, наконец-то!" -  Удивилась она, но виду не подала.

Он протянул ей золотистую пудреницу. Маша взяла ее из его пальцев и положила в сумку.

    -- Ваше зеркало. Вы отлично потрудились. Кем вы работаете? Врачом? – Первый раз он заговорил с ней нормальным языком. Не стараясь обидеть.

    -- Массажисткой, а шить умею, как любая другая женщина, -- дала ответ Машаи принялась разделывать птицу. Перья она щипать не стала, а просто сняла кожу и положила на стол тушку.

    -- Да. Как на машинке. А чем вы меня сшили?

    -- Сухожилиями медведицы – Она пожала плечами.

    -- М-да...сама покалечила -- сама и лечит. А дядя Сева скоро приедет?

    -- Не знаю, -- пожала плечами Маша. -- Он не сказал. Мы с Кирой спали, когда он ушел.

    Он снова замолчал. Отвернулся к стене, потом быстро повернул голову, но швы снова дали себя знать. Он тихо застонал.

    -- Как вы умудрились затащить меня на топчан? Я же раза в два больше вас по всем параметрам!

«Интересно, долго он думал над этим вопросом или вопрос родился только сейчас?» - Съязвила ему молча Маша, а ему ответила:

    -- На одеяле, стоя на топчане. И где вас таких только выращивают? -- Озвучила свой вопрос Маша со смехом.

    -- Дома, -- помня о больной щеке, криво усмехнулся он.

    -- Скоро супчик будет готов. Надо только крупу бросить или макароны. А? – Она подняла одну бровь, глядя на него.

    -- Лучше макароны, - попросил незнакомец.

    -- Хорошо, -- согласилась Маша. -- Макароны, так макароны, -- взяла пакет и пошла к костру.

    -- А как вас, все-таки, звать? -- Крикнул он ей в след.

    -- Мария! -- Крикнула она ему в ответ.

    Ему вдруг стало смешно. Маша вернулась, а незнакомец почти смеялся, но расхохотаться он не мог. Мешали раны.

    -- Что вас так развеселило? – Маша заломила бровь от удивления.

    -- Машенька и два медведя!  - Продолжал хохмить он, охая и ахая.

    -- Не много не так -- две Машеньки и медведь. – Поправила его Маша.

    -- В этом есть большая доля правды! -- Согласился он и снова засмеялся. --" А она хороша!" -- решил он. -- "Только росточек подкачал. Моя Васька и то выше почти на голову. Хотя..." --  спросил еще раз зачем-то: -- Значит, вы племянница дяди Севы?

    -- Да, но я никогда не знала своих братьев. А вы давно с ними знакомы?

    -- Мы выросли в одном дворе, - пояснил мужчина.

    -- Ясно, -- сказала Маша и вышла за котелком.

    Через несколько минут  по избушке разбежался сумасшедший аромат мясного супа с дичью. Маша налила в две миски варево, поделив мясо на четыре части.

    -- Давайте я помогу вам подняться, -- она подставила свои худенькие плечики под  внушительное тело  "пациента".

    -- Не раздавлю? – Заботливо спросил он.

    -- Пока не раздавили, хоть и старались, -- улыбнулась Маша.

    -- Давайте усадим меня на топчане снова, --  и, когда Маша  Наклонилась, чтобы обхватить его за шею и помочь подняться, он снова заулыбался: -- Хотел бы я увидеть, как вы меня взгромоздили на топчан.

    -- Может, вы еще чего-нибудь хотите? – Она покачала головой.

    -- А вы можете меня еще раз вывести на улицу прогуляться?  - Смущенно спросил он.

    -- Далеко?

    -- ...?

    -- Далеко хотите прогуляться? -- Повторила свой вопрос Маша.

    -- Нет. За избушку... Как всегда… - на его смуглых щеках разлился румянец смущения.

    Маша была похожа не на поводыря, а на костыль. Она пыталась не согнуться под тяжестью своего больного. Обыкновенная деревенская уборная на самом деле стояла шагах в восьми за избушкой. Она открыла дверь и пропустила его вперед.

    -- Сами справитесь или помочь? – Она постаралась не засмеяться.

    -- Да уж постараюсь, --  с одышкой и улыбкой ответил он.

    Маша закрыла дверь уборной и тактично отошла. Незнакомец через минуты три открыл дверь и Маша быстрым шагом подошла к нему, снова подставив свое плечо, и они двинулись обратно к избушке.

    -- Вам лучше лечь, а я  помогу вам покушать., - предложила она.

    Уселся он на топчан без особого труда, а вот улечься сам не смог. Маше пришлось обхватить его за шею. Она медленно наклонялась, пока его голова не коснулась подушки. Вадим старался не смотреть новой знакомой в глаза, а она изо всех сил старалась заглушить яростное биение своего сердца. Маша была так близко, что он, если бы захотел, мог ее поцеловать, но сдержался и прикрыл веки.

    -- Что? Плохо? – Забеспокоилась Маша.

    -- В глазах потемнело.

    Она отошла к столу, взяла тарелку и ложку и подошла обратно.

    -- А как вас  звать? -- Вдруг спросила она.

    -- Вадим, -- заулыбался мужчина. -- Странно мы знакомимся!

    -- Честно говоря, я мечтала, что поживу здесь одна и мне не придется ухаживать за пациентом. Потому и договорилась с дядей Севой, а Кира нас привез.

    -- Я тоже, но только в этом году мне некогда было поговорить с ним. Я не думал, что избушка кому-нибудь понадобится. А где мой рюкзак и сумка?

    -- Я очень мало задумывалась про ваши вещи, -- пожала плечами Маша. -- Наверное, там, где медведица с вами знакомилась, а теперь  -- еда! – Кстати, сумок его она и не искала, и на глаза ей они не попадались.

    Маша положила ему на грудь полотенце и принялась отправлять ему в рот одну ложку за другой. Легкий супчик уже четвертый день помогал ему поправляться. Вадим улыбался: его очень давно никто не кормил из ложки. Маша улыбалась тому же, но ей нравилось, почему-то, за ним ухаживать. Вадиму это тоже нравилось. Суп закончился и Маша вытерла ему губы, расплывшиеся в улыбке.

    -- Вы похожи на кота, -- засмеялась она, ставя тарелку на стол. -- Теперь и мне можно подкрепиться.

    Вадим наблюдал, с каким аппетитом Маша уплетает суп. Закидывая в очередной раз ложку в рот, она закрывала глаза от наслаждения..

    -- Морс хотите? – Спросила она Вадима.

    -- Только, если себе делать будете.

    Маша достала смородиновое варенье и в литровой банке, развела его водой из ручья. Поила тоже из ложки. Вымыв посуду, решила посмотреть раны. Вадим смиренно предоставил их "доктору".

     Раны хорошо заживали и не кровоточили, как раньше.  Маша смочила швы на лице и они запузырились, очищаясь. Она убрала ваткой пену и под ней увидела чистые заживающие раны.

 "Отлично!" -- Похвалила она себя. Теперь грудь. Раны также покрылись обильной пеной, под которой оказались такое же чистые швы.  -"Совсем молодец!" -- Захвалила она себя.

    --  Ну как?  - Вадим видел, что Маша довольна своей работой.

    -- Красота! -- Заулыбалась Маша..

    -- А мне можно посмотреть?

    -- Теперь да! -- И она подала ему знакомую пудреницу.

    В маленьком осколке зеркала Вадим теперь увидел всю катастрофу своего состояния. Правда, чистую. Он всегда видел лишь то, что было скрыто под прикрывающими ватками.

    -- Вы приделали большую работу, но лицо...

    -- Что лицо?  - Удивилась Маша. - Швы потом снимем и останутся симпатичные шрамики. А, если станете меньше говорить, будете еще красивее. Через неделю можно будет снять швы и посмотрим, как все вышло. И потом, вы можете рассказывать о том, вы столкнулись с медведем! – Она засмеялась, стараясь вывести его из транса, в корторый он принялся, было, входить.

    -- Да. Сначала она меня покалечила, а потом зашила? – Ему было не до веселья.

    -- Можно и так сказать. Честно говоря, я первый раз накладывала швы.

    -- А в меня первый раз так влюбилась медведица! – Криво усмехнулся Вадим.

    -- Вот и рассказывайте, как в вас она влюбилась и сделала отметины на вашем теле! -- Ответила Маша и рассмеялась.

     У Вадима лицо вдруг стало серьезным и он как-то грустно, с горечью сказал:

    -- Кажется, мне  больше некому рассказывать о своих подвигах.

    Маша не знала, что сказать и оба замолчали. Вадим снова вспомнил последний разговор с Юлией. И снова ничего не екнуло внутри. Только горечь. Маша молча заправила выбившуюся прядь из-под цветастого платка, завязанного банданой.

"Интересно, какой длины у нее волосы?" – Подумалось Вадиму.

    Она надела через плечо брезентовую сумку, Обернулась к Вадиму и оценинила его состояние -- доживет!

    -- Я вернусь через часа два. Вы не поднимайтесь с постели. А лучше поспите.

    -- А куда вы? – Забеспокоился он.

    -- Травы лечебные поискать, -- она налила в кружку воду и поставила ее на табурет возле топчана в изголовье. -- Чтобы вы не поднимались, если жажда замучает.