Помещик. Книга 1 (СИ)

— Но прежде Вы хотите захватить добычу? А это грабёж — немного презрительно отставной капитан.

— Грабёж, это когда мирное население грабят и насилуют. А я предлагаю создать отряд, который будет нападать на военных противника… ну и получать законную добычу. Как казаки. Чувствуете разницу. Знаете, что сказал Наполеон. Для ведения войны нужны три вещи — деньги, деньги и ещё раз деньги — давлю на Беспалова, а сам краем глаза смотрю, как Фёдор «греет уши». Все слово в слово донесёт. Но и пусть.

— Но Вы не казак, а дворянин. И это… как-то… неожиданно — качает головой Беспалов.

— А Вы подайте прошение, а там будет видно. Пусть хоть попробуют — соглашаюсь я.

— Я подумаю… над вашим… необычным предложением.

Псарня у него была более аккуратно построена, чем дома у крестьян. Видать о ней он заботится больше. Остановился перед деревянным заборчиком, где находились четыре взрослых, и пять щенков разного возраста. Чтобы содержать такую свору, нужно постоянно охотиться. А значит пули, порох, а это всё опять деньги. Ладно. Россию умом не понять, надо воспринимать, как есть и не лезть в высокие материи. Выбрал себе самого любопытного щенка. Тощий на длинных ногах годовалый кобелёк с серыми пятнами на спине и голове. Смотрел на меня своими чёрными глазами в ожидании… ну не знаю чего. Назвал Ремом, сам не знаю почему. Надел на шею собаки кусок верёвки вместо ошейника. Надо будет нормальный сделать. С длиной верёвки сделал поводок. Заплатил, 20 рублей не торгуясь, чему хозяин был безмерно рад. Попрощался, и поехали в Тулу. Решили ехать через Коломну.

Коломна старинный красивый город с мощными крепостными стенами и башнями, стоял на слияние рек Москвы-реки и Коломенки. Много кирпичных церквей и других каменных зданий и домов. Тут соединялся водный путь с Оки, перекрёсток важнейших водных торговых путей. Тут был и крупнейший рынок перед Москвой. Рассматриваю город с небольшого холма. Красивый и необычный городок, если можно так назвать. Потом проезжаем его и рассматриваем. Много тут было и разных мастерских. Судя по домам, должно проживать тысяч 10, а может и больше. Видно, что развитый в промышленном плане город. Надо более внимательно к нему присмотреться, при случае. Сейчас же, из-за эпидемии город «притих». Люди ходят безрадостные, опустив головы. Стараются друг к другу близко не подходить.

Дворян вообще не видно. На большом рынке, часть лавок закрыта. Стоят кораблики разных форм и размеров под разгрузкой. Но как-то всё вяло, как во сне. Надо и к местному рынку присмотреться, но потом.

Переночевали в окрестном лесу. Фёдор к моим вывертам уже привык, поэтому не возмущался. А я не ленился объяснить почему, так или этак. С другой стороны сохраняя дистанцию. Уже понял, другой век другие нравы. Мой надувной матрасик он оценил, в отличие от Новака. Крепостным под телегами вообще привычно, шкуры на землю, сами на них. Мы же укрылись специально изготовленными покрывалами, и под охраной лошадей и Рема заснули.

Глава 5

На следующий день въехали в Тулу. На въезде охрана проверила состояния здоровья и предложила надеть повязки, пахнущие какой-то болотной дрянью. А я-то думал, что их в 20 веке придумали, а смотри-ка, уже есть. Дали почитать бумагу распоряжение главы города. Чушь какая-то. Кроме лучше питаться, ничего путного нет.

— А ещё надо написать, что руки надо мыть перед едой. Воду кипятить. Чеснок и лимон тоже надо употреблять — не удержался я от комментария по поводу прочитанного. Точно, как это я сам про это забыл — а повязки вам не помогут.

Старший охраны ефрейтор Василий Воробьёв, высокий и крепкий мужик под метр восемьдесят на меня так подозрительно посмотрел, но ничего не сказал.

Мы отправились в знакомый мне трактир на Замочной улице. В этот раз всё обошлось дороже. Я, Фёдор, крепостные, телеги, лошади, собака, но и я уже с деньгами. Остаток дня потратил на проведение себя в порядок. Оставил инструкции слугам, а Фёдору наблюдать за ними. Утром отправился к городскому главе города.

К нему пустили, убедившись, что я не болен. Государственный чиновник как-никак. Не очень-то и спрячешься да ещё в таком, очень непростом городе. Сам Николай Николаевич Добрынин с густыми бровями, усами и совсем маленькой стриженой бородкой. Все они тут какие-то волосатики. Почти у всех усы, бороды, бакенбарды. В этот раз он встретил меня более доброжелательно. К нему уже пришли бумаги из столицы с распоряжениями. Поздоровались. Сам глава заседал в большом кабинете за письменным столом в огромном кресле с подголовником. На столе большая фигурная медная чернильница с крышкой, рядом стакан с перьями. Ещё два валика для промачивания письма с медными фигурками вместо ручек. Чудная лампа наподобие керосинки. Позади него два огромных медных светильника на полуколоннах. В кабинете, с одной стороны, ещё был большой светлый сервант или комод. Внизу он закрытый, а верхняя часть с книгами и свитками. Большие дорогие напольные часы, непонятный для меня диван, или как он тут называется. Два полосатых венских стула со спинками. И одиноко стоявший полностью деревянный стул. Это, наверное, для простых обывателей. С другой стороны, пару шкафов с книгами, мутное зеркало приличного размера, ещё несколько венских стульев. Дополняли интерьер картины, вазы и пару скульптур. Огромные тёмно-зелёные шторы с разными финтифлюшками. В общем, богато. Но немного безвкусно и слишком вычеркнуто, на мой взгляд. Скривился от того что я не говорю по-французски.

— Как здоровье Ивана Акимовича — поинтересовался Добрынин.

Что он ещё знает? Кто ему уже что доложил? Да чего это я туплю, явно же бумаги и письмо от Мальцева были.

— Неделю назад всё было хорошо — приходиться шипеть. Глава лицо официальное. Кто его знает, где аукнуться. — Вот Вас не забывает, просил поклон передать, передал послание и мыло. Только-только начали выпускать пробную партию.

Безликую инструкцию я написал сам. Надеюсь, Мальцев меня не съест за это самоуправство. А два лучших куска мыла уже из своих запасов. Тут чиновникам давать подарки принято, называются поминками.

— Любопытно очень хорошо. Передадите от меня поклон, когда увидитесь и за заботу — несколько раз перечитав инструкцию, Николай Николаевич.

— Ещё он забыл написать про постоянное употребление жителями чеснока и лимона — добавляю.

А дальше я был посвящён в ту ж…, которую я попал. Из-за «неумелого обращения и неспособности навести лад на своей территории, приведшей к крупным выступлением крепостных крестьян у помещика Кологривова изымается поместье из его собственности, как ранее уже было заложено». Выделена компенсация в 6 тысяч рублей и штрафом в 3 тысячи, в пользу государства, за оказанные особые услуги и так далее.

Ох, точно афера. Имение стоит намного дороже, пусть и захолустье, но всё же не так и далеко и от Москвы.

— Это не совсем правильно, но так будет лучше. А то-с… холопы и зашибить могут. Вон его старосту зашибли почти до смерти — рассказывал Николай Николаевич.

Ну с… спасибо, Иван Акимович. За мои же деньги подсунул мне и восставших крестьян, и наверняка полностью разорённое имение.

— Я бы хотел прикупить небольшую мастерскую в городе для производства оружия, но со свободной землей к ней — говорю.

— Иван Акимович об этом писал. Я подготовил список, можете ознакомиться — протянул мне лист желтой бумаги глава города.

— А что с ними? — читаю список из 12 позиций.

— Умерли от холеры не оставив наследников — Добрынин.

— Я возьму? Сейчас съезжу, посмотрю и определюсь.

Получаю кивок. Не прощаясь, ухожу. Захватив Фёдора, едем смотреть адреса.

Еду на лошади, кручу головой. Тула не маленький город современности, тысяч сорок, наверное, и будет. А может и больше. Раскинулся на две стороны реки Упы. В прошлые разы у меня всё было сумбурно, хотя и сейчас не сахар. Наблюдаю полнейший разнобой в постройках. Встречаться даже старые избы, наполовину вкопанные в землю. Есть и многоэтажные дома, и даже очень не маленькие. В основном это дворян, купцов и богатых оружейников. Но это уже новой «современной» постройки. Дома дворян резко выделяются колоннами. Огромный каменный дом городского головы. Не далеко деревянный дом-сарай дворянского собрания. Город контрастов сделал я вывод. Но понять жителей можно. Сильнейшие пожары 1834 года уничтожили большую часть Тулы, и нанесли значительный ущерб. Как потом я узнал в 14 миллионов рублей. Много жителей остались без всего накануне зимы. Выделенных 120 тысяч рублей из столицы на новую застройку, часть из которых банально разворовали, ситуацию сильно не исправили. И даже приезд царя с проверкой ничего не дал. Но, несмотря на все несчастья, Тула строилась. Вот и получалось, что временные уродливые избушки соседствовали с каменными домами. Правда, большинство этих домов тоже архитектурой не блистали, даже новые дома. А тут опять несчастье. Сначала холера 1847 пришедшая из Казани, потом и в этом году. Часть лавок закрыто. Сейчас холера в Туле пошла на спад. В этом году она была и не такая сильная, но унесла с собой почти пятую часть жителей за два прихода. (Мне потом сообщили). Заставила городских чиновников принять меры и расклеить распоряжение, которые я уже видел. Много встречных ходит в повязках, намазанных тёмной вонючей мазью, или чем они там их мазали?

Рассматривая здания, подумал, вот разбогатею, я вам устрою строительный шок. Так надо заодно и прикинуть, где строить, чтобы с запасом. А вообще мне лишние глаза не нужны.

Остановился на мастерской по производству самоваров, недалеко от часовни Святого Николая и реки Ржавец. Самая окраина города. Надеюсь и цена, не слишком высокой будет. Сама мастерская была маленькой. Зато огромный двор с невысоким забором, и неплохой склад-сарай по этим временам. А главное это огромный пустырь за забором. Там можно будет и фруктовый сад посадить или другие, какие постройки поставить. Ещё мастерская была на возвышенности. Сейчас из-за сбережения тепла, привыкли строить в падинах. Нужно срочно покупать и начинать строить. В таком доме зимовать нельзя, даже печки нормальной нет. Очаг — каменка это вообще не серьезно. Да их вообще не было сейчас, я точно не видел. Больших русских печей в смысле не видел. Гусь-Мальцевском я даже не заморачивался. Там какое-то чудо и было в доме, но я не обращал внимания.

В доме-мастерской жил сторож Иван. Хромой инвалид войны, который заодно и охранял постройки, чтобы окончательно всё не растащили. Ну что же беру.

С Добрыниным обсудили всё быстро. Единственное затруднение это как меня записать в местный реестр. Дворянин-помещик-заводчик, что давало мне определенные льготы. Обещал подумать.

Место мне досталось за 100 рублей с большой прилегающей территорией, где я старался хапнуть побольше. Но и я, пообещал за его труды, привезти 5 оконных стекол, для его дома. Это по нынешним временам было очень дорого. Тут сейчас у богатых в основном слюдяные окна. У бедных бычьи пузыри. Привозные из заграницы могут позволить вообще единицы. И то это стекло, не в какое сравнение с новым Мальцевским не шло. Будут теперь у нас покупать разные иностранцы — з…

Обсудив все другие организаторские вопросы. Заплатил дополнительно 10 рублей пошлины за имение. Только не понял, что за пошлина. Такие витиеватые фразы «закрутил» Добрынин, обалдеешь, пока слушаешь. Наконец отправился к помощнику-писцу оформлять кучу бумаг. Там пришлось ещё 2,5 рубля отдать. Тут старичок с моноклем в правом глазу и копной седых волос, спрашивает, а что с крепостными крестьянами делать.

— Не понял? Они же мои.

— Так та оно так, но на них наложен штраф. Если он не будет заплачен, то их отправят в Сибирь или на каторгу. А скорее на рудники, там людей всегда не хватает.

— И где я могу их найти — прячу купчую в тубус из лакированной березы, сделанный плотниками в Гусь-Мальцевском.

— В полицейском околотке, в арестантской полуроте.

Фёдора отправил за лошадьми и телегами. Сам еду в полицию, где встречаю уже знакомого станового пристава Титова Владимира Павловича. Он в чёрной форме, застегивающейся на боку и с длиной прямой саблей. Что он с ней будет делать? И это в городских условиях на большинстве узких улицах. Мне не понятно? Меня он явно не узнал.

— Чего изволите? — сказал полицейский и смешно пошевелил чёрными усами.

— Хочу забрать свою собственность — достаю тубус и даю прочитать документы.

— Вот значит как — растягивая слова, произносит Титов.

— Так уважаемый Владимир Павлович, скажи сколько штраф? У меня времени нет, правда, только что приехал. Мы с вами в другой раз пообщаемся, спокойно и за самоваром — с уважением, но жёстко говорю.

— 50 рублей за пятерых.

— Не дешево — а сам достаю деньги.

Забираю замученных крестьян. Которых сначала выпороли, а потом заставляли тут работать. И только-то что бумаги не до конца оформили, спасло их от Сибири, и тут я и вмешался. В общем, повезло им.

— Так, Егор Лазарев, Андрей Михайлов, Фатей Михайлов, Тимофей Михайлов, Захар Михайлов. Родственники, что ли? — и смотрю на них. Кивают — я Ваш новый помещик. Сейчас идем в дом, что я купил.

А дальше начался ад. Несколько раз менял план застройки, потому что многое сначала не учёл. Нанял каменщиков, плотников, подсобников. Женщин, чтобы варили пищу на 30 человек. Над поварихами поставил командовать Фёдора. Слава богу, он уже понимал, что к чему. Там шуму поначалу тоже хватало. Пришлось несколько раз менять «персонал». А первым делом заставил делать туалет подальше, на 3-х человек сразу. Несколько вёдер с водой для мытья рук рядом на подставке. В место мыло для мытья использовали золу, благо её было много. Потом типа душа, ведро с дырками. Мальчишек нанял на подсобные работы: воду таскать, следить за лошадьми и многое другое. Заставлял строителей постоянно мыться. Затем летнюю кухню с печкой и навесом сильно всех заинтересовавшую. Многие работники в свободное время там толкались. Я сначала думал, еду выпрашивают. А нет печь интересует. И кто говорил, что наши люди, тупые? Мастера быстро всё просчитали. Вот только с колосником не сразу разобрались. Надеюсь хоть у кого-то дома появиться. Навес сделали побольше, и для нас с Фёдором там место. Потом там будет летняя конюшня. Стол, лавки, и многое другое. Я так думаю, что мне это ещё не один раз пригодиться. Да и другие новинки мастера примечали, а я примечал мастеров, с которыми можно в дальнейшем работать.

Крику, шуму, зуботычин и остального было много. Привлекли и сторожа Ивана, который хорошо справлялся. Мало того он был ещё и грамотный. Я когда убедился в его честности, так перестал за ним и смотреть, полностью ему доверяя. Чем он сильно гордился и спуску никому не давал. Перепоручив ему и Рема, когда меня не было.

Справлялись и два мастера привезённых с Гусь-Мальцева. Поставленные бригадирами и нахватавшиеся у меня всякого разного при строительстве цеха. И надо признаться, не всегда хорошего. Нескольких упёртых и тупых строителей выгнал. Работы в городе на данный момент почти не было. Хороший каменщик или плотник сейчас обходился по 8 рублей в месяц. Обычно же в 12–15 рублей. Я же ещё и кормил обедом. Стоило это не очень дорого, на мой взгляд, а мне просто было жаль людей. Голодная зима у них ещё впереди. И мой приказ, что у каждого должна быть своя миска, кружка и ложка выполнился быстро, причём хорошо. А как же, иначе не кормили. Построил типа шкафа, где у каждого своё место и попробуй только нарушить. Поэтому, желающих было много, и долго с нарушителями не разговаривали. Или будите делать, как говорят или до свиданья. Зато материалы стоили очень дорого. Сто штук хорошего кирпича 3 рубля 12 копеек. А тот, что не очень 1 рубль 56 копеек. Раствор, доски и всё остальное, тоже прилично.

Сначала хотел замахнуться на двух этажный дом. Но вовремя вспомнил, что уже вторая половина августа. Потом прикинул по финансам и решил ограничиться небольшим добротным домом. Останется потом для прислуги и рабочих или ещё как. А вот старую мастерскую, пристройки, забор и ворота, решил подновить нормально. Часть перенести. Выкопали две ямы под фундамент. Мастера не могли поверить, что это под дом, а это под выгребную яму. Намучился с полом. Железобетонных плит ведь ещё нет. Пришлось изображать что-то среднее. Подвал разделили на две части, своды сделали арочными. Благо замковые камни устанавливать мастера умели хорошо. Я об этом имел лишь общее представления. Потом уже на них железные решётки. Заказал и купил на заводе не очень качественное железо. Его перековали, немного укрепив, и сковали сетки — решётки. Их делали уже в моей старой мастерской нанятый кузнец, почти без перерыва. Ставили на сводчатый потолок подвала и заливали качественным новым цементом, который только недавно появился у заводчиков в Туле. Вторую глубокую яму в метрах 30 от дома, приспособил под выгребную. Прокладка специально изготовленных глиняных труб на метровой глубине, под наклоном и в кирпичных желобах, тоже не прибавило мне настроения. Зато добавило задумчивые рожи, и чесания в затылке мастеров. С арочным перекрытием так же пришлось мудрить, а люк с горловиной пока сделал деревянный из ясеня, а там посмотрим.

Я только беспокоился, чтобы не было сильных дождей. И тут же пришлось вспоминать, что мне и Фёдору, нужна тёплая одежда. Пришлось направиться к швеям. В одном из рекомендованных лучших ателье, заправляла вдова купца Антонова, Анна Ильинична. Тридцатилетняя купчиха была на диво хороша. Светловолосая красавица, почти скрывающая их, за расшитым головным убором. С высокой грудью и холёными руками. Остальное, к сожалению, скрывало эти «дурацкие» платья 19 века. Ну, никак я не привыкну к этой «карнавальной» одежде. Может мне дизайнером подвязаться и привести этих «артисток» в надлежащий вид? Причём Антонова, явно знающая себе цену мадам. И как я подозреваю, беззастенчиво этим пользуется.

В гостях я у неё застал Хрипкову Елизавету Павловну. Сорокалетняя матрона, одетая в какой-то плащ с кучей воротников и в головном уборе с платком. Она оказалась моей соседкой по купленному поместью. Женщинам любопытно было посмотреть на меня, которого в последнее время, так часто обсуждают в Туле. Хотя я так до конца и не понял. Как родственника известного миллионера Мальцева или строителя «непонятного» дома? У самой Антоновой дом не маленький. Деревянный двухэтажный дом с кирпичным фундаментом. Но, на мой взгляд, зимой тут у неё будет холодно. Хоть и стоят красивые «недоделанные буржуйки». Дров тут надо будет, просто, немерено.

Через некоторое время пришлось брать власть в свои руки, под девизом, заказчик всегда прав. Как меня задолбили, эти старые меры длинны, кто бы знал? Все эти аршины, вершки, пяди. Поэтому и одежда у большинства населения балахонная. Как можно точно тут угадать. Я достал свой медный метр и дал посмотреть дамам.

— Вот. Был я на заводе у Ивана Акимовича Мальцева в Людиново. Рабочие подарили мне метр. Французская система длины. Я признал её очень удобной. Есть, как Вы видите, даже очень маленькие деления. Я Вам, дорогая Анна Ильинична, оставлю, закажите себе такой. Но Вам нужно будет сделать их гибкими. А этот мне вернете. Память.

С костюмами определились быстро. Почти английский стиль 19 века и тут уже знакомый. Молодец хозяйка, за модой следит чётко и явно образцы ей привозят. Чуть изменил полы пиджака, ширинку брюк и крепление ремня. А вот дальше пошло… как так можно, так никто не делает. Дворяне такое не носят.

— Так… мадам, моду определяю Я — чем поверг женщин в ступор. Мой категорический отказ от металлических и блестящих пуговиц, вышивки и ярких кантиков на куртках, что осеней и зимней, вообще расстроил хозяйку. Заказал резные деревянные пуговицы тёмного цвета, покрытые лаком.

— Да поймите, дорогая Анна Ильинична, вот зачем мне зимой на морозе металл? А вдруг расстёгивать голой рукой придётся. Тогда как? А длина такая. Как я на лошадь садиться буду?

— Ну а кожей обшивать зачем? — хозяйка.

— Мне часто приходиться путешествовать вот и надо — отвечаю. — Мне надо добротную, удобную одежду, а не карнавальный наряд — подвёл я под всё черту.

— Карнавальный? — только и осталось добавить хозяйки.

Примерило нас, что на ткани я экономить не стал. Заказал самые качественные английские и голландские. Но всё зеленого, коричневого и серого цвета, и чтобы цветовой фон плавно переходил по одежде. Шёлковое нижнее белье, за фасон которого, тоже пришлось поспорить. Но у персов похожее было и хозяйка с ним, явно была знакома. Фёдору тоже, но ткани дешевле и погрубее. И без дорого меха, кусочками меха енота обойдётся. А его робкие просьбы более яркой расцветки я проигнорировал.

К кожевникам, почти такая же ситуация. Но они не возмущались, а признали, что так действительно будет лучше. Заказал и восточные тапки, с которыми тут были довольно хорошо знакомы. А от шнурков вверху сапог, пришли в восторг. Дело в том, что с голенищами тут проблемы. До моего посещения были, надеюсь, больше не будет.

— Не забудьте мне премию за идею — пошутил я.

К середине сентября погода начала ухудшаться, и это заставило меня спешить. Пришлось одного крепостного крестьянина, Фатея Михайлова, дать ему денег, топор и лопату и отпустить домой, с наказом, что барщину отрабатывать не надо. А урожай весь себе собрать. Один чёрт мне им некогда заниматься. Да и не известно, что там выросло? А если и выросло, то что, после крестьянского бунта и усмирения осталось?

Наконец, основные работы были закончены. Я, рассчитавшись, распустил большую часть людей, оставив несколько плотников и своих крепостных. Им тоже выдал зарплату. Они уставились на меня, как на икону, и а потом в ноги бухнулись.

— Так встали, я это не люблю. Работайте хорошо и будьте честными.

Много возни возникло с печкой и водяным отоплением, которое пришлось несколько раз переделывать. Делать две топки раздельно, на большом расстоянии друг от друга. Изначально-то я планировал их рядом. Оказалась, ещё одна вещь, о которой я не подозревал. Тут топили только дровами. И стоили они очень и очень дорого. Телега дров в среднем три рубля и то не очень качественных. Уголь тоже был. Причём совсем рядом, километров в 20 залежи бурого угля от Тулы. Но для отопления не применялся, так как не было русских печей, к которым мы привыкли в 21 веке! Для меня это стало шоком. Я тут же, пока не поздно, заказал 15 телег, из учета килограмм 300 на телегу.

Котел, змеевики, «батареи», вернее толстостенные бачки, сделал медным. С этим, кстати, проблем не было. Могли изготовить, что закажешь. С медью и её сплавами научились так работать, хоть самолет заказывай, сделают. Самовары сейчас брали мало, не было купцов. Поэтому за мои заказы ухватились, как за соломинку. Мало того, мастера сами и привозили. Пытались понять, что я там такое делаю, и куда столько медных изделий идёт. Но тут уже смекнул я, и отшучивался. У меня там работали только мастера из Гусь-Мальцева и мои крепостные. Так что местным ничего не светило. Но даже «своим» я старался не объяснять, а просто командовал.

Всё это мне вышло в фантастическую сумму по местным меркам в 800 рублей за небольшой домик для дворянина и «родственника миллионщика». Местные дворяне и богатые купцы выразились, что мол я собираюсь жить в доме для прислуги, и высказали свое — фи. Простым мастерам, кто имел дело со мной или привозил заказы, многое казалось шикарным, а по мне так не доделанным. И это не считая закрытых ставнями окон. Особо им нравилась печь. Они не понимали, как она работает, но размеры, дверцы и всё остальное приводило их в восторг. Ещё раз убеждаюсь, что зимой не сладко тут всем приходиться. Полностью кирпичный дом с большой верандой и с большими окнами со ставнями. С крышей и кирпичной трубой покрытой кровельным железом и с медным флюгером. Хотел черепицей, но не получилось, из-за отсутствия таковой и мастеров, способных её класть. По мне так строгий, добротный, с верандой и на хорошем фундаменте. Часть дизайна взял у американцев 21 века. Не такой получился дом как у всех тут. Даже какой-то архитектор напрашивался в гости. Но я его культурно послал, банально некогда.

Отделкой займёмся потом. Крестьян отправил в имение. Выписал паспорт на самом обычном листе жёлтой бумаги. Теперь надо было ехать за стеклом в Гусь-Мальцевский, отвезти мастеров и телеги. Фёдор, дед Иван и Марья, самая толковая из поваров, хоть и самая молодая, оставались на хозяйстве. Восемнадцать лет девахи, но с приданым тяжело, вот ещё и не замужем. Зависли всей семьей над пропастью или-или. Цены последнее время опять поползли вверх. Работы в городе нет. Моя работа для неё спасение. Вот и старается девка изо всех сил. Фёдор, как змей искуситель, стал сразу вокруг неё увиваться. Но я предупредил, чтобы было… по уму, и никакого насилия, а деда Ивана следить. Вообще это трагедия, он дворовой служивый и жениться без разрешения не может, она нищая мещанка.

Погода уже начинала портиться, часто срывался мелкий дождик, а ночью было уже холодно. Надо было спешить.

Второй вопрос, не давал мне постоянно покоя. Как заработать на нормальный заводик? Даже с мастерами надо что-то решать. Покупать подмастерьев? А это по 300 рублей. Нет, я не могу, из-за отсутствия средств. Нанимать? Могут уйти производственные секреты, причём аж бегом. В общем, решил с Мальцевым посоветоваться, вот только как это сделать? А напишу-ка я письмо отправят с Гусь-Мальцевского. Напишу свой адрес в Туле. Ну и приглашу в гости само собой. С таким «родственником» надо поддерживать самые лучшие отношения. Даже одно его имя чего стоит. Тут от Москвы недалеко. Может и заедет, он там и так, часто бывает. А пока, решаем другие проблемы.

— А где мне нанять пару бывших солдат, для службы — смотрю на старичка в здании городской управы и думаю, а не стоит ли с ним познакомиться… стоит — и как вас зовут.

— Антон Яковлевич Обновин милостивый государь. А служивых посмотрите на хлебном рынке или в казачьей слободе, там всё рядом — улыбнулся старик.

Ну, рынок, так рынок.

Быстро добрался до рынка. Он на окраине города, но я заехал чуть с сбоку. Чуть дальше от рынка две юрты и три двухколёсные телеги с какими-то огромными колёсами. Не знаю что это, не встречал. Рядом около костра сидят какие-то узкоглазые «монголы» в лисьих шапках. Шапки, наверное, самое лучшее из их одежды у них и есть.

На рынке прикупил чеснока в берестяном лукошке, причём как культурного, так и черемши. Плоды шиповника. Лимонов не нашёл, хотя купцы сказали, что знают такой и могут привезти.

— Я слышал, что под Калугой у Гончарова и у других помещиков, их даже выращивают — поделился один купец. Вот это да! Сделал заказ, но предупредил, что буду только, через несколько дней. Купил у купца глиняный горшок с рязанским мёдом. Мёд это хорошо, надо подумать и посмотреть, как тут с этим делом?

— Как зовут-то тебя? — спрашиваю у купца, чуть старше меня. Скорее не сам дело-то ведёт, а на подхвате.

— Филатом.

— А что эти косые тут делают? — киваю в бок «монголов».

— А это башкиры. Уговорились с одним купцом, и из-под самого Оренбурга, товар везти. Ещё охранять его и товар. Привезти — привезли, но купец помер по дороге. Родственники обвинили их в невыполнении уговора, и отказались им платить. Они жаловаться. Вот ждут решение. Но никто им ничего не заплатит. Уговор не выполнили.

— Так сейчас же холера. Любой помереть может? — удивляюсь я.

— Так та оно так. Но уговор есть уговор — и поднимает палец вверх.

— Ясно — вздыхаю я. Караван, купцы туда-сюда, вертится в моей голове.

Потолкавшись ещё немного на рынке, приценившись и поспрашивав о найме, которого не нашёл. Или, скорее всего со мной связываться не захотели. В Туле у меня уже сложилась репутация очень требовательного хозяина и заказчика, хоть и платил я хорошо. Служивые не мастера, скорее решили подождать и ещё присмотреться.

Покрутился, покрутился и поехал к башкирам.

— Добрый день. Кто старший? Говорить хочу — не слезая с лошади, смотрю на десяток мужиков сидящих около казана, в котором греется вода.

— Илле Назир, слушай тедя — коряво произнёс плотный мужик, в надвинутой до бровей шапке и одетый чуть лучше других. Кривой кинжал выглядывает из-за пояса.

— Слышал у вас беда. Могу помочь.

— Чем?

— Почему казан пустой? — всё так же сижу спокойно на Звёздочке, не знаю правильно это или нет. Вообще не понятно, как они такие чумазые холеру пережили.

— Денег нет. Кушай нечего — Назир.

Так я и поверил. Да тут лесов и что бы башкиры чего-нибудь не добыли? Быть такого не может. Вот только показывать бояться, земли-то вокруг помещичьи. За охоту могут и привлечь, они не дворяне и не военные, а ещё и инородцы.

— Возьми. Купи. Воины должны есть хорошо — и протягиваю 5 рублей ассигнациями.