— Возможно, никто не хочет меня. Мне сказали, что я очень уродлива.

— Ты улыбаешься. Разве ты забыла Закон? У нас слишком много бесплодных женщин. Все женщины, которые могут иметь детей, должны рожать. Обязанность женщин — иметь детей. Ты сильна, как мужчина. Закон таков, что у тебя должно быть много детей. Слабые женщины слишком часто умирают, и вместе С ними умирают их дети.

— Ты говоришь о Законе? Где Закон? Могу я его взять в руки и почитать?

— Чтение — это обычай первого и второго миров. Но не нашего.

— Я умею читать, — губы Лизы скривились в усмешке.

— Я научилась чтению на верхних уровнях еще ребенком. Мой брат научил меня. Я умею читать на нашем языке и писать тоже. Покажи мне Закон.

— Закон был передан мне устно. Мне его рассказывали столько раз, что я запомнил его и теперь даже учу других. Я надеялся обучить всему, что знаю и умею, Рола, но…

— Ему не интересно быть Лидером. А учиться читать противозаконно?

— Твой вопрос я считаю дерзким. Это общий Закон, Лиза Кинсон. Учиться читать не противозаконно. Но просто бессмысленно. Каковы причины для чтения? У нас есть грезы, пища, сон, залы для игр и лечения. Так зачем читать?

— Хорошо знать то, чего не знают другие, Джод Олэн.

— Если ты будешь продолжать дерзить, я накажу тебя, отказав тебе в праве грезить много-много дней.

Лиза пожала плечами и спокойно посмотрела на Джода. Под взглядом этих серых глаз ему сделалось до странности неуютно.

— Старые обычаи, — самые лучшие обычаи, — более спокойно произнес Джод. — Почему ты не счастлива?

— А кто счастлив?

— Ну, я! Все мы. Наша жизнь заполнена. А ты и Рол — недовольные люди. Странные. Когда я был маленьким, среди нас был человек похожий на вас. Я уверен, он мог быть отцом вашей матери. У него тоже была необычная внешность. Он натворил много бед и его много раз наказывали. Он побил многих мужчин; его ненавидели и боялись. Последний раз его видели карабкающимся в овальную трубу, которая ведет в черную бесконечность. Это видела одна женщина и у нее не возникло желания остановить его. Видишь, чем кончается недовольство. Ты должна научиться быть довольной.

Веки у Лизы опустились, и она зевнула. Ее реакция рассердила Джода. Он подался к ней.

— Лиза Кинсон, я убежден, что твое поведение неестественно. Я убежден, что причиной этому является твой брат. Он оказывает на тебя плохое влияние. Он никогда ни с кем не общается. Когда он не грезит, его невозможно найти.

Мысль начала формироваться сама собой. Он полностью на ней сосредоточился.

— Можно идти? — спросила Лиза.

— Нет. Меня интересует твой брат. Много раз я пытался с ним поговорить. Никто ничего не знает о его снах. Он не вступает ни в какие игры. Я подозреваю, что он пренебрегает главной обязанностью грез. Не разговаривал ли он с тобой… о некоторых проблемах, которые можно рассматривать как ересь?

— Я должна рассказать?

— Думаю, что ты должна быть рада это сделать. Я не мстителен. Если его мысли неверны, я попытаюсь исправить их. Если ты откажешься дать мне информацию, я прикажу тебе оказывать внимание мужчине, которого я выберу сам, а уж он-то подчинится приказу. Сделать это — в моей власти. Рожать детей ты должна по Закону.

Лиза сжала губы.

— Приказ можно не выполнить.

— Тогда тебя отведут на самый нижний уровень и вытолкнут из этого мира за ослушание. Мне не хотелось бы этого делать. Так что лучше расскажи мне, что тебе рассказывал Рол.

Избегая взгляда Джода, она поерзала на стуле.

— Он… он говорил неправильные вещи.

— Продолжай.

— Он говорил, что три мира из грез существуют на самом деле, а то, что мы называем грезами, это метод, с помощью которого мы посещаем настоящие три мира. Он говорит, что наш мир — это большое здание, которое покоится на планете, подобной остальным трем, но старше и холоднее.

Джод Олэн встал и забегал по комнате.

— Оказывается, это более серьезно, чем я думал. Он нуждается в помощи. Очень плохо. Его надо заставить увидеть Истину.

— Истину, которую видите вы?—тихо спросила Лиза.

— Не дерзи. Что ты сказала, когда Рол рассказывал тебе свои абсурдные теории?

— Я сказала, что не верю ему.

— Очень хорошо, дитя мое. Но теперь ты должна пойти к нему и притвориться, будто веришь тому, что он рассказывает. Ты должна выяснить, что он делает в грезах. И немедленно докладывать мне обо всем. Когда мы узнаем глубину его еретических заблуждений, нам легче будет взять его за руки и повести к Истине, — голос Лидера стал более звучным; он воззрился на Лизу, распростер руки; лицо его задышало вдохновением. — Давно, когда я был молод, меня тоже обуревали сомнения. Но когда я стал мудрее, я нашел Истину. Вся Вселенная, заключена внутри нашего мира. Снаружи — конец всего, невообразимая пустота. Наш ум не может воспринять абсолютную пустоту. Она в тысячу раз ничтожнее той, в которой парит грезящий, перед тем как войти в мозг существа из грез. В этой Вселенной, в этой всеобъемлемости нас почти тысяча душ. Мы — постоянная часть Вселенной, единственный небольшой объем реальности. Вселенная всегда была и будет такой, теперь иди и делай, как я тебе говорю, Лиза.

Уходя от Джода Олэна, Лиза вспоминала, о чем ей говорил Рол накануне того дня, когда ей впервые разрешили грезить; «Если маленькое, только что родившееся существо поместить в белую коробочку до того, как у него откроются глаза, и если оно проживет всю жизнь в этой коробочке, обеспеченное теплом и пищей, и умрет в этой коробочке… то в момент смерти это маленькое существо может окинуть взглядом стены коробочки и сказать: «Это — Вселенная».

Эти слова потом часто приходили ей в голову в самое неподходящее время.

Она нашла Рола на одном из самых высших уровней. Содержание страницы микрокниги, на которую смотрел Рол, было ей совершенно непонятно. Рол услышал шорох босых ног и испуганно обернулся. Но тут же улыбнулся.

— Давно тебя здесь не было, Лиза. Я не виделся с тобой с тех самых пор, как ты прервала наш разговор.

Рол выключил проектор.

— Что ты рассматривал? — спросила Лиза.

Он встал, потянулся и с кислым видом повернулся к Лизе.

— Что-то такое, чего, я боюсь, никогда не пойму. Эта кассета содержит в себе все знания, используемые техниками, которые пилотировали корабли переселенцев. Я совершенно случайно нашел ее. Я могу искать всю оставшуюся жизнь и так и не найти промежуточные знания. Наука — вне моего понимания. В древние времена она была не под силу любому отдельному человеку. Люди организовывались в исследовательские группы и рабочие бригады. Каждый человек в такой команде занимался одной частью небольшой проблемы, а вся работа координировалась интегрирующими вычислительными машинами. Но, может быть, я смогу… — он внезапно умолк.

— Что сможешь? — спросила Лиза и села на один из многочисленных стульев.

— Может быть, я смог бы узнать достаточно, чтобы справиться с управлением патрульного корабля. Я уже сейчас знаю все о внутреннем устройстве этих кораблей.

— Что же в этом хорошего?

— Я смог бы отправиться на один из этих миров. Смог бы взять несколько человек на корабль и доставить их сюда, привести их в нашу башню и показать их Олэну и остальным. Тогда они прекратят детский лепет о Законе и о своем существовании как единственной реальности. На Земле есть люди, которые могут исследовать патрульный корабль, в частности, один человек, который может Много понять, и даже, если я не сумею вернуться, то он будет в состоянии… О… я слишком разболтался.

— Ну что ты, это очень интересно.

— Еще недавно тебя это не интересовало.

— Разве я не могла передумать? — она обиженно отвернулась.

— Лиза! — возбужденно воскликнул Рол. — Неужели ты начинаешь понимать то, что я понял уже давно?

— А почему бы не понять? Может быть, я смогла бы… помочь тебе.

— Могла бы, — нахмурился Рол. — А я уже потерял было надежду когда-нибудь… Ладно, неважно. Думаю, я должен доверять тебе, — он посмотрел ей прямо в глаза. — Теперь ты понимаешь, что шесть лет ты вела жизнь, ломая судьбы реально существующих людей, которые и сейчас живут и торопятся по своим делам, в то время как мы сидим здесь и разговариваем. Ты веришь в это? Лиза крепко сжала подлокотники кресла и как можно хладнокровнее ответила.

— Да.

— Я уже рассказывал тебе, что мы пережили нашу цель. Если ничего не будет сделано, то мы окончательно исчезнем; вспомни — нас было пять тысяч, а сейчас нас меньше тысячи; но мы будем до самого конца продолжать и продолжать грезить, поражая жизни людей, как случайные молнии, общественных деятелей делать опасные и непостижимые поступки, невзрачных маленьких мужчин и женщин — совершать деяния, ставящие в тупик их суды, поражать их друзей и рушить их жизни. Я собираюсь покончить с этим.

— Как, Рол?

— Марит слишком примитивен для космических путешествий… Ормазд слишком погряз в дебрях человеческого мозга, чтобы перейти на механический образ деятельности. Вся моя надежда на Землю. Там есть человек, который руководит проектом по строительству космического корабля, очень похожего на те, которые я показывал тебе из окна. Из-за многих странных неудач, происходивших со всеми предыдущими попытками строительства — а их объяснить можем мы, а не они, — работы по этому проекту ведутся в величайшей тайне. При одиннадцати миллиардах мозгов-носителей, любой из которых может выбрать кто-нибудь из неполных восьми сотен наблюдателей, этот проект вряд ли обнаружит, даже находись он в зоне, где были разрушены предыдущие проекты. Я стараюсь защитить этот проект, и пытаюсь вступить в более прямой контакт с человеком по имени Бад Лэйн, руководителем проекта. Я хочу объяснить ему, что случилось с предыдущими проектами и заверить в своем желании помочь, я хочу рассказать ему, что может делать кто-либо из нас во время грез, и в случае чего — предупредить, Не так давно кто-то наткнулся на проект, овладел одним из специалистов и испортил труд нескольких месяцев. Я не сумел установить, кто это был. Пока в зону проекта грезящие еще не возвращались, но они снова могут появиться там. Я не могу поговорить с нашими людьми. Сразу возникнут подозрения, потому что я год не разговаривал о снах. Но ты, Лиза, могла бы найти того, кто там был.

— И если я найду?

— Тому, кто овладел тогда специалистом, скажешь, что ты наткнулась на этот же проект и здорово раздолбала его. Чтобы сделать это поубедительней, тебе следует…

— Почему ты замолчал? — Могу я доверять тебе? Мне кажется, ты совсем… тебя вроде не трогает то, что в мирах грез мы имеем дело с реальностью. В тот день, когда я убедился в этом, я долго не мог найти себе места, а временами мне казалось, что я просто сойду с ума. Мне хотелось пойти в коридоры грез, повыдергивать все кабели из стен и расколошматить все переключатели.

— Ты можешь довериться мне, — твердо заверила его Лиза.

— Тогда, чтобы убедить грезящего, разрушившего массу приборов, тебе следует взглянуть на проект. Он называется «Проект „Темпо“. Я досконально объясню твое, как его найти. Это трудно из-за отсутствия связей с населением окружающих деревень. Наибольшего успеха я добивался, используя водителей экипажей; все зависит от везения — насколько близко удается возникнуть около дороги. Прошлый раз мне пришлось добираться туда так долго, что на запланированное дело осталось меньше часа.

— А что ты там делаешь, когда попадаешь?

— Пытаюсь объяснить Баду Лэйну, что мы собой представляем.

— Как ты находишь это место?

— Прежде чем я расскажу тебе, как туда попасть, ты должна дать торжественное обещание не причинять вреда проекту. Ты обещаешь?

— Я не причиню вреда, — сказала она, а мысленно добавила, что не причинит вреда, по крайней мере, в первое посещение. Рол открыл чемоданчик, стоящий на полу.

— Вот, — сказал он, — карта, которую я сделал уже здесь, выполняя ее по памяти.

Лиза встала на коленки рядом с Ролом и внимательно следила за движениями его пальца, показывающего все возможные пути, ведущие в зону проекта.

Глава 9

Доктор Шэрэн Инли сидела за рабочим столом. Всем своим сердцем она сокрушалась, почему она не стенографистка, не домашняя хозяйка, не сварщица, в конце концов.

Можно иметь дело, симпатизировать, интересоваться людьми, если они представляют собой типажи, соответствующие типажи в учебниках. И все равно, как ты к ним не относишься, всегда немного чувств остается в резерве. Это — самозащита. И вдруг так вляпаться. Типаж, который может разбить ее сердце… Непонятно как, она оказалась связанной с индивидуумом, который оказался не столько типажем, как личностью.

— Надеюсь, вы нашли объяснение? — холодно спросил Бад Лэйн, как только распахнул дверь в кабинет Шэрэн.

— Закройте дверь и сядьте, доктор Лэйн, — с усталой улыбкой произнесла она.

Он подчинился. Лицо eго вытянулось.

— Будь я проклят, Шэрэн, но я сижу слишком высоко. Адамсону нужна помощь. Дурацкая комиссия, желающая зацеловать весь проект до смерти, только ждет удобного момента. Я понимаю, что вы в любое время вправе вызвать сюда любого сотрудника, но я думаю, вы можете немного умерить свое рвение. Просто примите во внимание количество работы, которую я…

— Как вам спалось этой ночью?

Бад Лэйн уставился на Шэрэн и решительно поднялся со стула.

— Прекрасно. Ел я тоже отлично. Даже совершаю прогулки. Вы хотите, чтобы у меня наросли мышцы…

— Садитесь, доктор Лэйн! — жестко остановила она Бада. — Я делаю свое дело. И попрошу вас сотрудничать.

Он немедленно уселся; в глазах промелькнул страх.

— В чем дело, Шэрэн? Я в самом деле считаю, что спал достаточно нормально. Хотя утром чувствовал себя утомленным.

— Когда вы легли в постель?

— Незадолго до полуночи. Встал в семь.

— Томас Беллинджер в дежурном рапорте отметил, что сегодня ночью в десять минут третьего вы заходили в свой кабинет.

— Он сошел с ума!.. — у Бада перехватило дыхание. — Нет! Подождите минутку… А если кто-то подставил человека, похожего на меня… Вы всю охрану поставили на ноги?

Шэрэн печально покачала головой.

— Нет, Бад. Этот номер не пройдет. Только на этой неделе вы прошли полную серию тестов с мелькающими разноцветными узорами и тесты ничего не выявили. Вы обратили внимание на то, что Бесс Рейли не было сегодня утром в вашей приемной?

— Она заболела, — нахмурился Бад. — Она звонила из дому.

— Она звонила отсюда, Бад. Я попросила ее позвонить. Дело в том, что Бесс немного отстала по работе и решила наверстать ее. Пришла на работу намного раньше, зашла в ваш кабинет и вынула из диктофона вчерашнюю ленту, чтобы перепечатать заметки. Когда она начала прослушивать запись, ей подумалось, что вы решили подшутить. Она послушала запись дальше и перепугалась.

И немедленно принесла ее прямо ко мне. Я прослушала ленту дважды. Хотите послушать?

— Диктовка… — задумчиво произнес Бад. — Шэрэн, мне снился страшный кошмар. Несуразный, как большинство кошмаров. Казалось, во мне появилось нечто, с чем мне пришлось повозиться, прежде чем оно покинуло мой мозг. Мне снилось, что я…

— Значит, вы ходили во сне, Бад. Послушайте, что вы говорили.

Шэрэн включила магнитофон на воспроизведение и подвинула его ближе к Лэйну. Голос, донесшийся из динамика, бесспорно принадлежал ему.

— Доктор Лэйн! Таким способом я пытаюсь осуществить связь с вами. Не пугайтесь и не сомневайтесь ни в себе, ни в моем существовании. В этот момент я нахожусь физически почти в четырех с половиной световых лет от вас. Но я спроецировал свои мысли на ваш мозг и завладел вашим телом, чтобы выполнить намеченную задачу. Меня зовут Рол Кинсон; я уже некоторое время наблюдаю за осуществлением вашего проекта. Я очень хочу, чтобы проект завершился успехом, потому что в нем заключается единственный для вашего мира шанс освободиться от тех из нас, чьи визиты безнравственны и несут вам только разрушения и несчастья. Я же хочу помочь вам в созидании. Есть опасности, о которых я могу предупредить вас, опасности, значения которых вы до сих пор не поняли. Попытайтесь извлечь урок из того, что случилось, когда один из нас завладел телом специалиста Конэла. Мы жители, оставшиеся жить на планете ваших предков. Мне не хотелось бы в настоящий момент останавливаться на этом вопросе. Но хочу заверить вас в дружественности моих намерений. Не пугайтесь. И не впадайте в логическую ошибку, не делайте заключения, что происшедшее — признак душевного расстройства. Немного позже я попытаюсь связаться с вами более прямым способом. Выслушайте меня, когда я сумею связаться.

Шэрэн выключила магнитофон.

— Видите, — спокойно сказала она. — Те же иллюзии. Просто более уточненные. Я и рада, и не рада тому, что мисс Рейли принесла запись мне. Вот она — эта запись, Бад. Так как вы теперь считаете, должна я была послать за вами?

— Конечно, — прошептал он. — Конечно

— Что же мне делать? — спросила Шэрэн.

— Делайте свое дело, — ответил Бад. Губы его сжались в жесткую бескровную линию.