Помоги проекту - поделись книгой:
- Ну, знаешь! - только и смог я сказать, и некоторое время мы оба молчали, глядя друг на друга.
Барс так тяжело дышал, что его пятнистые, леопардовые бока ходуном ходили. Я уж начал пугаться за него.
- Заболеешь еще, - сказал я. - Давай бросим эти все штучки, ну их!
Барс поднял голову и очень внимательно поглядел на меня. Потом сказал:
- Мам-ма! - очень сердито и даже будто бы с вызовом.
Я только руками развел.
Тут позвонил Володя.
- По-видимому, я застал тебя в живых, - глубокомысленно заметил он. - Ведь ты вроде жив?
- Пока, - мрачно ответил я. - А там видно будет.
Володя снял свою немыслимо шикарную черную куртку и баскский берет, провел рукой по темным, гладко зачесанным волосам. Я смотрел на него и думал: «Ну как я ему объясню, что произошло? Он же просто не поверит. А Барс может не захотеть при постороннем проделывать все эти штучки. И выйдет, что я вру. Или что я - псих. Ну и пускай!» Думая об этом, я невольно оглянулся на дверь в комнату. И Володя спросил:
- Кто у тебя там?
- Никого! - нервничая, проговорил я. - То есть там Барс.
- Интересная новость! - иронически отметил Володя. - А все же: что случилось?
- Идем, - сказал я. - Сам увидишь…
Пока я путано и сбивчиво объяснял Володе, что случилось, Барс лежал молча и все глядел на меня. Я заметил, что он не стал ласкаться к Володе, как делал всегда, и не кидался брюхом вверх, требуя внимания, не приставал ко мне, а только лежал и таращил на меня свои громадные круглые глаза.
Володя тоже молчал и тоже таращил на меня глаза, только не круглые и не желто-зеленые, как у кота, а карие и продолговатые, хотя слегка округлившиеся от изумления. Вид у него был сейчас не слишком солидный и даже несколько обалделый - да и что удивительного! Но когда я окончил свой бессвязный рассказ, Володя только мотнул головой и сказал вполне спокойно:
- Что ж, продемонстрируй! Надо посмотреть, как это выглядит.
Вот. Уж такой он, Володя Лесков, мой приятель. Очень солидный и очень надежный. Скала. Гранит. Не какая-нибудь там соломинка, за которую хватаешься, ошалев от страха, а надежная твердая почва. Другой бы начал молоть всякий вздор насчет нервов, мерить мне температуру или просто решил бы, что я его разыгрываю. Володя, конечно, был потрясен - еще бы, шутка сказать! Совершенно все неожиданно и даже как-то нелепо. Но Володя умный. И он думает быстро, умеет моментально оценивать события. Меня он слушал достаточно долго, чтобы понять, что тут не розыгрыш (да я никогда бы и не подумал его разыгрывать так по-дурацки) и что я в своем уме. К тому же он и на Барса посматривал, а один этот неподвижный внимательный взгляд Барса чего стоил! Словом, Володя поверил, что дело серьезное, но он не умеет попусту ахать и охать, а потому сразу перешел к анализу.
Я немного сомневался, захочет ли Барс демонстрировать свои достижения при Володе. Но Барс немедленно откликнулся на приглашение. Для начала он сел на тахте и, глядя на Володю, сказал:
- Мам-ма!
Володя даже вздрогнул слегка, несмотря на всю свою выдержку. Однако тут же спросил деловым тоном:
- Ты, значит, его не усыпляешь, а просто даешь словесное внушение?
- Словесное, и подкрепляю образами. Но только сейчас я ему ничего еще не внушал. Это он по собственной инициативе действует.
Тут Володя, видимо, слегка усомнился - да и что удивительного! Он хмыкнул и повертел головой.
- В книге Яна Жабинского «Возможность взаимопонимания» говорится, что для домашних и вообще прирученных животных дрессировка необходима, потому что их морально и физически убивает бездействие. Может, Барс прочел эту книгу?
- Не в том дело. Я же тебе говорю: он хочет что-то сказать, хочет объяснить - и не может. Если б у него было другое устройство глотки, я бы его быстро научил говорить, раз он так здорово поддается гипнозу. Но он может произносить только «мама» - вот и пользуется этой единственной возможностью, чтобы показать, как ему хочется говорить.
- Понятно, - сказал Володя, разглядывая Барса. - Конечно, надо бы хорошенько проработать этот вопрос - об анатомическом устройстве глотки у кошек и о возможностях артикуляции. В сравнении с человеком. Может быть, удалось бы расчленить и упростить артикуляцию. И вообще я по этой части профан.
- А уж я-то!.. - с чувством произнес я.
- То-то и оно. Тут даже не знаешь, с какой стороны подобраться. Ну, попробуем наугад кое-что. Внуши ему, чтобы он дал мне лапу.
- Как твой Барри? Или то, что я тебе рассказывал: «Здравствуй, кот!»
Услышав эти слова, Барс немедленно захватил мой палец и пожал. Я так растерялся, что забыл ответить пожатием и словами «Здравствуй, кот!», а только глядел то на Барса, то на Володю. И видел, между прочим, что Барс нервничает, а Володя - даже еще больше, хоть и старается не подавать виду.
- Ну-ка, погоди, - сказал Володя. - Ты ему, конечно, этого не внушал. Но ты уверен, что не представил себе этого действия, когда спрашивал меня, что внушать?
- По-моему, нет, - неуверенно ответил я. - Не успел я просто.
- Но все же мог мгновенно промелькнуть стертый образ, который успел воздействовать на закрепившиеся ассоциации у Барса, - рассуждал вслух Володя. - Или же придется признать, что мы имеем дело с чистой реакцией на слова.
- Все равно: и ассоциации эти закрепились что-то уж очень быстро, и слова он, выходит, чуть ли не сразу запомнил.
- Сколько раз ты провел «Операцию «Здравствуй, кот!»? - спросил Володя.
Едва он произнес эти слова, как Барс спрыгнул с тахты, подошел к Володе, поднялся на задние лапы и, опершись одной передней лапой на Володино колено, другой ухватился за его палец. Я невольно отметил, что действует он все той же правой лапой и берется неизменно за указательный палец: тот, который я ему подставлял при обучении. Володя чуть не отдернул руку, - я это видел, - но сдержался, даже ответил Барсу легким пожатием и сказал:
- Здравствуй, кот!
Барс все стоял на задних лапах и пристально смотрел в глаза Володе. Потом он напрягся, широко раскрыл пасть и сказал: «Мам-ма!»
После некоторой паузы кот выговорил: «Ммяхо» или что-то в этом роде, протяжно и жалобно мяукнул, прыгнул ко мне на колени, крепко обнял меня за шею и опять начал быстрыми мурлыкающими звуками наговаривать что-то на ухо.
- Ну, видал? - растерянно сказал я. - Хоть бы понять, что он такое говорит, чего добивается!
- Контакта, по-моему, - ответил Володя. - Всеми доступными ему средствами он добивается контакта с людьми. Слушай, а ты раньше ничего такого за ним не замечал?
- Вроде нет… А впрочем… - Тут я начал кое-что припоминать. - Знаешь, было такое, но просто я не обращал как-то внимания. Он ведь и сам так разговаривает часто и отвечает на мои слова, но я считал, что это - выражение эмоций. И вообще как-то не задумывался.
- Возможно, так оно и было. То есть Барс и в самом деле выражал в основном эмоции. Потребность в контакте и взаимопонимании у него была и все развивалась, но он видел, до чего безнадежны все его попытки. А сейчас, едва только появилась какая-то возможность выхода, он изо всех сил старается пробиться к нам.
- Однако что же нам делать? - спросил я. - Ведь жалко его! Смотри, как он мучается, заболеет еще, чего доброго, от перенапряжения!
Стыдно признаться, но я временами слегка побаивался Барса в этот день. А теперь, когда он так крепко обнял меня, ища помощи и понимания, мне стало ужасно его жаль и всякий страх исчез.»
Бедный ты мой кот! - думал я, гладя его шелковистую спину с темной широкой полосой по хребту. - Жил тихо-мирно, и вот на тебе! Черт меня дернул этим гипнозом баловаться!»
Барс перестал «говорить» и напряженно глядел на меня. Потом вдруг потряс головой, будто с отвращением, и сказал:
- Мам-ма!
- По-моему, он улавливает мои мысли… или, во всяком случае, эмоции, сказал я. - Я его мысленно пожалел, а он…
- Понятно: он хочет, чтобы его не жалели без толку, а научились понимать, - подхватил Володя. - Ты пожалел, что все это началось? Так я и думал. А он тебя считает эгоистом - ведь для него это нежданная надежда на равенство, на полноценное общение. Ну, представь себе, что ты живешь один-одинешенек среди существ сильных, могучих, изумительных, они тебя бесконечно интересуют, но переговариваются они ультразвуками, и ты можешь только кое о чем догадываться по их жестам. И вдруг ты каким-то непонятным образом получил возможность кое-что понимать. И даже сам научился произносить хоть одно-два слова. Представляешь, как ты радовался бы? И как удивлялся бы, если б тебя вздумали за это жалеть?
Володя так разгорячился, что даже руками размахивал и голос слегка повысил, а это на него уж вовсе не похоже. «Пробрало тебя все же, братец!» - с некоторым удовлетворением подумал я. Но это я подумал мимоходом, а вообще-то мне в тот момент было не до психологического анализа.
- Что же делать? - повторил я.
- Да я и сам пока не знаю! - огорченно ответил Володя. - Никогда ни о чем подобном не думал и даже не слыхал. Практически: вам обоим надо как следует выспаться. На тебе лица нет, и кот тоже замучился. Прими снотворное, а кота заставь выпить хорошую порцию валерьянки. Я пойду домой, почитаю кое-что и посоветуюсь с одним человеком.
- Нет, ты уж, пожалуйста, никому не рассказывай! - взмолился я. - Все равно ведь не поверят. Сочтут, что ты спятил!
- Не сочтут! - уверенно сказал Володя. (И я понял, что это правда.) - Но вообще-то ты прав: пока не стоит никому рассказывать.
- Кроме Гали, конечно, - поспешил добавить я.
- Гале я тоже не скажу, - решил Володя. - Рассказывать долго и непродуктивно. Я ее приведу сюда, и она сама увидит на практике. - Тут он задумался. - Слушай, хоть Барс и устал, а еще один опыт надо провести. Давай я попробую ему что-нибудь внушить. Ну, скажем, чтобы он перешел с тахты на кресло.
Я посадил кота на тахту. Володя начал пристально смотреть на него. Барс подмигнул и тоже уставился на него. Так они сидели с минуту. Потом кот мотнул головой, будто отгоняя муху, с жалобным мяуканьем спрыгнул с тахты и направился к креслу.
Тут мне сдало почему-то обидно: значит, Барс не только меня слушается! Обида, конечно, была дурацкая, я бы в ней нипочем не признался Володе, но пока я все это переживал, кот вдруг остановился на пути к креслу, явно заколебался, а потом решительно повернулся и прыгнул мне на колени.
Я обрадовался, а Володя недовольно сказал:
- Ну зачем ты это сделал?
Я прямо сгорел со стыда, начал было оправдываться, что я, мол, ничего подобного, но Володя уже все превосходно понял.
- Феодал ты, собственник! - сказал он, сдержанно усмехаясь. - Нашел время ревновать!
Барс повернулся к нему и проговорил старательно и отчетливо:
- Мам-ма!
У него с каждым разом получалось все лучше.
- Слушай, чистый эксперимент все равно не получился бы, - сообразил вдруг я. - Ведь я же невольно думал о том, пойдет Барс или нет, и, наверное, представлял себе это…
- Представлял все же или нет? - строго спросил Володя.
- Толком не знаю. Но все равно - Барс ведь реагирует и прямо на мои эмоции.
- Ох, уж эти твои эмоции! - вздохнул Володя. - Ну ладно, возьми все же себя в руки и постарайся отключиться. А я еще раз попробую. Внушу ему, например, чтобы он лег на тахту.
Володя опять уставился на кота. Барс явно начал нервничать, переминался, слегка вонзая мне когти в колени. Потом мяукнул коротко и глухо и, отвернувшись от Володи, бросился мне на шею.
- Хороши вы оба! - с насмешкой сказал Володя. - Тоже мне Отелло! Кошачий домострой развел!
- Ну, чего ты? - оправдывался я, порядком смущенный. - Это же нормально, что животное слушается только хозяина! А я ни сном ни духом…
- Ладно, может, ты и прав, - согласился в конце концов Володя. - Впрочем, я уже выяснил то, что мне было нужно: Барс и мое внушение воспринимает. Только твои эмоции на него действуют сильнее любых посторонних приказов. Так вот слушай: спите оба покрепче. Завтра у меня по плану - день работы в библиотеке, там я заодно посмотрю, что есть по этому вопросу. А вечером мы придем к тебе втроем: я, Галя и Барри.
- Барри? - усомнился я, поглядывая на Барса.
- Можешь не опасаться, - твердо возразил Володя. - Барри идеально воспитан, а Барсу можно объяснить, чтобы он не боялся. Кроме того, я сегодня попробую поработать с Барри. А завтра уточним результаты.
Одеваясь в передней, Володя говорил мне:
- А ты держись! Не переживай слишком - в том смысле, что не пугайся. Ученый ты или нет? Радоваться нужно, что перед тобой такие замечательные возможности раскрываются, а ты хнычешь.
- Я вовсе не хнычу, - несколько обидевшись, сказал я, хоть и чувствовал, что Володя, в общем, прав. - Но хорошо тебе, что ты такой спокойный. А я… ну, понимаешь, еще сегодня все было нормально, спокойно…
- Ну да, а ты превыше всего ценишь спокойствие!
- Да не то чтобы… - смущенно и недовольно ответил я, понимая, что говорю глупости, с точки зрения Володи. - Но все же мне как-то действует на нервы вся эта… мура…
- Мурра! - отчетливо повторил Барс, появляясь на пороге.
Володя уронил берет, поспешно подобрал его и сказал:
- Я пошел. Ложитесь сразу спать, очень советую!
Я заметил, что он украдкой косится на Барса. Кот смотрел то на него, то на меня. Потом подмигнул и сказал:
- Мурра, мамма, ммяхо! - все подряд, отчетливо, с нажимом на согласные.
- Н-да!.. - пробормотал Володя. - Я всячески постараюсь ускорить это дело, можешь быть уверен.
- Слышишь, кот? - спросил я. - Володя обещает тебе помочь.
Кот глядел на нас так пристально и печально, что я готов был поверить: он все понимает, даже самые отвлеченные слова.
- Только бы он не надорвался, не заболел! - с тревогой сказал я. - Он теперь в таком напряжении непрерывно. Все это…
- …Мурра! - выговорил Барс, в упор глядя на меня.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
То, что случилось уже, нельзя неслучившимся сделать.
На свете есть много вещей, насчет которых разумный человек мог бы пожелать остаться в неведении.
Я последовал совету Володи, и мы с Барсом всю ночь спали как убитые. Если б не будильник, я бы определенно опоздал на работу.
Первым делом я, конечно, приготовил завтрак Барсу: достал из холодильника замороженное филе трески, нарезал мелкими кусочками, потом прогрел эти белые хрустящие кубики в струе горячей воды из крана и выложил на голубую пластмассовую тарелку. Барс уже ждал, сидя на обычном месте, у холодильника. Понюхав треску, он, как всегда, поднял голову ко мне, я протянул руку, и кот благодарно ткнулся в нее усатой мордой и лбом. Словом, все шло, как обычно, и я радовался, что пока можно ни о чем не думать, а вот вечером придет Володя, и уж тогда… Что «тогда», я понятия не имел, но одному мне с Барсом было все-таки жутковато, и я ждал помощи. А на Володю, дело известное, положиться можно.
Тут Барс подошел и потерся о мою ногу, а потом негромко мяукнул и направился к холодильнику, оглядываясь на меня. Я машинально глянул - ну так и есть, его тарелка пуста. Это все было тоже привычным, только аппетит сегодня у Барса что-то разыгрался.
- Что, мало? - спросил я рассеянно.
Поделиться книгой: