Шапка live, или Искусство выживания

В квартиру девушке пришлось подниматься самой. Волк шагал следом и прятал взгляд, а Мария Ивановна шла с Дейзиком и не понимала, в чем конфликт.

На кухне Мария Ивановна принялась доставать из ридикюля банки с супчиками и картофельно-тыквенным пюре.

– Что случилось? – строго спросила бабушка. – Что это вы оба с опрокинутыми лицами?

Красная Шапочка, как смогла, рассказала о приезде Вари, девушки, являющейся первой школьной любовью Волка.

История на некоторое время отвлекла Олю от дурных мыслей, которые витали вокруг нее, как надоедливые мухи.

Волк всю первую половину дня был сам не свой – сидел за компьютером, читал сценарий очередной серии, насвистывал какие-то мелодии, прижимал к груди лапу и пребывал в воодушевленном состоянии. Мария Ивановна ушла выгуливать не то Дейзика, не то свое новое шифоновое платье.

Наконец, Оленька решилась подойти к Серову-Залесскому и задать вопрос «в лоб».

– Ты раньше с ней виделся?! Когда мы с тобой уже жили?

– С кем? – Волк мечтательно устремил взгляд в потолок и погрузился в состояние нирваны. За этот небольшой отрезок времени Шапочка успела прокрутить в голове сотни сценариев. – И бывают же совпадения… – Серый словно обращался к невидимому собеседнику. Он подсчитал что-то на пальцах… – Мы не встречались целых семь лет! Представляешь? Какая же она стала красивая… Невероятно! Наконец-таки мы нашли друг друга. Вот так судьба сводит родственные души…

– И разводит, – пробормотала Ольга.

– Ты что-то сказала? – Волк словно спустился с небес на землю.

– Нет-нет, тебе показалось… Это я так… размышляла о вечном, – ответила она, пытаясь за наигранной улыбкой скрыть нарастающее раздражение.

– Конечно, не мое это дело, – вставила свое слово вернувшаяся Мария Ивановна, но, увидев настроение внучки, быстренько закончила: – Но любая проблема становится разрешимой, если ее обговорить.

– Классно сказано! – из ниоткуда возник Разумей Занудович. – У нас самая лучшая бабушка изо всех возможных!

– И такая стильная! – подала свою реплику Внутренняя Богиня. – Одна шляпа чего стоит.

– И еще она нас любит, – напомнила Девочка-Девочка. – А это главное.

– Кстати, Оля, мне надо тебе кое в чем признаться… Мы с тобой понимаем друг друга с полуслова. Видишь ли, в моей жизни вот-вот произойдет важное событие… – В это время Мария Ивановна взяла на руки Дейзика и прижала к себе, отчего щенок счастливо заскулил. – Я, наверное, выхожу замуж за Иосифа…

Глаза Марии Ивановны увлажнились, и Красная Шапочка готова была разделить ее сентиментальное настроение, но внезапно открылась входная дверь, и в квартире появилась Варя.

– Я здесь сумку свою забыла.

– Это кто? – спросила Мария Ивановна у Красной Шапочки.

– Это любовь всей жизни моего Волка, – сердито буркнула девушка.

– Да, я такая, – не смущаясь подтвердила Варя, чуть пригладив волосы, некрасиво торчащие во все стороны. – А чего это вы сюда и старушку притащили?

– Это она про меня? – искренно удивилась Мария Ивановна, глядя на внучку.

– Это она про тебя, – с усмешкой пояснила Оленька.

– Варя, ты вернулась! – обрадованный Волк вышел из гостиной. – Я ждал тебя у подъезда, а ты пропала. Так хочется поделиться воспоминаниями про школу, наш двор…

– Как-как? – Шапочка, вскипая от злости, не дала ему договорить. – Как же мне все это надоело! Ждешь, ждешь чего-то прекрасного, доброго и светлого, стремишься к этому всей душой, а взамен получаешь обухом по голове, причем в прямом смысле этого слова! Не-на-ви-жу! – процедила сквозь зубы Шапка. – Счастья нет. Это бред.

Дейзик, выбравшийся из объятий Марии Ивановы, при виде Вари снова забился под диван. Волк же слегка опешил от такой нескрываемой агрессии, но списал все на очередной женский бзик.

– Все будет хорошо, Оленька. Вы подружитесь.

Красной Шапочке его слова пришлись не по душе.

– Девушки, кому, как не вам, знать, что значит встретить дорогого человека после стольких лет одиночества. Как же я счастлив! Подумать только… – снова залился соловьем Волк.

Красная Шапочка думала. И думала долго. Пока не додумалась до самого страшного…

– Володя, а откуда твоя Варенька знает, где ты живешь?

– А она всегда знает, где я живу, – искренне ответил Волк. – Мы с нею созваниваемся по субботам.

«Значит, эта Варька специально приехала, чтобы отбить у меня Волка! – решила Красная Шапочка. – Семь лет назад между ними что-то было! И это что-то оказалось настолько свежо в памяти Серого, что он тут же позабыл обо мне!»

Ольга была вне себя от ярости. Ко всему этому жизненному коллапсу добавился еще один ужасный факт: она вспомнила – ровно полгода назад они впервые встретились на съемочной площадке! И Волк об этом забыл!

– Мне совсем некуда пойти! – слышались из комнаты всхлипывания незваной гостьи. – Я была на вокзале! Там ужасно! Не прогоняй меня, ну пожалуйста!

– Не плачь, конечно, не прогоню! – отвечал подлый Волк.

Ольга прикусила губу и тревожно затарабанила по столу указательным пальцем. Что делать? Жить в одной квартире с Варей, судя по звукам, уверенно разбирающей свои вещи из сумки и раскладывающей их на диване?

– Бабуль, – Красная Шапочка вышла в коридор и надела не туфли на каблуке, а кроссовки и плащик. – Дейзик будет на тебе, а я пошла.

– Куда? – удивилась Мария Ивановна.

– Куда глаза глядят.

Оленька готова была расплакаться, но вовсе не из-за какой-то самонадеянной девчонки… Она впервые в жизни чувствовала себя брошенной и несчастной до глубины души.

– Соседка, доброго тебе дня! А чего это у вас дверь открыта? – в дом вошла Марья Алексеевна. – Я ж без Интернета живу, газету с телепрограммой жду, а ее нет. Может, у почтальона выходной?

– Или заболел Ванька. Я тоже сегодня ничего не обнаружила в почтовом ящике… – обеспокоилась Мария Ивановна. – Оленька, – повернулась она к Красной Шапочке. – Сходи к нему, он уникальный человек, интересный, заодно и отвлечешься.

Хлюпая носом, Красная Шапочка слушала, как Варя раскладывает вещи в гостиной, и согласно покивала.

– А в какой квартире он живет?

– В двенадцатой!

* * *

Ивану, как его называли Мария Ивановна и соседка Марья Алексеевна, исполнилось 87 лет, 80 из которых он проработал почтальоном.

Для всех он был своим человеком, даже для детворы, которая гурьбой собиралась возле его квартиры в ожидании очередной порции интересных историй. А историй у Вани накопилось предостаточно… Такой коллекции мог позавидовать любой писатель!

Еще будучи семилетним мальчишкой с толстой сумкой на ремне, он лихо разъезжал на велосипеде, развозя по своему району корреспонденцию. Тогда это было для него простым развлечением, затем возможностью подзаработать, а спустя годы переросло в дело жизни.

Ивана ждали в каждом доме, особенно во время перестройки, когда новости как никогда волновали граждан. Он был хранителем профессии – в молодости приходилось вставать ни свет ни заря, чтобы к вечеру успеть развезти письма, а теперь к закату подходила не только его жизнь, но и жизнь самого письма…

Бывали дни, когда, кроме рекламных листовок, нечего было разносить. И это приводило Ивана в глубокое отчаяние. Письмо он воспринимал как рентгеновский снимок человеческой души. «Если люди пишут, значит, они любят», – частенько говорил он самому себе.

Любовь начинается с записок, сочиненных под партой или на подоконнике, затем она заполняет дневники, превращается в новеллы, а потом сгорает вместе с рукописями или передается по наследству. А что нынешние письма по компьютеру или СМС по телефону? Суррогат. Нужна живая рука, живой почерк – по старчески думал он, не понимая, не чувствуя, насколько изменился мир.

– Красная Шапочка, ты, что ли?! – обращаясь как к давней знакомой, спросил Иван. – А я ведь наблюдаю за тобой и за Марией Ивановной, интересные вы люди. Проходи.

Внутреннее убранство его квартиры поразило бы воображение даже самого искушенного путешественника, повидавшего на своем пути немало хижин и особняков. Вместо привычных обоев все стены оказались обклеены почтовыми конвертами и пожелтевшими страницами писем с разными почерками, а под стеклянной поверхностью журнального стола, стоящего посередине гостиной, была собрана картина из марок – карта мира.

Шапочка словно очутилась в мастерской самого настоящего почтового волшебника. Не успела она налюбоваться красотой пространства, как дом заполнил аромат чая с бергамотом.

– Заходи на кухню, садись за стол, Красная Шапочка, попьем чаек да за жизнь потолкуем. Расскажешь, куда путь держишь.

– Я из дома ушла, – призналась Оленька. – У моего Волка, оказывается, есть первая любовь, и он занят ностальгическими чувствами, а не мной. Обидно.

Старик разлил по чашкам ароматный чай и, взглянув на Ольгу исподлобья, задумался, словно ему хватило одного взгляда, чтобы понять всю бездну ее горя и попробовать отыскать в памяти рецепт снадобья, способного исцелить ее душу от всякой хвори.

– Ты правильно сделала, что ушла в неизвестном направлении. Это самый короткий путь к успеху. Знаешь, переход от молодости к зрелости всегда напоминал мне землетрясение, которое происходит не в окружающем, а во внутреннем мире. Испытание на прочность – через него проходит каждый из нас. И не один раз. Человек пытается ухватиться за кусок земли, а судьба ему не дает – раскалывает известное чувство на части. У кого-то хватает сил на то, чтобы покинуть привычное, перескочить на новый уровень, на другой участок и возвести на нем свои мечты. Но большинство застревает в трещинах – мы не соглашаемся с теми условиями, которые предлагает нам реальность, не хотим выполнять то, что приказывают родители, начальники, супруги, но и так же не желаем создавать что-то новое – свое, ведь жизнь требует времени, сил и, конечно же, мастерства.

Ольга удивленно посмотрела на почтальона, ведь она ничего ему не рассказывала! Неужто и вправду существуют на свете люди, умеющие слышать без слов?

– А Волк тебя любит. Это особенно видно со стороны. Просто вы пока не поняли друг друга.

– Но как же не поняли? – Красная Шапочка попыталась не расплакаться. – Он с этой… своей Варей… так разговаривает… он не замечает меня…

– Замечает, – старик мудро улыбнулся. – Очень даже замечает, но ты слегка эгоистична и не видишь очевидного. А появление этой самой Вареньки – только катализатор ваших отношений. Я слышал… извини, Оля, но вы так громко разговариваете во дворе, и информация разлетается по всему подъезду.

Ольга накопила внутри себя столько эмоций, столько невысказанных фраз и столько горьких мыслей, что почувствовала острое желание поведать о своем жизненном пути. И когда на третьей чашке чая Красная Шапочка дошла до главной темы всех времен и народов – измены, то тут уж разлились слезы, перемешавшись с причитаниями и страхами за будущее…

По окончании всей этой оды она покраснела от смущения и удивилась собственному противоречию. Она всегда восхищалась актрисами с драматическими судьбами, про которых снимали сентиментальные истории, обнажая их душевные травмы и воспевая одиночество, которое преследует талантливых людей по пятам. Шапочка хотела стать одной из них… И она желала любви, и еще раз любви, и семьи, и понимания…

Иван не дал ей ни одного совета, ни единого напутствия, он просто ее выслушал. Не перебивая. А она увидела свою жизнь без оптических иллюзий. И пускай на поверхности душа все еще зудила по Волку, по бабуле, по матушке и по всему тому, что ей было дорого, но где-то в глубине Красная Шапочка чувствовала себя свободной, а не одинокой, молодой, неглупой, слегка амбициозной, но не капризной. Еще час назад она нигде не находила себе места, а сейчас понимала, что при желании человек везде сможет выжить, даже на необитаемом острове.

Иван, наливая себе четвертую чашку чая, проговорил, сочувствуя девушке:

– Прежде, чем отправиться на поиски счастья, создай себе компас, начерти план и только тогда приступай к действиям…

– А с чего мне начать? – вытирая последние слезы, вздохнула Оля.

– Ты уже начала. Осталось только продолжить… – Почтальон встал и вынул из кухонного шкафа тяжелый мешочек, он был наполнен монетами. – Держи… – он протянул мешок. – Теперь это твое. И тебе решать, на что ты потратишь эти деньги – на такси до своей матушки или на новую жизнь.

– Я не возьму ни копейки! – Шапочка отрицательно покачала головой.

– Вот это и есть раскол мыслей, – старик снова сел на свой стул и отхлебнул чаю. – С одной стороны, ты ждешь, что тебе кто-то поможет, а когда протягивают руку помощи, отдергиваешь ладонь и не желаешь принимать то, что так долго просила… У меня нет компьютера, но на столе лежит сегодняшняя газета – там есть пара объявлений о сдаче комнат. Думаю, на первое время тебе хватит средств, а потом найдешь работу. Да, и еще… возьми себе мою печатную машинку. Отдашь, когда будешь внутренне готова. Я уже давно ничего не печатаю, все истории здесь… – почтальон указал пальцем на свое сердце и раскурил дешевую сигаретку. – И здесь… – печальным взором он окинул комнату, стряхнул пепел и выпустил изо рта колечко дыма, которое растушевывалось на глазах, поднимаясь вверх, к потолку. – Все эти письма написаны мною или были отправлены кем-то, но за невостребованностью не дошли до адресата.

– Везде разные почерки… – Шапочка переводила завороженный взгляд с одной стены на другую и вчитывалась в размашистые строки.

– Половину писем я писал каждый год… Самому себе. И отправлял перед Новым годом. Все это может показаться пустой забавой, глупостью или каким-то сумасшествием… Но для меня они являлись некой шкалой роста – как в детстве, когда я прислонялся к стене, на которой отец делал отметку карандашом и подсчитывал, сколько сантиметров я прибавил. Так и письма… Я писал обо всем – о своих желаниях, наблюдениях, о том, что радует и огорчает, вдохновляет и опустошает, вселяет веру и отбирает надежду, какие люди мне симпатичны, а какие, напротив, вызывают неприязнь. Мне интересно было измерять вес своей души. С каждым годом на написание такого письма уходило все больше времени, а объем все уменьшался и уменьшался… Если в 20 лет, не имея огромного багажа историй, я мог с легкостью написать пять страниц за час, то в 70, зная тысячи мудрых фраз, мне с трудом удавалось написать пару собственных строк… Три года назад я отправил себе последнее письмо… – Иван подвел Ольгу к пожелтевшему листу, на котором печатными буквами аккуратно были выведены две строчки: «Все беды рождаются от недосказанности. Всего одно слово может начать и завершить войну, убить и воскресить, вдохновить и обессилить, влюбить и заставить ненавидеть».

– А остальные письма? Они ведь написаны конкретным людям.

– Да. – Иван провел рукой по одному из прикрепленных к стене листов. – Письма иногда возвращаются из-за отсутствия адресата, иногда перепутан адрес. Выкидывать я их не смог. Ведь в каждом конверте своя история, своя судьба. Но не будем об этом. Ты когда пришла ко мне, чего хотела?

– Соседка беспокоилась из-за вашего отсутствия, а я хотела спросить, не сдает ли кто комнату или квартиру, не могу быть рядом с этой нечесаной Варей.

– Я уже говорил – газета на столе. Там множество объявлений.

– А еще я хочу начать писать на серьезные темы.

Иван оценивающе оглядел Красную Шапочку.

– Ну, может уже и пора… Взрослеешь.

* * *

Обведя карандашом несколько подходящих объявлений о сдаче комнат, Ольга поблагодарила Ивана и отправилась по указанным адресам. Везде встречали ее по-разному.

Одна старушка, увидав Красную Шапочку, тут же воскликнула: «Мужиков будешь водить, а меня это не устраивает. Мне нужна спокойная пожилая квартирантка, а не девица легкого поведения» и захлопнула перед самым носом дверь.

Уж у кого-кого, а у Шапочки поведение было не из легких. В другой квартире с ободранной дверью ее встретили тоже весьма прохладно. Одинокая женщина с синяками под глазами в окружении четырех маленьких детей провела ее в дальнюю комнатку, где стояла железная кровать и письменный стол, покрытый толстым слоем пыли. Ольга вежливо отказала хозяйке, чем вызвала острый приступ гнева: «Ишь ты, городская белоручка! Тебе, видишь ли, хоромы подавай! А я всю жизнь живу в таких условиях! И муж меня бросил, и с работы выгнали, и устроиться никуда не могу, потому что детей нужно кормить, воспитывать, на ноги ставить!»

Женщина ворчала так, будто это Красная Шапочка подкинула ей своих четырех детей.

Следующий адресат оказался слишком гостеприимным, Шапочка еле унесла ноги – горячий кавказский мужчина превратил дом в гарем и объявлением «сдам комнату» заманивал в свое поместье красивых девушек. «И не строй из себя недотрогу! Всем вам нужно только одно! Деньги! Деньги! И еще раз деньги! И я могу тебе их дать, красавица, в огромном количестве. Соглашайся!» – кричал он ей вслед.

Добежала Оленька до соседнего дома, позвонила в дверь, но и там ее ожидало разочарование. Старушка с порога обхватила ее костлявыми руками и сказала: «Не пущу. Ты моя дочка. Я это знаю. Ты моя Машенька. И можешь мне ничего не говорить, я все равно тебя никуда не отпущу. Слишком долго ждала…»

Каждый в этой жизни существует по собственному сценарию и даже не пытается взглянуть на мир, на жизнь, на человека простым и ясным взглядом, лишенным предрассудков. Люди, к которым судьба приводила Оленьку, не хотели просто сдать комнату за деньги, всем требовался собеседник или тот, кто согласится исполнить роль няни, дочки или проститутки. Шапочка уже было растеряла приобретенную уверенность в своих силах и стала подумывать о возвращении домой. Осталось просмотреть последний вариант, обведенный в газете, и отправиться на автобусную остановку…

«Донецкая улица, дом номер сорок семь, квартира двенадцать». Она открыла карту в смартфоне и не поверила своим глазам: оказалось, что это квартира Ивана!

Так почему же почтальон ей сразу не сказал, что сдает комнату? Почему заставил целый день потратить на поиск жилища? И тут Шапочка задала себе другой вопрос, который одновременно стал и ответом на ее раздумья: «Почему она сама не спросила у него, кто поблизости сдает комнату, и не составила план передвижений? Почему она посмотрела на интернет-карту только в конце своих долгих странствий?» Так вот о чем говорил почтальон… прежде чем отправиться в путь, нужно запастись компасом, а компас – это и есть наше внимание. К вечеру она вернулась в квартиру почтальона. Иван стоял на пороге и улыбался.

– Твоя комнатка готова, а сейчас снимай кроссовки и проходи на кухню, будем ужинать.

Оленька молча выложила из мешочка горсть монет и вернула их почтальону. Затем она подошла к печатной машинке и перенесла в свою комнатку.