— Думается мне, — Ньянгу пристально всматривался в экран, — что, кто бы на них ни напал, он сделал это меньше земного года назад. Вон с той пусковой установки все еще свисают кабели, а вон тот транспорт до сих пор на подушке держится — батареи не сдохли.
Изображение изменилось, когда Диллов «аксай» заложил вираж над маленьким городком, находившимся неподалеку. Городишко расползался на несколько километров и в основном состоял из отдельных зданий до безумия разнообразных стилей и размеров.
— Интересно, — отсутствующим тоном произнес Гарвин, — проживали в каких-нибудь из этих домов лилипуты или нет? Помню, меня маленького водили в гости к одной семье. Так хозяева там все построили в масштабе, а сами были меньше меня настолько, что я по сравнению с ними впервые почувствовал себя великаном. Со всеми, кроме их дочки, — продолжал он. — Ей тогда исполнилось, наверное, лет тринадцать, и красивей я никого не видал. Я в нее влюбился… Но она, естественно, и не подозревала о существовании девятилетних…
На месте делового центра города зияла воронка.
— Надеюсь, они защищались, — прервал Гарвин свои воспоминания. — Это было бы…
На мостик поднялся дежурный офицер связи.
— Сэр, мы поймали передачу. Язык — всеобщий, на тревожной частоте Конфедерации. Держать?
— Обязательно. И определите, откуда она идет.
Качество неустойчивого сигнала оставляло желать лучшего, а женский голос, усталый и невыразительный, словно уже в тысячную тысячу раз повторял:
«Неизвестный корабль… Наши детекторы засекли возмущение в атмосфере… Неизвестный корабль, мы беженцы. Находимся в укрытии после того, как наш мир был разгромлен… Мы только горстка выживших… О Аллах, пусть это будет корабль, а не очередной проклятый метеорит. Пожалуйста».
Подавив эмоции, женщина продолжила взывать к эфиру.
Гарвин уже тянулся к микрофону, когда Ньянгу поймал его за плечо.
— Пусть еще немного поговорит. Не помешает.
— Почему?
— Потому, что это может оказаться неплохой мыслью… Когда мы вычислим, откуда она вещает, то, прежде чем туда приплюхает «Берта», запустим беспилотный корабль, как ты думаешь? Я у себя только один, и хотел бы принять меры предосторожности.
Гарвин сжал, было, губы в тонкую ниточку, но потом взял себя в руки.
— Ты прав. Извини.
Ньянгу дал указание одному из патрульных кораблей запустить беспилотный модуль в атмосферу. Через несколько секунд пеленгаторы засекли место, откуда исходили мольбы о помощи.
— Давайте на бреющем, — приказал Ньянгу оператору модуля на патрульном корабле. — Мне нужна нормальная картинка в реальном времени с данными металлодетектора.
— Есть.
Техник опустил экран, и тот осветился, принимая изображение с приближающегося к земле беспилотника.
Ньянгу сообщил Диллу, что происходит, и велел ему и остальным кораблям снизиться. Беспилотник пронесся над лесистыми холмами, потом над озером, небольшой долиной, снова над лесом.
— Вот отсюда она передавала. Ничего не видать, — доложил Лискеард. — Наверное, бедняги перепугались и прячутся.
— Взгляните на тот дисплей, сэр, — произнес техник. Гарвин небрежно глянул… и увидел бешено мельтешащие линии.
— Ничего, кроме низкого кустарничка и лесочка там внизу, — проговорил Ньянгу. — И масса спрятанного металла. Словно корабли под маскировочной сетью, правда?
— Черт! — ругнулся кто-то в контрольной рубке, когда в небо на экране поднялся рваный черный дым.
— Большинство несчастных перепуганных беженцев не располагает противовоздушными орудиями… Или не используют их против своих спасителей, — саркастически скривился Лискеард.
— Да, — отозвался Гарвин. — Не используют. Связист, дайте мне все каналы.
— Есть, сэр. Вы в эфире.
— Всем подразделениям «Берты». Зона поражения — на нашем главном экране. Датчики показывают скрытые суда… и по нам стреляли. Скорее всего, пушки, а не ракеты. Нана-подразделения — на десять тысяч метров, дистанция — два километра. Запуск «годдардов» по команде.
— «Аксаи», не лезьте, пока мы маленько не подразгребем. Потом мы пошлем вас… погодите минутку. — Гарвин не нуждался в предупреждении техника, он сам увидел корабль, поднимающийся сквозь деревья внизу. — Нана-звено… взять его!
— Есть, — ответил альт Рад Драф. — Их два. Вы видите тот корабль, сэр?
— Подтверждение…
— Две «тени»… по команде… огонь!
Двухметровые противокорабельные ракеты «тень» рванулись из своих отсеков.
— Контрзапуск и контрмеры задействованы, — доложил ЭКМ-офицер Драфа. — Отклонился один… Второй… попал. Попал!
Кипящий огненный шар, который прежде был небольшим звездолетом, кувыркался обратно к земле.
— «Нана»… запускайте «годдарды»! — приказал Гарвин.
— По моей команде. — Драф все еще сохранял спокойствие. — Всему подразделению… Цель с флагмана… Один «годдард» с единицы… огонь!
«Годдарды» — тяжелые торпеды шести метров в длину, шестидесяти сантиметров в диаметре и с радиусом дальности в пятьсот километров на полной скорости понеслись к долине.
Противовоздушные орудия на земле взревели, но изрядно промахнулись. Все четыре торпеды попали в цель метрах в пятнадцати друг от друга. Земля дернулась, всколыхнулась сеть, укрывавшая батарею, и вспыхнули еще два корабля. Вторичные взрывы взметнули в воздух кипящие волны огня.
— «Аксаи», — произнес Гарвин. — Если там еще есть что убивать… вперед.
Боевые катера нырнули вниз и пронеслись над небольшой долиной. Пулеметы Бурсье протявкали раз, другой.
— Полдюжины мужчин… с оружием, — доложила она. — Были.
— Ну, вот и все. Все подразделения «Берты»… отставить. — Гарвин снова взглянул на экран, показывавший разрушенную долину, затем на Ньянгу.
— Надеюсь, никого из пленных там не было, — произнес Иоситаро.
— Черт подери, — вспыхнул Гарвин. — Если они там были… они завлекали нас в ловушку!
— Верно, извини, шеф.
Лицо Гарвина вернулось в норму.
— Нет. Моя очередь извиняться. Этот случай меня маленько достал.
— Забудь. Полагаю, тебе есть еще, где поискать твоих слонов.
— Есть, коль уж на то пошло, еще два места. Но номер третий — на полдороги в ад и, следовательно, не годится.
— Тогда… Если, конечно, ты не хочешь приземлиться и поразгребать пепел, пытаясь сообразить, откуда прибыли эти налетчики, и свести кое-какие счеты… Полагаю, нам стоит покинуть этот дивный край.
— Да, — тяжело уронил Гарвин. — Нам тут делать не чего… И кому бы то ни было другому — тоже.
Два из следующих навигационных пунктов располагались в обитаемых системах. Разведчики-«аксаи» докладывали, что миры заселены, в основном являются сельскохозяйственными и, судя по зафиксированным излучениям, медленно скатываются вниз по энергетической лестнице. Потрясенная Бурсье доложила, что вторая система использовала даже некую разновидность ядерных реакторов.
— Очевидно, — заметил Ньянгу, — нет смысла останавливаться и просить о помощи тех, чье положение еще хуже нашего.
— Нету, — согласился Гарвин. — Кроме того, следующий прыжок будет на Гримальди, полную радостей, смеха и жизни. Я изо всех сил на это надеюсь.
Глава 6
— Говорит Контроль Гримальди, — раздался женский голос. — Подсоединитесь к каналу пять-пять-четыре-точка-восемь-семь… Посадку разрешаю. Вы спуститесь вертикально из нынешнего положения, затем пройдете курсом Нан-Одиннадцать, что соответствует на вашей стандартной приборной панели отметке, приблизительно, двадцать два. Это будет два километра. У нас ясная погода, так что у вас будет визуальный контакт с «Полем Джои» в этой точке. В качестве проводника к месту посадки используйте луч Одиннадцать-Тэнг. — После некоторой паузы женщина продолжила: — К вашему сведению, мы — мирная планета и рады вас принять. Если, однако, у вас иные намерения, примите к сведению, что за вами следят различные орудийные системы, которыми нам не хотелось бы пользоваться. Прием.
— Говорит «Большая Берта», — сообщил Лискеард в микрофон. — Мы — только то, чем кажемся… Понял, курс Нан-Одиннадцать два километра, использовать стандартный луч Одиннадцать-Тэнг и визуальную корректировку полета при приземлении на поле. Мониторинговый канал пять-пять-четыре-точка-восемь-семь. Прием.
— Предполагая, что вы знаете, что означает имя вашего корабля, добро пожаловать домой. Контроль Гримальди. Отбой.
Ньянгу, взглянув на Гарвина, мог поклясться, что у того в глазах стоят слезы. Хаут подумал, что в один прекрасный день какое-нибудь место может оказаться домом и для него. И не в первый раз гадал, а есть ли где такое. Но уж, черт побери, не развращенная клоака Росс. 248, на которой он родился!
— Сэр, — доложил Лискеард, — мы тормозим. Не желаете ли совершить благословение?
— Да. Да, извините. — Гарвин взбежал на мостик и взял микрофон: — «Говорит бригадир Янсма. — Он решил начать пользоваться этим званием, прежде чем корабль войдет в систему Гримальди, чтобы успеть приучить к нему личный состав. — С этого момента все вы — гражданские лица. Ради святого Распятия Харриет, не разгуливайте по округе строем или в ногу. Все вы проинструктированы насчет того, кем должны выглядеть… Напоминаю: мы — цирковые артисты более-менее любительского уровня, которым перепало деньжат, и теперь хотим дать миру шанс, принося людям счастье и смех. Между делом любопытствуем, что там стряслось с Конфедерацией. Старайтесь не привлекать внимания этими разговорами. Люди, с которыми мы можем столкнуться, и так будут иметь все основания думать, что вы тормоза неуклюжие, которым явно не терпится найти неприятностей на свою задницу, да побольше. С этого момента жизнь должна стать интереснее».
Он отключил микрофон и посмотрел на Ньянгу, широко ухмыляясь.
— Черт, похоже, будет весело.
Может, Гарвина и обуревали эмоции, но окончательно он не поглупел. Два «аксая», пока чудище не приземлилось, следовали за «Большой Бертой» в радарной тени, после чего зависли прямо над ней. Экипажи нана-ботов ждали команды о немедленном запуске, а в кое-каких скромных отсеках, обычно заблокированных, тридцатипятимиллиметровые орудия приготовились вести огонь снарядами с обедненным ураном. Там же затаились крошечные, всего в метр длиной, легкие в управлении и пригодные для работы по любой цели «сорокопуты».
Ничего похожего на боевые действия не произошло, и Гарвин, как только открылся шлюз, в сопровождении наиболее колоритных спутников, от Бена Дилла до Ньянгу и Моники Лир, спустился по широкому трапу.
Неподалеку от корабля расположились более дюжины флаеров, одни — с эмблемами цирков, другие — без них. Два из них громко выкрикивали названия приславших их гостиниц. Гостей ждали около сорока мужчин и женщин, большинство — такие же возбужденные, как и Гарвин. Лир для себя отметила необычную внешность встречающих. Голые руки троих покрывали сложные татуировки. Один мужчина почти не уступал габаритами Бену Диллу. Одна из женщин щеголяла изрядной бородой, а двое, включая юную журналистку с холокамерой, были лилипутами.
Вперед выступила женщина аристократичной внешности с очень длинными волосами, одетая в нечто кожаное с тиснением и бахромой.
— Мы приветствуем «Большую Берту», — произнесла она официальным тоном. — Надеюсь, вы найдете на Гримальди то, что ищете. Я — Агар-Робертес, и люди присвоили мне звание бригадира, одного из немногих на этой планете. Это древнее слово, которое означает…
— Я знаю, что оно означает, — перебил ее Гарвин. — Я — бригадир Янсма.
Брови женщины взлетели.
— Из тех Янсма?
— Я — Гарвин. Матерью моей была Клайте, отцом Фраанк, дядей Хаарл. До них…
— Стоп, — прервала женщина. — Вы топтали опилки дольше, чем любой из нас.
Гарвин склонил голову.
— Сукин сын, — исхитрился шепнуть Ньянгу Диллу. — Этот ублюдок и впрямь из цирковых!
— Ну и корабль у вас! — Агар-Робертес разглядывала нависшего над ними монстра. — Можно полюбопытствовать, каков объем палубного груза?
— На данный момент невелик, — ответил Гарвин. — Потому-то мы и прилетели на Гримальди. Собираемся построить цирк и, соответственно, подыскать мужчин, женщин, негуманоидов, зверей.
— Ну, стало быть, время снова пришло. — Благоговейный голос Агар-Робертес едва не утонул в гомоне остальных гримальдиан. — Когда безопасно для цирков, безопасно и для всего остального.
Гарвин нахмурился.
— Я хотел бы согласиться с вами. С тех пор как мы покинули родные миры, у нас было несколько стычек. Это заставляет думать, что время еще не настало. По крайней мере, пока.
— Однако, — возразила Агар-Робертес, — это может стать началом. И вы не испытаете недостатка в перспективных артистах. Мы здесь такого натерпелись, что даже перестали развлекать друг друга. — И совсем тихо добавила: — Некоторым из нас пришлось найти обычную работу.
Народ Гримальди принял камбрийцев радушно. «Большой Берте» отвели место для стоянки на краю поля. «Аксаи» и другие суда огородили для текущего ремонта. А вокруг корабля раскинулся собственно цирк. Установили главный шатер с площадкой для аттракционов перед ним. Другие «шатры» — столовую, клоунскую, заранее изготовленные бытовки — поместили неподалеку.
Многие из экипажа и артистов решили, что могут обойтись без жизни на борту, разве что по необходимости, и перебрались к местным. Пока каждый выходил в свою смену, Гарвина это не особенно волновало. Кроме того, не следовало упускать возможность познакомить камбрийцев с культурой, отличной от той, в которой они родились… Тем более такой необычной, как гримальдианская…
Часть населения, включая старожилов, работала в цирке как монтажниками, чиновниками или программистами, так и артистами различных жанров. Пенсионеры, отпускники, оказавшиеся здесь в ловушке в результате крушения Конфедерации, цирковые фанаты и поселенцы, похоже, выбравшие Гримальди, ткнув наугад пальцем в звездную карту, составляли другую часть.
Все они разделяли общую веру в свободу личности, хотя, как сформулировал один из них: «Твои права заканчиваются у моего носа».
Это казалось нелогичным, но почти все отчаянно тосковали по Конфедерации. Как объяснил Ньянгу один подозрительный тип: «Здорово иметь некоторый закон и порядок. Это упрощает путешествия и защищает тебя от ограбления по пьяни, когда ты обделал дельце и пытаешься выбраться из города с липовыми драгоценностями».
Ньянгу начинал понимать, по чему столько лет скучал Гарвин… Но все еще не имел ни малейшего представления о том, почему Янсма до сих пор в армии. Да, кстати, почему и он сам.
— Что это, во имя всего святого, такое? — Иоситаро с подозрением рассматривал огромную кипу серовато-белого полотна, кожаных креплений, железных колец и тяжелых канатов.
— Это — шатер, — пояснил Гарвин. — Настоящий шапито.
— Который вы используете для чего?
Поделиться книгой: