Помоги проекту - поделись книгой:
— Думаю, они сюда умирать сползаются. Весьма предусмотрительно, люди б так делали — совсем бы хорошо стало, — зло проговорил Фарш. — Давайте дальше идти.
— Это и впрямь спятивший мир, — покачал головой Рыбак. — Я начинаю жалеть, что Колонна нас отпустила...
— Лучше жить в безумии, чем быть Безумием. — Мудрый поправил шлем и посмотрел на могильник.
— Завернул, да... — Фарш брезгливо сплюнул. — Пошли отсюда... Воняет!
Последним на островок вышел Лесоруб. Остальные уже пробирались через осоку дальше. Алебардист, морщась, оглядел ковер из трупов, в котором четко виделись следы товарищей, и зашагал дальше, поправив на плече щит Медведя. Командир нес его, пока приятель, чья очередь была идти первым, алебардой проверял тропу. В голове Лесоруба назойливо крутилась мысль, что он уже видел подобное. Но где? Когда — сомнений не возникало. До Колонны... Воина передернуло: как же невыносимо понимать, что прожитая тобою жизнь осталась за чертой. За чертой Проклятия.
Как он стал тем, кто носит на щите плачущее око? Когда? Почему?
С усилием отогнав от себя мрачные вопросы, Лесоруб поспешил за друзьями. Воздух пах смесью из болиголова и разлагающихся тел. Алебардист уже понял, что ненавидит болота.
На следующем островке солдаты решили остановиться на ночлег. Рыбак с огромным трудом развел костерок, подкармливая тщедушное пламя сырыми сучьями. Фарш и Медведь, едва перекусив, сразу завалились спать. Родинка подхватил алебарду и ушел на болото, чтобы свалить одну из мертвых елей. Лесоруб только поморщился, понимая, что приятель будет использовать ее вместо топора. Нельзя благородным оружием валить лес, нельзя... Но выхода, в общем-то, нет. Не мечами же дрова рубить.
Мудрый, разлегшись на своем щите, мурлыкал какую-то песню.
— Слушай, Мудрый, что ты поешь? — неожиданно спросил его Лесоруб.
— Песню, — улыбнулся тот.
— Я уже понял, — раздраженно произнес алебардист и плюхнулся на чей-то щит, не желая садиться на сырую землю. — Спой вслух.
— А я слов не помню. Мотив — да, а слов нет...
— А что ты помнишь? — пошевелился Рыбак и посмотрел на пожилого солдата.
— Честно?
— Глупый вопрос, — заметил Лесоруб.
— Я мало что помню. Но обрывки есть. Помню жену, ее лицо, руки. Имени — не помню. Детишек своих помню... Сыновья!
— А твои байки про север?
— Не знаю, друг. Это не байки. Просто знание. Я знаю, что есть эти Счастливые Земли. Там все не так. Я знаю это, и все... Эти болота, этот город, это кладбище — это ненормально. Скажи — откуда мне это знать? — Мудрый даже перестал улыбаться, вперив взгляд серых глаз в Рыбака.
— Не знаю... Я вообще ничего не помню. Словно недавно родился. Руки, тело — они как бы отдельно от меня работают. — Светловолосый воин подбросил в огонь еще сучьев. Вдалеке раздался удар алебарды по дереву.
— А мне кажется все безумно знакомым, — признался Лесоруб. — Даже кладбище это... Что-то было до Колонны... Интересно, мы навсегда забыли прошлое?
— Нет, что ты, — улыбнулся Мудрый. — Мы все вспомним...
— Твоими бы устами, — мрачно заметил Рыбак и посмотрел на Лесоруба. — Кэп, у нас с едой совсем беда... Живность бы какую изловить.
— Что же ты лягушек не взял? — сострил алебардист.
— Я серьезно. Завтра мы еще протянем, а дальше будет туго. Рыбы здесь нет...
Мудрый хохотнул, сделал важный вид и повторил:
— Рыбы здесь нет... Хорошо сказано.
Лесоруб улыбнулся и откинулся на спину, глядя в темнеющее небо.
— Не знаю, как вы, а я с удовольствием буду вспоминать прошедшие дни. Даже этот город...
— Еще бы, больше-то нечего, — мрачно вставил Рыбак.
— Я хочу вспомнить...
Над островком повисло молчание, лишь сопение Фарша нарушало вечернюю идиллию.
— Браты, помогите! — весело завопил откуда-то с болота Родинка, — Не дотащу!
— Пошли, поможем, — поднялся Мудрый.
— Сиди уж, — остановил его Рыбак. — Мы втроем управимся.
Лесоруб согласно кивнул и с сожалением оторвался от созерцания неба.
Впереди драка. Надсадный крик, лязг стали. Тяжелое дыхание. И запах смерти. Вперед. Может, повезет и удастся добраться до врага. Раскрошить его, втоптать в дорогу, пройтись сапогами по остывающей плоти. Вперед! Вперед! Вперед!
— Кэп, ты чего? — голос Медведя вырвал Лесоруба из объятий сна.
Алебардист резко сел, затравленно оглядываясь по сторонам. Над болотами висела душная ночь.
— Ты стонал, — поделился наблюдением лениво ворошащий угли Фарш.
— Сон приснился...
— Сон? — хмыкнул Медведь. — И что тебе снилось?
— Не понял, но что-то страшное... — Лесоруб откинулся на спину и уставился в небо.
— Скоро рассвет, — заметил здоровяк.
— Угу. — Алебардист закрыл глаза, но перед взором вновь зазмеилась дорога и закачались спины идущих впереди воинов, — Проклятие...
— Выспался небось? — ехидно поинтересовался Фарш.
— Похоже, да. — Лесоруб вновь сел и посмотрел на друзей. — Давно сидите?
— С тех пор, как Родинка и Рыбак завалились. Ты с Мудрым завтра дежуришь в первую смену, — ответил Медведь и подвинулся поближе к костру. — Прохладно становится.
— Ночью какая-то дрянь недалеко орала. Птица, наверное. И болото стонет...
Словно в подтверждение слов Фарша над болотом пронесся низкий гул. Лесоруб поежился:
— Жутко...
— Ненавижу это место, — поделился с приятелями обезображенный шрамами воин.
— Рано или поздно мы выберемся отсюда, — улыбнулся Медведь. — Придем в Счастливые Земли Мудрого, найдем там какого-нибудь мага, и он поможет нам все вспомнить.
— Мага? — повернулся к нему Фарш. — Это что?
— Это... — замялся Медведь и удивленно посмотрел на товарища. — Ну, маг это и есть маг! Человек такой, волшебник.
— Чего? — Фарш даже приподнялся. — Колдун, что ли?
— Да, так их тоже зовут.
— Ты правда ненормальный? С колдунами якшаешься? — Лицо Фарша перекосила гримаса гнева.
— Ты чего, брат? — изумленно промолвил Медведь.
— Колдуны — это Зло!
— Почему? — спросил его Лесоруб.
Фарш осекся и растерянно оглядел командира.
— Ну... Зло потому что... Не знаю!
— Чушь какая-то. Не знаю, но знаю... — фыркнул Медведь.
— Ладно, хватит уже. — Лесоруб тяжело поднялся с земли. — Пойду, отолью...
— Далеко не уходи, ладно?
— Не боись. — Алебардист отошел на несколько шагов от костра и развязал придерживающую штаны веревку.
— А я-то волновался, — донесся в спину едкий комментарий Фарша.
— Все свои, — откликнулся Лесоруб.
К острову, где приютились два обветшавших домика, воины вышли лишь к следующему вечеру. Как ни странно, от трясины и щита-ориентира, на котором красовалось плачущее око, до заброшенного поселения идти оказалось недолго.
Убогие лачуги, иначе назвать древние строения язык не поворачивался, на фоне зеленой равнины осоки смотрелись тоскливо. Четыре стены и ветхая крыша. Казалось, что покинувшие свои дома жильцы унесли отсюда абсолютно все, даже печной камень.
Побродив по островку, солдаты расположились на ночлег, с нетерпением ожидая следующего дня. Завтра они дойдут до реки. До следующего рубежа пути в Счастливые Земли.
Ночью, во время своей смены, Лесоруб вышел на улицу. Над болотами висела луна, превращая осоку в колышущееся серебряное море. Любуясь зрелищем, воин оперся на алебарду. Чудный мир, прекрасный.
— Кэп? — окликнул его показавшийся из лачуги Мудрый.
Лесоруб лишь поднял руку, призывая помолчать. Пожилой солдат все понял. Подойдя к товарищу, он замер рядом, глядя на лунное море.
— Красиво, — прошептал Лесоруб.
— Да...
Идиллию нарушил долгий стон, пронесшийся над болотом.
— Жуть, — поморщился Лесоруб.
Мудрый промолчал.
— Почему люди ушли отсюда?
— Потому что ночью принято спать, — хмыкнул седовласый, — а тут такие звуки.
— Возможно...
— Смотри! — Приятель дернул Лесоруба за рукав.
— Ну? — повернулся к нему алебардист и обмер.
Через топи к островку шел человек. Высокий, в длинном темном плаще до пят. Казалось, осока сама раздвигается перед ним, освобождая дорогу.
Лесоруб почувствовал порыв ледяного ветра и покрепче вцепился в алебарду. Вновь застонало болото, и откуда-то издалека до солдат донесся дикий крик. Словно там в ужасе погибал человек.
— Что это? — испуганно спросил алебардист.
Мудрый молчал, не сводя глаз с приближающегося путника. Тот уже вышел на остров, и только сейчас воины заметили, что ноги гостя не касаются земли. Не обращая на людей внимания, незнакомец проплыл мимо хижин.
— Кто ты? — сдавленно выкрикнул Лесоруб, чувствуя, как холодит нутро липкий страх.
Человек остановился и повернулся к солдатам. Блеснули голубым пламенем глаза.
— Зачем ты его позвал? — прошептал Мудрый и потянул меч из ножен.
Таинственный странник приблизился и замер в десяти шагах от воинов. Неощутимый ветер колыхал его плащ, да и сам гость слегка покачивался в воздухе.
— Кто ты? — хрипло повторил Лесоруб.
Незнакомец, разглядывая воинов, слегка склонил голову набок. Затем показал рукою на траву под ногами и кивнул.
— Я не понимаю тебя!
Поделиться книгой: