Куда уехал цирк (СИ)

Утро началось утробным ревом какого-то животного. Судя по громкости, крупного. Ло потянулся, сел в спальнике, прислушиваясь.

— Медведь. Голодный, — просветил его Сонк, и закрыл клапан спальника поплотней.

Больше явление медведей народу никто не прокомментировал. По причине сна.

— Ну надо же… нервы у всех просто отсутствуют, — бурчал себе под нос командир, протирая глаза. — О! Под полотенцем лежали две буханки хлеба, купленные вчера вечером в пекарне неподалеку. Почему бежать за хлебом с утра было лень, а вечером по темноте нет, осталось для Ло загадкой. И теперь две большие, со слегка общипанными корочками буханки были как раз кстати.

«Медведям свежий хлеб вреден, а такой в самый раз, — думал китаец, пробираясь на задний двор к соседям. — А за свеженьким на завтрак сбегать придется!»

Вокруг было еще безлюдно, утро уже пришло, но окончательно еще не проснулось, как, впрочем, и люди. Медведь сидел посредине клетки и требовательно взревывал. Животное было худое, нечесаное с висящими клочьями свалявшейся зимней шерсти. Однако клетка сияла чистотой: пол засыпан свежими опилками, вода в поилке явно только что налита.

Спиной к Ло, прямо у клетки, сидел подросток. По худобе он мог поспорить с медведем. Мальчик сгорбился и что-то тихо говорил медведю. А тот, будто прислушиваясь к словам, умолкал, а потом ревел в ответ. Он увидел незнакомца первым, мгновенно встал во весь рост на задних лапах и угрожающе рыкнул. Мальчик вскочил и даже отступил на пару шагов вдоль клетки. Ло молча поклонился, и протянул пареньку буханку хлеба.

— Лесной человек голоден, дай ему немного поесть.

Паренек дернулся взять хлеб, но потом спрятал руки за спину и покачал головой.

— Извините, но у меня нет денег, чтобы заплатить вам. Медведь тем временем просунул нос, сколько мог сквозь широкие прутья и громко втягивал воздух.

— Если лесной человек, перестанет громко кричать, — Ло на мгновение задумался, формулируя фразу, — в нашей палатке станет тихо. И можно будет еще поспать.

Мальчик взял хлеб и отдал его медведю. К удивлению командира ходоков, зверь не накинулся на еду, а чинно уселся на зад и начал аккуратно выцарапывать средину из буханки.

— Потапыч, так всегда ест, сначала мякушку, а потом уже горбушку на сладкое, — паренек держал вторую буханку хлеба и его ноздри вздрагивали, ловя запах хлеба. Голоден был не только медведь, но и его хозяин.

— Пошел досыпать, — Ло демонстративно зевнул и ушел к себе. Второй раз, командира разбудили возмущенные голоса, обсуждавшие, какой гад сожрал ночью хлеб. Коротко объяснив, что этот гад — соседский бурый медведь и кому охота может пойти к нему и выяснить с ним отношения, Ло быстро раздал задания. Кому, что и когда делать. Двойняшкам, к примеру, было велено после завтрака ненавязчиво познакомиться с соседями, разузнать о проблемах и вообще как можно больше.

— А было бы неплохо, — высказал свое мнение аналитик. — Решились бы все проблемы сразу. И главное, никто бы вопросов не задавал. Команда дружно сказала: «АААААА» и разбежалась по своим делам.

Марья осталась за сторожа, и, как истинный завхоз, принялась за побаночный, как изволил пошутить командир, подсчет имеющейся провизии. Во второй половине дня под присмотром Шведа, предстоит поход за платьями. Предназначенные для Доусона теплые одежки в летних широтах явно не годились. Решили покупать местные. Но, ЭТИ платья и рубахи мужикам надо стирать! И — о ужас! — еще и гладить. А как это делается, Марья представляла плохо. Уже Бог знает сколько вся одежда изготавливалась с применением нановолокон. Дышащая, впитывающая и легкая в уходе. Для стирки достаточно замочить вещи в воде на пару минут, вынуть и высушить. Сохнут они тоже за считанные минуты. Умница Крот, мог конечно закинуть в те не просмотренные еще сундуки, рубашек для парней, но вот платьев там точно нет. Марья, сидела за столом, для прислуги и переписывала начисто результаты переучета. Хотя ей удалось осмотреть только верхние ящики, но найденное в них радовало. На печи рядом со столом весело кипел обед, и завхоз время от времени отрывалась от писанины, чтобы помешать суп. Чьи-то шаги насторожили Марью, она быстро повязала фартук поверх шаровар, поправила на голове платок.

— Привет, милочка, — по внушительной фигуре и закрученным стрелочкам усов, Марья опознала Цагеля.

— Здравствуйте мистер… — она сделала не ловкий реверанс.

— Цагель, Зифригд Цагель, — важно представился посетитель.

— А меня Марьей кличут, — радостно сообщила женщина, взяла половник с тарелки, и помешала суп. — А, про вас молодые хозяева рассказывали! — «Посмотрим, что ты запоешь дальше,» — ехидно подумала Марья, не предлагая гостю пройти внутрь. Однако тот в приглашении не нуждался, спокойно прошел к «хозяйскому» столу, погладил пальцами скатерть, сел на стул, закинул ногу на ногу.

— Скажи, ты давно работаешь у этих хозяев? — Цагель осматривал молодую женщину с насмешливым интересом.

— Дак давно, мистер, — Марья спрятала руки под фартук, так любили делать ее прабабка, всю жизнь, прожившая в деревне. Только бабушка прятала узловатые натруженный ладони, а завхоз, наоборот, слишком ухоженные руки.

— До того, как они в Чикаго переехали из России? — поинтересовался Цагель.

= Куда переехали? — Марья удивленно заморгала. — Дак хозяева не в Чикаго живуть, а в Нью-Йорке. Мы от тудоть приехали, Ага.

— «Шмыгнуть, что ли носом? Не, наверное, перебор будет».

— Мы на поезде ехали, попервах, — продолжила ходок, постепенно увлекаясь. — Молодые-то хозяева в купе. Красивом, страсть. А потомыть телегу наняли да сюдыть нас какой-то дядька проводил. А гроза-то была страсть какая! Я от страху едва не померла.

По мере Марьиного диалога на лице Цагеля все больше читалось пренебрежение.

— И часто твой хозяин своих наследников отпускает так гулять?

— Дак, впервой! Они ж с папеньки своего, графа, веревки вьють. Ну, младшие, любить он их очень. А старшой, тот у нас сурьезный. Так ить на то он и наследник, — Марья очередной раз помешала суп и сняла кастрюлю с плиты. — Вот обед готов. Хотелось и мне поглядеть, что тут да как. Но дом-то не бросишь. Тут только отвернись, так сразу и скрадут все!

— А как ты сказала, вашего графа зовут? — немец уже и не пытался скрыть презрения к глупой бабе.

— А я и не говорила, как их светлость зовут. И что это вы все выспрашиваете о моих господах-то? Тебе какое дело то? Ты цирком своим управляющий так и управляй! Про между прочим, еще моя бабка в услужении у господ была и мамка моя тоже! Так что у нас род давний. И на хозяев мы доносительством не занимаемся.

Цагель не ожидавший такого напора вскочил и попятился к выходу, А Марья, войдя в роль, взмахнула половником.

— Вот ужо придут господа, я им все расскажу! — немец развернулся и быстро рванул прочь, стараясь выглядеть праздно гуляющим.

— Русиш швайн, — последнее, что услышала женщина.

— А за свинью — ответишь посулила женщина… — И половник изобразил в воздухе сверкающий круг.

Глава 3

— И что эта крыса вынюхивала? — рядом с Марьей стояли Оле и Гарри. Их взгляды, по-нехорошему задумчивые, сверлили спину непрошеного интервьюера.

— Информацию он искал, и отнюдь не с добрыми намерениями, — поморщилась женщина — А умных животных попрошу не обзывать… Этот Цагель только на таракана-пруссака тянет, пузатого и усастого. И вообще, марш переставлять багаж. Пока пустота в желудке не мешает работе ваших мышц.

— А кстати, когда обед? — как-то робко поинтересовался Оле. Когда у Марьи загорались глаза таким предвкушением, отвлекать ее от объекта интереса было чревато.

— Вот когда все соберутся, тогда и будет, — женщина даже не обернулась.

Ло подоспел как раз к открытию первого сундука. Сказать, что он сильно стремился поучаствовать в ревизии багажа, было бы большим преувеличением. Но раз уж попался, то будь любезен — держи лицо. Внутри сундук оказался плотно напихан всякой всячиной, не всегда опознаваемой с первого взгляда. Например, посредине сундука виднелась горловина какого-то медного сосуда, с краями весьма специфической формы, заполненная чем-то тряпично-черным.

— Это шоо? — этим смачным «шо» Марья могла выразить огромное количество эмоций. В данном случае это было недоумение и восхищение одновременно. Ну и немножко возмущения на закуску. В смысле… что тут делает эта фигня и почему Крот не догадался положить чего понужнее?

— Вытащим — узнаем! — Швед легко поднял неопознанный объект, оказавшийся самоваром. Пузатый красавец, литров на пять-шесть, сиял начищенными боками. Команда недоуменно переглянулась. Оле перевернул самовар, слегка встряхнул, и из горловины посыпались носки. Куча черных мужских носков.

?!

Несколько мгновений над сундуками висело ошеломленное молчание… и наконец, прорвалось громким хохотом.

— Если мне еще кто-то скажет, что у Крота нет чувства юмора, — Швед мотал головой и хохотал, — я ему про этот самовар расскажу.

— А кто тебе поверит?! — женщина тоже веселилась от души. — Одного не пойму, когда он ухитрился все это собрать? Времени-то совсем не было.

— Может, у него уже был собран для кого-то багаж, а он его нам отдал? — отсмеявшись, высказал предположение Ло.

— Скорей он его срочно допихал, — судя по шороху и мату, доносившемуся со склада, — высказал сомнения Оле. — И ругался он такой скороговоркой, что скорей всего трамбовал, войдя в темп. Вон смотрите, полсундука аккуратненько в коробках, а остальное чуть ли не узлом завязано и напихано.

Швед тем временем снял крышку с ближайшей коробки, и Марья взвизгнула, как глупая девчонка. Осторожно вынула и развернула шелковую шаль, легкую, изукрашенную искусными узорами.

— Это точно был чей-то багаж. Кто-то под купца косить собирался. Такая упаковка шалей, это же целое состояние.

— А мы под русских косим? — задал риторический вопрос Ло. — Тогда ставьте самовар.

— Только проверь его на остатки носков, — шепотом посоветовал Гари. — А то чай с носками как-то не комильфо.

— «Марья, а можно к нам на обед пригласить гостей?» — раздался в ухе женщины вопрос. Кто из троих стажеров его задал, было не понятно, так как голоса различить по внутреней связи невозможно. Для распознания существовали позывные. Но давно ощающиеся люди узнавали друг друга, по манере речи и специфическим словечкам.

— «И много их, гостей?»

— «Двое…»

— «Ведите…»

— У нас к обеду гости, — сообщила Марья остальным ходокам. — Практиканты ведут…

Обед прошел слегка натянуто. Гости, светленькая девочка лет четырнадцати, представилась Анастасией. А если на американский манер, то Стаси. И тот самый, пытавшийся утром уговорить медведя паренек — Алекс, чувствовали себя весьма напряженно. Правда, после объяснения, что в этом доме, принято есть за одним столом и слугам, и хозяевам — гости слегка успокоились. Если можно слугам, то и цирковым, наверное, тоже. Марья видела, что дети голодны и уже не первый день недоедают, но ели они сдержано и старательно жевали даже суп. Сияющий самовар, водруженный на стол Оле, вызвал у детей улыбки.

— А правда, что вы все русские? — робко спросила девочка, и тут же смутилась, покосившись на Ло.

— Хм, — Ник улыбнулся, — некоторые из нас точно. Вот Эни и Дени, и мы с Марьей. Оле — швед. Ло — вот китаец, а Гари англичанин.

— Я наполовину шотландец, — уточнил Морок. — Мои родители жили в горах на границе Шотландии.

— Горец ты наш, — буркнула Марья. То, что это шутка вся наличная молодежь поняла, но в чем она заключалась, нет.

— С Сонком вы уже знакомы… А вам, что больше русские нравятся?

— Да нам все равно, — паренек потянулся за еще одной сушкой, но передумал. — Просто наш дед русский и мама, папа — поляк, а цирк называется Росс.

— А я удивляюсь, в кого вы такие светленькие, — улыбнулась Марья. — А ваши родители сейчас где?

— Наши родители погибли два года назад, — на глаза девочки навернулись слезы, а паренек вздохнул.

— Ой, простите, ребята, — женщина расстроилась, что своим вопросом невольно причинила детям боль.

Подросток ощутил, что эти люди искренне сочувствуют им с сестрой. И ему захотелось выговориться, рассказать о той тяжести, что давила на сердце.

— Наши родители погибли во время репетиции, — начал рассказывать мальчик, а вся команда замерла, боясь нарушить тишину даже громким вздохом. — Лопнул канат. Дедушка вызвал полицию, он говорил им, что это не несчастный случай. Что опытный канатоходец, только ступив на канат, сразу почувствует неладное. Но полицейские не захотели возиться и написали в протоколе, что папа сам виноват — «перетянул» мол канат, — Алекс перевел дух, рассказывать оказалось, не так тяжело, как он думал. — Тогда наш цирк, был очень хорошим, нас приглашали на гастроли, но когда мамы и папы не стало, дедушка запил. Прошло всего два года, а мы уже нищие. Артисты, которым есть, что показать, ушли в другие цирки. Последние трое уже здесь на ярмарке. Некому давать представления, нет денег даже на прокорм животных. Сначала нам еще давали в долг, но вчера отказали. И если бы мистер Ло утром, а потом ребята и Сонк не помогли нам, не знаю, что бы мы делали. — Паренек виновато посмотрел на брата и сестру. — Извините, но мы не только животных кормили, но сварили еду для всех…

Марья, да и все сидящие за столом, почувствовали себя очень неуютно.

— Так что, у вас совсем не осталось артистов? — спросил Ло чтобы повернуть разговор в другую сторону.

— Есть, цыган дядя Яков, хозяин Потапыча. Он простудился зимой и до сих пор кашляет, только сейчас с трудом на солнышке погреться выходит. И его жена, гадалка тетя Зара. Но она тоже не работает, ухаживает за мужем и говорит, что совсем, ничего не видит в шаре. Еще танцовщица Ая, она красиво танцует, но ее освистывают из-за красного лица. Кричат, что не хотят смотреть на уродину. И старый клоун, Бигль, но он совсем не смешной…

— Дрессировщица умерла этой зимой, а ее собаки меня не слушаются, — грустно добавила Стаси. — Я их бить не могу, мне их жалко. А они вредные, так и норовят тяпнуть.

— Их хозяйка сильно била, что бы лучше работали, — пояснил Алекс. Над столом повисло молчание.

— Послушайте, ребята у нас к вашему деду, есть дело. — Ник, был очень серьезен. — Возможно, вы сможете помочь нам, а мы вам. С ним можно встретиться?

Деда сейчас нет, он пошел в банк, хочет попытаться получить заем под заклад цирка.

— Ну что же, как только он вернется, приведи его сюда, или позови нас в гости.

— Вы молодцы, — похвалил троицу командир, когда шаги гостей затихли за палаткой. — Догадались гуманитарную помощь организовать.

— Ага, помощь, — Эни сморщилась. — Сонк купил мяса, половина — тухлого и вонююючего. Как его Потапыч вообще ест?

— С огромным удовольствием, — улыбнулся Сонк. — И если бы не был таким голодным, что все слопал, так еще и вывалялся бы. К тому же не купил, а за так отдали.

— Все равно фууу…

Наемный экипаж неспешно катил мимо деревянных домов, в основном двух и трехэтажных. Абсолютно функциональные, простые фасады с небольшими окнами, взгляду зацепиться не за что.

Настроение было хорошее. Марья и Эни все еще посмеивались, вспоминая первую «семейную» ссору которую закатил Ник. А как еще можно назвать то возмущенное непонимание, с которым он взывал к окружающим? Вот спрашивается, зачем ехать через полгорода в русский квартал заказывать платья? Если тут совсем рядом есть лавка готовой одежды, и они с Денни купили там прекрасные костюмы тройки! И не надо говорить, что они дешевые и сядут после первой же чистки, потому, что стараниями великого хозяйственника Крота, в сундуке нашлись баллоны наноспрея! Эта часть заявления несказанно обрадовала Марью, а призраки корыта с мыльной водой и допотопного утюга грустно забились в темный угол палатки. Но несмотря на все доводы, женская половина отряда осталась непреклонна, а все призывы подумать логически утонули в переглядываниях и смешках. Потом швед, не обращая внимания на ошарашенное лицо извозчика, уселся рядом с ним на козлах. А на попытку согнать пассажира на отведенное для оного места, получил выдвинутую вперед челюсть и бурчание по поводу женских разговоров о тряпках. Извозчик, обернулся к пассажиркам, посмотрел на двух небогато, но прилично одетых женщин. Перевел взгляд на внушительную ширину плеч соседа по облучку и решил смириться. Из мужской солидарности.

В доль улицы продолжали тянуться кварталы деревянных домов, и Марья недоуменно хмурилась.

— Любезный! — женщина громко обратилась к извозчику. — Я слышала, что у вас в Чикаго строится высотный дом, для контор. В целых шестнадцать этажей! Вы не могли бы нас к нему отвезти?

— У нас? Такое строится? — извозчик с изумлением посмотрел через плечо. — Не, не слыхал.

— Ну, как же! Я же в газете читала, то ли в центре, то ли на берегу озера Мичиган, — продолжала настаивать Марья.

— На берегу порт, куда в нем строить? А в центре — скотобойни, мыловарни, красильни, — извозчик посмотрел на Оле, видя в нем союзника, осуждающе покачал головой, и тихо, только для пассажира, добавил. — И зачем женщинам газеты читать? Баловство одно, — и снова обернулся к пассажиркам. — Возле скотобоен такой запах стоит — ни один клерк не высидит. Да вы сейчас сами услышите, мы там немного проедем.

И они услышали! Женщины зажали носы и старались пореже вдыхать ртом. Оле гордо делал вид, что ему все ни почем, но хитрые взгляды извозчика выдавали его с головой.

— Уф, вот это вонь! — поразилась Марья, когда запах стал вполне терпимым. — И это почти в центре города…

— Марья, а что с городом тоже что-то не так? — Эни говорила шепотом, косясь на извозчика.

— У НАС был пожар, огромный, — ходок тоже говорила очень тихо. — Почти все сгорело. Порт, бойни, дома, и жертв было много. Но пожар расчистил место, и власти решили полностью перепланировать город. Вот и убрали скотобойни и порт с подъездными путями из центра, улицы спланировали четкими квадратами. Что-то с болотами сделали, то ли осушили, то ли засыпали. Даже течение речки изменили, чтобы в озеро не впадала, потому как все стоки в нее сбрасывались. А прибрежную полосу пустили под парки и скверы, ну и богатые дома там строить стали. А еще здания только из металла и бетона. И небоскребы тут начали впервые строить. Тот, который в шестнадцать этажей, первый и был. Да, тут еще трейн был, как метро только надземный на эстакадах, но он слишком шумный был, и его в землю закопали.

— Тоже мне небоскреб, — хихикнула девушка. — Вот бы старинное метро увидеть, это да! А откуда ты про все это знаешь?

— Да, в гости к доче с внуками ездила, они мне конечно экскурсионную программу устроили, — женщина мечтательно улыбнулась воспоминаниям. — Так вот тут, пожара не было и город совсем другой.

Марья внимательно присматривалась к дамам, идущим по деревянным тротуарам, верней к их нарядам. Ее несказанно радовало отсутствие на платьях «французских задниц». Носить пониже спины подушку? Нет уж, увольте!