Помоги проекту - поделись книгой:
Annotation
Говорят, что добрым и любящим родителям аисты приносят души детей. После смерти матери-проститутки Сьюзи жила с Бабулей, которая рассказывала ей, что аист никогда не принесет шлюхе душу ребенка, и убедила девочку в том, что она злая и бездушная. Теперь Сьюзи выросла и вышла замуж за хорошего и успешного мужчину. Она хочет жить нормальной жизнью, хочет свою семью, но каждая попытка забеременеть заканчивается выкидышем. Может, Бабуля была права? Может, Сьюзи не в состоянии рожать детей из-за того, что аист отказывается приносить нечистой матери детские души?
Шейн Маккензи
Дитя Шейна: вступление Рэта Джеймса Уайта
АИСТ
Шейн Маккензи
АИСТ
Дитя Шейна: вступление Рэта Джеймса Уайта
Все знают, что детишек, родителям которые этого заслуживают, приносят аисты. Ни тебе расширения шейки матки, ни лопнувших околоплодных пузырей, ни мучительных схваток. Никакой эпидуральной анестезии, или кесарева сечения; никакой крови или случайной дефекации. Не будет и желеобразной плаценты, из которой мать приготовила бы омлет и съела, чтобы добавить питательности молоку. Детки рождаются от поцелуев, а не от охов, стонов и криков зверя о двух спинах. Никаких «Кто твой папочка?». Никаких шлепков по заднице и стука в изголовье. Аист приносит детей, и сказка на этом заканчивается… так ведь?
В истории Шейна, аист, помимо прочего, забирает детишек у никчёмных матерей, а иногда приносит младенцев без души. Как говорила бабуля, грязным шлюхам аист не приносит счастливых и любящих деток. Им он приносит бездушных демонов. Как адвокат и грязных шлюх, и бездушных демонов, должен сказать, что эта книга бьёт по всем нужным точкам.
Я большой поклонник авторов, которые могут переосмыслить сказки и переиначить их в нечто ужасное и извращённое. В хоррор-прозе есть богатые традиции подобных придумок. Хоррор впечатляет посягательством на мифы и фантазии вашего детства и использованием их для вдохновения кошмаров: от «Спящей Красавицы» Энн Райс, в садо-мазо стиле и, основанной на Красной Шапочке, страшилки Кейт Коджа «Тебе в лесу я причиню обиду!»; до фильмов вроде «Тихая ночь, смертельная ночь» и «Лепрекон на районе» (да я на него ходил). Эту славную традицию Шейн Маккензи продолжил в «Аисте» — своей безумной и кровопролитной истории.
Наверное, никого не удивит, что я люблю, когда моя проза сочится и брызжет телесными жидкостями — чем кровавей, тем лучше. Я не любитель тихого, атмосферного хоррора. Жуть хороша лишь когда ведёт к чему-то ужасному и тошнотворному. Чтобы оставаться заинтересованным, мне нужно верить, что в конце будет большая расплата за всё. Мне нужно верить, что прольётся кровь, будет больно, кто-то умрёт. Это для меня суть хоррора. Не только страх необычного, или неизвестного, но страх неминуемой, экстремальной физической травмы. Идея того, что с персонажем, которого вы узнали и полюбили, в любой момент может (и наверняка) случится нечто действительно плохое, по-настоящему ужасное и есть та суть, что делает столь любимый нами жанр таким изысканно пугающим. Монстры не только выпрыгивают из-за угла и кричат «Буу!». Они вырывают вам кишки через задницу. Призраки не только хлопают дверями и двигают предметы по комнате. Они вселяются в вас и заставляют убить вашу семью. Чтобы почувствовать удовлетворение, для меня это предвкушение — предвкушение кровавой развязки — должно быть реализовано полностью. Если я читаю книгу, в которой много жуткого, происходят пугающие вещи, а затем всё заканчивается без какого-либо главного акта насилия, я чувствую, что меня подвели, обманули, предали и пиздец как разозлили.
Ужасы должны быть именно таким. Ужасающими. Они должны не просто тревожить вас, но заставлять оглядываться, читать страницы сквозь щели между пальцами. Они должны заставлять вас съёживаться и содрогаться. Взяв книгу хоррора, никто не хочет безопасности и нормальности. Все хотят переживаний настолько далёких от обыденности, насколько минет далёк от «головняка» Эдварда Ли. Как бы там ни было, я хочу от хоррора именно этого.
А ещё мне нравятся истории с персонажами, которым можно сочувствовать и сопереживать. Хорошее изображение персонажей — это главное в повествовании по-настоящему тревожной и нервирующей прозы. «Аист» оправдывает ожидания в обоих случаях. Персонажи приятные, и жести хватает. Не хочу спойлерить интригу, рассказав об истории слишком много. Вместо этого я представлю автора.
Шейн Маккензи настоящий фанат хоррора. В день когда мы встретились, я навалял ему, и он пришёл ещё раз. Так сильно он любил ужасы. Позвольте уточнить. Я надрал ему задницу в спортзале, когда обучал кикбоксингу Муай-тай. Шейн пришёл ко мне потому, что готовился к рождению первой дочери и хотел быть в силах защитить её. Поэтому я учил его, как бить кулаками и ногами, ударять коленями и локтями, и блокировать достаточно хорошо, чтобы позволить избежать попаданий по голове в драке. Я заставлял его потеть, пока не возникало ощущение что потеть, кроме крови, нечем, и после каждой тренировки Шейн долбил мой мозг писательством. Получилось так, что после долгих лет фанатства по хоррор-фильмам мой роман «Сочная добыча» был одним из первых прочитанных Шейном. Моя небольшая, жуткая книга послужила вратами к произведениям Эдварда Ли, Джека Кетчама, Нейта Саузарда и Брайана Кина, подогрев любовь Шейна к хоррор-литературе, которая и привела его к желанию попробовать собственные силы в ремесле.
Да, я знаю, что это вас беспокоит. Ещё один фанат хоррора ставший хоррор-писателем? Звучит как рецепт для посредственности. Но вы помните, как я говорил, что Шейн настоящий поклонник ужасов? Он не из тех, кто запятнает хорошую (не вздумайте засмеяться) репутацию жанра добавлением в груду мусора ещё одной ерунды. Когда Шейн решил, что пришло время писать собственные истории, он тщательно изучил книги по писательству и редактированию и обучился ремеслу. Он обратился за советами к своим коллегам и к идолам жанра, и собрал свою хрень в кучу, прежде чем осмелился представить её миру. Поверьте мне, эта хрень вам понравится. Это — годная хрень. Шейн многому научился. Это автор готовый стать новым словом в жанре. Наверное, это знаменательно, что одним из первых литературных «младенцев» Шейна стал знак внимания сказочной птице, приносящей свёртки радости родителям, которые это заслужили. И, поверьте мне, Шейн Маккензи — родитель, который этого заслуживает, и у этого ребёнка есть душа.
АИСТ
Сьюзи проснулась от жгучей боли пронзившей живот до самого низа. Но даже несмотря на резкие спазмы, неустойчивое забытье всё ещё туманило сознание, и Сьюзи со стонами изгибалась на прохладных простынях кровати, двигая руками и ногами, словно делала ангела из одеяла.
Это продолжалось, пока мозг не отметил окружающее её влажное тепло, покрывающее ноги, сильно промочившее ночную рубашку, и тогда Сьюзи села и ахнула. Она тут же обхватила руками небольшую выпуклость живота, укачивая её, на мгновение покачнулась; в комнате было всё ещё слишком темно, чтобы видеть то, что Сью уже знала.
— Нет… нет, нет, нет… — Слёзы наполнили глаза и потекли по щекам. Сьюзи захныкала, тоскуя по объятьям Эдди: ниточка слюны соединила верхнюю и нижнюю губы. Она потянулась на его сторону кровати, запустила влажные руки в глубину постели.
— Нннеее…
Тело Сьюзи снова пронзила боль: непрекращающаяся мучительная пульсация. Горло выдавило пронзительный стон, и она забила ногами, отбрасывая пятками одеяло.
Сьюзи проползла по кровати и повернула включатель на лампе. Комнату залил болезненно-жёлтый свет, явив ей то, что она уже знала, было там. Сам вид пропитанных кровью одеяла и простыней зародил в ней утробный вопль. Сьюзи скатилась с кровати, тяжело приземлившись на своей стороне. Её руки пятнала кровь затемнившая кожные узоры.
Пока она ползла к сброшенным джинсам, лежащим кучей у прикроватного столика, часть крови стёрлась о ковёр. Задыхаясь от рыданий и хлюпая носом, Сьюзи выудила мобильник. Ухватила его покрепче, когда тот чуть не выскочил из скользкой руки. Пальцы так тряслись, что номер Эдди пришлось набирать три раза.
Телефон дозванивался целую вечность, и она была уверена, что Эдди спит, что он не ответит.
— Эй, малышка? Немного поздновато, тебе не кажется?
— Э-эдди… о, боже. — Заплакав ещё сильнее, Сьюзи уронила телефон. Одно звучание дребезжащего голоса Эдли сделало всё более реальным и его тревога, потрескивающая из телефона на полу, тон её мужа за секунду стали ещё эмоциональнее. Сьюзи подняла трубку, быстро прижала её к уху.
— Господи, Сьюзи! Что случилось? С тобой всё в порядке?
— Эдди… это случилось снова… это с-случилось сно-ова… Что со мной не так!
На другом конце было такое долгое молчание, что она подумала, что Эдди повесил трубку. В этот момент Сьюзи представила, что он бросил её, нашёл другую женщину, получше. Ту, которая сможет дать ему то, чего он хочет, чьё тело не пустоцвет, не бесплодная пустыня. И Сьюзи даже не злилась на него. Она понимала.
— Малышка ты в прядке? — низкий сонный голос вспугнул её. — Тебе больно?
Сьюзи сделала глубокий вдох и вытерла лицо рукой:
— Болит, как в прошлый раз. К-кровь везде.
Эдди втянул воздух носом, выдохнул.
— Я еду. Прилечу первым же рейсом, на который достану билет, хорошо?
Сьюзи кивнула, её лицо исказилось, готовясь плакать дальше:
— Хорошо.
— С нами всё будет хорошо, милая. Мы справимся, понятно?
Она кивнула, и из неё вырвалось рыдание, тихое, но полное напряжения. Затем тяжёлый вздох, сопровождаемый ритмичным хныканьем.
— Послушай меня, Сьюзи. Мне нужно, чтобы ты была сильной. Нам обоим нужно быть сильными.
— Я-я знаю…
— Я приеду раньше, чем ты поймёшь… и мы разберёмся с этим, хорошо? Мы… Мы разбе…
Голос Эдди сошёл на нет и Сьюзи повесила трубку прежде, чем он смог произнести что-то ещё. Она знала, что во всём виновата сама. Ей не нужен был никакой врач, чтобы сказать об этом. «Я всегда была в этом виновата», подумала Сьюзи. «И всегда буду».
Голос бабушки всплыл у неё в голове, Сьюзи сползла на пол и зарыдала, уткнувшись лицом в ковёр.
Уже довольно долго Сьюзи расхаживала под дверью. Лишь час назад она приняла душ и всё ещё не могла заставить себя сменить простыни. Кровь на руках запеклась, засохла красными перчатками, и Сью пришлось отскабливать её ногтями, чтобы удалить. Руки всё ещё казались слишком розовыми, кровь её безжизненного ребёнка вытатуировалась на них навсегда — постоянное напоминание о том, что она недостаточно фертильна, чтобы создать жизнь, что материнство не её предназначение.
Эдди уехал из города по делам, но был лишь в двух часах полёта. «Дай ему ещё два, на поездку от аэропорта до квартиры», сказала себе Сьюзи. Её взгляд периодически устремлялся к часам на микроволновке, и они говорили, что согласно подсчётам, Эдди как минимум час назад должен был быть дома. Каждый раз, при звуке хлопнувшей дверцы автомобиля, у неё ёкало в животе, но Эдди не переступал порог.
Тело пронзило ещё одно пульсирующее копьё боли: Сьюзи обняла живот и, расширив ноздри, глубоко вздохнула.
Дверь распахнулась. Запыхавшийся Эдди встретился взглядом с Сьюзи и упал на колени. Капельки пота на его лице походили на кристаллики угревой сыпи, губа прыгала вверх-вниз, и он распахнул объятья, приглашая Сьюзи присоединяться к нему на полу. Она так и сделала. Крепко обнявшись, они плакали друг у друга на плече.
— Мне… Мне так жаль… Мне очень-очень ж-жаль…
Её горло горело от плача такого долгого и громкого. Рыдая, Эдди пронзительно всхлипывал, затем, вроде бы, взял себя в руки и стиснул Сью.
— Всё хорошо, малышка. Да? Всё хорошо. С нами всё хорошо.
Эдди пальцами поправлял её волосы и покрывал лоб поцелуями. Он припал ртом к её губам, и они слились в поцелуе, долгом и страстном, влажным и мокрым от слёз.
— Это я. Я знаю, это из-за меня. Тебе не стоит быть со мной, Э-эдди. — Сьюзи качала головой, вырываясь из его объятий. — Я проклята. Моё тело… оно плохое.
— Слышать не хочу это дерьмо. Даже не начинай это херню, ладно? — Вся печаль из его голоса теперь ушла. — Ты моя жена. Я люблю тебя, ясно? Я тебя люблю.
Затем его взгляд скользнул на беспорядок в спальне. Эдди поднялся на ноги и, широко открыв глаза, направился к нему робкими неуверенными шагами. Суровое выражение его лица перетекло в гримасу. Эдди не плакал, он не издавал ни звука.
Прикрыв рот рукой, Сьюзи шла следом. Ожидая его реакцию, она заставляла себя сохранять спокойствие. Её рука скользнула вверх, опустилась на его плечо и скомкала ткань рубашки. Затем, заметив розовый оттенок пятнающий кожу, Сью быстро убрала руку и начала тереть ладони друг о друга, пока они не заболели.
Эдди пробежался кончиками пальцев по сгусткам крови на кровати.
— Б-больница… нужно отвезти тебя с больницу прямо сейчас! Давай, поеха…
— Нет-нет, никакой больницы. Всё не так п-плохо, как кажется. Я в порядке, это…
— В порядке? Малышка, посмотри на всю эту кровь. Нет, мы едем, мы едем прямо сейчас.
— Эд, нет. Мы уже через это проходили… врачи не помогут. Я в порядке и просто хочу побыть здесь… с тобой. Хорошо?
Эдди сел на край кровати, не обращая внимания на кровь пропитывающую брюки. Нечто вроде улыбки расслабило его рот, но взгляд выражал опустошение.
Уставившись на Сьюзи, Эдди кивнул, похлопал по кровати.
Она подошла и, стараясь не прикасаться к крови, мягко склонилась к нему на колени и грудь.
— Мы можем попробовать ещё раз. Так ведь? Мы просто попробуем ещё раз, вот и всё.
Скрестив руки на животе, Сьюзи покачала головой:
— Нет. Нет, мы не можем. Я не могу. Какой смысл?
Эдди потянулся к ней, но она отстранилась.
— Не говори так. Это то, чего мы всегда…
— Я не этого хотела, Эдди. Не таким образом. — Её отяжелевшая голова на безвольной шее склонилась. — Это уже третий раз… Третий. Этому просто… не суждено случиться.
Он встал, заставив Сьюзи позволить обнять её.
— Нам нужно сменить обстановку… окружение. Что скажешь, если мы уедем из этого гребаного места, а?
Сьюзи попыталась отодвинуться, но Эдди обнял её ещё крепче. Она откинула голову и встретилась с ним взглядом:
— Что ты имеешь в виду?
Его лицо озарила улыбка, неподдельная улыбка.
— Всё верно. Я получил его… Собирался сказать тебе раньше… до всего этого. Но, малышка, я его заполучил.
— О боже, Эдди. — Кажется, уже вечность они обнимали друг друга, но Сью не хотела его отпускать. Ни за что. — И… что это значит?
Поцелуй, нежный и любящий:
— Ну, во-первых, это значит, что нам нужно присмотреть дом.
Свистнув в воздухе, электрический провод шлёпнул девочку по голой левой ягодице.
Сьюзи стиснула зубы и сильно зажмурилась, выдавливая слёзы из глаз. Но не заплакала — это случится, только если Бабуля ударит сильнее.
Ещё раз.
— Вот зачем ты задаёшь такие вопросы, а? Откуда у тебя такие мысли в голове? Ты такая молодая, а уже шлюха? Прямо как твоя мать?
Поделиться книгой: